Текст книги "Развод в 30. Новая жизнь (СИ)"
Автор книги: Мира Спарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
25
Алиса
Неприятный холодок пробегает по спине, но я еще не могу понять почему.
Все еще продолжаю улыбаться, но улыбка потухшая, как маска.
Смотрю на побледневшую Наталью Владимировну, которая быстро щелкает по клавиатуре.
– Алексей… моего мужа зовут Алексей, – осознание медленно нарастает во мне, еще не раскрывшись. – У вас же должно быть написано…
Неужели у них ошибка в документах?
Первая мысль, что это невозможно, вторая – что возможно все, тем более человеческий фактор, а третья – тревожная.
Не создаст ли это каких-то проблем?
Наверное, переоформить необходимые бланки не сложно, но…
Как же это все не кстати!
Мало того, что я не хочу ни о чем просить Алексея, так еще и совсем не хочется видеть его рядом с собой и ребенком…
Уже внутренне готовлюсь к тому, что такая встреча неизбежна. Как и общение.
Наталья Владимировна растеряно смотрит на меня.
За толстыми очками глазки бегают, а побледневшие до синевы губы сжимаются в тонкую ниточку.
– Алиса, прошу… – голос ее дрожит, и от резкой перемены в облике мне становится не очень хорошо.
И это происходит в кабинете человека, который всего лишь минуту назад настойчиво твердил мне избегать стрессов?
– …прошу, сядьте, пожалуйста…
Выглядит она совсем уж нехорошо, и моя улыбка и беззаботное настроение окончательно меркнут.
– Вы, Алиса, только не волнуйтесь…
Да куда там! Как тут не волноваться если самый спокойный и доброжелательный врач в мире вдруг так разительно меняется за секунду.
– Что с анализами?
Наши голоса сейчас удивительно похожи – мы похожи на блеющих овечек.
Наталья Владимировна так энергично качает головой, что несчастные очки чуть не слетают с носа.
– Нет, с этим все в порядке, не волнуйтесь…
– А с чем тогда не в порядке?
Я присаживаюсь на краешек кресла и чувствую, как трясутся ноги.
– Сейчас-сейчас…
Наталья Владимировна шумно выдыхает воздух и тоже плюхается обратно в кресло.
– Да что происходит-то? – уже не выдерживаю я.
– Сейчас-сейчас, соображу…
Снимает трубку и быстро набирает короткую комбинацию цифр.
– Анфиса Георгиевна, как хорошо, что вы у себя. Можете ко мне зайти срочно… по тому самому делу.
Трубка что-то крякает в ответ с очевидным сожалением, и разговор заканчивается.
Наталья Владимировна кладет трубку и наконец-то поворачивается ко мне.
– Сейчас придет главный врач клиники. Ее зовут Разумовская Анфиса Георгиевна, и мы вам все объясним.
Волнение и так зашкаливает, и слова Натальи Владимировна нисколько не способствуют успокоению.
Очевидно, произошло что-то экстраординарное.
– Понимаете, – прерывает тишину Наталья Владимировна, – наша клиника оснащена по самому последнему слову техники. Мы работаем по наиболее актуальным и современным стандартам.
– Так, – киваю я.
Это все понятно, иначе я бы тут не сидела.
В свое время к выбору клиники я подходила максимально ответственно, и то, что я сижу сейчас здесь – отнюдь не случайность.
– Мы следуем всем протоколам Минздрава и выполняем все рекомендации и сверх того…
И с этим тоже у меня проблем нет.
За исключением одной маленькой, но очень существенной оговорки.
Обычно, за таким началом следует «но».
И вот после этого самого «но» и начинается самое интересное.
И, зачастую, ужасное.
– И… вы, Алиса, должны понимать, что всегда, в любом даже самом точном и безупречном процессе может найтись место банальной ошибке…
Ледяные пальцы рвут душу.
– Я не беременна? Вы ошиблись?
Наталья Владимировна качает отрицательно головой.
– Нет, ну что вы – с этим мы ошибиться не могли…
– А с чем же тогда?
Наталья Владимировна беспомощно оглядывается, но подмога в виде главного врача клиники запаздывает и ей предстоит отвечать в одиночестве.
– Кажется, произошел какой-то сбой и… и здесь…
А у меня страх сменяется злостью.
То, как она мямлит уже добрых десять минут просто бесит.
Довела почти до истерики.
– Ну говорите же, ну! Что там у вас за ошибка?
В этот момент дверь кабинета отворяется и входит женщина.
И я мгновенно узнаю ее и вспоминаю разъяренного мужчину в холле клиники.
В памяти вспыхивают голубые пронзительные глаза и хрипловатый низкий голос.
Этот мужчина тогда был очень рассержен чем-то… прямо как я сейчас.
И эта красивая женщина, кажется, твердила ему очень похожие слова про ошибку.
– Анфиса Георгиевна, – женщина стремительно подлетает ко мне натянув дежурную улыбку и протягивая руку. – Вижу Наталья Владимировна ввела вас уже в курс дела? Так вот смею заверить…
– Нет! – чуть не вскрикнув перебиваю я. – Никто меня никуда не ввел! Она только тянула время дожидаясь вас, потому что наедине, видимо, не хватает смелости сказать правду.
Вся эта ситуация меня так сильно злит, что никакое хорошее прежнее отношение уже не помогает.
Встаю с кресла, а ноги горят будто в огне.
– Я хочу знать, что тут происходит. Немедленно! И без этих ваших экивоков!
Анфиса Георгиевна бросает на Наталью Владимировну уничтожающий взгляд, и мне становится понятно, что не смотря на всю спешку она надеялась прийти уже после того как все будет сказано.
– Алиса, присядьте, пожалуйста… Дело в том, что в документах указано имя не Алексея.
Всплескиваю руками.
– Неужели! Ради этого вы довели меня до инфаркта? Какое-то имя разве стоило таких переживаний? Ведь вы сами прекрасно знаете, что волноваться мне нельзя!
Женщины удивленно переглядываются.
Они явно не этого ждали от меня.
– И что теперь, – говорю, – мне нужно прийти с ним сюда опять и исправить несчастную ошибку?
Беру сумочку и направляюсь к двери.
Опять.
И опять мне не удается покинуть этот злополучный кабинет.
– Нет, Алиса, боюсь вы не поняли. Ничего исправлять не нужно. Ведь отец вашего будущего ребенка – совсем другой человек…
26
Алиса
Глупо улыбаюсь.
Не могу сразу вполне осознать сказанное, а потом меня накрывает – ноги дрожат, когда я двигаюсь от входа к креслу.
Все звуки ретушируются и будто пропадают совсем – на меня словно накинули толстое ватное одеяло.
Наталья Владимировна что-то говорит, смотрит на меня моргая из-за стекол очков, но я ничего не понимаю.
Тупо смотрю на нее и пытаюсь переставлять ноги, чтобы не упасть.
Цепляюсь вспотевшими ладонями за подлокотник кресла и рывком тяну на себя.
Ударяю им о голень – сильно-сильно. Должно быть больно… но я не чувствую ничего.
Просто плюхаюсь в него, с облегчением ощущая под собой твердую поверхность.
– Как это другой человек?
Я все еще не могу осознать простой факт, что отцом моего ребенка будет не Алексей.
Сердце гулко колотится в груди, будто я пробежала стометровку за пять секунд.
– Понимаете, у нас произошел системный сбой и… дело в том, что система… а исполнители… ошибки… даже в лучших клиниках…
Слова Анфисы Георгиевны летят шумовым потоком и не достигают цели.
Кровь медленно движется по венам, только-только разгоняясь.
– Подождите-подождите, – говорю я нахмуриваясь.
Этим движением я пытаюсь удержать себя в равновесии и не сойти с ума от услышанного.
Наталья Владимировна и Анфиса Георгиевна замирают и смотрят выжидающе на меня.
– Давайте по порядку… Еще раз…
И понимаю, насколько мне самой дико и чудовищно это произносить.
– Вы хотите сказать, что использовали для оплодотворения сперму не моего мужа?
Женщины одинаковым движением поворачиваются друг к другу, а потом ко мне и кивают.
Я просто в шоке… Это если мое состояние описывать культурными словами.
Тут же, мгновенно вспоминаю мужчину, бушевавшего здесь недавно и я теперь прекрасно понимаю его чувства.
– У вас был тут скандал недавно…
Анфиса Георгиевна идет алыми пятнами.
Да тут красней или не красней – уже неважно. Работа клиники просто саботирована… или дискредитирована, или…
Да мне без разницы на формулировки!
– Да, – подтверждает она неохотно, – кажется был такой случай…
– Кажется? – я саркастично изгибаю бровь.
Божечки, во мне что, находится еще место для сарказма или это защитная реакция?
Анфиса Георгиевна важно кивает.
– Поймите правильно, Алиса. Это нонсенс, просто вопиющая ситуация…
– О, да! – перебиваю ее. – Я как никто, поверьте, это понимаю. Давайте все же ближе к конкретике вернемся. Этот мужчина, который скандалил тут – он отец моего будущего ребенка?
Я произношу эти слова, и меня чуть не выворачивает.
Что я скажу бабушке?
Она человек старой формации и так не в курсе про ЭКО, а тут вообще двойное комбо – и ЭКО, и от чужого мужика.
Я получаюсь какая-то… какая-то… пробирочная проститутка что ли?
Просто жесть. Других слов у меня не находится.
Тем временем Наталья Владимировна что-то ищет в компьютере, а Анфиса Георгиевна смотрит ей через плечо.
Они там так увлеченно что-то ищут! Никак не меньше, чем пропавшую сперму Алексея!
Интересно, а он-то как отреагирует на все это?
Несомненно, постарается использовать ситуацию по максимуму, чтобы смешать меня с грязью.
А Катюша, милая подруженция, поможет.
Я медленно выдыхаю, тщетно стараясь замедлить бег сердца.
Главное ребенок… он же не виноват, что тут собрались такие, блин, «спецы»!
– Ну так что, какие дальше шаги? Вы как-то сообщите ему о том, что произошло? Мне дадите его контакты? Хотя бы имя скажете, чтобы я уж совсем себя дурой какой-то не чувствовала…
– Понимаете, Алиса, – голос Натальи Владимировны дрожит еще сильнее. – Сбой оказался куда сильнее… может это какая-то кибер атака…
Анфиса Георгиевна с умным видом кивает головой на каждое слово.
Ага, кибер атака, несомненно! Чего только ради?
Но мне все равно на их нелепые отговорки.
– И? Давайте ближе к делу, – злость во мне разгоняется все быстрее и быстрее.
– Ну… если ближе, то мы на данный момент точно не можем назвать имя…
Жесть! Просто жесть!
Других слов у меня нет.
Поднимаюсь молча.
Женщины следят за каждым моим движением.
Но я не собираюсь устраивать скандалов и закатывать истерик.
Мне нужно просто как можно скорее уйти отсюда.
Я должна сама все обдумать и, желательно, в спокойной обстановке.
– Мы вас заверяем, что все повинные в этой ошибке понесут самое строгое наказание… – долетают до меня ненужные, бесполезные слова.
Что мне с этого?
Я должна думать, как жить дальше.
Киваю и не говоря ни слова, выхожу и кабинета.
К моему великому счастью, они не бросаются вдогонку и я избавлена от лживых заверений.
Спускаюсь на улицу.
Летний вечер окутывает меня прохладой.
Пока мы выясняли, кто же отец моего ребенка, синева небес сгустилась еще сильнее и стала глубокой и бездонной.
Запрокидываю голову и всматриваюсь в глубину.
Город шумит где-то рядом, он никогда не спит, а небо раскидывает свой шатер над нами всеми.
Чувствую себя песчинкой в сравнении с его глубиной…
Точно такой же, как та, что зреет и развивается во мне не смотря на все ошибки.
И я понимаю, что кто бы ни был отцом моего ребенка – это не так важно.
Мне позволено иметь чудо, и я буду просто радоваться и любить его.
А что будет потом – покажет завтра.
Но ради него, ради этой маленькой песчиночки я справлюсь со всем.
27
Алиса
Иду домой пешком – хочется побыть наедине… нет, не так – хочется побыть вдвоем.
Я прекрасно понимаю, что срок еще маленький, но отношусь очень серьезно к маленькой жизни внутри меня.
Теперь мы вдвоем.
Город шумит вокруг: автобусы пыхтят, набитые усталыми людьми, гудят автомобили в вечерних, все никак не спадающих пробках… Все куда-то спешат, бегут и суетятся.
Сложно не поддаться ритму города, но сейчас он не властен надо мной.
Я просто смотрю и думаю.
На работе – сложности.
Да, правда на моей стороне, но какой еще подлости можно ожидать от такого человека, как Игорь? Он мыслит иными категориями, и… стоит ли держаться за эту работу и вступать с ним в конфронтацию? Бороться с мужчиной и начальником, будучи беременной – хуже ситуацию придумать сложно.
Я не должна была оставаться одна. Не должна. А Леша меня бросил, самым подлым образом – оставил сражаться со всем миром в одиночестве…
Когда женщина выходит замуж, она предполагает, что избежит именно такой ситуации.
В душе какое-то опустошение – столько уже думано и передумано об этом… Так зачем бередить незажившую рану?
Но я не могу остановиться – как мы могли бы быть счастливы сейчас!
Долгожданная беременность, крепкая семья… Все могло бы быть как в сказке, а стало… как в кошмарном сне.
Упрямо сжимаю губы и продолжаю неспешный путь домой.
С Алексеем тоже ничего не ясно – вряд ли он так просто оставит меня в покое. Он не из тех людей, которые мирятся с поражением, а ситуацию с квартирой я для него иначе назвать не могу.
Плюс уязвленное самолюбие.
Плюс еще неизвестно что, потому что, как оказывается, я не так уж хорошо знаю своего мужа.
Чужая душа – потемки? Так, кажется, говорят? Не думала, что мне придется столкнуться и осознать эту поговорку настолько хорошо.
Тополя утешающе шумят на проспекте.
Ветерок ласкает разгоряченную кожу.
В окнах маняще горит теплый свет, обещая уют и тепло.
Я же продолжаю свой путь в одиночестве. Меня ждет пустая темная квартира, которая еще неизвестно останется ли моей.
Да, у меня есть бабушка… усмехаюсь, любя.
Только не знаю на какую поддержку я могу рассчитывать, учитывая ее тревожность.
Когда она в добавок к нашему с Алексеем расставанию узнает о моей беременности… И представить боюсь, как отреагирует.
Вообще, после возбуждения и злости которые окутали меня в кабинете клиники наступает реакция: руки чуть подрагивают, мышцы расслабляются и накатывает такая усталость… И настроение все больше становится минорным.
Глубоко вдыхаю вечерний воздух и медленно выдыхаю – нужно успокоиться и взять себя в руки.
Я молода, здорова и беременна, а значит справлюсь с чем угодно.
Проблемы на работе? Значит найду другую работу!
Лишусь квартиры? Да пусть попробует!
А бабуля меня поймет и поддержит, я уверена – стоит ей только понять, что совсем скоро она сможет понянчиться с правнучкой, как все сомнения улетучатся.
Проблемы буду решать последовательно, на этом и сосредоточусь.
И словно подводя точку под моей вечерней прогулкой, я вижу, как к автобусной остановке подъезжает мой автобус.
Запрыгиваю в салон, пристраиваюсь у окна и смотрю на проплывающий мимо город.
Раскисать некогда – приду домой и нужно будет сразу заняться поиском работы. Стану рассылать резюме.
И готовить документы на развод – здесь тоже нужно все брать в свои руки и не дожидаться пока Алексей сделает какую-нибудь пакость.
Все ускоряя шаг захожу во двор и направляюсь к подъезду.
Возле подъезда спиной ко мне стоит мужчина и напряженно слушает гудки домофона.
Высокий, широкоплечий, в силуэте что-то смутно знакомое.
На ходу достаю ключи, открываю дверь и говорю:
– Проходите, пожалуйста…
Мужчина поворачивается ко мне лицом, и слова застревают у меня в горле – это тот самый мужчина из клиники!
Я едва удерживаюсь от удивленного возгласа.
Он же меня не узнает, перехватывает дверь и произносит низким хрипловатым голосом:
– Благодарю вас, – и жестом просит пройти меня первой.
Аккуратно придерживает дверь, и идет в след за мной.
В груди разливается какое-то странное волнительное ощущение.
Не много ли на сегодня волнений?
Но что он делает здесь? Именно в моем доме.
Я иду к лифтовому холлу, чувствуя на себе его взгляд, от которого волоски на затылке чуть приподнимаются.
В лифт заходим тоже вместе – больше никого.
– Вам какой? – вежливо интересуюсь я.
– Пятый, – отвечает он, и мое сердце пропускает удар.
Это же мой этаж.
Происходящее все меньше напоминает случайность.
Незнакомец хмурит брови и смотрит на меня внимательно, будто смутно узнавая.
Выходим из лифта.
Я иду к своей двери, а он застывает у лифта.
– Неудивительно, что ваше лицо показалось мне знакомым, – произносит он, и подъезд гулко отражает его голос. – Мы с вами сталкивались в клинике, не так ли?
Я смотрю на него через плечо, продолжая попытки вставить ключ замочную скважину и киваю.
Сердце бешено стучит от странного предчувствия.
Хмурое лицо незнакомца неожиданно разглаживается и освещается приятной улыбкой.
– Так значит вы мне и нужны.
– Для чего? – выдыхаю я.
Незнакомец делает шаг вперед и протягивает ладонь.
– Позвольте представиться: Андрей Соколов, и, кажется, мы с вами… – он чуть запинается, подбирая слова. – Кажется мы с вами оба оказались в неоднозначной ситуации. Коллеги по несчастью – наверное так можно выразиться…
Я почему-то невольно подбираюсь в комочек и сухо отвечаю:
– У меня никакого несчастья не происходило. Может быть вы объяснитесь яснее?
28
Алиса
Его слова о каких-то проблемах жестко диссонируют с моим внутренним настроем.
Я только нашла в себе силы и гармонию, так что мне совсем не нужны какие-то дополнительные проблемы. Тем более от незнакомцев – своих хватает с избытком.
Его ладонь повисает в воздухе – я не отвечаю на рукопожатие.
Да, прекрасно понимаю, что это крайне невежливо, но ничего не могу поделать с собой.
Андрей чуть прищуривается и улыбается еще раз, стараясь наладить контакт:
– Мы с вами клиенты одной и той же клиники, – разводит руками.
– Так, и? – не понимаю, почему я так недоброжелательно настроена, но ничего поделать не могу.
Где-то глубоко внутри зреет неприятное предчувствие, будто я прекрасно понимаю, что это за встреча и что это за человек… но я отмахиваюсь – запираю это чувство глубоко внутри.
Наверное, это мой способ справится с ситуацией.
Андрей замолкает – чувствует мое отношение.
Тон его глаз меняется – становится жестким, властным, сбрасывает с себя доброжелательность.
От этого взгляда мурашки разбегаются по спине, и я невольно делаю шаг назад.
– Кажется, я выбрал не лучший момент для знакомства, – произносит он, засовывая ладонь в карман.
Пожимаю плечами.
– Я вообще ни с кем не собиралась знакомиться.
– Я тоже, – отвечает в тон Андрей, – но обстоятельства… Вам действительно хочется вести разговор в подъезде?
– А вы что, ждете, я вас домой приглашу?
– Было бы неплохо. И вежливо, хотя с этим я вижу у нас проблемы.
– Обилие проблем, Андрей, только у вас, заметьте, – я выпускаю иголочки.
Сама понимаю, что он ни в чем не виноват, кроме того, что попадает сейчас под горячую руку.
От былого умиротворения не остается и следа.
Тревожность взлетает до небес.
Все происходящее мне совсем не нравится.
И, главное, я не знаю почему.
Сердце колотится в груди, а ладони потеют.
– Ладно, – хмурится он, – если хотите можем продолжать разговор в подъезде, хотя я бы предпочел чашку дымящегося кофе…
Я вдруг вполне отчетливо почувствовала аромат кофе. Суетливый бег вечернего города за панорамным окном и атмосферу уюта и тепла…
А что ждет меня дома? Пустота и тяжелые мысли?
– В этой клинике со мной произошел неприятный случай, я оставлял на хранение биоматериал и недавно меня проинформировали о чудовищной путанице…
Я выдыхаю.
– Постойте, Андрей, – напряжение как-то резко обрывается, оставляя за собой усталость. – Я согласна на кофе. Вы правы – этот разговор не для подъезда.
Меня пробирает ужас от мысли, что кто-то из соседей может подслушать нас – пойдут слухи, сплетни… не дай Бог что-то дойдет до бабули.
– Простите меня за грубость, – продолжаю я и сама тяну ладонь. – Алиса Стрелецкая.
Андрей улыбается одними уголками губ, но взгляд остается холодным и настороженным.
Трудно его винить после такого приема с моей стороны.
Мы вместе выходим из подъезда.
– Я не местный, может быть вы знаете подходящее местечко? Я на машине если что.
Киваю – любимая кофейня в паре кварталов.
Мы идем к автомобилю Андрея.
Вечерние огни поблескивают на хромированных деталях роскошного черного внедорожника.
Брутальный, с затемненными окнами – под стать владельцу.
Андрей галантно распахивает передо мной дверцу, а я почему-то смущаюсь.
За ворохом проблем в сознании почему-то возникает дурацкая, дикая мысль – будто мы с ним идем на свидание.
Я удобно устраиваюсь в кожаном кресле и наблюдаю за Андреем, пока он обходит автомобиль спереди.
Высокий, широкоплечий. Темно-синий костюм идеально сидит, подчеркивая крутизну плеч.
Белоснежная сорочка небрежно расстегнута на две пуговицы.
Ухоженный, аккуратный, уверенный в себе.
Он садится за руль, не глядя на меня. Уверенно ведет автомобиль через толчею вечернего трафика.
В салоне разливается приятный аромат его парфюма: колкий, бодрящий и свежий, будто дуновение зимнего ветра.
Я невольно прикрываю глаза и наслаждаясь втягиваю этот запах – я всегда очень любила качественный мужской парфюм и дарила Алексею очень хорошую туалетную воду.
Мы долетаем до кафе минут за пять – Андрей ведет, быстро, умело и даже немного агрессивно.
Устраиваемся за столиком возле окна.
Я делаю глоток превосходного латте и с удовольствием смотрю на улицу через окно.
Все, как мне представлялось, а присутствие Андрея хоть и волнует, но в тоже время дарит необычное чувство спокойствия.
Разумом я понимаю, что сейчас услышу не самые приятные новости, но инстинктивно – не слишком этого боюсь. А почему – не знаю, неужели дело только в его непоколебимом спокойствии и уверенности?
– Так о чем вы хотели поговорить, Андрей?
– О путанице в клинике. Вас не слишком удивили мои слова, поэтому я думаю, что вы уже в курсе происходящего…
Красив, статен… еще и умен.
Поджимаю губы.
Это не совсем та тема, которую хочется обсуждать с незнакомцем.
– Послушайте, Алиса, я все понимаю, – Андрей поблескивает глазами, – вы меня совсем не знаете, и тут я заламываюсь и прошу разговора на такую интимную тему… Поверьте, я бы поговорил с вашим мужем, но его контактов мне найти не удалось. Если вы просто дадите мне его телефон, я сам с ним свяжусь, и мы все обсудим…
Отрицательно качаю головой.
Андрей вздыхает и барабанит пальцами по столу.
– Тогда мы можем пригласить его на встречу и обсудить все вместе стратегию судебного иска и разбирательств вообще…
– Вы хотите судиться с ними?
– Естественно. Мой… биоматериал, как и ваш, и нескольких других людей – клиентов клиники возможно перепутан и… это просто дико! В какой это все комбинации пошло, так сказать в дело, кто будет носить и моего ребенка… Я так этого не оставлю в любом случае. Именно поэтому мне важно связаться с каждым пострадавшим, понимаете?
– Так, а если, как вы выразились, что-то уже пошло «в дело»?
– Тогда я хочу знать, кто носит моего ребенка.
Это логично, и в общем-то ничего неожиданного я не услышала.
– Чтобы потом бороться за него…
