Текст книги "Развод в 30. Новая жизнь (СИ)"
Автор книги: Мира Спарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
53
Алиса
Телефон вибрирует на тумбочке, разрывая утреннюю тишину.
Я вздрагиваю и, еще не до конца проснувшись, хватаю трубку.
На экране – его имя.
Сердце тут же отвечает бешеным стуком.
– Андрей? – мой голос чуть хриплый от сна.
– Алиса, – его голос звучит собранно, но в нем слышится какая-то напряженная нота. – Я тебя разбудил?
И по голосу я чувствую теплую улыбку.
Смотрю – а время-то уже давно пора вставать! Вот это я заспалась!
– Нет-нет, – сперва начинаю я, а потом: – Да, вообще-то…
И мы смеемся. Вместе.
– Мне нужно уехать…
Сердце замирает и медленно, тяжело опускается куда-то вниз.
– По работе.
Только был вчерашний вечер.
Только был теплый взгляд… обжигающий поцелуй на руке…
А теперь снова пустота и ожидание.
– Надолго? – слышу я свой голос, тихий и разочарованный.
– На несколько дней. Может быть, неделю… Не знаю точно. Дела… сложные.
Молчим.
Оба.
Прелесть утра, которая ворвалась с его тихим смехом сменяется обыденностью.
– Могу ли я чем-то тебе помочь? – вопрос вылетает неожиданно, даже для самой меня.
– Нет… вообще-то, да…
И мы опять смеемся вместе сумбуру нашего утра.
– Будь осторожна и береги себя, хорошо?
Искренняя забота в голосе окутывает теплом.
Я смущаюсь.
– Этим ты мне поможешь больше всего, – вновь чувствую озорную улыбку в голосе.
– Чем?
– Мне будет спокойнее знать, что ты не попадешь ни в какие сложности пока меня не будет.
Опять повисает молчание. В нем нет неловкости.
Понимаю, что мне хорошо и молчать вместе, только лишь держа телефонную трубку возле уха.
– А ты возвращайся скорее и не придется беспокоиться…
И окончательно смутившись добавляю:
– Буду ждать…
Кладу трубку.
И еще долго лежу с телефоном в руке, глядя в потолок.
Утренний разговор с Андреем заряжает меня.
Даже не думала никогда, что простое прощание может придать такой импульс: хочется двигаться, действовать… жить!
В обеденный перерыв лечу в клинику к бабушке.
Больница встречает меня знакомым запахом антисептика и тишиной.
Но сегодня все кажется иным. Светлее как-то.
Бабушка лежит с закрытыми глазами, но когда я подхожу, она открывает их и слабо улыбается.
Цвет лица уже не такой восковой, а в глазах появляется осознанность.
– Привет, бабуль, – сажусь я на стул рядом, беру ее теплую руку в свои. – Как ты?
– Живу, родная…
Голос сильно изменился – стал более хриплым, слабым, выцветшим каким-то, но не надломленным.
А глаза лучатся светом.
Я нахмуриваюсь и строго свожу брови:
– Вот и живи!
Начинаю отчитывать ее:
– Тебе еще с внуком нянчиться…
– Или внучкой, – вставляет бабуля, мечтательно улыбаясь.
– Или внучкой, – киваю я.
Смотрим друг на друга, но я еще не закончила отчитывать ее:
– Я беременная, а ты такие фокусы выбрасываешь, как это понимать? Давай-ка теперь чтобы без этого, договорились?
– Ох, внученька, я бы с радостью, да старость…
– Ничего не хочу слышать!
И бабуля тихонько смеется, а я льну к ее груди и обнимаю. Вдыхаю знакомый с детства, родной запах. И незаметно смаргиваю навернувшиеся слезы.
Мы болтаем еще немного – время обеденного перерыва подходит к концу и я не хочу опаздывать на работу – обещала же Андрею не вляпываться ни в какие проблемы.
При мысли о нем, улыбаюсь.
И это не остается незамеченным для бабули:
– А с тобой что-то случилось?
Я моргаю, смущенно отводя глаза.
– Что ты, бабуль, все, как всегда.
– Н-да? – качает головой бабуля и хитро улыбается. – Ну-ну.
Я чувствую, как заливаются краской щеки.
Она всегда видела меня насквозь.
– Да правда, ба! – возмущаюсь я. – Просто… день сегодня хороший!
Она не спорит, просто смотрит на меня с легкой, понимающей улыбкой.
А у меня внутри все сжимается от странного чувства.
От правды, которую я сама себе еще боюсь признать.
Я уже жду его звонка.
Уже ловлю себя на мысли о нем.
Я привязываюсь. Сильно. И это одновременно пугает и окрыляет.
Возвращаюсь домой под вечер, полная каких-то новых, спокойных чувств.
И тут звонит телефон. Не Андрей. Незнакомый номер.
– Алиса? Здравствуйте, это Аркадий Семенович.
– Да, здравствуйте, – сажусь я на стул в прихожей, сердце замирает в предчувствии.
– Я связался с вашим супругом, – говорит адвокат, и в его голосе я слышу неподдельное удивление. – И, должен сказать, результат… неожиданный. Алексей пошел на контакт. Более того, он настроен на компромисс и хочет… так сказать, упростить процесс.
Облегчение волной накатывает на меня.
Неужели все скоро может закончиться? Даже не верится.
– Это же прекрасно! – выдыхаю я.
– Да, но… – адвокат делает паузу, и его тон становится серьезным, настороженным. – Есть нюансы. Он настаивает на включении в соглашение нескольких специфических пунктов. Во-первых, это жесткое соглашение о неразглашении. Касательно всей информации о его… деловой деятельности за время вашего брака. Полное молчание.
Я хмурюсь – чувствую какой-то подвох.
– Хорошо, – медленно говорю я. – А что еще?
– Во-вторых, он хочет формально сохранить брак до окончания… – Аркадий Семенович запинается, перелистывает бумаги, – до окончания следствия.
В квартире вдруг становится очень тихо. Словно все звуки мира замирают.
– Какого следствия? – слышу я свой собственный голос, глухой и далекий.
Со стороны адвоката – напряженная пауза.
– Я, честно говоря, надеялся, что вы мне это объясните, Алиса. И третий пункт… Он требует официально зафиксировать ваше право, как супруги, отказаться от дачи показаний против него в рамках любого возможного уголовного дела. Он ссылается на 51-ю статью Конституции.
Я замираю. Кровь стынет в жилах. Комната медленно плывет перед глазами.
– Какое… уголовное дело? – шепчу я. – Я ничего не знаю. О чем вы?
Потом адвокат тяжело вздыхает.
– Мне кажется, нам стоит встретиться лично и обсудить детали. Алексей, очевидно, пытается выстроить вокруг себя правовую защиту. И вы, как его жена, невольно становитесь ее частью.
54
Алиса
Суббота.
Утро начинается с густого, липкого беспокойства, которое не рассеивается даже после двух чашек крепкого чая.
Разговор с адвокатом висит на мне тяжелым грузом.
Все, что связано с Алексеем таит в себе угрозу. Даже когда ее, казалось бы, можно и не ждать.
А еще и Андрея нет, и я сразу же чувствую себя одинокой и беззащитной.
Почти беззащитной – Аркадий Семенович, мой адвокат, все-таки внушает уверенность.
Следствие. Уголовное дело.
Слова звонят в ушах, как набат.
И во что Алексей умудрился встрять?
Хотя я ничему не удивлена.
Аркадий Семенович попросил время, чтобы подготовить документы и «проработать стратегию».
Чтобы заглушить тревогу, решаю прогуляться до парка.
Свежий воздух, надеюсь, прочистит голову.
Выглядываю в окно – небо пасмурное. Тяжелые облака низко летят над землей, а порывы ветра треплют нежную листву.
Надеваю плащ, выхожу из подъезда и сталкиваюсь нос к носу с ней.
С Катей.
Мы замираем в двух шагах друг от друга, как вкопанные.
Я не видела ее с того самого дня, когда узнала о них с Алексеем.
В моей памяти она вся сияющая, счастливая… смешливая…
А сейчас передо мной стоит совсем другая женщина.
Бледная, с заплаканными глазами, в помятой кофте.
И с заметно округлившимся животом.
Сердце на мгновение останавливается, а потом принимается колотиться с бешеной силой.
Гнев, обида, боль – все это старые, знакомые чувства накатывают с новой силой.
– Алиса… – ее голос – жалкий, дрожащий шепот.
Я пытаюсь пройти мимо, не глядя на ее, но она протягивает руку, чтобы схватить меня за рукав.
Ее пальцы цепкие, холодные.
– Алиса, пожалуйста! Одну минуту! Мне нужно с тобой поговорить!
– У нас не может быть больше ничего общего, Катя, – говорю я ледяным тоном, стараясь вырвать руку. – Отпусти.
– Он пропадет! – всхлипывает она, и по ее щекам текут настоящие слезы. – Алексей… Он влез в какую-то авантюру, в какой-то ужасный бизнес! Его кинули, а теперь на него завели дело! Следствие… скоро будет суд! Его посадят!
Ее слова падают, как камни.
Вот и начинают проясняться слова адвоката.
Я замираю, глядя на ее искаженное страхом лицо.
И вдруг все во мне закипает.
– И что? – срывается у меня.
Голос злой, колкий, чужой.
– Ты пришла ко мне за помощью? После всего? Ты и он предали меня, растоптали, а теперь твой любовник влип в историю, и ты стоишь здесь и плачешь? А где ты была, когда он шантажировал меня, требуя денег? Когда угрожал?!
Она смотрит на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами, словно не понимая.
– Шантажировал?.. Я… я не знала…
– Конечно, не знала! – моя ярость не знает границ. – Потому что тебе было удобно было ничего не знать!
– Но ребенок… – она всхлипывает, обеими руками прижимая свой живот. – У нас будет ребенок, Алиса! Как он будет расти без отца? Как я одна?
Ее слова добивают меня.
Они такие же эгоистичные, подлые, как и все, что они делали.
– У меня тоже будет ребенок, Катя! – выкрикиваю я, и голос срывается от нахлынувших эмоций. – Или вы с Алексеем как-то об этом не думали, когда предавали меня у меня за спиной?
Она смотрит на меня, и в ее глазах читается животный, примитивный страх.
Страх за себя, за свое будущее, за своего еще не рожденного ребенка.
Ее трясет, и мне становится страшно самой – за ребенка, который ни в чем не виноват.
– Умоляю тебя, помоги ему… Ты можешь помочь!
Я смотрю на нее сверху.
На эту униженную, плачущую женщину с округлившимся животом.
И вся моя злость, вся ненависть вдруг куда-то уходит.
Остается только бесконечная, всепоглощающая усталость.
Усталость от этой грязи, от этой бесконечной лжи.
Я глубоко вздыхаю.
Воздух кажется густым и тяжелым.
– Хватит, Катя. Хватит унижаться.
Она смотрит на меня с робкой надеждой.
– Ты поможешь?
– Я не знаю, что я могу сделать. Но я поговорю со своим адвокатом, и мы решим. Топить Алексея я не буду. Больше я ничего обещать не могу.
– Спасибо, – она снова пытается схватить меня за руки, но я убираю их. – Спасибо, Алис! Я знала! Я знала, что ты…
– Я не делаю это для него, – холодно обрываю я ее. – И не для тебя. Я делаю это для своего ребенка. Чтобы однажды, когда он вырастет, я могла смотреть ему в глаза и говорить о справедливости, не краснея за свою мелочность.
Она замолкает, снова сжимаясь от моих слов.
– Я прощаю тебя, Катя, – говорю я тихо, но очень четко. – Прощаю, чтобы самой освободиться от этого. Но это последний раз, когда мы видимся. Больше я не хочу знать ни тебя, ни Алексея. Идите своей дорогой. И оставьте меня в покое.
Я разворачиваюсь и ухожу.
Быстро, не оглядываясь.
Я чувствую ее взгляд у себя в спине.
Слышу сдавленные всхлипывания.
Но не оборачиваюсь.
В моей груди странное, пустое чувство.
Ни злости, ни боли.
Просто тихая, холодная пустота.
Я поднимаюсь в квартиру, прислоняюсь к закрытой двери и закрываю глаза.
Следствие. Суд. Ребенок Кати.
Все это смешалось в один большой, темный ком.
И сквозь этот ком пробивается одна-единственная, ясная и четкая мысль: Андрей.
Скорее бы он вернулся…
55
Андрей
Город за окном отеля – чужая, безликая картинка.
Неоновая реклама мигает, машины ползут в нескончаемых пробках, но все это кажется бутафорией.
Декорацией, за которой нет никакого смысла.
Единственное, что имеет значение – это тихий голос в трубке сегодня утром.
Ее голос.
Сонный, немного хриплый ото сна, смеющийся.
А потом – ее испуг, когда я сказал об отъезде.
Как ножом по сердцу от этих ноток в ее голосе…
Я откидываюсь в кресле и отворачиваюсь от окна.
Первый этап переговоров прошел успешно – контракт на подписании.
Все должны быть довольны.
Все и довольны…
Все, кроме меня.
Внутри – пустота, которую не заполнить ни деньгами, ни деловыми победами.
Мысли возвращаются к ней.
К Алисе.
Думаю о ней постоянно.
К тому, как она сжалась у стены под взглядом того ублюдка.
Как потом смеялась, счастливая и освобожденная, на обочине.
Как доверчиво положила ладонь в мою.
Как рассказала о самом сокровенном – о годах бесплодных попыток, о боли, о надежде.
Ее ребенок – это чудо, которого она ждала всю жизнь.
И сейчас она одна.
С этим свершимся чудом под сердцем и с постоянными угрозами, которые подкрадываются со стороны ее мужа.
И тут, как всегда, приходит она.
Память о Лене.
Не призрак, нет.
Теплое, яркое воспоминание, от которого до сих пор сжимается горло.
Ее смех, ее упрямый взгляд, ее руки, которые так и не смогли удержать нашу собственную мечту.
Мы так хотели ребенка.
Обои в детской она выбирала сама, желтые, будто с пляшущими солнечными зайчиками. Они так и остались только мечтой… как большая часть жизни, которую мы с Леной планировали для нас…
Открываю ноутбук и стараюсь забыться, отвлечься изучением документов.
Погрузиться в работу – вот что я мог противопоставить все эти годы одиночества вопросам на которые не мог дать ответа.
Как жить дальше, без любимой?
Имею ли я право на втору попытку или… это предательство?
Голова начинает гудеть от напряжения.
А чувство, что я стою на пороге чего-то важного не покидает меня.
Я с силой провожу рукой по лицу, пытаясь стереть эти мысли.
Поднимаюсь с кресла и расхаживаю по отельному номеру.
– Нет! Это неправильно, – цежу сквозь зубы.
Сжимаю кулаки так, что ноют костяшки.
Я мерзавец.
Просто подонок, что даже думаю об этом… О том, что можно предать Лену…
Выхожу на балкон и вдыхаю прохладный вечерний воздух.
Мельчайшие частицы влаги оседают на легких.
Влажно.
Холодно.
Вокруг только серость.
И мысли вновь возвращаются к Алисе.
Перед глазами – ее лицо.
– Она беременна, – возражаю себя.
Да.
Но, есть вероятность, что это мой ребенок…
Чувствую себя трусливой сволочью, которая пытается прикрыться ребенком.
Используешь все, чтобы разрешить себе, Андрей?
Внутренний судья – неумолим. Этого судью, который в сердце… в душе – не проведешь.
Да, она беременна.
Да, я, вероятно, не отец ребенка…
Но важно ли это для меня?
Расхаживаю, как раненный зверь.
Кажется, будто погружаюсь в пучину уныния все глубже и глубже – словно сам себя закапываю в яму…
Телефон на журнальном столике тихонько вибрирует – будто тактично не хочет нарушать моего уединения.
Я в противоположном конце комнаты смотрю на вспыхнувший экран.
Я нормальный мужик.
Не фаталист.
Не верю во всю эту муть насчет судьбы.
Но сейчас… сейчас я знаю – это Алиса.
Просто знаю.
Застываю на месте – ноги будто приросли к полу.
Я стою на перепутье: или я сейчас поднимаю телефон и… двигаюсь дальше.
Или навсегда остаюсь там, где есть.
На одной стороне – новая жизнь, Алиса, долгожданный желанный ребенок, а на другой… светлые воспоминания, благодарность и… чувство вины.
Я колеблюсь долю мгновения, а потом срываюсь с места.
Хватаю со стола мобильник и смахиваю по экрану.
Я не ошибся – это Алиса.
Она только спрашивает все ли у меня хорошо и как прошел мой день, но от этих слов: черных черточек на светящемся экране становится тепло.
Стискиваю телефон до хруста корпуса.
Тот вопрос, что я задаю себе не решить в одиночестве.
Я должен ее увидеть.
Мне нужно ее увидеть.
Не одеваясь и не собирая вещи, я стремительно выхожу из номера.
Спускаюсь по лестнице – не могу ждать лифт – энергия требует выхода.
Запрыгиваю в автомобиль и резко газую.
Туман над городом становится плотнее и, наконец, проливается унылым дождем.
Дворники на лобовом стекле поскрипывают в такт стуку капель, а я вдавливаю педаль газа в пол.
Тороплюсь ее увидеть.
Я не привык откладывать важные решения на потом.
Мне нужно здесь и сейчас – решить все окончательно.
Уже наступает ночь, когда я вдавливаю кнопку звонка возле ее двери, собираясь поставить окончательную точку.
56
Алиса
Звонок в дверь такой резкий и неожиданный, что я вздрагиваю, роняя телефон.
Сердце мгновенно уходит в пятки.
Инстинктивно кладу ладони на живот, оберегая.
Кто это может быть так поздно? Не Алексей… Нет, не может быть.
Осторожно подхожу к двери, смотрю в глазок.
И замираю.
За дверью стоит он.
Андрей.
Влажные волосы растрепались и поблескивают в тусклом свете подъезда.
Глаза горят. В них – буря. Какая-то дикая, незнакомая мне смесь решимости, боли и надежды.
Он дышит тяжело, словно бежал сюда.
Я открываю дверь, не раздумывая.
– Андрей? Что-то случилось? Ты же уехал…
Он входит в прихожую.
За ним в квартиру врывается запах ночного города, мокрого асфальта и его парфюма.
Дверь захлопывается с глухим стуком.
– Я не смог там оставаться, – говорит он хрипло, не снимая обуви, просто глядя на меня.
Его взгляд такой прямой, такой обнаженный, что мне становится жарко.
– Мне нужно было быть здесь. С тобой.
Я отступаю на шаг под напором его эмоций.
Во мне все сжимается от страха и предчувствия чего-то важного.
– Но… дела? Бизнес?
– К черту бизнес, – он отмахивается, проводя рукой по мокрым волосам. – Алиса, я понял… понял, что не могу и не хочу откладывать разговор.
Он подходит ближе, и я вижу, как устало легли тени под его глазами.
Вижу ту самую боль, которую он всегда так тщательно скрывал.
– Я боюсь, – вырывается у меня шепотом. – Мне кажется, ты скажешь что-то ужасное.
Он медленно качает головой.
– Нет. Я только хочу быть с тобой честен.
Напряжение нарастает в груди.
Мы проходим в гостиную.
Он медленно проходит по комнате и отходит к окну.
Отворачивается и смотрит на огни ночного города, собираясь с мыслями.
Его спина напряжена.
– Я был женат, – начинает он, и резко развернувшись смотрят мне в глаза.
Прямо, честно, не приукрашивая ничего и не прячась за формулировками.
Его признание не удивляет меня.
– Мы любили друг друга. Очень. И мы хотели ребенка… история нашей семьи очень перекликается с вашей.
Я замираю, боясь пошевелиться, боясь спугнуть его откровенность.
– Она умерла, – его голос срывается. – Сгорела всего за два месяца… А я… я остался. С пустым домом и разрушенной жизнью. И с чувством, что предать ее память – это самый страшный грех. Что я не имею права быть счастливым, если ее нет.
Он подходит ближе.
В его глазах стоит такая тоска, что мне хочется подойти и обнять его. Утешить его боль, но я только смотрю – понимаю, что наибольшее уважение к его чувствам я проявлю, если выслушаю его до конца.
– И вот появилась ты. Со своим чудом. И со своей болью, – его взгляд опускается на мой живот, и в нем нет ни капли сомнения или вопроса, только нежность. – И я… я полюбил тебя, Алиса. Я боролся с этим. Думал, что это предательство. Что я ищу в тебе ее замену. Но это не так. Ты – это ты.
– И твой ребенок… – он делает паузу, подбирая слова. – Для меня неважно, кто его отец. Важно, что он твой. И что я хочу быть рядом с вами обоими. Хочу любить вас и защищать.
Во мне все переворачивается.
Слезы подступают к горлу, горячие и щемящие.
За словами я вижу глубокое чувство и… верю в его искренность.
– Я… я тоже боюсь, – начинаю я, и голос мой предательски дрожит. – Алексей… он не просто изменил мне. Он сломал во мне веру. Веру в людей, в слова, в то, что кто-то может быть рядом не ради выгоды.
Я поднимаю на него глаза, и вижу, что он слушает, не перебивая, весь – внимание.
– А потом появился ты. Появился в моей жизни в самый темный момент… и стал в ней единственной опорой…
Замолкаю и просто смотрю на него.
Не могу выразить словами все, что чувствую – хочется сказать так, чтобы проникнуть к самому его израненному сердцу.
Вкладываю свои чувства во взгляд.
И верю – он поймет. Почувствует. Только он сможет это.
– Я люблю тебя.
Произнести это вслух страшно и невероятно легко одновременно.
Словно сбрасываю с плеч тяжелый груз.
Он замирает, и по его лицу проходит целая буря чувств.
– Ты не предаешь ее память, – говорю я тихо, подходя к нему. – Ты просто живешь. А она, я уверена, была бы только за твое счастье. Так же, как и я хочу, чтобы ты был счастлив.
Мы стоим совсем близко друг к другу.
Дождь за окном усиливается, стучит по стеклу, но в комнате тихо и тепло.
Он медленно поднимает руку и касается моей щеки.
Его пальцы теплые, чуть шершавые.
Мы смотрим друг другу в глаза и понимаем все без слов.
Наши раны никуда не денутся.
Они часть нас.
Но теперь они не разъединяют, а соединяют.
Потому что мы поняли их друг в друге.
Мы дополняем друг друга.
– Давай просто закроем это, – шепчет он, наклоняясь ко мне. – Не чтобы забыть. А чтобы идти дальше. Вместе.
– Вместе, – повторяю я, и его губы касаются моих.
Этот поцелуй не страстный, не жадный.
Он – тихий, исцеляющий.
Как печать на договоре. Договоре о том, что прошлое осталось позади.
Что наши старые боли, наконец, нашли утешение друг в друге.
И когда мы наконец разъединяемся, чтобы перевести дух, я понимаю – я больше не боюсь.
А в его глазах я вижу то же самое.
Боль ушла, уступив место миру.
И тихой, абсолютной уверенности в завтрашнем дне.
