Текст книги "Развод в 30. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Мира Спарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

13

Алиса

Шаги по коридору кажутся слишком громкими даже среди фонящего шума клиники.

С каждым шагом я напрягаюсь все сильнее и сильнее.

Ой, Алиска, да прекрати уже драматизировать!

Будто у тебя впервые не получается.

Я стараюсь себя подбадривать, говорю о том, что в этом посещении ничего, ну совершенно ничего особенного нет…

Но работает это плохо – будто я сама чувствую собственную ложь.

Каждый звук – щелчок каблуков, шорох дверей, чьи-то приглушенные голоса – бьет по нервам электрическим разрядом.

Я сжимаю сумку так, что пальцы немеют. До боли.

Но не замечаю ее.

Просто зайти. Попрощаться. Уйти.

Но стены здесь помнят слишком многое.

Каждая мелочь в клинике: запах спирта, плакат о репродуктивном здоровье, свет ламп дневного освещения – будто наждаком по ране.

Сколько раз я приходила сюда, наполненная безнадегой и почти растоптанная?

Сколько раз заставляла свинцовые ноги передвигаться, а губы растягиваться в вежливой улыбке.

Просто шаг за шагом – не останавливаться. Вперед и вперед…

Было тяжело и невыносимо больно, но я чувствовала поддержку Алексея.

Или верила, что она была?

На меня опять накатывает.

Когда он сдался? В какой момент?

И почему не сказал об этом? Почему не стал даже пробовать поговорить, а сразу пошел налево? По самому подлому пути…

Стискиваю зубы так, что желваки ноют.

Сколько раз я сидела в этой очереди, надеясь, молясь, чтобы на этот раз все получилось?

В голове проносятся все эти разы, когда раз за разом выходила отсюда с пустотой внутри, но с фальшивой улыбкой для Леши и говорила:

– Ничего, в следующий раз…

А он кивал с каждым разом все безразличнее и безразличнее.

Только я, наивная дурочка, не замечала этих мелочей – была сосредоточена на том, чтобы принеси ему ребенка.

Ребенка, который в какой-то момент стал нужным только мне…

А теперь и «следующий раз» не нужен.

Подхожу к двери с табличкой «Наталья Владимировна Игнатьева».

Поднимаю руку – и замечаю, как дрожат пальцы.

Тук-тук.

– Войдите.

Голос за дверью тихий, как всегда спокойный, но я почему-то вздрагиваю и повторяю себе, что скоро все закончится.

Кабинет залит мягким светом. Привычная чистота и аккуратность – как отражение самой Натальи Владимировны, которая поднимается из-за стола.

Высокая, чуть полноватая, в белом медицинском костюме, который сидит на ней очень даже элегантно, а не как униформа.

Темные волосы собраны в тугой узел.

Из-за толстых стекло строгих очков – приветливый и добрый взгляд.

– Алиса… – она снимает очки, и вдруг ее лицо становится мягче, словно разглаживается.

– Садитесь, – говорит она, и в голосе – не привычная профессиональная вежливость, а искреннее участие.

Я опускаюсь в кресло. Горло сжато.

– Извините, что не успела отменить запись… Я… я просто хотела попрощаться. Извините, что без предупреждения…

– Почему же? У нас впереди с вами много работы… или что-то случилось?

От ее простого вопроса слезы туманят глаза.

Да что же это такое, Алиса? Ты совсем расклеилась!

Киваю и стараюсь тихонечко шмыгнуть носом.

– Я сделала тест сегодня… – выдавливаю чуть слышно.

Наталья Владимировна сразу же все понимает:

– Отрицательный?

Киваю и опускаю лицо.

Хмурюсь, чтобы хоть как-то унять бушующие эмоции, но губы предательски пляшут.

Тишина в кабинете давит.

До нас даже долетает отдаленный шум газонокосилки на улице.

Я сжимаю подлокотники кресла, чтобы руки не дрожали.

– Алиса, – Наталья Владимировна аккуратно поправляет очки. У нее есть привычка – перед важным разговором слегка прикусывать нижнюю губу, будто взвешивая каждое слово. – Давай сделаем анализ на ХГЧ.

– Зачем? – голос звучит резче, чем я хотела. – Тест отрицательный.

– Тесты иногда ошибаются. Это все-таки экспресс-анализ и имеет свою и довольно большую погрешность. А наша лаборатория – нет.

Тут перед глазами возникает гневный мужчина из коридора и оправдания главного врача, мол, человеческий фактор и от ошибок никто не застрахован.

– Неужели? – в моем голосе чуть больше яда, чем следует. – А мужчина, который устроил скандал несколько минут назад так не думает.

Наталья Владимировна чуть отстраняется назад, а я краснею от стыда – ну зачем я ей это все говорю? Она же совершенно не причем.

Тем более, она всегда была со мной вежлива и дружелюбна.

– Простите, – тихо добавляю я.

– Вы правы, – грустно усмехается Наталья Владимировна, – это ужасно непрофессиональная ситуация, и она, безусловно, скажется на репутации клиники…

Нас прерывает звонок по стационарному телефону, и я так и не узнаю, что это за история такая.

Наталья Владимировна быстро заканчивает разговор коротким:

– Чуть позже – у меня пациент, – и кладет трубку.

Я молчу.

В голове крутится только одна мысль – все уже решено, так для чего тратить время… но я ничего не говорю.

– Это, конечно, ваше решение, – Наталья Владимировна отодвигает бланк в мою сторону. – Но я бы не спешила опускать руки. Даже если в этот раз не получилось.

Ее пальцы – удивительно мягкие, без привычного для медиков жесткого отпечатка антисептика и стресса – лежат на столе.

Говорят, у хирургов руки «помнят» каждое движение.

У нее – будто помнят каждую боль, которую ей довелось выслушать.

– Это уже неважно, – и, решившись, я выдыхаю: – Я… рассталась с Алексеем…

Пауза.

– Понятно, – кивает она.

Никаких лишних вопросов.

Никакого «Ах, как же так?».

Просто – понятно. И в этом есть что-то освобождающее.

– Так что это… прощание, – добавляю, глядя в окно и поднимаюсь.

– Давайте хотя бы анализ, – она настойчива, но не давит. – Чтобы знать наверняка.

Я медленно киваю.

– Хорошо.

– Вы – молодец, – Наталья Владимировна улыбается – не жалостливо, а так, будто я только что приняла важное правильное решение.

Я киваю и благодарю ее за все то тепло и доброту, которое она за эти годы дала мне.

На сердце светлая грусть – не тяжелая, не гнетущая.

Как бы ни было сейчас тяжело, но я буду двигаться вперед.

Попрощавшись, я закрываю дверь кабинета Натальи Владимировны.

Как думаю – навсегда.

14

Алиса

Дверь кабинета Натальи Владимировны закрывается за мной с тихим щелчком.

Направляюсь в лабораторию и сдаю анализ на ХЧГ.

Иду по коридору, словно в полудреме – задумчивая и сосредоточенная.

Понимаю, что только что закончился важный и сложный этап моей жизни, который не принес ничего.

Ни-че-го.

А впереди пустота и какая-то безнадега.

Больше не будет этих бесконечных анализов, надежд, разочарований.

Больше не нужно притворяться сильной перед Лешей, бабушкой, друзьями…

Отвечать на бесконечные бестактные вопросы о ребенке…

Свобода?

Скорее – пустота.

Иду медленно, почти на автомате.

Не глядя ни на кого, прохожу мимо лифтового холла.

В конце коридора – большое окно. Подхожу, прижав сумку к животу, как щит.

За стеклом – город.

Серый, размытый.

Первые тяжелые капли дождя бьют по стеклу, оставляя мокрые следы.

Ветер нещадно треплет кронами деревьев.

Кажется, на улице начинается настоящий ураган.

И вдруг – разваливаюсь.

Слезы подступают горячей волной, сдавливают горло.

Прижимаю ладонь ко рту, но это бесполезно – они льются сами, беззвучно, яростно.

Упираюсь лбом в холодное стекло.

Плечи трясутся.

Не думаю ни о чем – просто плачу.

Пытаюсь выплакать накопившееся напряжение и обиду.

Дождь усиливается. За окном – сплошная водяная пелена. Люди пытаются убежать и попрятаться хоть где-нибудь.

Постепенно рыдания стихают.

Остается только тяжесть – будто выжали всю душу.

Вытираю лицо рукавом – некрасиво, грубо, но кому какое дело? Никто на меня и не смотрит. Каждый сосредоточен только на себе.

В кармане вибрирует телефон.

Достаю.

СМС от Леши.

Палец замирает над экраном.

Не хочу читать. Не сейчас.

Но – открываю.

"Алис, нам нужно поговорить. Это важно."

Смешно.

Важно?

После всего?

Дождь стучит в стекло.

Я выключаю телефон.

И просто стою.

Одна.

Под звук летнего ливня.

Долетает следующее сообщение:

«Нужно договорить по разводу и поставить точку».

Я только за.

Этот вечер я бы предпочла провести с большой банкой шоколадного мороженного и какой-нибудь мелодрамой – слезливой и сопливой, точно такой как я сейчас.

Хотя бы там я смогу увидеть счастливый конец.

И Лешу видеть вот совсем не хочется!

После таких встреч нужно бежать не за мороженным, а бутылкой красного…

Но, конечно, лучше поставить точку сразу и не растягивать мучения.

Не успеваю зайти домой и переодеться, как раздается стук в дверь.

А сразу вслед ручка требовательно дергается будто ожидается, что дверь открыта или я метнулась открывать очень быстро – быстрее скорости света.

Вздыхаю и готовлюсь к очередной непростой встрече.

Подхожу к глазку и… краска бросается в лицо – рядом с Лешей стоит Катя.

Как у них только наглости хватило прийти вдвоем?

Вообще у людей с морально-нравственной оценкой поступков проблемы!

Щелка замком и приоткрываю дверь.

– Ну, может впустишь или тут будем разговаривать? – надменно интересуется Алексей.

Его физиономия всколыхивает целую гамму чувств и эмоций.

Основное желание, правда, простое – выцарапать глазенки сначала ему, а потом моей бывшей подруге – его нынешней спутнице.

И все – никакой рефлексии и терзаний.

Думаю, садануть ему сковородой принесло бы гораздо больше облегчения, чем все слезы, которые я сегодня пролила вместе взятые.

– У меня с тобой разговор короткий, – с достоинством отвечаю я. – А эту, – киваю на Катьку, – ты зачем притащил? Чтобы сумки помогала перетаскивать?

Катька дергается, но ничего не говорит, только слегка зеленеет от злости.

Ей так даже больше идет, если честно. Благородная зеленца подчеркивает натуру.

– Давай без сцен, – отмахивается Алексей. – Как взрослые люди, а? Я решил, раз ты все уже знаешь, так зачем все это притворство…

Какой простой – притворяться ему надоело, видите ли.

Сколько месяцев его не напрягало, а тут вдруг задумался.

– Ладно, – соглашаюсь я, – ты можешь войти и забрать вещи, она – нет.

Меня просто выводит из себя мысль, что после такого предательства она еще будет осквернять мой дом своим присутствием.

Алексей поворачивается и смотрит на Катьку.

– Придется подождать…

– Я тебе не собачонка какая-то! – пылит Катька.

Характер у нее далеко не ангельский, и другой реакции можно было и не ждать.

– Ну, спустись в машину, – Леша достает ключи и протягивает их мне.

Катька сверлит меня глазами:

– Как это низко, – цедит она сквозь зубы, словно это я тайно спала с ее мужем.

– Ты и в машине найдешь чем заняться, – отвечаю я, – ни в чем себе не отказывай – можешь даже походить кругами возле нее, воздухом подышать…

– Алиса! – рявкает на меня Алексей.

– А ты на меня голос не повышай, ясно? А то можешь сразу идти вслед за пассией – мы не договоримся… – и тяну дверь на себя.

Лицо Леши перекашивает гримаса злобы.

Он цепляется за дверь и легко останавливает меня.

– Решим все сегодня, – шипит он и добавляет Катьке: – Любимая…

От его приторно-фальшивого «любимая» меня чуть не выворачивает.

– Подожди внизу. Пожалуйста, – и протискивается в дверь, отодвигая меня.

И тут же натыкается на кучу из своих вещей.

Она величественно громоздиться по середине прихожей.

– Ого, – задумчиво произносит он.

– Ого, – подтверждаю я.

– Быстро ты, – мечет на меня испепеляющий взгляд.

Но его взгляды меня больше не заботят.

Невинно хлопаю глазками и интересуюсь:

– Как предпочитаешь: сначала все перетаскать вниз, а потом обсудить условия развода или наоборот?

Алексей резко разворачивается и кричит в подъезд:

– Ка-ать! Погоди!

Молча берется за первые пакеты и выставляет их за дверь.

– Она не пересечет порог, – уверяет он. – Сейчас перенесем вещи, а потом мы с тобой обо всем поговорим.

И в его голосе чувствуется угроза.

15

Алиса

– Ой, слушай, ну хорош, а? Че ты тут разводишь? – морщится Алексей.

Но на меня этот тон не действует.

В конце концов вещи нужны ему, а не мне – я легко выставлю их и на лестничную площадку.

Поджимаю губы, пожимаю плечами и тяну входную дверь на себя.

– Как знаешь…

– Ну погоди-погоди, – спохватывается Алексей и тянет руку. – Ладно я понял тебя…

Поворачивается назад и кричит в подъезд:

– Катюш, я тебе буду подавать, а ты к машине относи…

Я стараюсь быть серьезной, но это так непросто – сама сцена просто уморительная.

Просто сюр какой-то!

Но я понимаю, что если сейчас засмеюсь, то все может усложниться очень сильно – Леша обладает болезненным самолюбием и может серьезно обидеться, а значит и усложнить мне жизнь.

А этого мне хотелось бы меньше всего – хочу поскорее избавиться от их присутствия в своей жизни.

Пока он вытаскивает баулы со своими вещами, я иду на кухню и ставлю чайник.

Нужно как-то успокоиться перед разговором и выпить чашечку чая.

Желательно до того, как он опять со мной заговорит. Иначе велик риск плеснуть ему кипятком в лицо.

Ему и этой драной кошке, которая еще недавно была моей подругой.

Завариваю свежий черный чай со зверобоем, который собирала для меня бабушка.

Приятный летний аромат разливается по кухне, наполняя сердце теплом.

Нормально.

Почти все нормально – если не оборачиваться и не смотреть на прихожую, где орудует мой совсем уже скоро бывший муж.

– Я пройдусь, посмотрю, не возражаешь?

Из задумчивости меня вырывает Лешин голос, и я в первый момент вообще не понимаю о чем он.

– Что?

– Ну посмотрю, не осталось ли чего моего…

Он специально меня пытается задеть? Неужели правда считает, что я стала бы оставлять в квартире то, что не принадлежит мне?

– Давай.

Делаю глубокий вдох и отхлебываю из чашки – не собираюсь вестись на такие мелкие провокации.

Алексей неторопливо, по-хозяйски, обходит комнаты.

– Большая квартира для тебя одной, не считаешь так?

– Нет, не считаю.

– И ничего не екает? Что я ее купил, и на тебя она только оформлена?

А, вот он к чему. Издалека начал.

– Я так понимаю, разговор о разводе уже начался?

Алексей стоит в дверях кухни, вальяжно привалившись на дверной косяк.

– Ну, допустим, и что?

– И то, что тогда закрой входную дверь – здесь не проходной двор.

Алексей ухмыляется, но от косяка отваливает и захлопывает дверь.

Господи, как же он меня бесит.

От его самоуверенного, нахального и подлого вида меня просто выворачивает.

Даже руки трястись начали, и чай со зверобоем ничуть не помогает.

– В эту квартиру, если ты забыл, я тоже вкладывала деньги – и первоначальный взнос, и потом.

Алексей брезгливо хмыкает:

– Ой, че ты там вкладывала? Сравнила тоже… Львиная часть моя – и ты это знаешь…

Киваю:

– Знаю, а еще знаю, что мы были муж и жена и имущество приобретено в браке. Так что давай оставим этот бесполезный спор…

Он неожиданно резко делает несколько шагов вперед:

– Ты че, решила меня на бабки кинуть что ли, я не понял?

Его лицо искажено такой ненавистью и жадностью, что я вжимаюсь в стену.

Главное не показать ему испуга.

И вместо того, чтобы дрожать овечкой я подаюсь вперед – ему навстречу:

– Ты свою подлость мне не приписывай понял? И голос тут не повышай.

Алексей оторопело смотрит – явно не ожидал такого отпора от меня.

Оценивает, изучает… На лицо находит тень.

Наша дуэль взглядами продолжается не меньше секунды, потом он усмехается и отклоняется.

– Ты какая-то напряженная…

– А какой я должна быть, когда со мной дома наедине чужой агрессивный мужик.

– Ой, не драматизируй.

– Все, Стрелецкий, давай обсуждать уже то, зачем пришел и… в общем, у меня был непростой день.

– А что тут обсуждать? Разводимся и все. Мои условия остаются прежними – неделя у тебя прийти в себя, а потом выметайся.

Это неожиданно – я думала, что удалось его припугнуть махинациями.

Он словно читает мои мысли:

– И не думай, что получится меня прогнуть мелким шантажом. Ты такая наивная, что писец – думаешь я такой дурак и не перестраховался? – запрокидывает голову и картинно смеется. – Ни фига у тебя не выгорит, Алиса, так что даже не дергайся…

А сам поглядывает на меня из-под полуприкрытых век.

Проверяет, верю или нет.

А мне совсем не хочется играть ни в какие игры, но и своего я не намерена ему отдавать просто потому, что ему так захотелось.

– Стрелецкий, слушай меня внимательно дважды повторять не буду, – я вкладываю в голос всю оставшуюся у меня твердость. – Теперь я понимаю, что у нас с тобой детей нет к счастью…

Его самодовольство настолько велико, что мои слова его почти не задевают.

Почти – легкая гримаса все же пробегает по лицу, как приступ зубной боли.

– …поэтому разведут нас быстро и легко, если ты не будешь манипулировать и затягивать все своими спорами. Вложенные тобой деньги за квартиру я согласна тебе вернуть…

– Ой, да откуда у тебя такие деньги!

– Хотя и не должна, – продолжаю, не обращая внимания на его восклицание.

– Как это не должна? Еще как должна!

– Ну вот видишь, ты уже согласен, так что дело за малым – договориться о сумме.

– И сколько ты готова предложить? – усмехается он.

– Если это единственный спорный вопрос между нами, то я предлагаю сделать так, – я полностью переключилась в рабочий профессиональный режим и говорю с ним, как с проблемным клиентом. – Я проверю все документы: договора и прочие платежки, подобью собственные вложения в квартиру и сообщу тебе разницу. Ее я тебе возмещу, устраивает?

Алексей бегает глазами по моему лицу, и я совсем не могу понять, о чем он думает.

– Это справедливое и честное предложение, – добавляю я.

– А иначе ты пойдешь стучать на меня в налоговую, так? – ядовито усмехается он вместо ответа.

Я развожу руками, мол, мне не остается выбора.

Никуда идти я не собираюсь – блефую, ведь это единственное мое орудие против него.

– Ладно, – говорит он, и я в первый момент готова выдохнуть, – я тебя понял.

Ну, вроде все прошло нормально…

– Но ни фига тебе не обломится – не хочешь по хорошему, значит будет по плохому…

16

Алиса

Я оторопело смотрю на него.

Алексей усмехается.

– Че ты смотришь? Думаешь я тебе лох какой-то? Позволю кинуть себя? Обокрасть?

Я просто не узнаю своего мужа.

В его глазах алчный блеск соседствует с жесткостью.

Мне становится страшно.

– Хочешь делить, – он делать пальцами кавычки в воздухе, – «по закону»? Ну че, давай поделим. Только потом как бы тебе слезками не умыться.

– Леша, как ты со мной разговариваешь… – шепчу я растеряно.

Его неожиданная агрессия не застигает меня полностью врасплох, но…

Как иначе можно реагировать на резкую перемену в человеке, который еще недавно говорил что любит?

В такое просто, казалось бы, невозможно поверить.

– Разговариваю, как считаю нужным, ясно? Ты мне указывать что ли будешь или что?

Он прохаживается по комнате, а я оглядываюсь кругом – жаль мы не на кухне, а то бы я уже взяла сковороду. Все спокойнее было бы.

Но сковороды под рукой нет. Даже до длинной ложки для обуви мне не дотянуться – Алексей стоит между ней и мной.

И этот спектакль одного актера мне придется досматривать безоружной.

– Я, значит, работаю, бабки зарабатываю, а ты решила просто нагреться? Нет, моя милая, так не пойдет…

– Я. Не. Твоя.

Он оборачивается ко мне скользит по лицу злыми глазами. Усмехается – едко и противно.

Его лицо вызывает во мне теперь только брезгливую ненависть.

– Раз не моя, то и вылетишь отсюда, как пробка.

В его глазах что-то мелькает такое, от чего мне становится не по себе – будто склизкая гусеница скользнула по коже.

– А то давай замутим тройничок, – гадко усмехается он. – Я давно хотел попробовать. Поживем нормально, так сказать, здоровой шведской семьей. Никого из вас не обижу. Леши на всех хватит…

Меня накрывает волной омерзения.

Даже кажется, будто я ослышалась – ну не может же это быть на самом деле!

– Ле-е-еш, ты чего? – в дверях квартиры стоит растерянная Катька.

Видимо, грезы моего еще пока мужа ее тоже как-то не очень вдохновляют.

Леша морщится и оборачивается:

– Иди в машине подожди, – рявкает он.

Катька смотрит на него оленьими глазами, но мне даже не жалко ее в этот момент – начинает получать то, что посеяла.

Эта заминка позволяет мне собраться с силами.

Стискиваю кулаки и шиплю:

– Убирайтесь оба! Пошли вон. А с тобой – я буду разговаривать только в присутствии адвокатов, понял?

Леша едко усмехается:

– Ой, ты че, мелодрам своих сопливых пересмотрела? Каких еще адвокатов? Ты можешь рассчитывать максимум на прыщавого выпускника какой-нибудь юридической академии, который типа набирается опыта, а потому работает на общественных началах. Адвокаты… хех!

Он такой самодовольный, что я едва сдерживаю себя, чтобы не вцепиться ногтями в его гадкую морду.

Но если я так сделаю, то просто перестану себя уважать. Поступить так – опуститься на его уровень, уподобиться.

А я не такая – мы с ним слишком разные.

Может потом, когда эмоции отпустят, я даже порадуюсь тому, что мы оказались такими разными и наши пути разошлись.

Но сейчас выслушивать все это, переносить всю эту грязь больно и неприятно.

А Алексей, несомненно, чувствует это – стоит и упивается произведенным эффектом.

На меня накатывает такая волна гнева, что я срываюсь с места, беру кувшин с водой из которого поливаю цветы и выплескиваю воду ему в лицо.

– Пошел вон!

На его удивленную морду, по которой струйками стекает вода приятно смотреть.

Он никак такого не ожидал.

Может хоть это собьет с него немного спесь – тоже мне, альфа-самец и герой любовник в одном флаконе выискался!

– Ты охренела? Че делаешь-то, Лис?

– Меня зовут Алиса, – отвечаю я спокойно, хотя внутри все клокочет от гнева, – и я смываю грязь в своем доме.

Алексей утирается рукавом своего дорогого и модного пиджачка.

На бровях нависают и искрятся капли воды, отражая яростный блеск его глаз.

– Ты мне за это еще ответишь. Еще в ногах валяться и ползать будешь…

– Еще посмотрим, – отвечаю хладнокровно, – кто у кого будет валяться и ползать.

Леша резко разворачивается и уходит, оглушительно хлопнув дверью.

Сразу после наступает тишина, а в след за ней почти сразу у меня подкашиваются ноги – напряжение последних минут дает о себе знать.

Я стискиваю зубы и бегу к двери – запираюсь на все замки и смотрю в глазок.

У меня ощущение, будто он поджидает у двери.

Лестничная площадка пуста.

За дверью – тишина.

Я не хочу плакать. Твержу себе, что больше никогда из-за него не заплачу, что это проявление слабости, никчемности, что…

Предательские слезы сами катятся по щекам.

И почему мне так не везет?

Самое время начать бы жалеть себя, но вместо этого я бегу в ванну и умываюсь ледяной водой.

Тут не плакать надо, а действовать!

Собрать себя по кусочкам, по осколкам и двигаться дальше.

Шаг за шажком – пусть маленькие, пусть почти ничего не значащие, но я не собираюсь реветь и раскисать из-за предательства.

Нужно двигаться вперед. Жизнь – в движении!

Смотрю внимательно на отражение в зеркале: светло-русые волнистые волосы, высокий чистый лоб, без намека на морщинки (пока еще, слава Богу!), маленький чуть вздернутый носик и припухлые и без всяких ботоксов губы.

Я красива, молода… хоронить себя уж точно рано.

Нужно как можно быстрее разорвать все связи с Алексеем и двигаться дальше.

Этим я и займусь прямо сейчас!