Текст книги "Развод в 30. Новая жизнь (СИ)"
Автор книги: Мира Спарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
17
Алиса
Прохаживаюсь по опустевшей квартире и… радуюсь.
Ощущение, будто я «расхламилась» – выбросила все ненужное старое, бесполезное…
Горько усмехаюсь – кто бы мог подумать, что такие эмоции у меня когда-нибудь вызовет Леша.
Это же тот самый мужчина, который клялся мне в вечной любви! Которого я любила беззаветной, искренней любовью…
Вот она цена словам – его вечная любовь не продлилась и десяти лет.
И жалеть о нем тогда нечего.
Я еще раз делаю круг по квартире – словно круг почета после победы.
Это действительно мой дом, я вложила в нее много труда и не собираюсь отступаться только потому, что Леше так хочется.
Мало ли что ему хочется! Обойдется.
Включаю любимые песни на умной колонке, и опустевшее пространство заполняется нежными мелодиями.
Нет, это слишком сопливо!
– Алиса! Включи более ритмичную музыку из плейлиста «Любимые»!
Начинаю пританцовывать в такт и еще раз оглядываюсь – очень хочется убраться.
Алексей не соизволил разуться, когда проходил в квартиру, а для меня это просто… бр-р-р-р!
Неприемлемо.
Да и после его присутствия хочется вымыть полы и хорошенько навести чистоту.
Чем я и занимаюсь, активно работая тряпкой.
В новую жизнь без хлама и с чистыми полами! Усмехаюсь собственной шутке – заценить-то ее больше некому и включаю воду в ванной.
Кидаю бомбочку для ванной, и помещение быстро заполняется влажным паром с ароматом кокоса.
На меня словно пахнуло тропическим раем, как в рекламах баунти из детства.
Перед глазами появилась манящая картина: белая полоска пляжа, лазурный океан утопающий в небесах и листья склонившихся пальм…
М-м-м…
В голову приходит шальная мысль – а может взять отпуск и поехать куда-нибудь к морю?
Я в отпуске уже не была очень давно, а на море так подавно – уже даже сразу и не вспомню, когда в последний раз.
Мы все собирались-собирались, но… Леша откладывал из раза в раз: то на квартиру надо подкопить, то машину обновить… а жизнь пролетает перед глазами стремительно.
Залезаю в ванну, и горячая вода приятно обжигает кожу.
Мурашки волнами разбегаются, а пульс подскакивает от удовольствия.
Беру телефон в руки – хочется почитать какую-нибудь добрую книгу – окончательно отвлечься от грязи реальной жизни.
Только открываю первую страницу романа, как начинают сыпаться уведомления из соцсетей: Алексей Стрелецкий опубликовал новую историю. Екатерина Лахман опубликовала новую историю.
И так раз за разом.
Что-то пробило их – как из рога изобилия.
Я еще не успела отписаться от них обоих, но сейчас самое время это исправить.
Не успеваю перейти в соцсеть, как звонит другая моя подруга – Яна.
– Алло, Алис, привет! – начинает она возбужденно. – Ты видела вообще?
– Видела что? – спокойно интересуюсь я, уже понимаю что последует дальше.
– Ты не смотрела сторис что ли? Катька с твоим Алексеем в кальянной зависают! Вдвухе, ты прикинь! И сторис выкладывают – вообще не палятся!
Голос Яны звенит от праведного возмущения.
И я ее понимаю. Дело не только в пресловутой женской солидарности. И даже не в дружбе.
Яна пропускает эту боль через себя – ведь она тоже прошла через непростой развод совсем недавно…
– Ян, спокойно, – говорю я с улыбкой, а у самой на глаза наворачиваются предательские слезы. – Пусть делают, что хотят – мы с Алексеем расстались и будем разводиться.
В трубке повисает молчание.
– Да ты что, Алис… – упавшим голосом наконец произносит Яна. – Я никак не думала… у вас такая крепкая пара…
Да, я тоже никак не думала.
Лежу в ванной, улыбаюсь дрожащими губами, а по щекам льются слезы.
Яна меня поддерживает и успокаивает как может, проявляет сочувствие, но разве поможешь тут словами?
После нашего разговора меня так и тянет посмотреть эти сторис.
– Это плохая идея, Алиса. Это ужасная идея! Не делай этого! – уговариваю саму себя, но палец так и тянется.
Леша с Катей – мой муж и моя лучшая подруга зависают и тусят в кальянной. Гремит музыка, стол заставлен, счастливые наслаждаются жизнью – он пьяненький, а она висит на нем.
Пока я тут лежу и реву как дура.
Я не отличаюсь склонностями к мазохизму, а потому глянув одним глазком на все это, просто выключаю сторис, отписываюсь от обоих и заношу в черный список.
Полежав в ванной и чуть успокоившись, я решаю выпить чаю и пораньше лечь спать.
Только нужно бабуле позвонить – узнать, как она там, пока еще не слишком поздно.
Бабушка у меня полуночница – настоящая сова, но после сегодняшних событий ей бы все-таки не следовало засиживаться.
Надо будет строго ей об этом сказать. От этой мысли на душе становится как-то тепло и уютно…
Телефон вибрирует, опережая мои желания – неужели бабуля решила сама позвонить?
Беру трубку и слышу пьяненький голос Алексея:
– Привет.
– Зачем ты мне звонишь, Стрелецкий? Заявление на развод я еще не подала…
– Ух-ух-ух, какие мы грозные! Только и думаешь о разводе да?
– Да.
– Ну и думай, а я… мы круто отдыхаем тут с Катюхой…
– Рада за вас.
– «Ряда за вяс», – передразнивает меня Алексей. – Смотри не подавись завистью и желчью.
Мне становится просто смешно. Кажется это та самая классическая ситуация со звонком от бывшего.
– Смотри, как бы тебя Катя не заревновала за звонок мне.
– Это тебя не должно волновать! У нас все супер, поняла!
– Поняла-поняла, – отвечаю, – можешь не надрываться, доказывая…
Слышу, как скрипят у него зубы от злости. И это самая классная музыка!
– Хорошего отдыха вам, – добавляю быстро и сразу же кладу трубку.
А потом заношу его номер в черный список – еще не хватало его пьяные бредни выслушивать.
Завариваю ароматный чай, устраиваюсь поудобнее у окошка и смотрю на огни вечернего города.
После нескольких глотков успокаиваюсь и набираю бабуле.
Мы с ней болтаем долго – минут тридцать, и мне все еще не хочется заканчивать разговор.
Только усилием воли заставляю себя отправить ее спать и положить трубку.
Ложусь спать и сама. Закрываю глаза и… очередной звонок.
Незнакомый номер на экране, но что-то мне подсказывает, что это Алексей никак не угомониться.
Ладно, если это он, то сразу положу и поставлю телефон на авиарежим.
– Алло.
– Это что за фокусы? – действительно Алексей, и очень разъяренный.
В голосе, к моему удивлению, не чувствуется алкоголя.
– Ты о чем? – мне становится даже интересно, чего это он так переполошился.
– Ты сама прекрасно знаешь о чем! Решила таким макаром меня вернуть? К юбке своей привязать? Ты охринела что ли совсем?
Сажусь на кровати.
– Не понимаю, о чем ты…
– Ну конечно, рассказывай! Увидела сторис, заревновала и решила таким образом меня вернуть? Ни фига у тебя не выйдет, поняла! И справочки свои липовые с анализами можешь знаешь куда засунуть? Вместе с лживыми беременностями…
Он говорит что-то еще, но у меня в ушах стоит какой-то гул, а сердце грозит выпрыгнуть из груди.
Уже не обращаю внимания на всю грязь, которой он меня поливает.
По телу пробегает дрожь от волнительного предчувствия…
18
Алиса
Беру себя в руки, хоть сердце и норовит выпрыгнуть из грудной клетки.
– Алексей, не понимаю, о чем ты говоришь, иди проспись…
– Да че ты не…
У меня нет ни времени, ни желания выслушивать все это, и я просто бросаю трубку.
Сажусь на постели, обхватив руками колени.
Трясусь… но не от страха…
Меня просто переполняют волнующие эмоции – о чем он говорил? О какой беременности? О каких справках и анализах?
Нет, сейчас я точно не смогу уснуть – пульс колотиться в висках, выстукиваю ритмичную дробь.
Вскакиваю с постели и принимаюсь расхаживать по комнате.
Кто и что мог прислать Алексею, кроме меня?
Простой и очевидный ответ напрашивается сам собой – только из клиники. Больше просто неоткуда.
Сердце колотится все быстрее и быстрее от глупой детской надежды.
Я подбегаю к ноутбуку и судорожно жму на кнопку включения.
– Ну, давай же, давай! просыпайся!
Ноут старенький и медлительный, как старичок – кряхтит и неторопливо разгоняется.
Открываю браузер и проверяю почту – никаких новых писем нет.
Сердце падает в пятки.
Это что, шутка какая-то что ли? Дурацкий розыгрыш Алексея? Мелкая месть и желание сделать побольнее?
Нет, наши отношения рушатся стремительно и уже достигают отметки «ниже дна», но чтобы вот так играть на самом болезненном для меня? Неужели он настолько подонок?
От напряжения начинает раскалываться голова.
Иду в ванну и умываюсь ледяной водой.
Что же делать?
Возвращаюсь к компьютеру и открываю сайт клиники. Внизу главной страницы моргает номер круглосуточного телефона.
Отлично!
Набираю.
Трачу несколько минут на разговоры с роботом и нажатие различных комбинаций клавиш, в надежде пробиться к оператору-человеку.
Но все безуспешно – можно записаться на прием, оставить благодарность и пожаловаться.
Ничего из этого мне не подходит – придется ждать утра.
А как его дождаться в таком состоянии?
Делаю еще, наверное, миллион кругов по комнате, разбавляя забегами на кухню.
Возбуждение не спадает.
Я стараюсь отгонять от себя всякую мысль о возможной беременности – не хочу сейчас даже думать об этом из-за какого-то суеверного страха вспугнуть тень надежды.
Измотанная, но не уставшая, без единого намека на сон, снова ложусь в постель.
Ворочаюсь. Комкаю одело, простынь… сминаю подушку. Расправляю все это, и все по новой.
Просто ужас!
Минуты тянутся долго и мучительно, но как-то, сама не заметив, я погружаюсь в неспокойный сон.
Во сне детский смех, отблеск улыбки наполняют сердце таким невыразимым счастьем, что когда я просыпаюсь от требовательного стука хочется просто расплакаться.
Действительность кажется серой и унылой.
Тело все гудит. Руки и ноги будто налиты свинцом.
Во рту пересохло, а распухший язык с трудом ворочается. В глаза словно засыпали по пригоршне песка.
А этот грозный стук? Он приснился мне что ли? Был вроде бы таким реальным…
И тут он повторяется – сильнее и резче.
Кто бы это мог прийти? Алексей – другого ответа у меня просто не находится.
Значит день начнется с утра пораньше со скандала.
Поднимаюсь и накидываю халат.
Иду к двери, смотрю в глазок – Катя собственной персоной.
А ей-то что здесь понадобилось?
– Алис, я знаю ты за дверью, открой, пожалуйста.
Голос у Кати хриплый и усталый.
Раздумываю секунду – стоит ли это делать? О чем мне с ней разговаривать? О преданной дружбе? Так она свой выбор уже сделала и причем давно – тут ничего не изменишь.
Делить мне с ней нечего…
Но рука сама тянется к замку – я не собираюсь ни от кого прятаться.
Катя стоит на пороге – бледная, с большими черными кругами под глазами. Кожа пористая, жирная, поблескивает даже в тусклом подъездном свете.
Видно, что она пыталась уложить волосы в красивую прическу, но усилия как-то не увенчались успехом.
– Я пришла поговорить…
– О чем?
– Может пригласишь меня или все соседи будут греть уши? – с вызовом спрашивает она.
– Мне стесняться нечего – я чужих мужей не уводила, – парирую я, но все же пропускаю ее внутрь.
Зачем я это сделала? Из жалости? Из мягкости? Или просто по привычке быть вежливой?
Катя была у нас в гостях миллион раз и тоже руководствуясь привычкой сразу проходит на кухню.
– Не угостишь меня кофе? – вскидывает бровь.
– Кать, ты же беременна, какой кофе?
– А, блин, черт… На стену уже лезу без кофе… рожу – выпью ведро…
Я молчу – если она пришла поделиться трудностями беременности, то это точно не по адресу.
Катя садится и оглядывается кругом, будто видит все впервые.
Нервно барабанит ноготками по столу.
– Послушай, Алис…
Я замираю, прислонившись к дверному косяку.
– Я тебя прошу… как женщина прошу… как подруга прошу – оставь ты свои фокусы, а. Пожалуйста, я повторяю, пожалуйста – не лезь к нам с Лешей. У нас будет ребенок…
Я держу себя в руках.
Последние дни и эмоциональные американские горки меня довольно неплохо закалили в этом плане, но даже с учетом этого моя челюсть просто отвисает от удивления.
Я поражена!
Это какую наглость надо иметь, будучи любовницей прийти и просить о чем-то жену своего любовника? Да еще и преданную тобой подругу?
Что у нее в голове за опилки?
Сначала мне хочется наорать на нее, но… но тут же я понимаю все бесполезность этого.
А Катя продолжает жечь напалмом:
– Твои липовые справки, все эти ухищрения… Алис, правда, это выглядит ну просто жалко и убого…
– Настолько жалко и убого, что ты пришла ко мне с утра пораньше умолять не лезть к вам? – усмехаюсь я через боль.
Катино лицо каменеет.
Выглядит она ужасно. Не знаю с чем это связано: с беременностью ли или от нервов, или еще что-то… но последние дни не идут ей на пользу явно.
– Я пришла поговорить по-хорошему, Алис… – она поднимается и подходит ко мне вплотную.
Я не отстраняюсь и спокойно встречаю ее взгляд. Это ее обескураживает и лишает уверенности.
– Его ты потеряла. Навсегда. Пожалуйста, не заставляй меня действовать по-плохому…
От ее угроз во мне просто вспыхивает ярость.
Да кто она такая, приперлась ко мне, лживо обвиняет непонятно в чем, да еще и смеет угрожать?!
– Послушай, – мой голос звенит от ярости, – я ни за кого не борюсь. Мне Алексей не нужен от слова «совсем». Можешь верить, можешь нет – мне все равно. Но если ты еще раз посмеешь мне угрожать, да еще так нагло – в моем же доме, – я отстраняюсь от косяка и надвигаюсь грозно на Катю, – то я тебя вышвырну и спущу с лестницы, поняла?
Катя испуганно отшатывается. По ее глазам я вижу, что мое предупреждение достигло цели.
– Забудь сюда дорогу, – продолжаю я, – и забудь обо мне – все, я для тебя не существую. А теперь убирайся отсюда.
И отворачиваюсь.
Через мгновение, Катя молча выходит из квартиры.
Я смотрю на свою пальцы – они дрожат от злости.
Надо успокоиться и заниматься действительно важным, а не тратить силы на этих токсичных людей.
Первым делом – звонок в клинику.
Я беру телефон со стола и тут же вижу новое входящее письмо из клиники – пришло пять минут назад.
«Результаты анализов Стрелецкая А.Р.»
Быстро кликаю по письму, и картинка начинает кружиться перед глазами…
19
Алиса
Сердце стучит так сильно, что кажется проломит грудную клетку и выскочит наружу.
Дыхание перехватывает, а на лбу выступает пот.
Перед глазами пляшут буквы:
«Иммунохимические исследования крови»
«Результаты β-ХГЧ общий…»
И цифры:
3870.
Голова кружится, а во рту пересыхает.
Ноги становятся ватными, и мне кажется, будто я смотрю на мир не своими глазами.
Будто наблюдаю за кем-то на экране телевизора.
Все это происходит с кем-то другим – не со мной.
Нет, так не бывает в жизни…
Плюхаюсь мимо стула прямо на пол – но мне все равно. Даже не замечаю этого.
Перед глазами пляшут черненькие буквочки и циферки.
Я понимаю их значение и смысл, но… меня будто ударили чем-то по затылку.
Не знаю сколько проходит времени: несколько секунд, минута или полчаса.
Поднимаюсь и снова смотрю на письмо.
Не думаю сейчас ни о чем: ни об Алексее, ни о Катьке, ни о квартире, работе, друзьях-знакомых-родственниках…
Значение имеет только этот файл.
Сдерживая дыхание и стараясь успокоиться, я проглядываю все с самого начала, потому что если письмо ошибочное или это какой-то дурацкий розыгрыш, то я… я просто не выдержу.
В шапке профиля моя фамилия. Имя с отчеством – тоже.
Все написано верно и без ошибки. Контактные данные – тоже.
Теперь к сути: и тут… Пульс мгновенно подскакивает.
Ведь я вижу заветные, выстраданные и такие долгожданные цифры – я беременна!
Смотрю на них секунду-две. Отвожу взгляд и тут же возвращаюсь снова, чтобы с облегчением убедиться, что это не галлюцинация, не мираж, и цифры не пропали и не изменились.
В бланке результатов анализов по-прежнему значится: 3870.
Отхожу к кровати и медленно, бережно сажусь.
Поглаживаю себя по животу – я все еще не могу поверить в это чудо.
Неужели это правда? Неужели это все-таки произошло?
Неужели… я стану мамой?
Губы сами собой расплываются в счастливой дурацкой улыбке, а из глаз катятся крупные слезинки счастья.
Сижу, как дурочка, улыбаюсь и реву.
Резкий телефонный звонок нарушает тишину, и мое сердце испуганно сжимается.
Страх сковывает меня по рукам и ногам.
Мне кажется, что если я сниму трубку, то услышу только плохие новости.
Имя Натальи Владимировны на экране хоть и ожидаемо, но дает обратный эффект – меня начинает мелко трясти.
Стискиваю зубы и велю самой себе успокоиться немедленно.
Еще не хватало, говорю, чтобы у ребенка была мать истеричка.
Делаю медленный вдох-выдох и провожу пальцем по экрану.
– Здравствуйте, Алиса! Я только что получила данные по вашим анализам… Ну, что я могу вам сказать, – в голосе Натальи Владимировны слышится неподдельная искренняя радость, – давайте назначать время посещения и жду вас как можно быстрее.
На лице вновь расплывается счастливая дурная улыбка.
Даже мысль почему Алексей узнал о результатах раньше нас с гинекологом кажется мне незначительной, мелкой и неважной.
Плевать на всю эту ерунду! Я – БЕРЕМЕННА!
Хочется высунуться из окна и заорать об этом на весь белый свет.
Что, конечно, не отменяет какого-то непонятного бардака у них в лаборатории или кто там отвечает за работу с пациентами.
Нужно будет обязательно поднять этот вопрос – не хочу, чтобы Алексей еще хоть раз названивал мне, как вчера, с какими-то нелепыми обвинениями и портил жизнь.
Наталья Владимировна обещает найти для меня окошко во второй половине дня, и организовать совместную встречу с репродуктологом.
– Часов в шесть, вас устроит, Алиса?
Я киваю и только потом спохватываюсь, что она же не видит моего жеста по телефону.
– Конечно, устроит! Спасибо вам!
Я горячо благодарю женщину, потому что прекрасно знаю какая плотная у нее запись и сколько страждущих стоит к ней в очереди чтобы попасть на прием.
Я кладу трубку и только обращаю внимание на время.
Мамочки! Да я же на работу опоздаю!
Мне только с руководством проблем не хватало для полного комплекта!
Игорь и так на меня будет теперь неделю коситься за вчерашний отгул.
Я быстро бегу в душ – смыть с себя усталость и волнение ночи.
Любимый фруктовый гель для душа наполняет ванную легким ароматом, а горячая вода прекрасно приводит меня в чувство.
Плотный пар заполняет комнату, оседая на зеркале.
До красноты растираю тело жестким полотенцем и выскакиваю одеваться.
Смотрю на часы – десятый час уже.
Рабочий день хоть и начинается в десять, но правилом хорошего тона, которое, кстати, придумал Игорь сам, считается приходить на работу минимум за двадцать минут до начала.
Пожимаю плечами – ну, значит, сегодня я буду маленькой бунтаркой, и от этой мысли заливаюсь счастливым беззаботным смехом.
Бунтарка и я – понятия вообще не совместимые, если что.
Я всю жизнь больше мягкая, покладистая и спокойная… хотя жизнь с Алексеем стремительно меняет мой характер.
Я еще раз прыскаю, вспомнив как заставила его перетаскивать вещи из квартиры. Катюшке пришлось немножко попыхтеть, но ничего – умеренная физическая активность полезна в ее положении.
И, вообще, я собой очень горжусь – неплохой отпор я ему оказала.
Кстати, теперь у нас с ней одинаковое «положение».
И, кстати, один отец наших детей…
От этой мысли настроение стремительно портится, и я застываю в раздумье.
Да уж, как в настоящих любовных сериалах ситуация.
Но я знаю одно – наши пути окончательно разошлись, и я справлюсь сама.
В конце концов, у меня есть бабушка, на помощь которой я всегда смогу рассчитывать.
Быстро одеваюсь: выбираю широкие темно-коричневые брюки и белоснежную блузку. Капля любимых духов, и схватив сумочку я выбегаю из дома.
До встречи с врачом впереди еще целый хлопотливый рабочий день.
20
Алиса
Сердце стучит в груди, а я стучу каблуками по мостовой – широко шагаю, быстро переставляя ноги.
Рада бы сорваться на бег, но боюсь навредить крохотному эмбриончику.
Сегодня прекраснейший день в моей жизни! И я опаздываю на работу.
Автобус ушел из-под носа, фыркнув облачком выхлопных газов в лицо.
Я закашлялась, чихнула и растеряно огляделась по сторонам.
Посмотрела на часики, поблескивающие на запястье – пятнадцать минут десятого.
Время поджимает.
– Будьте здоровы, девушка!
Оглядываюсь, словно оторвавшись ото сна.
Переминаясь с ноги на ногу, рядом улыбается молодой и довольно симпатичный парень.
Высокий, широкоплечий, в белой рубашке в небесно-голубую полоску, с расстегнутыми дерзко двумя пуговками на груди.
Светло-серые джинсы обтягивают узкие бедра.
Темные волосы взъерошены, но видно, что тщательно, аккуратно и с любовью.
Лицо открытое, мужественное, с волевым резко очерченным подбородком. В карих глазах пляшут искорки юмора.
Красивый, в общем, парень, что еще сказать.
Он делает шаг навстречу.
– Меня Данил зовут, – протягивает руку, а в глазах поблескивает искренний интерес. – Для друзей просто Даня.
Я улыбаюсь ему в ответ, поднимаю правую руку и двигаю большим пальцем колечко на безымянном пальце.
– А я замужем, Данил.
Вижу, как погасает огонек в глазах и добавляю:
– Но мне очень лестно ваше внимание, – хочется как-то поддержать что ли парня.
Он ведь появляется необычайно вовремя.
В тот момент, когда то самое кольцо на пальце не значит уже ничего, а моя самооценка подверглась самому сокрушительному удару за всю жизнь.
Приятно знать, что ты все еще привлекательна в глазах симпатичных молодых парней, хоть мне это и не интересно.
Это как получить комплимент что ли, только все-таки гораздо приятнее.
Я поглядываю на часики и понимаю, что могу успеть на троллейбус, который останавливается на другой остановке – за углом.
Киваю Даниле на прощание и еще раз мысленно благодарю за поднятое неожиданно настроение.
Уже повернув за угол, я стягиваю ненужное колечко с пальца и... швыряю его изо всех сил, прощаясь с прошлым.
С троллейбусом мне везет – он догоняет меня как раз в тот момент, когда я подлетаю к остановке.
Солнечно летнее утро уже обдает жаром и суетой длинного дня.
Кажется, темная полоса сменяется белой, не так ли?
Солнце весело бликует на окнах троллейбуса, и меня наполняет ощущение огромного, безбрежного как океан, как небо над головой, счастья.
Размеры этого счастья невозможно охватить разумом, да мне оно и не надо – я просто отдаюсь этому чувству.
Да, я буду матерью-одиночкой. Да, мне не понятно как жить, на что жить и все остальное прочее… но я здорова, руки-ноги, голова на месте, а значит двигаемся вперед и обязательно справимся.
Только вот на работу я все-таки опаздываю.
И речь уже не том, чтобы не нарушить негласное правило этики, введенное самодуром-начальничком. Минут на пять-десять я точно не успеваю.
Выскакиваю из троллейбуса и бегу на пересадку.
Стараюсь быть серьезной, думать о том, как недоволен будет начальник отдела из-за моего опоздания… Пытаюсь притушить в себе немного чувство щенячьего восторга, которое рвется фейерверком наружу.
Губы расплываются в улыбке, и я готова обнять весь мир.
Кроме Алексея и Кати, само собой.
Автобус везет меня мерно укачивая и дает возможность перевести дух.
Впереди у меня спринт до офисного центра. И выложится надо максимально, чтобы успеть.
На ходу достаю пластиковую карточку пропуска и прохожу мимо пункта охраны.
Пожилой невысокий охранник, грустно свесив усы, бормочет:
– Опаздываете, девушка…
Да я и сама понимаю прекрасно, но отвечаю ему широкой улыбкой и просто здороваюсь.
На нашем пятом этаже пусто и почти тихо, только из комнаты приема пищи доносятся веселые голоса ребят соседнего отдела.
У них начальник не такой строгий, и они чувствуют себя вполне расслаблено – рабочий день не начинают без чашки кофе, сваренного рабочей кофемашиной.
Видимо, этот кофе вкуснее домашнего.
Распахиваю двери в наш кабинет. Девочки все уже сидят на местах.
В сонной тишине раздаются только щелчки пальцев по клавиатуре.
Здороваюсь, шумно перевожу дыхание. Бросаю вещи на стул и спрашиваю:
– Игорь еще не заходил?
Надежда избежать неприятного разговора об опоздании все еще теплится в душе.
По округлившимся глазам коллег понимаю – что-то не то.
– Нет, еще не заходил, Стрелецкая… – раздается за спиной его голос, и я обмираю.
Бли-и-ин. Как неудобно получилось.
– …но мне и заходить не нужно, чтобы узнать о вашем грубом нарушении дисциплины.
Голос у него ровный такой, спокойный, без каких-то негативных интонаций и агрессии, но… От этого не легче.
Оборачиваюсь и бормочу:
– Извините…
У Игоря большие глаза, чуть навыкате, но когда он внимательно что-то рассматривает, кажется, что они совсем вылезают из орбит.
Он скользит взглядом по моему лицу и фигуре, и мне становится как-то не по себе.
– Зайдете по мне через пятнадцать минут. Обсудим вашу слабую дисциплину…
Разворачивается и не поздоровавшись ни с кем больше, выходит из кабинета.
Слабую дисциплину? Это он про меня что ли?
Один отгул за длительное время и одно незначительное опоздание? Специально смотрю на часы – пять минут одиннадцатого.
Пять минут всего!
Да я задерживаюсь периодически на большее время.
Меня почему-то так задевает это отношение, что становится до слез обидно.
Стискиваю губы и сажусь за работу.
Не стану из-за этого расстраиваться – это ведь такие мелочи по сравнению с огромным счастьем, которое обрушилось на меня!
