Текст книги "Развод в 30. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Мира Спарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Мира Спарк
Развод в 30. Новая жизнь

1

Алиса

Руки дрожат, когда я кладу тест на беременность на столик и закрываю глаза.

Господи, хоть бы получилось…

Сердце колотится все сильнее и сильнее, совсем не реагируя на мои попытки замедлиться и успокоиться.

Секунды тянутся, как смола…

Пять минут прошло…

Но как же страшно открывать глаза.

А вдруг опять нет?

Я, конечно, утешаю себя, что мы будем пытаться снова и снова, что не нужно отчаиваться и даже в таком случае все не будет потеряно…

Все это слабо работает. Вернее, не работает совсем.

В висках пульсирует боль.

Врач говорил избегать стрессов… В голове вихрь мыслей.

Давай, Алиса, открывай глаза и посмотри на тест.

Давай же, девочка, ты сильная!

Белый свет ванной режет глаза.

Этот краткий миг: между надеждой и… безумным отчаянием.

Одна полоска.

Только одна полоска отчетливо видна на тесте…

Сердце пронзает острой болью. На глазах выступают слезы, а руки трясутся так сильно, что переплетаю их в замок и стискиваю.

Прошло еще слишком мало времени. Нужно подождать еще несколько минут…

Зажмуриваюсь.

Но не могу обмануть саму себя – я больше не верю.

Но терпеливо жду, сидя на краю ванны и чуть покачиваясь.

Так проходит еще несколько долгих минут.

Одна полоска по-прежнему злобно таращится на меня с теста.

Надежда угасает.

От обиды на вселенскую несправедливость хочется свернуться калачиком и плакать.

Поднимаюсь на дрожащих ногах, но не могу сделать ни шага.

Опять не получилось… Очередной раз ЭКО не помогло…

Долгожданная беременность так и не наступает, не смотря на все мои попытки.

Стоя посередине ванной комнаты как вкопанная и не могу сдвинуться с места – чувство вины придавливает к полу.

Ощущаю себя никчемной и неполноценной.

Давай, Алиса, сделай шаг и умойся – заставляю себя.

Внутри все дрожит от напряжения, но шаг я все-таки делаю.

И чуть не падаю, вовремя опершись о раковину.

Керамика приятно холодит горячие ладони.

Открываю кран с ледяной водой и плещу себе в лицо – обжигает.

Не тянусь рукой за полотенцем и стараюсь не поднимать глаз – не хочу смотреть на себя в отражении зеркала.

Промакиваю воду и выхожу.

– Конечно, сегодня же и поговорю, – из гостиной доносится голос Алексея. – Не сомневайся, скоро все закончится…

Его слова доносятся словно сквозь плотный слой воды.

Опять обсуждает что-то по работе – мой муж занятой человек, бизнесмен. Постоянно на телефоне: то звонки, то переписки в мессенджерах или электронной почте…

Но сейчас я хочу, чтобы он оставил все свои дела и немного побыл рядом со мной – обнял, сказал, что все обязательно будет хорошо, и у нас нет причин отчаиваться.

Мне очень не хватает его поддержки, тем более что в последнее время мы словно бы охладели немного друг к другу.

Я появляюсь на пороге как раз в тот момент, когда он кладет трубку и убирает смартфон в карман брюк.

Он стоит перед большим панорамным окном нашей светлой гостиной спиной ко мне: высоченный – под два метра, с широкими и красивыми плечами пловца… Под тонкой тканью рубашки видно, как вздрагивают и перекатываются мышцы.

– Леш… – начинаю я и голос предательски дрожит.

Горло закупоривает болючий ком.

Он оборачивается.

В его темных глазах неприятное удивление, будто я оторвала его от чего-то важного… Будто подслушивала здесь.

– Ты еще не уехала? – вскидывает он брови. – Я думал, ты уже ушла… тебе же в клинику надо было с утра… или куда там.

Слова и тон неприятно колят меня своим безразличием.

Но сейчас я стараюсь пропустить это мимо ушей.

Мне нужно поделиться с ним своим горем… нашим горем… И преодолеть эти тяжелые минуты вместе.

– Леш, – вижу, как напрягаются желваки под скулами, а переносицу прорезает глубокая морщинка, – тест отрицательный…

Он смотрит на меня долю мгновения, которое кажется вечностью.

Потом… а потом его лицо разглаживается, будто от облегчения.

– А, это… ну и хорошо…

Меня прошибает волна жара, покалывая иголочками кожу.

Он сказал «хорошо» или я сошла с ума?

– Это многое делает… проще.

– Что? О чем ты говоришь, Леш? – лепечу я еще не в силах осознать такую реакцию мужа.

Он проходит вперед и достает из кармана какой-то маленький предмет и бросает его на стол.

– Вот, – указывает ладонью.

Я подхожу ближе и вижу полоску теста на беременность. Положительного.

– Я вообще ничего не понимаю, – произношу я медленно. – Что это? Розыгрыш какой-то или что?

Он качает головой избегая моего взгляда.

– Нет, не розыгрыш и не шутка. Моя любимая женщина беременна…

Слова будто громом ударяют в барабанные перепонки.

Нет, на фоне стресса и переживаний у меня точно поехала кукушка.

Какая любимая женщина? Какая беременность, если я стою перед ним и только что ему сообщила…

До меня доходит с запозданием.

Леша все это время внимательно следит за выражением моего лица.

– Да-да, давай только обойдемся без истерик и сцен, – он морщится и потирает переносицу. – Ты же знаешь я терпеть не могу всех этих капризов…

Я киваю абсолютно машинально – не вполне отдаю себе отчет в действиях.

Ковыляю до островка и вцепляюсь в него пальцами.

– Леш, подожди… я не пойму…

– Ну что тут не понятного? – раздражено цедит он делая несколько шагов вдоль окна, словно убегает. – Ты нифига не можешь родить ребенка и все мозги мне этим проклевала… А Катя… С ней и секс круче, да и залететь она успела почти сразу… Так что… сама понимаешь, выбор не в твою пользу.

К горлу подкатывает тошнота.

Меня всю трясет.

Леша проходит мимо, берет со спинки стула пиджак и идет к выходу.

Стоя в дверях, оборачивается и бросает напоследок:

– Алис, я понимаю тебе тяжело и все такое… Но… Черт, чувствую себя последним дерьмом каким-то, как в тупой мелодраме, которые ты так любишь смотреть… Короче, че тянуть – собирай потихоньку вещи и съезжай, ладно? Мы на неделе уже хотели с Катей съехаться…

2

Алиса

Леша хлопает дверью, а я так и остаюсь стоять с открытым ртом посередине комнаты.

Стою и хлопаю глазами.

Все думаю – не розыгрыш ли это какой?

Думаю, нет, такого просто быть не может!

Нет-нет-нет, не со мной!

Но может. И происходит. Именно со мной.

Супружеская неверность…

Глядя на подруг, которые разводятся и расходятся после длительных отношений я все думала – у меня так не будет.

Ага, не будет.

Вот тебе и «не будет».

Медленно нащупываю стул и плюхаюсь на него.

Все еще не могу переварить сказанное мужем.

Черт, да это же мой муж! Мой Леша!

Мы с ним семь лет вместе…

Хочется сорваться с места и побежать за ним.

Остановить, закричать:

– Дурак, зачем ты так! Ты ведь так не думаешь! Это же не правда, да?

Колотить кулачками в его грудь, а потом припасть к ней и впитывать его аромат – запах самого родного человека на земле…

Я даже дергаюсь со стула, представляете?

Подрываюсь как собачонка и собираюсь бежать за ним, но хорошо хоть тело меня предает – ноги становятся ватными и сами подгибаются.

И я успеваю добежать только со стула до пола.

Тупая боль разливается в груди.

Но это боль… какая-то странная – будто все внутри уже выжжено и омертвело.

Мне, конечно, ужасно плохо, но мое собственное спокойствие и скупость реакции пугают.

Накроет, наверное, позже.

Сейчас я не вполне еще осознаю происходящее.

Ребенок, муж…

Моя почти идеальная семья разбивается о какую-то Катьку…

Которая еще и на неделе собралась в мой дом заехать жить с моим мужем!

Жесть, ну и денек!

Сидя на полу, подтягиваю колени к груди.

Сердце бухает как сумасшедшее, отдавая пульсацией в виски.

И что теперь? Покорно собрать вещи и свалить в закат?

Или может поумалять его, чтобы одумался?

Обе мысли вызывает одинаковое омерзение.

Настолько сильное, что к горлу подкатывает тошнота.

Вскакиваю и стремительно бегу опорожнить желудок в ванную комнату.

Эх, был бы срок побольше – и этому можно было бы радоваться, как несомненному признаку.

А так, для токсикоза рановато…

Стою, согнувшись над ванной, мое тело просто сжимается судорогами. Ничего не происходит.

Машинально протираю бумажным полотенцем капли воды с крана, чтобы не осталось известкового налета и выхожу.

Нужно как-то собирать себя в кучу и топать на работу.

Жизнь же не останавливается на месте после предательства любимого…

Стою в центре комнаты и тупо смотрю по сторонам.

Чувствую, меня начинает потихоньку накрывать запоздалой реакцией, и тут звонит телефон.

Поднимаю – Катюша.

Моя подруга университетская, и только теперь незамысловатый пазл складывается для меня.

Один плюс один.

Да, нет, не может быть, думаю я – моя Катя?

– Алло, – беру трубку.

– Привет, Алис.

Голос Кати какой-то не такой, как обычно. Сейчас в нем внутреннее напряжение и вызов.

Молчим.

Холодная испарина выступает у меня на лбу. Пот катится по спине.

– Я решила будет честно поговорить с тобой. Самой.

Сердце падает в пятки.

Моя подруга университетская.

Один из самых близких мне людей.

– О чем? – задаю ненужный вопрос слабым голосом.

Какие разговоры могут быть между нами?

– Я так понимаю Леша все тебе рассказал…

Она делает паузу. Я же молчу, уставившись в одну точку.

– Знаешь, я не собираюсь извиняться, – с вызовом произносит она, ожидая моей реакции. – Каждый строит свое счастье сам. На любви и войне – все средства хороши.

– Ты решила построить свое счастье на моем несчастье?

Фыркает в трубку.

– Да у вас с ним все и так давно к этому шло, ладно тебе! Я тебя ума-аляю.

Вот как? Оказывается, у нас все к этому шло… И об этом мне говорит подруга, с которой я делилась самым сокровенным: надеждами на семью и ребенка, планами на будущее…

– А ему со мной – хорошо. И мне с ним.

– Я рада за вас, – кровь начинает разгоняться по венам, и я медленно прихожу в себя. – Что-то хотела еще? Благословить вас? Или что? Ты зачем мне вообще звонишь?

Катя улавливает перемену в моем тоне и тут щетинится.

– Ой, не надо сарказма. Ты сама виновата – прошляпила мужика…

– Виновата и виновата. Он мне такой, которого прошляпить можно, и не нужен совсем. Забирай себе… только поводок покрепче держи – как бы кто попроворнее не увел…

Катька злобно сопит в трубку.

– Я хотела с тобой нормально поговорить! Подругами, мы может и не останемся…

– Может? – смеюсь я горько. – Да уж можешь не сомневаться – точно не останемся. Ты вообще от меня лучше подальше держись, вдруг это заразно…

– Заразно что?

– Да лживость твоя и подлость, – ледяным тоном чеканю я.

– Ой-ой-ой, святая нашлась… да я лучше такой буду…

Я не собираюсь дальше вести этот бесполезный разговор и просто кладу трубку.

Бред какой-то – что-то обсуждать с любовницей мужа.

Катя же не привыкла, чтобы ее обрывали на полуслове – тут же перезванивает.

Я прям воочию представляю, как она позеленела от злости.

Для чего этот звонок был? Поговорить? Ага, как же! Выступление одного актера, вот что это было.

Напускное благородство – ни капельки не верю.

Позлорадствовать она хотела. Поделиться своей радостью победы надо мной.

Как там сказал Леша? Собирать вещички и съезжать потихоньку? Это мы можем!

Ко мне медленно, но верно, возвращается энергия.

В голове проясняется после первоначального шока и боли.

Руки все еще трясутся, но уже от хлынувшего адреналина.

Катька продолжает трезвонить, и я сбрасываю ее звонок и отправляю ее контакт в черный список, а саму подругу – на помойку.

– Вещи, значит, собирать, – шепчу я. – Хорошо, Леша!

В голове сам собой быстро складывается план действий.

3

Алиса

Первым делом мне нужно позвонить и отпроситься с работы на остаток дня.

Я сегодня брала уже отгул на несколько часов, чтобы отправиться в клинику, но теперь мне потребуется больше времени.

Руководитель отдела – непростой человек. И это мягко сказано еще.

Он едва-евда дал-то мне эти пару часов, и я не знаю, как он отнесется к пропуску целого дня.

Но работать я сейчас точно не могу – есть более неотложные дела.

– Алло, я слушаю, – раздается в трубке спокойный безэмоциональный голос.

– Игорь, здравствуйте…

У нас в компании принято обращаться по отчеству только к высшему руководству.

– Я хотела бы отпроситься у вас на остаток дня…

– Вы, – перебивает он меня, – это кто, напомните.

– Алиса Стрелецкая, – несколько сбиваюсь с мысли.

Да, я работаю не так давно в этой компании, но уже мой номер телефона можно было записать?

Странно как-то.

– А, Алиса, да… слушаю вас…

Вообще, Игорь не самый приятный из людей, но… что ж поделать – начальство не выбирают.

– Я хотела бы отпроситься у вас на остаток дня, – быстро тараторю я, собравшись с мыслями. – В счет отпуска или с последующей отработкой.

– Хм, – произносит Игорь и молчит.

Он мне и на два часа отгул-то со скрипом дал – все гундел, что у нас так не приятно, и что я подставляю коллектив и его лично – короче, навесил на меня кучу всего.

– А что у вас случилось такого, неотложного?

Интересно, как он отреагирует, если я вывалю на него все события утра – провальный тест на беременность, измену мужа, предательство подруги…

Мне даже становится смешно от этой мысли.

Аж губу прикусываю.

Иногда я сама в шоке от себя – тут бы плакать надо, поедая огромной ложкой мороженное или нутеллу прямо из банки, а во мне просыпается кипучая энергия.

Но я и сама чувствую, как постепенно прихожу в себя, заталкивая боль куда-то глубоко-глубоко, как тлеющий уголек.

Не сомневаюсь – он еще долго не угаснет и будет жечь изнутри, но… плакать и страдать я не собираюсь.

Действовать надо!

– Семейные обстоятельства.

– Неужели? – удивляется Игорь будто впервые слышит такую формулировку.

Интересно, у него самого семья есть или он всем пожертвовал лишь бы добиться кресла начальника отдела?

– Да, именно.

– Мы с вами, Алиса, кажется, уже обсуждали политику компании и мое лично отношение к такого рода отлучкам. Вам не кажется, что вы начинаете злоупотреблять моей добротой?

И все это он произносит таким голосом, будто жилы из меня тянет.

Я стою уже нервно постукиваю пальцами по столешнице.

Говорит так, будто я к нему лично в карман залезла или конфету изо рта успела вытащить.

– А работать кто в ваше отсутствие будет, эм?

Я вздыхаю и закатываю глаза.

Ладно бы его упреки были справедливы, и я действительно злоупотребляла бы отгулами или плохо работала…

Но последние четыре недели я стабильно задерживалась на работе и выходила каждую субботу, чтобы быстрее освоить весь необходимый объем работы.

И теперь он мне что-то выговаривает?

– Мне не нравится такое отношение к работе… – вздыхает так будто от сердца отрывает. – Я знаю, вы на особом счету у руководства, но это, все-таки не повод, так вести себя.

Чувствую, как наливаюсь краской, а пальцы сжимают столешницу.

Особый счет у руководства он прав – они меня полгода переманивали с предыдущего места работы. Сулили перспективы и карьерный рост.

Но я никогда не афишировала это. Работала, как и все.

Понимаю, что Игорь включил сейчас начальника.

А у меня нет желания и сил препираться с ним по такому пустяковому поводу.

Хотя, конечно, интересно чего это он на меня так взъелся.

– Уверяю вас, работа не просядет нисколько, – твердым голосом продолжаю уговаривать его. – Я обязательно выйду в субботу и восполню все пробелы…

Слышу, как он жует губами, раздумывая.

Кажется, он из тех людей, которые любят упиваться властью.

До этого у нас с ним были довольно ровные рабочие отношения. Он мне не слишком нравился, но повода как-то плотнее столкнуться еще не было.

А тут я оказываюсь в уязвимом положении…

– Ладно, но давайте договоримся, что личные вопросы вы будете решать в личное время, без ущерба работе. И это в порядке исключения, только один раз.

Я горячо благодарю его, кладу трубку и думаю – как он будет теперь смотреть на то, что я ровно в восемнадцать ноль ноль буду подниматься и уходить – решать «личные вопросы в личное время». И с добровольными рабочими субботами пусть попрощается заодно.

Как же оказывается много людей готовых чуть что поставить тебе подножку, совершенно забывая все хорошее.

Откладываю телефон и выбрасываю Игоря из головы. Человечек с синдромом вахтера – не самая главная моя забота.

Полученный день мне надо использовать по полной.

Наливаю стакан воды и делаю большой глоток воды – чуть успокоить дыхание и унять сердцебиение.

Потом оглядываю нашу замечательную светлую квартиру: здесь все сделано моими руками. Любовно продуман интерьер и дизайн, ведь я так надеялась жить здесь счастливой семьей – с мужем и ребенком…

Леша часто отмахивался, старался устраниться от участия и только говорил, что его дело давать деньги на воплощение моих идей.

А теперь он хочет, чтобы я собрала вещи и добровольно ушла из дома, который сама же кропотливо создавала?

Наглости ему не занимать!

Не будет этого – я не собираюсь покорно сдаваться и терпеть.

Быстро нахожу в интернете мастера по смене замков и делаю срочный вызов.

К моменту возвращения Алексея домой, я хочу быть максимально подготовленной.

И подготовить его… к его новой жизни, к которой он так стремится!

4

Алиса

Мастер приезжает на удивление быстро.

Это опрятный мужчина лет за пятьдесят, одетый в синюю униформу рабочего.

Он вежливо здоровается и приступает к работе.

Как только он начинает, у меня немного отлегает от сердца.

Начало положено, и это меня сильно поддерживает.

Говорю себе, что главное действовать и не позволять эмоциям накрыть… но за что хвататься теперь?

Никогда не думала, что могу оказаться в такой ситуации.

Посоветоваться с кем-то из подруг?

Одна, Катя, мне уже оказала «помощь» в жизни…

Как-то страшно идти к кому-то со своей бедой.

Мы ведь с Катькой дружили с первого курса универа.

Прекрасно помню день нашего знакомства: для меня, провинциалки, в столичном универе все было в диковинку.

Впечатлений было столько, что голова шла кругом, а сердце наполнялось радостью.

Рыжеволосая яркая Катька тогда без обиняков подошла ко мне перед парой и спросила понимаю ли я что-нибудь в химии.

Я неуверенно кивнула, и тогда она, смеясь сказала – помоги с домашкой.

Я согласилась, но ответила, что это будет именно помощь. Делать за нее я не собираюсь.

Она удивлено взглянула на меня, и расхохоталась. Так с тех пор как-то и пошла у нас дружба.

Жили в общаге вместе, делились всем: и едой, когда денег со степухи оставалось совсем впритык, и сокровенным…

Дополняли друг друга: она – взрывная, эмоциональная, яркая… Я же больше спокойная и практичная.

Все, Алиса, хватит об этом думать!

Я ругаю себя за излишние сантименты, ведь это нисколько не помогает.

От мыслей отвлекает телефонный звонок.

– Извините, я отойду – отвечу по телефону…

– Я здесь и один прекрасно справлюсь, – по-доброму отвечает мастер с легкой улыбкой и продолжает ковыряться в двери.

Достаю смартфон, и кровь отливает от лица – свекровь.

Отношения у нас такие, мягко говоря, натянутые.

Она на меня с самого начала смотрела с прищуром, все считала, что Алеша большего достоен.

А уж как у нас с ребенком все стало затягиваться, так вообще…

Ни одной встречи без шпильки в мой адрес, приправленной показной фальшивой жалостью.

И ее звонок для меня событие отнюдь не рядовое.

Она Леше звонит и от него узнает, как у меня дела. Если интересуется вообще.

– Алло, здравствуйте, Нина Михайловна.

– Здравствуй, Алиса, – голос у Татьяны Алексеевны твердый, как и весь характер – словно вырублен из гранита. – Я не могу дозвониться до Леши, а дело срочное…

– У него встреча, – машинально отвечаю я.

– Ах, встреча? Ну ясно… Тогда слушай ты. Я сейчас на даче, и позвонила соседка – говорит у нас по дому утечка газа. Езжай и посмотри, что там. Я вернуться в город никак не могу…

Характер у Нины Михайловны совсем не сахар. Она срок лет проработала учителем математики в школе, и это закалило ее… или ее учеников, уж не знаю кого больше.

Ее ничуть не смущает, что на дворе будний день и я, вообще-то должна быть на работе.

Да и вообще, безаппеляционность требования меня раздражает.

Проще всего было бы ответить, что я на работе, но какая-то злая сила подмывает меня повести разговор по-другому.

– Не могу, Нина Михайловна, у меня у самой мастер дома, а потом нужно ехать в клинику…

– А-а, – тянет она, – все ищешь, что в тебе не так…

Блин, лучше бы вообще трубку не брала и проигнорила ее, но чертово воспитание не позволило так сделать…

Кровь бьет в виски.

Это болезненная для меня тема, и она об этом прекрасно знает.

– Да, Нина Михайловна, я занимаюсь своим здоровьем, но вы можете называть это как вам нравится.

– Обиделась что ли? – тут же перестраивается свекровь. – Обижаться не надо. Я же любя. Сердечко-то знаешь, как болит за вас с Алешей? Внучат думаешь не хочется потискать и понянчить? А ты все в штыки, в штыки… Как колючка… От того-то и нет детей, – ставит она профессиональный диагноз.

Все разговоры на эту тему у нас идут примерно по одному сценарию: она лезет не в свое дело, топчется грязной обувью у меня в душе, а потом переворачивает все так, что это я злая, я реагирую неправильно, да еще и Леше жалуется.

А меня просто бесит, когда бестактно лезут не в свое дело. Причем такое интимное.

– А мастер-то что? Сломала что ль чего?

Точно. Надо зарубить себе на носу – никогда и ни при каких обстоятельствах больше не совершать такой грубой ошибки – не брать трубку от нее.

В голове мелькает вдруг дурацкая мысль, мол, спасибо, Катя, совсем скоро благодаря тебе Нина Михайловна перестанет быть моей головной болью и станет твоей.

Мне на секунду становится жалко Катьку, но я тут же одергиваю себя – это всего лишь по привычке и скоро пройдет.

– Нет, – отвечаю с улыбкой, – замки меняю…

– За-амки? – тянет удивлено Нина Михайловна. – Ключи что ли потеряла? Нельзя быть такой несобранной, я же сколько раз говорила Алеше… А теперь его деньги тратить придется на мастера, охо-хо…

– Нет, – прерываю ее причитания, – я не теряла ключей. Просто ваш сын завел себе любовницу и решил выгнать меня из дома. А я всего лишь его немного опережаю.

В трубке повисает гробовая тишина.

В какой-то момент я себя корю за несдержанность и думаю не хватил ли Нину Михайловну удар.

Она мне хоть и не нравится, но смерти ее я точно не хочу.

– Ну, – вдруг заявляет Нина Михайловна, – может не стоит спешить его упрекать и ты сама виновата? А у моего Алеши наконец появится нормальная семья…