Текст книги "(не)бездушные (СИ)"

Автор книги: Мира Штеф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

– Добрый день, милая леди… – слащаво произнесло чудовище, сделав неуклюжий поклон.

Вблизи, мужчина выглядел еще более устрашающе, нежели издалека. Лицо крупное, как и черты. Стрижка практически под ноль. Темная щетина. Выразительные скулы и широкие полные губы. Его лицо было изуродовано глубокими шрамами, еще не до конца зажившими. Они выделялись на фоне смуглого лица. Большие голубые глаза искрились откровенным интересом и довольством. От него исходил тяжелый запах древесных духов, смешанный с запахом сигарет.

Неизвестно, от чего меня затошнило больше, от страха или от этого запаха, но я ощутила, как к горлу подступил горьковатый ком. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выскочит. Зубы щелкали друг о друга, а тело сковало паника.

Чудовище приблизилось ближе, залезая в машину. Я слышала ругань отца и угрозы Назара, но он на это лишь усмехнулся, обнажая свои ровные белые зубы, действуя дерзко и самодовольно.

Я дернулась и вжалась в дверь еще сильнее, так, что ручка двери больно впилась мне в лопатку. Но боли я не чувствовала, ее затмило чувство жуткого страха от присутствия этого человека!

– Ну… – протянуло чудовище, выставляя перед собой ладони. – Не нужно меня бояться, малышка! Я добрый дяденька! И не причиню тебе зла!

– Что вам нужно? – онемевшими губами спросила я и сглотнула застрявший в горле страх.

Мужчина опустил руки, а я невольно дернулась, испугавшись. Его глаза блестели, наблюдая мою реакцию.

– Я только лишь хочу познакомиться с такой очаровательной девушкой, всего то! Меня зовут Петр! Петр Горецкий! А вас, как я осведомлен – Диана! Ваш отец задолжал мне кое-что, вот я и решил у него спросить за этот должок! А заодно и представиться вам!

Я смотрела на него большими глазами и вообще не могла понять, что сейчас происходит! Мозг противился критически обдумывать поступающую информацию. Я просто смотрела в эти глаза и сжимала сильнее ладони, чтобы не закричать! Как же мне сейчас не хватало Назара рядом! И отец был бы нелишним!

– Ка-ко-й долг? – еле выговорила я.

Чудовище пристально смотрело на меня. Зрачки были расширены, а улыбка прямо выражала его превосходство! Он повернул голову набок и сузил глаза, словно что-то задумав. Уголок его рта пополз вверх, и он заговорил:

– Ты пойдешь со мной в качестве расплаты долга! И будешь моей! – Каждое слово прозвучало как раскат грома, вонзающийся в меня!

Он говорил это с таким удовольствием, словно смаковал! От него исходило такое самодовольство и чувство всевластия, что меня снова затошнило! Я даже не понимала, что должна на это сказать! Мозг не верил тому, что происходит, ведь такого просто не может быть!

– Я никуда не пойду с вами… – прошептала я, а затем во мне что-то проснулось и я закричала:

– Я не пойду с вами! Назар…

Я нащупала ручку двери и резко открыла ее, чуть не вывалившись на асфальт. Ноги путались, и я, не удержавшись, все равно упала на колено, не успев встать на обе ноги. Благо, снег смягчил падение, и я не почувствовала сильной боли.

– Ну куда же ты, малышка? – послышался басистый голос Петра, но я что есть мочи подорвалась с колена и рванула в сторону отца и Назара.

Охрана чудовища растерянно смотрела то на меня, то на вылезающего из машины хозяина и ждала распоряжения. Я же ничего не ждала. Подбежала к Назару, не обращая внимания на державшего его амбала, и схватила за ворот пальто, впечатываясь лицом в его грудь. Назар попытался сбросить руки амбала с себя, но тот еще крепче схватил его, оставляя все как есть.

– Что происходит, Назар? – с мольбой в голосе спросила я и посмотрела ему в глаза. В них были страх и злоба одновременно. А еще – отчаяние. Целый букет эмоций, сменяющих друг друга.

– Я предупреждал твоего отца, но он не слушал… Но все будет хорошо. Я обещаю… – быстро говорил Назар голосом, вселяющим веру в лучшее.

– Заткнись! – скомандовал амбал и ударил Назара в спину, что я еле не расцепила руки, хватаясь за пальто еще крепче.

Краем глаза я видела как к отцу размашистым шагом приближается Петр.

– Ты ублюдок! Это беспредел! Так нельзя! – орал отец. Я впервые слышала такой тон от него. В нем ощущались страх и отчаяние. Его держали двое за обе руки. Отец извивался, пытаясь высвободится, но у него ничего не получалось. – Ты за это заплатишь кровью! Зря я позволил тебе жить!

Петр подошел к отцу вплотную, резко занес руку к шее отца и сжал пальцы. Отец замер, и я впервые испугалась за него. Почувствовала жалость и некую связь, которую не ощущала ранее. Волнение захлестнуло, и я не сдержала слез.

– Тише… Успокойся… Не смотри туда, – шептал Назар мне в макушку, оставляя на волосах еле ощутимые поцелуи. Но меня это не успокаивало, а наоборот, еще больше наводило на мысль, что все плохо.

Я все равно смотрела на отца. Как его лицо покраснело, а глаза стали буквально вылазить из орбит. А Петр не отступал, сжимая пальцы все сильнее. Судя по его лицу, он получал истинное удовольствие, причиняя боль моему отцу.

– Я живу, потому что сам так решил! Я знал и ждал этого момента, когда смогу увидеть у тебя на лице ужас! Момент, когда ты сильно пожалеешь о том, что сделал тогда со мной! – Петр вычеканивал слова за словом, в его тоне сквозила ненависть! – Я заберу у тебя самое дорогое и сделаю ее своей, а ты будешь смотреть на это!

– Ты не посмеешь! – просипел отец еле слышно. Его лицо из красного становилось синим.

– Пожалуйста, не нужно! Оставьте его! Отец… – всхлипывая, сказала я. Меня словно разрывало изнутри. Я держалась на ногах только благодаря Назару. – Пожалуйста…

Петр зло отшвырнул отца на охранников, словно отбрасывая мусор, и тот упал на колени, не устояв на ногах. Испугавшись за отца, я тут же бросилась к нему, подбежала и упала на колени. Я взяла лицо отца в свои руки и стала его трясти, приводя в сознание.

– Отец… Прошу… Очнись… – слезы лились потоком. Я шептала и кричала, пытаясь хоть что-то сделать, но глаза его были закрыты. Я испугалась, что Петр его убил, но тут отец приоткрыл глаза и зашипел.

– О, боже… Ты живой… – с облегчением прошептала я, проводя большим пальцем по его щеке. – Я так испугалась…

За слезами я не заметила, что позади меня стоит Петр. Только когда крикнул Назар, чтобы чудовище ко мне не прикасалось, я повернула голову и увидела, как Петр смотрит на меня. В глазах не было жалости или сочувствия. В них был триумф!

– Колеса пробить, а эту, – Петр указал на меня, – в машину!

Я повернулась к отцу и увидела на его лице животный ужас и безысходность. Со спины меня рывком подхватили с асфальта и подняли на ноги. Я стала извиваться и отпихивать амбала, пытаясь сбросить с себя руки, но он цепко сжал пальцы на моем запястье, так что мне стало больно. Я искала помощи во всем. Пыталась найти взглядом Назара и увидела, как он пытается бороться с охранником, но тот, имея преимущество, одним ударом по затылку отправил Назара на снег. Я кричала и пыталась призвать Петра к благоразумию, но он даже не слушал, направляясь к машине.

Меня силком поволокли к высокой черной машине и, будто мешок, закинули в нее, не заботясь о том, как я в нее упаду.

Глава 25

Сидя на заднем сиденье, я видела в лобовое стекло страшную картину. Отец и Назар без сознания лежали на снегу. Наши ребята из охраны лежали кто возле машин, кто на обочине, чьи то ноги неестественно торчали из открытой машины. На снегу алыми цветами растекалась кровь. В моих глазах это было сплошное месиво, самое ужасное зрелище! Я качала головой из стороны в сторону, не веря глазам и своему разуму.

– Это неправда… Это сон… – шептала я себе, не отводя взгляд от Назара. Неужели он меня не спасет? Жив ли он вообще? Он ведь сильный и такой мужественный, а сейчас лежит без движения!

– Я надеюсь, тебя не сильно напугало все это? – прогремел сбоку голос Петра, и я вздрогнула, выныривая из своих мыслей. – Тебя я не трону, малышка! Ты не бойся! Если только чуть-чуть и совсем по-другому!

И тут он засмеялся. Противно, гадко и мерзко! Я перевела взгляд на чудовище, что сидело рядом, и внутри словно что-то щелкнуло! Переключилось, как тумблер! На сердце накатило некое безразличие и отрешенность… Словно во мне отключили эмоции, или они вовсе закончились! Как же так может поступать судьба и Всевышний? Бросать меня, словно котенка, из крайности в крайность! Из пропасти в ад!

Я сидела прямо, не двигаясь, по щекам катились горькие слезы, и тут мне стало смешно. Дикий смех разразился из моих уст. Смех, в котором все было приправлено болью, скорбью и отчаянием! Неужели так и будет дальше? Может ли такое быть, что я рождена только для страданий? Что этот человек сделает мне еще больнее?

Для чего он меня забрал? Что он собирается со мной делать? Возьмет меня силой или убьет? А может и то и другое? Или будет шантажировать моего отца, вымогая что-либо?

– Заткнись! – рявкнул Петр так, что я вмиг перестала смеяться. Даже слезы испугались чудовища и перестали капать. – Твой папаша за все ответит!

Мы тронулись с места и, пока машина разворачивалась, я смогла еще раз взглянуть на отца и Назара. Они все так же лежали на снегу, беспомощные и разбитые. Можно ли такое представить в обычной жизни? Нет! Я и сейчас не верю в происходящее.

– Что вы собираетесь делать со мной? – Этот вопрос стоял первым в очереди, и я его задала, когда способность говорить ко мне вернулась. – Зачем все это?

Петр откинулся на сиденье и широко расставил ноги. Он давил на меня своей энергией и внушал страх. В машине он казался еще крупнее и выше. Чудовище смотрело на меня, словно на вещь или трофей, завоеванный в битве.

– А что можно делать с красивой девушкой, а? – вопрос был липкий, как мед. Меня стало подташнивать от его манеры говорить. Пакостно и мерзко. Он наклонился в мою сторону, и я отшатнулась, вжавшись в дверь. – Ой, какие мы нежные и сладкие… Ты скоро сама все увидишь!

Петр сел обратно и остаток пути не обращал на меня никакого внимания.

Я не понимала, страшно мне или нет. В голове образовались пустота и отрешенность, словно я приняла все происходящее. Обреченность ситуации накрывала. Я, простая девочка из обычной, спокойной и законопослушной семьи, попадаю в невесть что! Драки, кровь, разборки, дорогущие особняки и машины – все настолько далеко от моего сознания, совсем юного и обыденного! Только вспоминая фильмы и передачи я могла предположить, что может твориться в таком обществе, как у моего отца!

Время тянулось мучительно медленно. Неизвестность навевала страх. Страх от ожидания то ли боли, то ли чего-то еще. Ехали мы лесом, и судя по маршруту, отъехали далеко от города и особняка отца. Проезжали лес и реку с узким мостом. В одном месте даже застряли, и пара крепких ребят толкали машины, пробивая дальнейший путь. Петр не разу не вылез с машины. Только наблюдал и давал указания. Все амбалы беспрекословно слушались его и подчинялись. Он вел себя уверенно и властно, словно правитель мира.

Скоро мы въехали в небольшую деревушку с несколькими полуразваленными домами и участком с длинным и высоким забором. Ехали мы к нему. За высотой ограждения дома не было видно. Я даже на мгновение решила, что там ничего и нет. Но когда мы заехали на территорию, я обнаружила небольшой деревянный дом с резными ставнями на окнах. Старый обшарпанный с полуразваленным крыльцом, старыми деревянными окнами, он стоял словно лишний в сравнении с современным забором.

После особняка отца этот дом показался мне крошечным. От него исходил нежилой дух, словно в нем давно никто не живет.

Машина остановилась у ворот, которые тут же закрыли. Вот сейчас мне стало по-настоящему страшно. Меня охватила паника и мандраж. Внутри все заколотилось, стало тяжело дышать, захотелось схватиться за все, что только можно, лишь бы не вылезать с машины. Чудовище, вероятно, заметило мое состояние. Он повернулся ко мне и оскалился на подобие ухмылки.

– Добро пожаловать домой, малышка!

– Я никуда не пойду… Я никуда не пойду! – словно мантру повторяла я, даже когда с моей стороны открылась дверь и я чуть не выпала из машины. Меня насильно вытащили на улицу, не обращая внимания на мои крики и истерику. Я кусалась и брыкалась, пытаясь откинуть руки и попытаться убежать, отчетливо понимая, что это в принципе невозможно! Но мозг в тот момент не думал, действуя интуитивно! Я упиралась в ступеньки, чуть не падая на колени, удерживаясь лишь на держащих меня руках амбалов. – Отпустите меня! Я ничего никому плохого не делала!

В конце я перешла на хрип. Голос окончательно сорвался, и от моего ора остались лишь тихие сипы, больше похожие на шипение. Когда меня затащили в дом и запихнули в полупустую комнату, я в конце концов замолкла. Это была старая обшарпанная комната с матрасом на полу и ведром в углу. На потолке болталась тусклая лампочка, что мрачно освещала центр комнаты. Больше в комнате ничего не было. В нос тут же ударил запах сырости и старости.

– Посиди тут, крошка! – мерзко сказал охранник с рыжей бородой и закрыл перед моим носом дверь, повернув с той стороны ключ.

Глава 26

Я стояла возле двери и била в нее кулаками, до крови стесывая кожу на костяшках. Я кричала, ругалась и звала на помощь. Я делала все, что приходило в голову в тот момент. Мне не хотелось даже рассматривать тот вариант, что мне придется здесь сидеть и ждать чего-то, непонятно чего! Ведь по сути я ничего и ни о ком не знаю! Ни об отце, ни о Назаре, ни об этом страшном человеке, похитившем меня! Я не имею представления, за что Петр Горецкий решился на такой страшный поступок, как похищение! Что это вообще за место такое? В этой стороне нашей области я никогда не была и не представляю, где сейчас нахожусь!

На мои крики никто не реагировал. И спустя полчаса я буквально упала на пыльный матрас, полностью лишенная сил и эмоций. Горло нещадно горело, как и кожа на руках. Голова раскалывалась от боли, в висках стреляло, не покидало чувство тошноты. Внутри образовалась такая слабость и угнетенность, что захотелось вернуться на неделю назад и стоя перед выбором – новая жизнь или старая и изведанная – я выбрала бы старую. Да, тяжелую! Да, возможно беспросветную, но вероятнее всего я была бы в безопасности!

Спустя некоторое время истерика и шок стали отступать, голова начала проясняться. Появился здравый смысл и осмысление, что нужно делать дальше. Как себя вести и чего стоит ожидать. За отсутствием окон, вероятность хоть увидеть что-то отсутствовала. А вот слышимость была хорошая. Даже очень. За деревянной дверью и такими же стенами я слышала практически все, вплоть до шагов. Голосов в доме было много. Все разные. Но один из них я узнаю даже спустя тысячу лет. Чудовище! Он говорил громче и увереннее всех!

Судя по звукам говорили они за стеной. Люди разговаривали громко, смеялись, ругались матом, но из-за большого количество шума разобрать отдельные фразы оказалось сложным. Я пыталась расслышать хоть что-либо, что помогло бы мне понять ситуацию, в которой я оказалась.

– Я горжусь вами, пацаны! Сработали четко, быстро! Как вы этих Шараповских разметали? Они и гавкнуть не успели, псы никчемные! И сосунок этот, прихвостень, только и успел, что рот раскрыть да пушку достать! – Горецкий говорил с гордостью в голосе. На минуту я даже представила его выражение лица, надменность и себялюбие!

Пока говорил главарь, остальные молчали, поэтому я слышала все отчетливо. За словами послышался довольный гул, крики «ура», оскорбления ребят отца и его самого. Мне было неприятно это слушать, я словно старалась отрицать вероятность победы этих ублюдков.

За шумом снова послышался голос Горецкого.

– Я надеюсь, вы понимаете, что это только начало и самое интересное впереди?

– Да!

– У нас есть одно преимущество, которого у Шараповских нет! Поэтому действуем строго по нашему плану! Самовольных решений не принимать! Все согласовываем со мной! Всем ясно?

– Да!

– А что с девчонкой будем делать? – послышался голос из толпы, и я замерла, затаив дыхание. Я подскочила на ноги и приблизилась к двери, пытаясь услышать ответ на заданный вопрос. – Может, это…

Я напряглась…

– Девчонка – моя! Что б волос с ее головы не упал, иначе… – взревел Горецкий так, что даже я почувствовала страх и угрозу.

– Ну все, не кипятись, Горец… Извини, не подумали ребята, прежде чем спросить! – послышался еще один голос. В нем чувствовалось спокойствие и уравновешенность, некоторые слова он протягивал, словно говорящий находился под чем-то. – Головы поотшибали, на уме одно дело и то нехитрое! Идите пацаны, смените ребят. Они там уже околели! Меняемся через каждые полчаса. Через два с половиной группа Смайлика, едет в разведку. Машину возьмешь Славы, она неприметная. И дров притарань, морозно тут!

За распоряжениями послышался топот и звук закрывающейся двери. Я быстро соскочила с места и бросилась к матрасу, испугавшись, что сейчас сюда кто-нибудь придет. Но спустя пару минут никто так и не появился и я тихими шагами опять подошла к двери.

– Отбитые пацаны на голову! – услышала опять знакомый голос Горецкого или как его недавно назвали – Горец. – За девчонку отвечаешь ты головой!

– Я понял. Будь спокоен! Что думаешь делать с ней? Ты же понимаешь, что она в итоге пойдет в расход?

Расход… Сердце пропустило пару ударов и замерло. Что значит расход? На ум приходил только один вариант, и мне он не понравился! Меня затрясло, но не от холода. И страха я не ощутила. Это было другое… То, что ощущает обреченный человек. Я чувствовала похожее, когда мама впервые объявила о своей болезни в неизлечимой стадии. Я помню это чувство, но тогда я была подростком и не могла осознать трагичность всей ситуации. Сейчас же, я ощутила все по-другому!

– Шарапов не оставил мне вариантов! Кровь за кровь! – сказало чудовище и замолчало. Я почувствовала – это конец!

Глава 27

– Откуда вообще взялась эта девчонка? Я о ней не слышал! Шарапов вроде не имел детей!

– Серый, да мне начхать на то, откуда она появилась! Главное, я знаю – это его родная кровь! – с брезгливостью ответил Горецкий, и об пол что-то громко лязгнуло. Через пару секунд Горец снова заговорил: – Пока я сидел там, в вонючей камере, я мечтал об одном – уничтожить Шарапова! Я жил этой идеей, каждый день представляя, как буду это делать! А когда вышел, мне птичка в клювике принесла самую приятную весть, что у Шарапова, оказывается, есть дочь! Ха! Во мне такой огонь разгорелся! Эх, само все сложилось лучше, чем я мог планировать!

– Да уж! Странно одно! – протянул собеседник. – Или Шарапов не дорожит дочкой, раз так спокойно разъезжал с ней, или он не думал, что ты решишься на такое!

– Ну нам ведь это на руку! Эффект неожиданности! – довольно сказал Горец.

В дом кто-то вошел, и за стеной что-то опять громко упало. Я не сразу обратила внимание, что на другой стороне стена была из кирпича, побеленная обычной побелкой. Это оказалось обратной стороной печи. Я подошла к ней ближе и приложила руку. Тепло… Прижалось к ней спиной, и откинула назад голову. Закрыла глаза и почувствовала, как по щеке медленно потекла слеза. Рыдать уже не хотелось. Слез не осталась, да и не время для истерик. Банальная усталость от всего, что происходит. навалилась тяжелым грузом. Я только начала верить в то, что моя жизнь может измениться, а теперь что? Судя по разговорам за стеной, мне конец!

От жара печи мне стало хорошо. Тепло пробралось под куртку и платье. Отходить от нее не хотелось, и я придумала перетащить к стене матрас, чтобы сидеть возле печи. Немного пошумев, я сделала, как хотела, и села на матрас. Я решила, что появись хоть какой-то шанс на спасение, я обязательно им воспользуюсь, во что бы то ни стало! А пока буду ждать этот шанс, покорно и молча, без криков и слез.

Только я села и успокоилась, как за моей дверью послышались шаги и скрежет замка. В следующую секунду дверь открылась и в комнату вошло чудовище! Я притаилась, представляя, что если буду сидеть смирно, меня не заметят. Горец медленно подошел к моему пристанищу в виде матраса и опустился на корточки, медленно и устрашающе, глядя прямо в упор.

От одного его присутствия во мне что-то ломалось. Ноги хотели подскочить и бежать! Бежать без оглядки! Я несмело подняла глаза и посмотрела на чудовище, чтобы оценить, в каком он сейчас расположении духа. По выражению лица, по прищуру глаз и надменности, с которой он смотрел на меня, можно понять: ничего хорошего мне не светит!

– Ну что, малышка! Небось замерзла? – с неприятным послевкусием проговорил Горец, кивнув на стену позади меня. – Так давай я тебя согрею!

Услышав это, я ужаснулась, приступ паники с новой силой накатил на меня! Во мне словно все покрылось льдом, и я перестала чувствовать кончики пальцев. Голова пошла кругом. Неужели сейчас будет то, чего я боюсь больше смерти⁈

– Пожалуйста…. Не нужно… – онемевшими губами прошептала я, отрицательно качая головой.

Чудовище хмыкнуло и наклонилось в мою сторону, подбираясь все ближе. Я машинально отодвинулась на это же расстояние. Но он еще придвинулся, не оставляя мне места для отступления, и между нами осталось всего лишь полметра. Меня всю заколотило от страха. Зубы буквально застучали друг об друга.

– Ну что ты так сразу отказываешься! Ты скучаешь – я скучаю! Так давай поможем друг другу! Время у нас есть! – противно говорил Горецкий, ухмыляясь. В тусклом свете он казался еще старше, чем я думала. И еще больше! Его руки были огромными. Один удар – и скорее всего меня не станет! Что я могу против него?

– Пожалуйста… Нет…

– Ты теперь моя, ты понимаешь? Моя собственность! И я могу делать с тобой все, что захочу! – говорило чудовище страшные слова, от которых волосы на голове вставали дыбом. – Хочу – заставлю спать со мной! Захочу – убью! В твоих же интересах быть послушной и покладистой!

Последнее прогремело громче всего в моих ушах! Как я могу быть чьей-то собственностью? Я ведь не вещь! Я живой человек, не сделавший никому ничего плохого!

Пока я молчала и боролась с желанием закричать и заплакать, Горецкий поднес к моему лицу руку и коснулся щеки.

– Нет… – прошептала я, борясь с приступом тошноты. Я хотела отбросить его руку с лица, мотнув головой, но Горецкий жестким хватом вцепился пальцами в мой подбородок и сжал его, так что казалось, челюсть вот-вот хрустнет.

– Я еще раз повторю, чтобы до тебя дошло! Ты! Моя! Собственность! – Горецкий говорил властно и грозно, словно вбивая в меня эти слова.

Челюсть от его пальцев уже сильно болела, но чудовище не отступало. Он опустил одно колено на матрас, а другой рукой коснулся моих волос, проводя по ним пальцами и спускаясь к лицу, щекам и плавно переходя на мои губы. Я испустила шумный выдох, почувствовав запах его пальцев. Запах сигарет, противный и тошнотворный. Горец обвел контур моих губ большим пальцем, жестко сминая их. Я смиренно терпела его прикосновения, надеясь, что на этом все закончится. Но чудовище не остановилось. Это было только начало!

Его рука медленно поползла вниз, по шее, ключице и остановилась на груди. Вот тут я уже не выдержала. Громко, что есть сил закричала и стала вырываться из его захвата. Получилось высвободить лицо, я рванула в сторону, но чудовище оказалось проворнее и сильнее. Он быстрыми движениями схватил обе мои руки и завел их за спину, сжимая одной рукой. Я сидела на коленях и не могла толком пошевелиться и вырвать руки. Чтобы я не кричала и не сопротивлялась, Горец замахнулся свободной рукой и наотмашь, тыльной стороной ладони хлестнул по щеке. Я тут же почувствовала солоноватый привкус крови во рту и ощутила, как уголок губ начал больно пульсировать. Щека тоже горела. Удар был не сильный, но этого вполне хватило, чтобы сбить меня с толку. Я сидела словно в прострации. Меня никогда никто не бил, и я сейчас находилась в шоке, словно все это не со мной! Словно я смотрю на все со стороны!

– Ну вот зачем ты меня злишь, а? – раздраженно выпалил Горецкий. Он опять больно схватил меня за лицо, впиваясь в щеки своими пальцами. – Ты не имеешь права говорить и противиться мне!

Я дышала через раз. Боль и обида вырывались наружу, сдерживать себя и слезы становилось невозможным. Горецкий принял это за свою победу. Он ухмыльнулся, и глаза его загорелись азартом. От лица его рука перебралась на мою грудь, огладила ее и больно сжала. Я зашипела от боли, но чудовище это лишь позабавило! Горецкий закусил нижнюю губу и шумно выдохнул через нос, словно испытывал от моего унижения истинное наслаждение!