Текст книги "(не)бездушные (СИ)"

Автор книги: Мира Штеф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Мы быстро выехали из дворовых закоулков и пристроились в плотный городской поток машин. В салоне сохранялась тишина. Никто не разговаривал и не обращал внимания друг на друга. Я даже не понимала, куда мы направляемся. Единственное, я пыталась запомнить – где и когда мы сворачиваем, чтобы хоть немного иметь предположение о местонахождении. Но уже после третьего поворота сбилась окончательно.

Сидеть в тишине оказалось не так-то просто. Меня бил озноб, несмотря на то, что в машине было тепло. Я ощущала страх и предчувствие плохого. Я не хотела встречаться с человеком, что зовется моим отцом. Не хотела выяснять то, что никогда меня не касалось! Еще и этот Назар, сидящий рядом и давящий меня своей бешенной, тяжелой энергетикой, бесил меня и раздражал!

– Ты работаешь на Дмитрия? – решила я нарушить тишину и задать вопрос.

Назар нехотя повернулся в мою сторону, отвлекаясь от наблюдения за пролетающими мимо машинами и домами. Посмотрел на меня, приподнял одну бровь и ответил:

– Фактически я твой брат! Сводный!

«Что? – кричало в моей голове. – Сводный брат? Этого мне еще не хватало! Вот почему Назар защищает этого человека!»

– Что хочет от меня твой отец? – сделала я акцент на «твой», желая узнать как можно больше о том, что меня ждет. Но Назар был немногословен. – Почему он появился именно сейчас? Как он узнал о маминой смерти? Почему не появлялся раньше? – Меня словно понесло. Вопросы сыпались один за другим, и меня было не остановить!

Назар внимательно слушал меня, но молчал. Он потянулся в карман, и я на секунду решила, что он снова достанет ту фотокарточку с посланием, но он извлек пачку сигарет, вытащил одну и, приоткрыв немного окно, закурил. В нос мгновенно ударил запах табака с мятой. Не противный, как от обычных сигарет, а даже приятный. Назар сильно затянулся, прищурив один глаз, и выдохнул огромное облака дыма. Но он все молчал, что начинало меня бесить! Я сжала кулаки и попыталась успокоить себя, считая до десяти, но вместо спокойствия во мне разгоралось пламя ярости.

– Ты можешь хоть что-нибудь мне ответить? – чуть повысив голос, задала я вопрос. – Везете неизвестно куда, неизвестно к кому, и молчите!

– Ты скоро сама все узнаешь! Твой отец ответит тебе на все твои вопросы! – с убийственным спокойствием ответил Назар, не меняя каменного выражения лица и точно так же как и я, делая акцент на «отце»!

– Он мне не отец!

Назар только хмыкнул и снова затянулся сигаретой.

– Не стоит так говорить! Будь посдержаннее – это совет! – в его голосе послышались нотки угрозы. Назар затянулся в последний раз и выкинул недокуренную сигарету в окно. Закрыл его и повернулся ко мне, сложив руки на коленях.

В его взгляде я не нашла ничего хорошего, лишь раздражение и нежелание разговаривать со мной. Но мне было плевать на его злобный взгляд, как и на его советы! Легко их раздавать, когда ты в безопасности! Внутри я всегда чувствовала себя слабой, неконфликтной, мямлей, но сейчас, при виде этого бесящего спокойствия, во мне проснулись даже те чувства, которых никогда во мне не было! Я всегда молчала! Держала все в себе, а сейчас мне хотелось отстоять себя, свое мнение!

– Я в советах не нуждаюсь! Справлялась до этого сама, и сейчас справлюсь! – сказала я и демонстративно отвернулась к окошку, краем глаза заметив скупую ухмылку на лице противного Назара.

– Глупая! – без укора сказал Назар и замолчал.

Сам такой! Но это я сказала у себя в голове! Ну и пусть себе улыбается! Пусть считает меня глупой! Я понимаю, возможно, я так и выгляжу. Замухрышка! Без семьи и защиты! Но они меня еще не знают!

Ехали мы долго. Я периодически бросала взгляд на панель машины, где показывалось время. Прошло три с половиной часа прежде чем мы приехали на место. Это был совсем не знакомый мне закрытый поселок, с охраной и шлагбаумом. Его окружал лес с высокими хвойными деревьями. Мы остановились возле поста охраны, Назар приоткрыл окно и нам сразу же открыли дальнейший путь. Проехав несколько сотен метров, я увидела череду огромных особняков, с высокими заборами. Масштабы поражали воображение. Я и представить себе не могла, что смогу побывать в подобном месте и увидеть такие домища своими глазами!

Я, как маленький ребенок, сидела с огромными от удивления глазами и пыталась рассмотреть невероятную красоту. Мы ехали дальше, проезжая мимо пары особняков пока не уперлись в огромный по размерам дворец. Каменный высоченный забор, кованые ворота, высокий, трехэтажный кирпичный дворец с большими окнами и балконами.

Я смотрела на этот зловещий замок и не могла поверить, что вижу это на самом деле. Хотелось себя ущипнуть или попытаться проснуться! От этого места веяло богатством, властью и холодом! Я непроизвольно съежилась и почувствовала липкий страх!

Мы остановились у огромных ворот, откуда вышло двое высоких ребят с рациями. Увидев нас, они приветственно помахали рукой и открыли ворота. Когда мы заехали внутрь, я, мягко говоря, обалдела. Превосходный зимний пейзаж бросился мне в глаза. Он словно сошел со знаменитых картин Эрмитажа. Множество различных деревьев и кустов, занесенные снеговой шапкой, расчищенные замысловатые дорожки, фонтан – я буквально видела образ следующего своего рисунка. Руки так и зачесались взять карандаш и бумагу, забыв про обстоятельства моего приезда сюда.

– Мы на месте! Выходим! – приказным тоном сказал Назар и открыл дверь, тем самым, сбив мой благостный настрой. Водитель и второй парень тоже вышли. Только я хотела найти ручку, чтобы открыть дверь, как она сама открылась.

На улице вместо солнца царила облачность. Хмурое серое небо придавало этому месту мрачности. Холодный ветер мгновенно продул мою тонкую курточку, а руки сковал кусачий мороз.

Я вышла из машины, меня тут же взял под локоть Назар и повел в сторону огромного крыльца. Ноги после долгой дороги затекли и не хотели слушаться. Сердце начинало биться сильнее, а в голове пролетать мысли о предстоящей встрече. Волнение накрывало! Я шла, словно на расстрел! Осмотревшись, я заметила, что по периметру забора стоят охранники. Их было много, и у некоторых на плече висело оружие.

– Ой, вы уже вернулись? Дмитрий Петрович вас ждет! – сказала женщина, встречающая нас на пороге дома.

На вид я бы дала ей лет шестьдесят. На голове из седых волос сооружена прическа в виде ракушки, на груди передник, на ногах черные балетки. Видимо, это женщина здесь работает прислугой.

– Помоги нашей гостье раздеться и отведи ее к дяде. А у меня есть еще дела! – дал распоряжения Назар, и не посмотрев на меня, ушел в другую сторону дома, оставив меня стоять напротив этой любезной женщины.

Я вдохнула и пожала плечами, посмотрев на нее. Она источала доброжелательность и уют.

– Здравствуйте…

Она мне мило улыбнулась и представилась:

– Добро пожаловать в дом Дмитрия Петровича. Меня зовут Лилия Михайловна, я здесь домработница. Прислуживаю уже очень давно, и если что-то понадобится, я всегда к вашим услугам.

Первое впечатление от этой милой старушки мне понравилось, и я немного успокоилась. Она взглядом указала на мою верхнюю одежду. Я разделась и отдала куртку Лилии Михайловне. Она тут же повесила ее в скрытую гардеробную и указала мне на деревянную лестницу, ведущую наверх.

Дом удивил меня не меньше улицы. Все было сделано со вкусом. Темно-коричневые стены, на стенах висели различные картины, от маленьких до огромных, подсвеченные красивыми светильниками. На потолке в холле висела главная люстра. Она была выполнена из стекла и украшенная множеством деталей. По сторонам находилось много закрытых дверей.

Времени рассмотреть все мне не дали, я послушно следовала за прислугой, бросая взгляды по сторонам.

Пройдя немного в сторону от лестницы, Лилия Михайловна остановилась у деревянной двери.

– Ну вот, тебе сюда! – мягко сказала женщина и открыла передо мной дверь, где за большим столом восседал мой отец!

Глава 5

С гулко бьющимся сердцем я перешагнула через порог кабинета и встала возле кожаного кресла возле стола. Вся комната выглядела устрашающей. Ничего уютного и современного я в ней нашла, кроме ноутбука и телефона. В остальном стены, мебель, рамки, в которых находились фотографии или картины были в стиле под старину. Все сдержанно и солидно. Никаких рюшек на занавесках или же чего-то простого я не замечала. Пол паркет, мебель – дерево и кожа.

«Отец» сидел в расслабленной позе, облокотившись на одну сторону. Несмотря на утро, выглядел он очень бодро и свежо. Не то, что я – помятая и уставшая. Серый костюм тройка сидел на нем как влитой. Для полной картины солидного человека, сошедшего с журналов про самых влиятельных людей, не хватало монокля и старинных часов, что крепились к жилетке.

На вид этому человеку я не дала бы больше сорока лет. Хорошая стрижка с еле заметными серебристыми волосками у висков, светлая кожа без глубоких морщин, ухоженные руки. В мыслях сразу же возник образ мамы, уставшей, с глубоко залегшими морщинами от тяжелой работы и болезни. От этого сравнения и несправедливости сердце неприятно кольнуло, а в носу защипало. Хоть бы не разрыдаться сейчас! Почему этот человек сидит передо мной, сытый и довольный жизнью, а моя мама лежит в сырой земле!

– Ну здравствуй, дочь! – прервал мысленный поток отец. Он сел прямо и рукой указал на кресло, предлагая сесть. Я не послушалась его и осталась стоять, решив, что долго я здесь не задержусь и слушать его речи тоже не намерена. На мою упертость отец лишь хмыкнул, но не настоял на своем. Голос у него был красивым – мягким и бархатистым. – Ну, как хочешь! Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь…

– Не понимаете! – перебила я, как отрезала, не дав отцу договорить, ведь он никогда не поймет и не представит, какого это – потерять всех близких и родных людей и остаться одной без ничего! – И знаете, я не нуждаюсь в душевных разговорах и жалости! Справлюсь как-нибудь сама! Так что, если у вас все – отвезите меня обратно ко мне домой!

Отец переменился в лице, и от добродушной ухмылки не осталось и следа. Он стал серьезным. Брови нахмурились, и между ними пролегла глубокая морщина, которую ранее не было видно. Сейчас я бы докинула пару-тройку лет к его внешности. От такого выражения лица я напряглась. Не то, чтобы испугалась, но чувства напряженности возросло. Сложность состояла в том, что с первого взгляда я не смогла определить, что за человек сидит передо мной. Какой у него характер, привычки, принципы! Нас разделял большой стол, но казалось, что целая пропасть!

– У меня не все! – прогремел голос отца. Он сдержанно сложил перед собой сцепленные руки и выдохнул, словно успокаивая себя. – Я привез тебя сюда не просто для того, чтобы поговорить о тяжелой судьбе! И да! Может, я и не прочувствую всего, что чувствуешь ты, полного спектра твоих эмоций, но знай, мне тоже больно от новости о Наде, твоей матери! Она для меня была не просто женщиной из прошлого, она для меня была первой и единственной настоящей любовью!

– Ммм… – раздраженно выплюнула я, слушая басни отца. Я перешагнула с одной ноги на ногу и сложила руки на груди, интуитивно закрываясь от этого человека! Глаза наливались слезами, и я, пытаясь не заплакать посмотрела вверх.

– Ты можешь мне ни верить! Можешь думать что угодно, но я говорю тебе чистую правду! Я не знаю, что рассказывала тебе Надя обо мне, но я хочу, чтобы ты знала, что о твоем существовании я узнал лишь пару лет назад! Точнее, я считал, что ты дочь Нади и Саши! Я был в этом уверен!

– Так и есть! – снова перебила я, желая поскорее закончить этот бессмысленный разговор.

– Не перебивай, пожалуйста! – сказал отец. Не зло, но нотки предупреждения я все же уловила. – Я знаю, что ты моя дочь, Диана! Ты не знаешь об этом, но я был у вас два года назад! Говорил с твоей матерью, просил ее лечь в больницу на хорошее лечение! Денег взять, в конце-то концов, но она категорически отказалась от моей помощи! Все, что я отправлял ей разными способами, она возвращала назад! Я был в отчаянии, наблюдая, как ты целыми днями работаешь, в то время как она просто медленно умирала! Никакие мои слова Надю не убедили в искренности моего желания помочь. Она назвала меня предателем и ничего слушать не хотела, приказав держаться от нее и от тебя подальше!

Слушая версию «отца», я начала вспоминать некоторые моменты. День, когда мама ходила хмурая, когда плакала в подушку, не объясняя причину. Запах дорогих духов в квартире и необычные для нашего холодильника продукты. Он на самом деле бывал у нас, но мама мне об этом ничего не рассказывала. От услышанного я не удержалась на ногах и присела в кресло. Потупила взгляд на свои колени и продолжила слушать.

– Я так и сделал! – с болью сказал отец, и его голос сорвался. – Это было ее желанием! Последним…

Он тихо прокашлялся, но мне показалось, что это был не просто кашель, а нечто большее. Жалко мне его не было. Возможно, в силу своего возраста и максимализма, я не понимала глубину определенных чувств. Для меня черное было черным, а серое – серым! Он предал маму! Вот и все!

– Я не хочу оправдывать себя и не буду этого делать. Вина на мне есть, и с этим мне жить! Но! Я хочу, чтобы ты знала и понимала, тебя я не брошу! Ты моя единственная дочь и теперь я хочу, чтобы ты жила ни в чем не нуждаясь!

– Я ни в чем не нуждаюсь, Дмитрий Петрович! Я справляюсь со всем сама! Спасибо! – небрежно бросила я, несмотря на то, что в глубине души росточек сомнения и жалости у меня все же появился. Жалость к этому человеку, который вроде как искренне говорил сейчас со мной. Но это не меняло дело!

Отец сморщился от моих слов и покачал головой. Поднялся с кресла и решительно заявил, стоя надо мной как гора.

– Ты остаешься здесь! Теперь это твой дом, и никуда ты больше не вернешься!

– Что? – от услышанного я подскочила с кресла и вытянулась в струну, словно не до конца расслышав последнее.

– Всего я не могу тебе пока рассказать, но как только это будет возможным – ты все узнаешь!

– Вы мне никто! Я сейчас вызову полицию! – выпалила я в ярости и ткнула в него пальцем.

– Ошибаешься дочка! – отец достал из выдвижного ящика папку, открыл ее и достал листок, подталкивая его ко мне. – Почитай!

Я нехотя подтянула белоснежный лист к себе и внимательно стала всматриваться в слова, что разбегались перед моими глазами. Там черным по белому была написана моя фамилия и графа – отец и мать. Матерью записана моя мама, а отцом – Дмитрий Петрович Шарапов!

– О, боже… – выдохнула я и прижала ладонь к губам. Даже мой шок сейчас находился в шоке! Получается, я в западне!

Глава 6

Западня… Назар меня нагло обманул, пообещав вернуть домой, а я, как наивная дурочка, поверила ему! Сколько раз я давала себе обещание не верить людям? Миллион раз! Итог – очередной обман! Что я могу сделать в данный момент? В голове, словно апокалипсис, проносятся мысли, слова, которые хочется сказать или даже выкрикнуть, но они застревают где-то в пересохшем горле. Все происходящее напоминает сюрреалистичную картину! Еще утром я была сиротой, а сейчас абсолютно чужой мужик пытается назваться моим отцом, запрещая вернуться к своей прежней жизни!

– Вы не можете… Мне нужно домой… Вы же понимаете, что вы мне чужой человек! Незнакомый! – дрожащим голосом твердила я. Руки тряслись, ноги стали ватными и не держали равновесие. Почему-то становилось трудно дышать, уши закладывало, а в голове появился назойливый шум. – Я хочу домой… – промямлила я с огромным трудом. Язык показался огромным и неповоротливым.

Один… Два… Три… И темнота… Больше я ничего не смогла сказать…

Ни боли, ни чувств, ни мыслей. Тупой удар в плечо и голову, и пустота.

– Милая… – словно издалека послышался тихий женский голос. Слова не заканчивались, они звучали, но разобрать их я не могла. Звучали они глухо и неразборчиво. – Давай, моя хорошая, открывай глазки…

Вместе с голосом я почувствовала сжимающую головную боль и ощущение, словно мой мозг плавает в жиже. Сосредоточиться на чем-то я не могла. Глаза не подчинялись мне, как и язык. Я вроде понимаю, что хочу произнести слова, но у меня не получается. Только чувствую, как кто-то с настойчивостью вытягивает меня из темноты своим голосом.

Через пару секунд я все же смогла различить и вспомнить голос говорящей. Это была домработница, что встречала меня на пороге дома. Ясность потихоньку возвращалась в голову вместе с возможностью двигаться и руководить своим телом. Я попробовала пошевелить пальцами, и у меня получилось. Глаза тоже согласились с моей командой открыться и осмотреться. Первое что я увидела перед собой, это взволнованную старушку с белой ваткой перед моим носом.

– О, боже! Как же ты нас напугала, милая! – выдохнув, тихо сказала женщина. – Все хорошо. Не волнуйся! Помнишь, где ты?

Я хотела ответить, но во рту все настолько пересохло, что вместо слов я закашлялась. Женщина тут же помогла мне приподнять голову и протянула стакан с водой. Я не раздумывая сделала глоток, затем еще один. Холодная жидкость спасительно прогнала сухость и вместе с ней вязкую слюну. Стало намного легче дышать, и я откинулась обратно на подушку. В виске тут же прострелила острая боль, и я зашипела. Рука машинально потянулась к месту боли. Прикоснувшись пальцами, я ощутила мягкую ткань, напоминавшую бинт.

– Что это? – медленно произнесла я, потирая место боли.

– Ты упала в обморок и ударилась виском об подлокотник кресла. Дмитрий Петрович сильно испугался за тебя. Пришлось и ему сердечных капель накапать! – извиняющимся тоном объяснила домработница, не забывая упомянуть отца. – Но ты не волнуйся, я все обработала, заклеила. Небольшая царапина, поболит и перестанет! Как говорила мне моя мать – до свадьбы заживет!

Моя мама тоже всегда так говорила, дула на то место, где больно, и целовала. А теперь ее нет! Недавний разговор в кабинете снова всплыл в памяти, я резко поднялась на локти и следом ощутила не только головную боль, но и боль в плече, отдающую в левую руку.

– Что такое, милая? – суетливо спросила старушка, осторожно взяв меня под руку и помогая мне сесть поудобнее, поправив за спиной подушку и поднимая ее выше.

– Рука…

– Возможно, ты ударила и руку при падении. Ну ничего, и она заживет, – успокоила она. – Может ты хочешь поесть? Тебе нужно подкрепиться, чтобы скорее избавиться от своего недомогания! Что ты любишь на завтрак?

Таким вопросом женщина меня озадачила. Что я люблю на завтрак? Первое, что пришло на ум, так это завтракать! Тихо, спокойно и неспеша, не кусая все на лету. Обычно я не успевала поесть утром, делала процедуры и уколы маме, умывалась, одевалась и бежала на работу, и только там, примерно в обед, я могла перекусить.

Я смотрела на ожидающую ответа женщину и молчала, не зная, что сказать.

– Хорошо. Я принесу тебе блинчики и чай, согласна?

– А отсюда можно как-то уехать? Автобусы или такси? – перебила я женщину, желая как можно быстрее оказаться дома. Кто знает, может эта милая старушка мне поможет!

– Даже не думай, милая! – как отрезала, сказала она, погрозив пальцем. Ее лицо приобрело предостерегающее выражение, в котором был заметен как страх, так и взволнованность. – Дмитрий Петрович будет зол! Так что не вздумай и думать об этом! Он предупреждал меня о тебе, поэтому, если не хочешь накликать на себя его гнев, слушайся отца.

– Он мне не отец! – резко и холодно произнесла я и вызывающе посмотрела женщине в глаза.

– Мое дело маленькое – слушаться и служить! Мне сказали заботиться о тебе, этим я и займусь! Дмитрий Петрович знает, что делает!

Хм… Если отец приказал старухе заботиться обо мне, значит он решил меня здесь поселить, а не удерживать? А может, есть и другие варианты отсюда уехать?

– А вы не знаете, где Назар? – быстро спросила я у женщины, когда та уже открывала дверь. Она остановилась и обернулась, отрицательно покачав головой.

– Ох, об этом и думать забудь! Назар тебе не друг, лучше будь с ним осторожной и держи язык за зубами! Он не любит болтливых!

– Это я заметила! – протянула я, вспомнив редкие и неохотные ответы Назара. Его отрешенный взгляд и косые взгляды охранников. – Просто он обещал вернуть меня обратно домой!

– Вот он и вернул! – коротко ответила старуха, открыла дверь и вышла.

От услышанного я открыла рот и осталась сидеть неподвижно. Он вернул меня домой! Вот в чем был подвох его быстрого согласия! Он изначально знал, что меня просто провести! Дура…

Глава 7

– Да уж… – прошептала я, обводя комнату пустым взглядом.

Светлая, просторная, чистая. Спальня была противоположностью кабинета отца. Из темных элементов здесь был лишь телевизор, висящий на стене и то, казалось, что он не совсем вписывается в общую обстановку комнаты. Его словно здесь не должно быть. Песочного цвета стены оттеняла белая мебель. Кровать на ножках, вязаный плед цвета капучино, в такой же тон и подушки. Большое окно было завешено тонкими светлыми занавесками, поверх которых висели более плотные шторы. У кровати стояли изящные тумбочки, на них – ваза с декоративными сухоцветами. Над кроватью крепились белые бра в форме шаров, висящих друг над другом.

По размерам комната была как наших полквартиры. Чувствовалась свобода и уют. Я лежала на кровати, не могла взять в толк и поверить, где я сейчас нахожусь. Я ведь явно не вписывалась в этот интерьер и такую жизнь! Здесь таким, как я, не место! Устало выдохнув, я посмотрела на свои руки. Отсутствие маникюра, шершавость кожи, грубость мозолей – вот мое настоящее, а не это вот все! Я еще раз обвела взглядом красивейшую комнату.

Но на смену восхищению быстро пришло осознание суровой реальности Я взаперти! Чужой человек, возомнивший себя моим отцом, удерживает меня против воли! Мозгом я вроде понимаю, что он мой отец, но вот сердце бесконтрольно протестует против такой действительности! Как так могло случиться, что моя мать встречалась с богатым парнем? Или тогда он еще таким не был? Почему они все-таки расстались? Могла ли сложиться их жизнь по-другому? Какие цели сейчас преследует отец? И чего мне ждать, находясь здесь?

Бесконечная череда вопросов, заданных в пустоту! Найду ли я ответ на них? И что мне сейчас делать? Я не знаю!

Ясность разума вернулась. Голова хоть и болела, но уже не так сильно. Захотелось в туалет. Куда идти – непонятно. Дверь в комнате мягко намекнула в нее заглянуть. Недолго думая, я осторожно поднялась и, прислушавшись к звуком за пределами комнаты, подошла к интересующей меня двери. Открыв ее, я ахнула и прижала ладонь ко рту.

– Обалдеть… – прошептала себе под нос.

Контраста в цветовой гамме со спальней не было. Так же тепло и уютно. Только здесь акцентом выступала позолота. Она была везде – ручки тумб, душевая система, окантовки полок от пола до потолка, оправа зеркала. Это было не вычурно, а наоборот – стильно и визуально правильно. Наглядевшись на все это великолепие, я щелкнула замком двери и уединилась.

Стоя у зеркала и намылив руки, я всмотрелась в свое отражение. Сейчас я была похожа на затравленного и уставшего зверька с большими в пол лица глазами, впалыми щеками и бледными губами. В глазах искрился страх и волнение. На голове беспорядочно собранная копна волос. Набрав в ладони теплой воды, я сбрызнула ей лицо. Свежесть мгновенно проникла в кожу, и стало намного легче. Словно понемногу отпускает. Следующую пригоршню воды, я отправила в рот. Свежесть провалилась внутрь, и я тут же ощутила голод. Сильный и болезненный. Живот мученически проворчал и известил о желании хоть немного подкрепиться.

Ни на одну минуту меня не отпускали мысли выбраться из этого места. Сегодня я планировала пойти на могилу к матери, а теперь я не вольна в передвижениях. Жутко захотелось кричать, если даже не орать, выкрикивая и отвоевывая право принадлежать самой себе! Но, к сожалению, всю жизнь я была бесконфликтным ребенком. Так меня воспитала мама. Она умела найти компромисс в любой непонятной ситуации, а я просто подчиняться жизни. Крайне редко меня могли вывести на конфликт и то, первой, кто сливался со скандалов, была я. Я знаю, это плохо, но так я выросла, такой я себя приняла.

– Диана, деточка, ты в ванной комнате? – послышался обеспокоенный голос домработницы. Вероятно, она принесла мне обещанный завтрак.

Щелкнув замком, я вышла из ванной и несмело закрыла за собой дверь. Женщина мне улыбнулась и внимательным взглядом окинула меня с головы до ног, словно проверяя на наличие увечий.

Перед ней на тумбе стоял поднос, на котором была тарелка с блинчиками, завернутыми треугольником, рядом две маленькие глубокие мисочки с вареньем и белым соусом, а в стороне дымился горячий чай.

– Я принесла тебе завтрак, – сказала женщина. – Сейчас поешь здесь, а в следующий раз ты можешь кушать в столовой или у меня на кухне. Как тебе будет удобно. Ты свободна в передвижениях!

– В столовой? – переспросила я.

Это вместе со всеми, что ли? В голове возник образ, как под пристальным взором отца я ем, и еда застревает у меня в горле. Нет уж, спасибо! В столовую я ни ногой!

– Да. Ты можешь осмотреться после завтрака. Дмитрий Петрович передал, что через часик к тебе зайдет и вы обо всем договоритесь. Он очень за тебя переживает.

– Хм…

Переживает он. Вырвал меня из моей жизни и пытается воткнуть в свою. Я не верю, что он не знал о моем существовании, тем более, что мама рассказывала, как ее подруга обещала передать обо мне весточку.

Я стояла у стены и нерешительно переминалась с ноги на ногу. Злость и ярость, благодаря которой я вспыхивала, когда попала в этот дом, прошла, и теперь я не могла найти смелости вести себя так же.

– Ну ладно, ты завтракай, а я пойду. Если что-то понадобится, ты спускайся ко мне. Я чаще всего на кухне. Это с лестницы, сразу налево, вторая дверь. Приятного аппетита!

– Спасибо.

– Ой, совсем забыла, – сказала женщина, открывая дверь и выходя в нее. – Меня зовут Лилия Михайловна.

– Приятно познакомиться. Меня вы знаете, как зовут! – ответила я, не сдерживая легкой улыбки. Все-таки она хорошая!

Не дожидаясь, когда уйдет Лилия Михайловна, я подтянула к себе поднос и унюхала вкуснейший запах блинчиков. Долго не думая, я схватила блин и макнула его в варенье. М-м-м… Клубничное… Откусив немного, я замурлыкала от удовольствия! Как же вкусно…

Я съела все. Горячий чай я допивала, стоя возле окна. Убрав в сторону занавеску, я лицезрела потрясающую красоту природы. Заснеженный лес, кусты и деревья. Каменные статуи и просто огромные валуны находились под большой шапкой снега. Солнце, что пробивалась сквозь тучи, светилось, и рассыпало золотые лучи. Руки так и зачесались взять кисть или простой карандаш и изобразить всю красоту на бумаге, но ни того, ни другого под рукой не нашлось. Из моего окна не было видно ни ворот, ни охраны. Только сад и парочка небольших строений, напоминающие домики.

Интерес, посмотреть, где что находится, а еще больше узнать, почему я должна быть здесь и кем является мой биологический отец, возрос с новой силой. Скоро придет он, и я не буду молчать, а попробую без криков и истерики узнать все, что меня интересует!