Текст книги "(не)бездушные (СИ)"
Автор книги: Мира Штеф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 38
– Женишься! Поверить не могу! Горец! – Слышался жизнерадостный голос незнакомца. Он был немного сипловат и явно прокурен. – Дружище!
– Здарова! Спасибо, что отозвался на мою просьбу! – заговорил Горецкий.
– О чем речь! Я всегда рад помочь старому другу!
Я осторожно, не создавая шума, слезла с печи и на цыпочках пробралась к двери. Приложила к ней ухо, чтобы услышать больше. Соблазн снова попытаться убежать возрастал с геометрической прогрессией, хоть я и понимала, что буду снова поймана. Я сразу догадалась, кто этот человек и что сейчас будет. Но ноги так и манили бежать не останавливаясь, куда глаза глядят.
Разговор за дверью продолжился. Мужчины прошли мимо моей двери и направились в сторону кухни. Я немного приоткрыла дверь и стала слушать.
– Скажу честно, я был сильно удивлен твоей просьбе! Седина в бороду – бес в ребро?
– Именно так, старина! Увидел и решился!
– Не терпится увидеть ту, что украла сердце Горца! Зная тебя, я не верил, что ты когда-нибудь решишь жениться! Заядлый холостяк!
Ммм… Пусть бы им и оставался! – подумала я, слушая их диалог.
– Почему не захотели сделать официальную церемонию? Неужели деньги зажал, а?
– Не хочу! Ты же меня знаешь, я не любитель государственных учреждений!
– Ну да, ну да! Не из лучших воспоминаний они у тебя! – заметил собеседник Горецкого. – Но все в прошлом! Теперь, судя по всему, у тебя начнется новая жизнь! Где кстати невеста?
На слове «невеста», мои ноги подкосились, а тело обдало жаром. Сейчас Горецкий придет за мной и все надежды рухнут! Руки затряслись, мысли понеслись с бешеной скоростью! Как себя спасти?
– В комнате. Собирается с мыслями! – добродушно ответил Горецкий несвойственным для него голосом.
– Понятно. Давай тогда паспорта, я заполню документы! Как ты вообще, расскажи! Слышал, ты снова в строю? Как там твои промышленные дела? Заместитель не подвел?
Вот! Сейчас он отдаст паспорт и обратной дороги больше не будет!
– Твой человек хорош! Все восемь лет он исправно держал бизнес на должном уровне! Спасибо за него! Каюсь, сомневался!
– Да брось! Это всегда риск! Особенно учитывая твою ситуацию! Шакалы вмиг могли растащить все твое дело по кусочкам!
– Ты прав! Что-то все же пришлось отдать, но незначительное! Главное, основной пакет акций так и остался при мне, а это, знаешь ли, поважнее каких-то убыточных заводов!
– Так-с, Диана Дмитриевна, – протянул человек Горецкого, явно замешкавшись. – Шарапова? Горец, это не того ли Шарапова дочь, что держит город?
Услышав про отца, я еще сильнее высунулась в дверь и вслушалась в разговор. Незнакомец очевидно занервничал при виде фамилии моего отца. Но что означает «держит город»?
– Он самый! – сохраняя спокойствие, ответил Горецкий.
Собеседник закашлялся, послышался скрежет стула по полу, а за ним и шаги. Я снова спряталась за дверь, боясь быть замеченной, но никто из кухни не вышел.
– Шарапов? – неуверенно переспросил незнакомец. – Здесь точно все по обоюдному согласию? Нет, не то, что бы я сомневался в тебе, но зная всю ситуацию, мне кажется это немного странным!
Господи, неужели этот человек сможет мне помочь⁈ Вдруг он откажется исполнять просьбу Горецкого?
– Успокойся, Василий Иванович! – ответил Горецкий. Теперь его голос источал нотки нервозности. Он явно был недоволен реакцией гостя. – Все нормально. Я люблю ее, она меня!
– Дочка Шарапова? – опять с нескрываемым удивлением протянул гость. – Я вообще не знал, что у него есть дочь!
– Есть… Как оказалось! И теперь она будет моей женой! Если ты, конечно, сделаешь свое дело!
А если я скажу этому Василию Ивановичу правду, есть ли вероятность, что он наш брак не зарегистрирует? Скажу, что меня здесь держат не по моей воле? Что заставляют выйти замуж по принуждению? По голосу очевидно, что Василий Иванович немолодой человек, а скорее мужчина пенсионного возраста, возможно, в нем я найду больше здравого смысла, чем в Горецком!
– Петя, я, конечно, верен тебе, ты же знаешь! Но! Я уже стар и не хочу участвовать в сомнительных делах, ты понимаешь?
– Ни во что сомнительное я втягивать тебя не собираюсь! Будь уверен! Ты пиши, а я пойду посмотрю, готова ли невеста! Как раз она тебе все сама и скажет!
Мое сердце замерло, когда я услышала приближающиеся к гостиной шаги. Я быстро сорвалась с места и побежала на печь. Забилась в угол и лихорадочно стала подбирать слова, что готовы были сорваться с губ при виде Горецкого.
Как только он вошел в комнату, я тут же заговорила:
– Я не выйду за тебя замуж! Не выйду!
Горецкий ехидно заулыбался и направился в мою сторону.
– Еще как выйдешь! – он подошел вплотную к печи и наклонился ко мне, давя своей тяжелой энергетикой. – У тебя нет выбора! Я уже об этом говорил!
Горецкий достал из заднего кармана телефон и что-то в нем стал искать. Через пару секунд он перевернул ко мне экран и на нем я увидела отца, сидящего за рабочим столом в каком-то офисе. Он сосредоточенно сидел перед компьютером и печатал на клавиатуре. Это было видео, снятое из окна. Я непонимающе смотрела в экран, ожидая, что будет дальше.
– Он ничего не подозревает… Живет. Возможно, последние минуты! – проговорил Горецкий с явным чувством превосходства. – Знаешь, кто это снимает видео?
Я перевела взгляд на чудовище.
– Это снимает мой человек, сидящий на крыше с винтовкой. Одно твое неправильное движение или слово, или маленький намек о том, как ты здесь оказалась, и твоему отцу конец! – Горецкий нараспев говорил каждое слово, наслаждаясь моей реакцией.
Во мне появилась пустота. Разочарование во всем. Последняя надежда рухнула с этим видео. Горецкий перешел на самые ужасные условия, которые не давали ни одного шанса на спасение.
– Я не могу… – прошептала я, чувствуя безысходность, но смотрела на отца, который ничего не подозревает, и сердце сжалось!
Мозг твердит: – Ты знаешь своего отца всего неделю, плюнь на все это и не думай!
А сердце говорит обратное, напоминая, чья кровь бежит по моим венам!
– Можешь! – сердито произнес Горецкий. – И сделаешь это! Натяни на лицо радостное выражение и покажи нашему гостю, как ты меня любишь!
– Ты чудовище!
Горецкий схватил меня за подбородок и сжал его, больно впиваясь пальцами. На его лице появилась злость и звериный оскал. Такого Горецкого я боялась больше всего.
– Сочту это за комплимент, детка! – он притянул меня к себе и грубо поцеловал в губы, оставляя на них неприятное послевкусие. – А теперь поднимайся и пошли жениться!
Глава 39
Я не могу припомнить в который раз за последнее время я ощущаю полную опустошенность и обреченность! Внутри бушевал ураган. Внутренности переворачивались, дыхание то учащалось, то наоборот становилось медленным и тихим. Ноги не слушались, как и тело в целом. Но я не видела другого выхода из этой ситуации! Даже учитывая то, что отец не являлся мне отцом в общем понимании, а всего лишь появился неделю назад, я не могла с ним так поступить! Зная Горецкого, он с легкостью сделает то, что сказал! Он убьет его, но добьется своего!
Не своими ногами я слезла с печи, медленно обула тапочки, словно оттягивая момент и застыла. Тело просто отказывалось идти!
– В чем дело, детка? – раздраженно бросил Горецкий, беря меня под локоть и разворачивая лицом к себе. – Мне стоит опять напомнить, чем тебе грозит неповиновение?
Я непонимающе смотрела в его глаза. Страшные, злые, беспощадные! И не понимала, как можно быть таким черствым и бездушным? Еще раз вспомнила отца на видео и решительно сказала, стараясь сама поверить в то, что сейчас скажу:
– Не стоит! Я сделаю все, как ты приказываешь!
– Умница!
– Гори же ты в аду, Горецкий! – зло выплюнула я, вкладывая в эти слова всю ненависть и боль.
На что чудовище лишь усмехнулось и ответило:
– Ты опоздала! Я уже давно там!
Дальше говорить не было смысла. Я постаралась натянуть на лицо улыбку и, стряхнув с локтя руку Горецкого, направилась из комнаты. Сзади послышался недовольный «цык», но мне это было безразлично. Я миновала коридор и зашла в кухню. За столом сидел человек Горецкого. Как я и думала, лет шестидесяти, а то и больше. Седые волосы, немного сбившееся тело, без намека на подтянутость. Серый костюм в мелкую клетку и темные очки в золотистой оправе.
Он галантно поднялся со стула, как только я вошла, и протянул мне руку. Я сделала ответный жест, протянув свою.
– Добрый день, Диана! Меня зовут Василий Иванович! – представился он и вместо рукопожатия, поднес руку к губам и оставил на ней невесомый поцелуй. – Рад знакомству с такой юной и прелестной девушкой.
– Ну ладно, Василий Иванович! Давай за дело! – перебил Горецкий старика, оттягивая меня за плечи к себе. Он обнял меня сзади и поцеловал в макушку. От неожиданности я немного присела, чувствуя неприятное ощущение. На это Горецкий сжал пальцы на плече, больно впиваясь в мою кожу, в очередной раз напоминая, кто здесь главный. – Нам не терпится ощутить себя мужем и женой!
Через темные очки трудно было рассмотреть взгляд старика, но на каком-то интуитивном уровне я ощущала себя под пристальным наблюдением. Словно Василий Иванович внимательно следил за каждым моим движением. Я нервно улыбнулась, пытаясь оставаться максимально спокойной в данных обстоятельствах, но давление, исходящее от Горецкого за спиной, не давало на это шанса.
– Ну что ж, давайте начнем! Вам осталось лишь поставить свои подписи, и дело сделано! – Василий Иванович обошел вокруг стола и встал напротив нас. Подпихнул нам папку с заявлением и пальцем указал, где нам нужно расписаться, даже не спросив, согласна ли я на это. – Пару секунд и с холостяцкой жизнью покончено, да Петр?
– Да и черт с ней!
Горецкий отставил меня чуть в сторону, но не далеко от себя. Взял ручку и смело поставил размашистую роспись в указанном месте. Теперь оставалось дело за мной. Он передал мне ручку и еле заметно подтолкнул к столу и к подписанию документа.
– А твое согласие – вот здесь! – сказал Василий Иванович и указал на место напротив росписи Горецкого.
Я взяла ручку и поднесла ее к бумаге, замешкавшись. Я ведь ни разу не представляла, как будет выглядеть моя роспись в новой фамилии Шарапова. Что нужно рисовать и какими буквами. Поэтому я написала половину фамилии буквами и сделала пару закорючек, не сильно заморачиваясь. Все равно до этого никому нет дела!
– Ну что ж, подписи поставлены. Теперь вы официально муж и жена! Поздравляю! – торжественно сказал старик и захлопал в ладоши.
– Спасибо, Василий Иванович! Ну что, выпьем шампанского в честь нашего бракосочетания?
– Не откажусь! – ответил старик и потер ладони.
Пока Горецкий шел к холодильнику, доставал шампанское и бокалы из верхнего ящика, я, стоя от всех в стороне, находилась в полной прострации! Состояние было, будто бы я смотрю на это все со стороны. Словно это не по-настоящему! В шутку! Такого ведь не может быть! Мозг просто отказывался в это верить!
– Не стой, детка, присядь! – с наигранной заботой сказал Горецкий, указывая мне на стул. Он налил шампанское в бокал и протянул его мне. Затем налил старику и себе. Поставил бутылку в сторону и взял свой бокал. Посмотрел на меня и произнес: – За тебя, Диана, теперь уже Горецкая! За наш брак и за то, что нас ждет впереди!
Горецкая? Господи, что происходит? За неделю поменять две фамилии! Такое мне не снилось даже в самом страшном сне! Это абсурд какой-то! Меня чуть не тошнило от всего, но нужно делать радостное и счастливое лицо!
Мужчины между собой ударились бокалами и протянули их ко мне, сделать то же самое. Поборов приступ отвращения, я все же чокнулась с ними и сделала маленький глоток игристого.
– Ну что ж, ребятки! Мне пора вас оставить! Погода неважная, а дороги и того хуже! Еле к вам пробрался, – сказал Василий Иванович, ставя бокал на стол. – Еще раз поздравляю вас! Крепкой вам семьи и отношений! Петр, не обижай свою молодую супругу! Она у тебя красавица!
– Спасибо, старик! С красавицей согласен! Она у меня само очарование! – Горецкий посмотрел на меня и мило улыбнулся, натянув маску добродушия. – Пойдем, я тебя провожу!
– Благодарю! – ответил Василий Иванович и, обойдя стол, подошел ко мне. – Очень рад знакомству, Дианочка! Всего доброго!
Я смотрела на старика и кажется, в моих глазах было столько надежды на его помощь, что не нужно было что-либо говорить! Но старик не обратил на это никакого внимания. Ну что ж, он в этом не виноват! Это я пытаюсь видеть в людях хорошее и в очередной раз натыкаюсь на стену равнодушия!
– До свидания!
Они ушли, а я так и осталась сидеть за столом, не зная, что мне делать дальше!
Глава 40
Я сделала все, как хотел Горецкий, обменяв свою жизнь на жизнь отца! В душе я все сильнее ненавидела Горецкого! Я видеть его не хотела! И слышать тоже! Сейчас я жаждала одиночества и тишины, чтобы дать себе время на передышку. В голове сидела навязчивая мысль о том, что стоит нам встретиться с отцом, он сможет найти из этого выход. Сможет меня спасти! Ведь все произошло именно из-за него! Пусть договаривается, просит у Горецкого прощения, но спасает меня от чудовища!
Мне сейчас было абсолютно наплевать, что для этого потребуется! Хоть война со всеми вытекающими! Я даже готова вернуться к прежней жизни в своей старой квартирке. Бросить рисование и пойти обратно на вонючую овощебазу, лишь бы снова стать свободной! Как оказалось, деньги приносят одно зло! И чем больше у тебя их, тем меньше ты принадлежишь самому себе!
Сейчас, сидя на чужой кухне, в незнакомой деревне, с чужим и нехорошим человеком, я в полной мере ощутила, в чем состоит простое и тихое счастье. На минуту вспомнила свой дом. Людей, что окружали меня и вечно жаловались на отсутствие денег и возможностей. Я жалела их. И что скрывать – была одной из них! А что сейчас? Они так же свободно ходят по улице, жалуются, даже не догадываясь, какие на самом деле счастливые!
Я подняла свой бокал, в котором осталось шампанское, и покрутила его в воздухе. Раньше я никогда не пила. Не было повода. А сейчас я не задумываясь допила шампанское, лишь бы заглушить внутреннюю боль.
Как же смотрел на меня Василий Иванович! На секунду я даже понадеялась, что наш брак с Горецким сорвется, когда старик внимательно следил за моим взглядом. Но, судя по всему, в этом деле замешана не только дружба, но и большие деньги! Иначе как еще это можно объяснить⁈
Горецкого все не было, и я, не сдержав любопытства, поднялась со стула и подошла к окну, которое выходило на улицу. Белоснежный снег слепил глаза, отсвечивая и сияя на солнце. Поморгав несколько раз, глаза привыкли к яркости, и я рассмотрела у ворот две машины, возле которых стоял Горецкий и Василий Иванович. Последний хмуро и с осуждением смотрел на чудовище. Остается только гадать, что вызвало у него эти эмоции. Он жестикулировал руками, поднимая их, а потом резко опускал, словно отмахиваясь.
Неподалеку стояло двое парней, переминаясь с ноги на ногу и хукая в ладоши. Они тоже наблюдали за Горецким, изредка бросая взгляд в сторону дома.
Потом чудовище похлопало старика по плечу, они дружески обнялись, после чего Горецкий усадил Василия Ивановича в машину и махнул пару раз рукой, провожая их за ворота.
Я не отошла от окна, пока Горецкий не повернулся и не посмотрел прямо на меня. От неожиданности я отпрянула от него и отошла на несколько шагов. Мгновенно захотелось спрятаться, снова забиться в угол на печи, но я понимала, что он придет и туда. Поэтому, отбросив секундный страх, решила все же остаться на кухне и присела на стул.
Я напряженно ждала возвращения Горецкого. Что он выкинет на этот раз? Что придет в его голову? Какой дальше будет месть? Я ведь осознавала, что брак – это только начало!
Лязг двери и тяжелые шаги известили о приближении чудовища. Он шел не спеша, направляясь ко мне. Ноги нервно отбивали чечетку под столом, несмотря на то, что за два дня я уже немного привыкла к постоянному напряжению. Сердце забилось быстрее. Горецкий подошел к печи, закинул в нее пару поленцев и тяжело опустился на стул напротив. Положил на стол руки и сцепил их в замок. После чего поднял на меня уставший взгляд и заговорил:
– Ну что, жена, обсудим нашу дальнейшую жизнь?
– Не называй меня так! – при слове «жена» меня прям тряхнуло и злость забурлила с новой силой. – Я тебе не жена!
– Да как же не жена? Самая настоящая жена!
Я сжала зубы и кулаки, глядя на самодовольное лицо Горецкого. Он так и сиял от своей безнаказанности и чувства самодовольства!
– Уже как десять минут мы с тобой женаты! – заявил Горецкий, не скрывая ухмылки. – И с этого момента все будет по-другому! Ты больше не сможешь убежать! Теперь ты моя!
Слово «моя» Горецкий произнес с таким ударением, показывая свою власть надо мной, что мне от этого стало смешно. Я наклонила голову набок и сделала вид, что слушаю его, хотя в мыслях я сдавливала на его шее свои руки, наблюдая при этом, с какой жадностью он ловит последние капли воздуха.
– Все по-настоящему и из этого следует: первое – ты перестаешь себя вести как взбалмошная девица! – тон Горецкого поменялся. Сейчас он говорил, не скрывая командный голос. Слова были жесткие, а взгляд уничтожающий. – Второе – ты не смеешь сбегать! Третье – безоговорочно слушаешь то, что я тебе скажу, и не смеешь мне перечить! Четвертое – забываешь о своем папаше и…
Дальше я не дала ему договорить, не сдержавшись слушать больше этот бред! Меня всю скручивало от того, каким тоном это все было сказано. От того, что мне предстоит сломать себя! Я всегда полагалась только на себя! Работала, не жалея своих рук и времени! Ухаживала за своей матерью до последнего, услышав ее последние вздохи, похоронила ее, а теперь мной хочет командовать тот, чье имя не могу произнести без ощущения тошноты и ненависти?
– Ты и вправду считаешь, что все это я буду исполнять? – с иронией произнесла я, не сдерживая нервного смеха.
Горецкому не понравилась моя реакция. Он стал еще мрачнее прежнего. Наклонился над столом и сквозь зубы произнес:
– У тебя нет выбора, детка! Если ты хочешь, чтобы твой папаша еще хоть немного пожил!
Глава 41
Безысходность… Вот что я чувствую, смотря на Горецкого. Он четко понимает, чем может меня контролировать и подчинять! Он самый настоящий манипулятор, с отличным чувством находить у людей слабые места! Сейчас, сидя с ним за столом, создавалось ощущение, что все это он заранее знал! Весь план своей мести! Знал, какая я и как на мне можно играть! Мои слабости и каждую чувствительную струну в моей душе.
– Завтра мы возвращаемся в город! – произнес Горецкий, расслабленно откидываясь на спинку стула. – Хватит уже сидеть в подполье!
– Что это будет значить для меня?
Я не удержалась от вопроса. Мне ведь неясно, как сложится моя жизнь! Пока есть только запреты и жесткие рамки!
– Первые пункты я уже сказал!
– Я помню!
– Ты будешь жить в моем доме, как и полагается моей жене! Возможно, если будешь вести себя подобающе, я даже позволю тебе заняться твоим рисованием!
Я удивленно уставилась на Горецкого. Неужели он знает про студию и мое увлечение?
– Что так смотришь? – подняв бровь, задал вопрос новоиспеченный муж. – Думаешь, я перед тем, как забрать тебя, не навел все справки? Я знаю все и даже больше!
Что меня волновало теперь, находясь в браке с Горецким, так это перспектива оказаться в постели с ним! Вероятно, он захочет от меня чего-то большего, чем поцелуй у ванной комнаты, а я не могу ему это дать! Меня тошнит при мысли, что он будет меня касаться, не говоря уже о том, что за этим последует! Завести об этом разговор я стеснялась, даже не приходило в голову, с чего начать. А вдруг, Горецкий заставит меня на это пойти? Надеюсь, из досье на меня, он узнал, что в близких отношениях я ни с кем не была и не станет меня трогать!
– Жить мы будем в моем доме! Он, конечно, не такой большой, как у твоего папаши, но места нам хватит! – продолжил Горецкий разговор. – Спать с сегодняшнего дня мы будем вместе!
– Что? – протянула я, открыв рот, не сразу поняв, что он имеет в виду! Неужели именно то, чего я опасаюсь?
– А что, ты моя жена, я твой муж! Справедливости ради признай, что мы в официальном браке, детка! Мы взрослые люди! Будет странным, если спать мы будем в разных комнатах! Тем более, что дети таким образом не рождаются!
Что⁈ Он в своем уме? У меня глаза расширились до небывалых размеров! То, что говорит сейчас Горецкий, не должно происходить! Я смирилась с тем, что меня вырвали из привычной жизни! Привыкла к тому, кого не знала всю жизнь! Свыклась с мыслью о новой жизни! Даже смирилась с похищением и теперь с браком! Но! Постель и ребенок – это уже перебор! Лучше тогда умереть и не мучиться! Стоит ли жить дальше, чтобы постоянно испытывать отвращение к этому человеку?
– Так нельзя! Какие дети? Я не буду с тобой спать! – от переизбытка эмоций я подорвалась со стула и начала быстро ходить с угла в угол, маршируя, словно на параде. – Это все не по-настоящему! Ты ведь шутишь? Издеваешься? Это все часть твоей зловещей мести? Скажи мне! – сорвалась я на крик.
Горецкий, как ни в чем не бывало, наклонил голову набок и весело смотрел на меня, словно ничего сейчас не происходит. Словно это все его развлекает! Я же не находила места, ноги сами по себе нашагивали шаги. Я находилась на грани истерики. Мысли носились в голове, не давая передохнуть. Сердце колотилось, а совесть проклинала всех вокруг, кто являлся причиной моих страданий: отца, Назара и даже мать, которая оставила меня на произвол судьбы!
Горецкий с упоением наблюдал за моими метаниями по комнате.
– Любая другая на твоем месте прыгала бы от счастья, предложи я ей это! – заявил он с чувством собственного превосходства.
От услышанного я остановилась и посмотрела на него в упор.
– Тогда зачем тебе я? Только чтобы насолить моему отцу? Так убей, и ты сделаешь ему еще больнее! Зачем все эти сложности? Ты ведь понимаешь, что я никогда не буду подчиняться тебе?
Горецкий хмыкнул и сел прямо, вглядываясь в мое лицо.
– Это слишком просто, детка! А я не люблю легких путей! Тебе придется смириться с новой жизнью и пересмотреть свои принципы! Я всегда беру то, что мне нужно! Тебя, – Горецкий ткнул в меня пальцем, – я уже получил! Наш брак состоялся! Часть мести уже исполнена! Остались крохи!
Как же мне хотелось сейчас плюнуть в его самодовольное лицо! Или как минимум врезать кулаком по его физиономии! Внутри бушевали разные чувства! Оказывается, когда ты находишься в тупике, ты готов на многое! Даже на такое, о чем в обычной жизни и не подумал бы! В голове возникали разные варианты – от убийства Горецкого до мольбы к нему! Шаткие качели, ведущие в никуда!
– Прошу тебя, отпусти меня! – сорвалось с моих губ в попытке достучаться до глубины души Горецкого, где я надеялась найти хоть что-то человеческое! Я подбежала к нему и присела на корточки, хватая его за руки. – Молю, отпусти меня… Ты ведь не такой, каким пытаешься себя показать!
Горецкий смотрел на меня сверху вниз, с презрением и высокомерием. С пустотой в глазах! В них не было ничего, что могло бы мне помочь и дать надежду! Он переложил мои руки в свои, сжал до хруста моих пальцев и произнес то, что еще долго вызывало во мне неприятные мурашки:
– Детка, я еще хуже, чем ты можешь себе представить! И все будет так, как я сказал!
На этом мои последние крупицы надежды на спасение просыпались сквозь мелкое сито, ни оставив ничего! Теперь мне предстоит стать его женой во всех отношениях! И это конец!
