Текст книги "Жена архитектора (СИ)"

Автор книги: Милада Гиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 32

В моем положение устраивать сцену ревности как минимум глупо. Потом приходится засунуть свои вопросы туда, откуда у драконов хвост растет, и проследить за растерянным взглядом Эрлинга. Муж неуверенно смотрит на папки, которые лежат на столе.

– Хотите взглянуть? – неожиданно предлагает он. У меня по спине пробегает дрожь. Неужели муж покажет мне документы, по которым строят новую резиденцию короля?

– Хочу! – соглашаюсь даже прежде, чем могу осмыслить произошедшее. Мои пальцы начинают мелко дрожать от нетерпения. Впиваюсь взглядом в папки, которые Эрлинг подвигает на середину стола. Указывает мне на стул, а сам выкладывает бумаги.

Кажется, что мои ноги становятся деревянными. Я с трудом заставляю себя сесть и сложить руки на коленях. Сердце трепещет, будто это мне доверили спроектировать резиденцию монарха.

Когда перед глазами появляются чертежи и эскизы, я продвигаюсь ближе, и мир вокруг теряет свою значимость. Комната растворяется, а я переношусь в другую реальность, где воочию вижу как должен выглядеть сад, рассматриваю альпийские горки, уютные альтанки и дорожки, вымощенные гравием. Последние вьются дикими змеями между деревьями и кустарниками, ныряют в рукотворные арки из живых растений, но неизменно ведут к замку. Моему взору открывается невысокий, но протяжный дворец. Его светлые стены сияют в солнечных лучах, витражи в окнах преломляют свет и создают на мраморных полах цветастую игру солнечных зайчиков.

В проекте много окон, чтобы обеспечить помещения светом и воздухом. Именно на это обращаю внимание. В моем родном мире это стало возможным благодаря утеплению, герметизации и прочности стекла. Как же с этим обстоят дела тут?

Задавшись этим вопросом, наклоняюсь ближе к бумагам и возле оконных проемов вижу странную пометку, которую раньше никогда не встречала. Даже не могу ее ни с чем связать.

– А что это? – поворачиваюсь к Эрлингу. Оказывается, он все время рассматривал меня с задумчивым выражением лица. На мгновение мы замираем, но архитектор мгновенно переводит взгляд на место, возле которого застыл мой палец.

– Это пометка для магических работ, – больше он на меня не смотрит, тон его становится ироничным: – Информацию об этом сложно усвоить из пары книжек.

Я сконфуженно поджимаю губы и отворачиваюсь. Легко догадаться, что я не могла по двум книгам освоить целую профессию, но пока что у меня нет более подходящего объяснения. Не хочу чтобы и муж считал меня сумасшедшей. Родители Келли давно поставили крест на дочери, считая ее проклятой и больной на голову, потому их не особо удивили мои крики о перерождении. Но вот Эрлинг сейчас смотрит на меня как на нормального человека. В той мере насколько можно быть нормальным в моей ситуации, конечно.

– Чтобы избежать теплопотерь, – вдруг мягко произносит Эрлинг. Он отодвигает листы, ставит один локоть на стол и чертит пальцами другой руки прямоугольник в воздухе. Заворожено наблюдаю за его движениями, а мужчина объясняет: – Нужно устранить щели и укрепить рамы…

Его голос льется ровно и уверенно. Он не повышает тон, но говорит интересно и увлекательно.

Я вдруг мысленно переношусь на университетскую скамью. Вспоминаю молодого амбициозного педагога, который пришел работать в наш университет. Тогда девушки всех курсов влюблялись в него. И дело было не в красоте, а в том запале с которым он читал лекции. Он горел своим делом, а в его глазах светилась жажда поделиться знаниями. Он заражал своей любовью к дизайну и архитектуре всех вокруг. После его лекций все нестандартные решения в ландшафте или проектировании зданий бросались в глаза и становились чем-то важным. Мне тогда казалось, что именно такие люди способны перевернуть мир.

И сейчас передо мной находился похожий человек. У Эрлинга был талант не только в архитектуре. Он умел объяснять. И вскоре я, совершенно далекая от магии этого мира, начала улавливать ее смысл. Я задавала вопросы все смелее. Эрлинг даже достал новые листы и рисовал для меня схемы. Разговор перешел с темы окон на обустройство водопровода, потом на канализации и вентиляционные системы. Про системы тайных ходов, которые по правилам обязаны быть в каждом дворце аристократов, я слушала с открытым ртом, последний раз задумываясь об этом только в университете. Мы так увлеклись разговором, что не считали время. Опомнились лишь когда догорели свечи.

– Наверное, нужно хоть немного поспать, – смущенно потирая шею, Эрлинг отодвигается от меня и встает со стула. Он зажигает магический светильник, чтобы были видны очертания комнаты в ночи. Я тоже подхватываюсь на ноги:

– Да, извините, что задержала вас…

– Ничего, – Эрлинг перебивает меня и улыбается. – Давно меня никто так увлеченно не слушал. Спасибо, Келли.

Мое сердце неожиданно начинает биться сильнее. Хочу сказать, что не стоит благодарности, но слова застревают во рту. А к щекам приливает жар. Смутившись окончательно от простых на первый взгляд слов, я только киваю и отворачиваюсь. Подхожу к кровати, задумчиво смотрю на нее, но лишь скидываю обувь и забираюсь под легкое покрывало. Сразу отворачиваюсь к стене.

Свет в комнате гаснет. Слышу как муж тихо сбрасывает рубашку и тоже ложится в постель.

В голову лезет настойчивая мысль обернуться и посмотреть как же выглядит королевский архитектор с голым торсом. Но ее перекрикивает другая: «чей же это все-таки платок?».

Глава 33

У меня возникает ощущение, что я лишь на мгновение закрыла глаза, как меня варварски будят. Правда, в комнате отчего-то уже светло. А в дверь тарабанит, кажется, целое стадо гномов. Встревоженно сажусь на кровати, скорее натягиваю свой торшер из шторы на голову и оборачиваюсь ко вскочившему на ноги мужу.

На минуту даже зависаю, провожая его взглядом. Его образ не портят ни встрепанные волосы, ни покрасневшие от недосыпа глаза. И тело у него действительно оказывается таким, как я себе представляла.

Эрлинг открывает дверь, и я испуганно подтягиваю покрывало выше, хотя спала в одежде. Но муж предусмотрительно распахивает дверь лишь на четверть и подставляет ногу, чтобы никто не попытался толкнуть ее.

– Что случилось? – хриплым после сна голосом интересуется он.

– Мистер Моркен! Беда! – восклицает мужской голос, и от его интонации у меня перед глазами возникает картинка человека, который в отчаянии рвет на себе волосы. Судя по ошарашенному взгляду Эрлинга, действительно происходит нечто подобное.

– Опять болото раздалось? – переспрашивает мой муж, и я замечаю, как он сжимает кулак за спиной, чтобы этого не видел работник.

– Нет! Земля как раз подсохла, кажется, вода отходит. Но товары! Ууу!

От полного безысходности воя, который издает субъект за дверью, у меня по телу пробегают мурашки. Там что, оборотень?!

– Те изделия из рогов, которые вы заказывали еще три месяца назад по личной просьбе короля, прибыли! Но они все испорчены! Доставщики утверждают то так и было. Но не мог же мастер отправить брак!

Плотно сжимаю губы, совершенно не сомневаясь в том, что Панфилий все же нашел как напакостить. Смотрю на мужа и вижу, как он устало прикрывает глаза на мгновение. Он делает глубокий вдох, разжимает руку и одним жестом прерывает вытье в коридоре:

– Я сейчас спущусь и все осмотрю. Не трогайте ничего.

Эрлинг закрывает дверь и оборачивается ко мне.

– Извините, Келли. Тут бывают такие пробуждения, – он качает головой, а потом вдруг замечает свою наготу и скорее направляется к кровати, на спинку которой повесил рубашку. Я с жалостью наблюдаю за тем, как молодое подтянутое тело скрывается за тканью, а затем возвращаю взгляд к лицу мужа.

На самом деле не вижу ничего страшного в том, что испортили какие-то изделия из рогов. Панфилий мог бы заморочиться сильнее. А то несерьезно получилось. Теперь выглядит будто он обиженный мальчишка. Но Эрлинга я прекрасно понимаю. Он и так устал от всей этой ситуации с болотом, а тут еще и мелкие пакости.

– Мне придется остаться, – выдыхает архитектор, не глядя на меня. Но я решительно откидываю покрывало, поднимаюсь на ноги и упираю руки в бока, в решительном намерении причинить мужу добро:

– Вам нужно отдохнуть, Эрлинг! Обязательно! Вы себя уморите. Проведите дома хоть день. Закажите новые изделия вместо испорченных. Если хотите, я даже могу написать моим родителям, чтобы выслали мне пару семейных украшений. Если их продать, то…

– Келли, – Эрлинг смотрит на меня с усталой улыбкой. В глазах его скользит странная обреченность. Как у человека, который уже принял свое поражение. И от этого я замолкаю. Смотрю на него удивленно, хоть мой взгляд и скрыт вуалью. Муж обессиленно падает на стул и склоняет голову. У меня внутри все сжимается от одного взгляда на него. Голос мужчины становится тихим: – Это скульптуры крылатых дев, которые по преданиям были посланницами Данасы. Их должно было быть шесть, каждая по два с половиной метра в высоту. Это материал настолько крепкий, что я спланировал скульптуры как опоры. Они должны были располагаться на втором ярусе, над центральным входом во дворец и приветствовать всех новоприбывших. Королю очень понравилась эта идея, и он просил меня менять в чертежах что угодно, но только не скульптуры.

– Но неужели нельзя объяснить произошедшее и заказать новые? – переспрашиваю с аккуратностью, уже понимая, что где-то здесь зарыта не собака, а полноценный дракон. Наверное, именно тот, который пожертвовал на строительство свои рога.

– Нельзя, – Эрлинг запускает руку в свои волосы, замирает на мгновение, мечась взглядом справа налево и обратно, а потом резко выталкивает воздух из груди. – Не потому что это дорого. А потому что материал слишком редкий. Мне с трудом удалось достать нужное количество для этих статуй.

У меня даже челюсть сводит от злости. Вот же крыса пакостная, а не старший королевский архитектор! Тапком его гнать надо!

Несколько мгновений могу только разъярённо сопеть, а потом беру себя в руки и шагаю ближе к мужу:

– Вы ведь знаете кто это делает! – шиплю ему в лицо, как кобра из мешка. Эрлинг поворачивается ко мне. С близкого расстояния еще сильнее видны темные синяки под его глазами и потрескавшиеся капилляры на белках.

– Знаю, – одними губами шепчет он. Меня накрывает волной негодования, от которой я срываюсь на крик:

– Тогда почему ничего не делаете? Почему разрешаете ему вредить? Это ведь он виноват в том, что почва становится болотом! Вы ведь именно потому не ложились спать! Хотели поймать его с поличным. Да?

– Да, – Эрлинг даже не пытается отрицать очевидное. – Чтобы выдвигать новые обвинения, мне нужно добыть хоть какие-то доказательства. И желательно чтобы у меня были свидетели. Вчера мне удалось поймать только вас.

В последнем предложении мне мерещится обвинение. Едва не задыхаюсь от душащей меня злости:

– Но мы с Марципанной видели его вчера. Своими глазами видели! Мы можем подтвердить это в суде. Или даже перед королем! Он точно пытался колдовать над болотом.

Взгляд Эрлинга становится странным. В нем появляется сочувствие и горечь. Такой взгляд можно подарить человеку, которого уже готов столкнуть со скалы и даже немного жалеешь. От этого я делаю шаг назад и замолкаю, а Эрлинг отводит глаза и, тщательно подбирая слова, говорит:

– Келли, никто не станет брать в учет слова дракона. Нет таких законов в Йавене. А вы… – он облизывает губы и продолжает тише: – Вы проклята, Келли. Не подумайте, я совсем не считаю вас такой, как о вас говорили мне раньше, но мнение других людей будет предвзятым.

Я непроизвольно делаю еще один шаг назад. Нахожу рукой спинку кровати и опираюсь на нее, иначе упала бы на пол. Действительно. Как я могла забыть о том, что у Келли от проклятия пострадала не только внешность, но и мозг. Возможно, я вообще смогла занять ее тело потому что личности в нем и не было. Келли не осознавала себя, не понимала что происходит вокруг нее, жила как овощ. Но сестры упоминали, что ее можно было научить повторять какие-то слова.

Никто из аристократов не станет меня слушать!

Но кое-что навязчиво не дает мне покоя. Отогнав мысли о том, что я не смогу помочь мужу в этот раз, слабым голосом переспрашиваю:

– Вы сказали “новые обвинения”. Значит, были и старые? Вы уже обвиняли в чем-то Панфилия?

– Да, – кивает Эрлинг и соединяет руки в замок. – Дважды. Надеялся на то, то король или судьи смогут доказать его виновность в том, что он сорвал мне одну стройку, и подготовку к стройке резиденции. Но никаких улик не было. А у мистера Шальта слишком много влияния и очень много связей. А связи решают намного больше таланта, к сожалению. Меня едва не заклеймили клеветником. Удалось избежать этого только благодаря Оскару. И если я вдруг решусь обвинить Панфилия в том, что он наложил на землю проклятие…

Супруг не заканчивает фразу, но я прекрасно знаю, что это точно не сулит ничего хорошего. У меня опускаются руки. Раньше я еще могла подумать, что попала в сказку. С магией, драконами и эльфами, которые спорят с гномами. Пусть и оказалась на месте чудовища, но такое должно быть в каждой сказке. Видно, места прекрасных принцесс были заняты. Но сейчас осознала, что не такая уж это и сказка. Ведь в сказке талант точно должен был победить коррупцию и блат!

– Потому вам придется отправиться домой одной, – с сожалением констатирует Эрлинг и поднимается на ноги. – Собирайтесь, Келли. Я провожу вас.

Глава 34

Уже в карете, глядя на пейзаж за окном, я размышляю над тем, что сказал тот странно подвывающий подчиненный Эрлинга. Прокручиваю в голове его слова.

“Земля как раз подсохла” – сказал он. И добавил, что вода отходит. Значит ли это, что Панфилию нужно периодически обновлять проклятие? А мы, застукав его на месте преступления, помешали это сделать.

Взамен же подлый жук решил отыграться на рогатых девах. Тьфу. В смысле на девах из рогов. А может быть, он и вообще подкупил тех перевозчиков раньше? Ведь не мог не знать о том, что такие скульптуры на фасаде должны быть.

Я подпираю подбородок рукой, поднимаю взгляд к небу. Оно безмятежно и безучастно.

Мне непонятны до конца функции старшего королевского архитектора, но могу предположить, что он может проверять чертежи и сметы каждого королевского архитектора. А значит, он знает о работе Эрлинга все. При этом у него есть деньги, влияние и куча связей.

Отлично. И как прикажете выбираться из этой ситуации?..

В особняке не могу найти себе места. Успеваю только переодеться. Нирин настойчиво предлагает мне поесть, но я лишь отмахиваюсь. Сейчас точно кусок в горло не полезет. Иса бегает за мной по дому, не понимая отчего я хожу туда и сюда, глядя себе под ноги. Затем мой взгляд падает на небрежно сброшенную в холле сумку, в которой лежит забытый гримуар. Останавливаюсь, и минуту сверлю сумку взглядом. Проклятия у них, значит, запрещены? И обвинять в проклятии без доказательств тоже нельзя? И ведьминское колдовство они не жалуют?

Что ж. Чувствую, придется подойти к решению вопроса с фантазией. Ведь играть в открытую против шулера слишком плохая затея!

– Меня сегодня не беспокоить! – скорее хватаю сумку и мчусь в комнату. Ошеломленные Иса и Нирин остаются в коридоре. А я устраиваюсь на кровати поудобнее и принимаюсь штудировать гримуар…

Я жду и выглядываю в окно до поздней ночи. Но Эрлинг так и не возвращается домой. Возможно, решил еще подежурить у болот, желая застать Панфилия на месте преступления. Или просто не успел ничего решить с колоннами.

Гадать я могу долго, но в один момент, когда глаза начинают слипаться, приходится отложить книгу, потушить свечу и лечь спать, надеясь, что мужу удастся хоть немного отдохнуть. Иначе я рискую скоро стать вдовой.

Утром даже не надеюсь увидеть мужа. Хотя нет, вру. Надеюсь. Но чуда не происходит. А потому я прошу снарядить для меня карету и отправляюсь одна в Кроу. Хорошо, что прислуга уже считает, что я достаточно освоилась и можно не сопровождать меня. Могу остаться наедине со своими мыслями под стук лошадиных копыт и скрип кареты.

В таверне за привычным столиком меня уже ожидает знакомая троица. За стойкой с непроницаемым лицом стоит тот же мужчина, которого я видела в прошлый раз. Кажется, даже протирает тот же стакан.

– Ну и чего такая грустная сегодня? По глазам вижу, что-то случилось, – поддевает меня Грэм и сам смеется своей шутке. Ведь из-за вуали моё лицо он не видит. Присаживаюсь за стол, прикидывая с чего мне стоит начать. Но все же откладываю личные вопросы об Эрлинге на потом, а сначала предлагаю Лоэлу и Грэму поработать на драконицу. Последняя вот-вот должна прилететь к таверне.

Эльф с гномом переглядываются, озадаченно пыхтят и в конце выдают вердикт, звучащий примерно как:

– Ээ… ну… ммм… попробуем, – снова переглядываются и увереннее хором добавляют: – Наверное!

Я закатываю глаза. Вот умеют быть слаженными, когда не надо! Уже собираюсь переходить к вопросам о стройке королевской резиденции, как снаружи слышатся крики, а затем хлопки крыльев.

– Что это там? – мужчины удивленно оборачиваются к открытому окну, у которого расположен столик. Пытаются выглянуть наружу, а я вздыхаю:

– Заказчица ваша.

В этот миг во двор таверны, подняв клубы пыли, опускается Марципанна. Синяя чешуя блестит на солнце, а воздушная волна, поднятая ее крыльями, сносит со столов салфетки, зелень и легкие приборы, треплет волосы и… неожиданно срывает мою вуаль.

В первое мгновение ошеломленно замираю, а потом скорее оглядываюсь, пытаясь найти ткань взглядом. Таверна сначала погружается в тишину, которая через секунду взрывается криками и грохотом. Посетители вскакивают на ноги, переворачивая стулья и роняя деревянные тарелки и кружки на пол. В панике я бросаюсь к вуали. Подхватив ткань, прижимаю ее к груди и оборачиваюсь к испуганной троице знакомых.

– Ведьма! – выкрикивает кто-то сзади.

– Нет, это кикимора! – возражает второй.

– Нет, чудовище лесное! – за моей спиной уже назревает драка за звание самого умного исследователя бестиария Йавена. Но вдруг кто-то подает идею лучше:

– На костер!

У меня дыхание перехватывает. Это одинокого путника можно напугать страшным оскалом. А против толпы такое уже не сработает. Людей не останавливает даже заинтересованная драконья морда, которая засовывается в окно.

– Ану тихо! – вдруг перекрикивает всех голос Полоза. Хозяин таверны с грохотом опускает кружку на стол, расплескав по нему пивную пену. – Вы что, чудовищ раньше не видели?! – гневно вопрошает он, а затем тыкает пальцем в нос Марципанне: – У нас вон целый дракон во дворе сидит!

Толпа одновременно оборачиваются к драконице. И она медленно начинает отползать. Но Полоз придерживает ее за рог, не позволяя уйти далеко.

Мне хватает этой заминки, чтобы вновь надеть вуаль и закрепить ее в волосах надежнее.

– Чего брехала пораскрывали?! – бас гнома приводит всех в сознание. Грэм кривится, будто разочарован во всем населении Кроу, и машет рукой: – Ох уж эти люди. Лишь бы крик поднять! Келли, садись, чего стоишь!

Присутствующие в таверне действительно как-то пристыженно отводят глаза, поднимают опрокинутые стулья, столы и посуду, и возвращаются к еде и питью. Двое затесавшихся среди посетителей гномов тут же делают вид, что они вообще ничего не заметили и сидели смирно, а не прыгали вместе со всеми. Даже кружки с пивом придерживают за ручку тремя пальчиками, как фарфоровые чашки с чаем, и оттопыривают мизинцы.

Я неловко поправляю свой наряд и сажусь на стул. Несколько минут над нами царит тишина. Мужчины переваривают информацию, полученную от органов зрения. Думаю, есть им еще не скоро захочется.

– Келли, – слышу музыкальный голос эльфа. – Не всегда внешность важна. Это ведь лишь видимость…

– Ага! – перебивает гном. – Вот в твоем случае пригодилась бы НЕвидимость.

Лоэл толкает Грэма в плечо, и тот предпочитает закрыть себе рот пивом.

– Я хотел сказать, что большую роль играет внутренняя красота, нежели внешний облик, – вновь пытается утонченно исправить ситуацию эльф. – Ведь мы выбираем родные души сердцем, а оно слепо.

– Я теперь переживаю, что и глаза ослепнут, – глядя в точку перед собой бормочет гном. И сразу получает еще один тычок от эльфа.

– А муж с ней живет! – как заядлая сплетница в разговор вмешивается драконица. Ее голова так и торчит в окне. – Разговаривает с ней без шторы, – вдруг тон Марципанны падает до надсадного шепота: – И спит с ней!

– Да ладно! – хором восклицают мужчины, обернувшись к драконице и выпучив глаза. Даже эльф перестает напоминать мраморную статую красоты. Драконица, заполучив таких благодарных слушателей быстро кивает и добавляет:

– Лично слышала и видела, как муж ее пригласил к себе спать и увел в свои покои!

Я прикрываю лицо под вуалью рукой. Все было не совсем так. Или совсем не так. Но троица уже услышала версию драконицы и впадает в священный ужас. Мужчины переглядываются с непередаваемыми эмоциями. Потом молча выпивают. После недолгого молчания Грэм выдает:

– Ух, архитектор! Ух, суровый мужик!