Текст книги "Жена архитектора (СИ)"

Автор книги: Милада Гиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 38

Удивленно смотрю на мужчину, который неожиданно решил распустить по полу розовые сопли.

– Ну мама-то вас любила! – пытаюсь призвать к голосу его разума.

– Я не знал своих настоящих родителей, – качает головой мастер. Скривились тихо цокаю языком:

– Промашка вышла, – но не собираюсь просто так сдаваться: – Ну кто-то же вас воспитывал! Не сами же вы тут посреди леса выросли!

Хурэн неопределенно пожимает плечами, все еще не поднимая головы. Я несколько минут просто сверлю его взглядом. Потом кошусь на окно, понимая, что мы с ним сейчас на весь оставшийся день засядем, если начнем выяснять кто и когда мог его любить или оскорбить своей нелюбовью. А затем восклицаю, будто разгадала тайный план:

– А! Понятно!

От моего выкрика мастер даже подпрыгивает и ошарашенно поднимает голову.

– Так вы не творить не смогли! Вы просто решили, что сидеть в глуши и жалеть себя намного приятнее, чем взять собственную жизнь в руки и что-то в ней изменить!

Подаюсь ближе и обличающие вглядываясь в глаза мастера. Он хоть и не видит моего лица, но отшатывается. Сначала даже замирает с открытым ртом от моего вывода. Ну да, психолог из меня не самый хороший! Но кто на что учился, как говорится.

Через мгновение мужчина оттаивает и отвечает возмущенно:

– Ничего подобного! Я просто не смог сотворить то, чего не познал!

– То есть вы никогда не были любящей женщиной? – склоняю голову к плечу, будто сильно задумалась. – Знаете, есть у меня одна занятная книжка, в которой я могу найти заклинание, чтобы сменить вам пол.

– Что? Зачем? – глаза мастера испуганно округляются. – Не надо мне пол менять… я не то имел в виду.

– А что же? – продолжаю наседать на мастера: – Вы никогда не видели счастливых семейных пар? Никогда не видели отношения матерей к своим детям? Никогда не видели женщин, которые любят дело, которым занимаются? Да столько видов любви вокруг, а вы предпочли… – мой палец утыкается в горлышко бутылки: – Поливать жалость к самому себе алкоголем! Так знайте же, ничего хорошего из этого не вырастет. Вместо того чтобы продолжать радовать заказчиков и влюблять людей в свои работы, вы сидите в этом заколоченном доме и скорбите по надуманной причине!

– Ничего она не надуманная, – бурчит Хурэн, сжимаясь. Он словно становится меньше и худее, мне даже кажется, что он пытается испариться из-под моего взгляда.

– Ага! И каждый кто услышит эту причину точно поймет, что она действительно весомая и достойна ваших страданий. Кстати, а вы не думали, что если так уж хотели найти женщину, которая вас полюбит, то надо было искать, а не сидеть здесь?!

Хурэн озадаченно поднимает глаза к потолку, будто ему это в голову действительно не приходило. Но я не позволяю ему далеко уйти в собственные мысли.

– Так, мастер Радга, слушайте меня внимательно! Если у вас и есть время, чтобы бесцельно прожигать жизнь и пропивать талант, то я таковым не располагаю. Эрлинг попал в неприятную ситуацию, и я не могу позволить ему опозориться, а потом и лишиться работы, которую он любит! Так что вам придется выполнить мой заказ!

– У Эрлинга проблемы? – медленно, будто не проснувшийся ото сна человек, переспрашивает Хурэн.

– Да, проблемы. И именно поэтому я здесь.

– Но почему он сам не пришел? – мужчина хмурится, пытаясь что-то вспомнить. Мне начинает казаться, что мой муж, возможно, и приходил. Вот только наткнулся он на невменяемого депрессивного мужика и услышал что-то типа: "уйти, старушка, я в печали".

– А как ему прийти, если вы дверь испарили?! – вырывается у меня еще один крик, после которого Хурэн вновь вытягивается по струнке. А я продолжаю: – И заказать я хочу статуи дев из драконьих рогов.

Мастер скользит взглядом по деревянному полу и совсем жалостливо смотрит на старые инструменты:

– Даже если бы я действительно захотел помочь, на сбор и подготовку драконьих рогов уйдет очень много времени.

– Я попробую что-нибудь придумать, – заверяю с уверенностью, которой на самом деле не испытываю. – От вас потребуется лишь выполнить скульптуры. Сможете?

– Не уверен, – мужчина опускает взгляд на свои руки. Пальцы мелко подрагивают, даже в кулак сжимаются медленно и неохотно, словно сопротивляются воле мозга. – Кажется, я надолго выпал из жизни. Сомневаюсь, что сумею сделать хоть что-то теперь…

– Отставить! – вновь активирую командный голос. – Вы были лучшим мастером, Хурэн. Славу о вас разносят как эльфы, так и гномы. Вы соединили в себе лучшие их черты! Даже спустя столько лет вашего отшельничества, мне посоветовали именно вас. А потому перестаньте уже прибедняться!

На лице мужчины проступает непонятная эмоция. Кажется, что он горд оттого, что его заслуги не забыты. Но при этом его все еще что-то гложет внутри. Сомнения проявляются в его расфокусированном взгляде и поджатых губах. Он продолжает сжимать и разжимать кулаки, будто примеряется, стоит ли ему брать в руки инструменты.

– Мастер Хурэн, – вздохнув, я делаю шаг к нему. Кладу руку на плечо, немного сжав пальцы в одобрительном жесте, и произношу негромко: – Вы не можете предугадывать все желания заказчиков, сколько бы не старались. Не сможете угодить всем. Но этого и не требуется. Заказчики любят ваш стиль, они приходят к вам за вашим видением. А насчет той скульптуры с любящей женщиной… – со вздохом, обвожу комнату взглядом. Сама не знаю как должна выглядеть эта статуя. Да и вряд ли у нас с мастером сойдутся взгляды. Потому могу сказать лишь: – Для всех любовь означает что-то разное. Для кого-то это чувство яркое и спонтанное. Для других спокойное и привычное.

– А что означает любовь для вас? – неожиданно заинтересованно спрашивает Хурэн. Наконец, в его взгляде появляется что-то кроме стеклянной пленки алкогольного опьянения и вселенской печали.

Я задумчиво замолкаю. Над такими вопросами я задумывалась крайне редко. И ответ на него не был у меня заготовлен.

– Наверное, я сказала бы, что любовь для меня это «подставить свое плечо».

– Подставить плечо? – растерянно моргает Хурэн и действительно смотрит на мою руку, стараясь найти на ней признаки таинственной любви.

– Да, – воодушевленно улыбаюсь, сама для себя принимая решение. – Конечно, я вложила бы в это слово намного больше. Но основой я бы выделила именно это. Подставить плечо. Чтобы партнер мог опереться, если ему стало трудно. А, когда станет сложно, страшно или грустно мне, я также смогу опереться на его плечо.

– Я запомню эти слова, – медленно кивает Хурэн. Он прочесывает пальцами бороду и задумчиво смотрит на стену напротив того окна, через которое я пролезла. – Откройся! – командует он в пустоту. Я удивленно оборачиваюсь, заподозрив мастера в развитии шизофрении, но ошеломленно замираю. В деревянной стене вместо окошка сама собой возникает дверь. Снаружи друг о друга стучат поленья, будто складываются в какую-то фигуру. Затем створка отворяется и моему взгляду предстает красивая лесенка.

– Обалдеть, – выдыхаю обескураженно. Делаю пару шагов ближе к новоявленной двери и не могу удержаться от вопроса: – А куриных ножек у дома нет? Ну, чтобы от гостей непрошеных отворачиваться?

– Раньше были, – совершенно серьезно отвечает мастер, останавливаясь рядом со мной и выглядывая в лес: – Но укачивало постоянно. Потому убрал.

И он первым направляется наружу.

Глава 39

– О! – выдает мастер так многозначительно, будто вообще впервые увидел лес, в котором живет. А потом ошарашивает меня, выдохнув: – Драконы!

“Ну все, уже в глазах двоится” – делаю неутешительный вывод. Выхожу из-за угла дома, чтобы убедить Хурэна, что драконица тут всего одна, и да, она синяя. Но замираю от неожиданности.

– Действительно, драконы, – подтверждаю обескураженно.

На берегу Зеркального озера стоит Марципанна и беззастенчиво строит глазки дракону, чьи чешуйки цвета корицы в солнечном свете переливаются рыжим золотом. Новоявленный крылатый ящер выпячивает вперед грудь, крутит красивой мордой и выдает что-то вроде: “Красавица, вашей пещере страж не нужен?”.

Но меня больше всего интересуют рога на его голове. Красивые такие, закрученные. Уже даже прикидываю как бы их половчее спилить. Вот только на нужное количество статуй их, конечно, не хватит. Надо бы еще парочку драконов отловить. Использовать что ли подругу, как приманку?

– Подождите меня здесь, – прошу мастера, а сама решительно направляюсь к Марципанне. Она замечает мое приближение в последний момент, вздрагивает и быстро отворачивает морду, будто любовалась лесом, а не заигрывала с драконом. Последний недоуменно смотрит на свою собеседницу, а потом оборачивается ко мне. Взглядом, который неспешно проползает по мне, впору осматривать навозную кучу, а не живое существо. Подруга, хоть и драконица, подобного пренебрежения ко мне и к другим расам никогда не выказывала. А вот этот позолоченный змей даже не пытается умерить свое чрезмерное чувство собственного величия.

– Кто ты? – обнажив большие острые клыки, спрашивает местный Горыныч. Остановившись, упираю руки в бока, а потом оборачиваюсь к Марципанне:

– Может, представишь нас, подруга? – последнее слово выделяю интонацией, пытаясь вложить в него столько же недовольства, сколько сейчас получила молчаливого презрения. Драконица вздыхает и произносит:

– Дирэк, это Келли. Она архитектор и моя подруга. Келли, это янтарный дракон – Дирэк.

– Ну вот и познакомились, – радостно оборачиваюсь к новому знакомому, но в его взгляде застыло, будто кислое желе, презрение ко мне.

– Меня это ничуть не радует, – произносит он в мою сторону, а затем обращается к Марципанне: – Почему ты называешь другом человека?

– Ну-у-у… – драконица растерянно шарит глазами по траве, пытаясь придумать достойный ответ, а я начинаю закипать. Как можно более ласково обращаюсь к ней:

– Марципанна, солнышко, если ты не хочешь, чтобы я начала строить глазки твоему кавалеру, то помоги мне заставить его спокойно меня выслушать.

В глазах синей драконицы мелькает ужас, а вот в голосе Дирэка добавляется рычания. Он резко оборачивается ко мне, склоняет голову и разражено припечатывает:

– Ни одна, даже самая красивая человеческая женщина, не сможет поразить дракона.

– О, поверьте, – отвечаю со смешком, совсем не испугавшись его рычания, – я смогу поразить кого угодно!

Марципанна мое мнение явно разделяет, а потому скорее отпихивает янтарного ящера от меня крылом и мило хлопает ресницами:

– Дирэк, прошу тебя. Надо выслушать Келли. Она вообще необычный человек, – пока Горыныч недовольно пыхтит, драконица вопросительно кивает мне: – А что ты собственно хотела?

Улыбнувшись, понимаю, что в своей внешности я уже начинаю находить даже больше плюсов, чем минусов. Хотя, наверное, это натренированное отцом умение – обращать свои недостатки себе же во благо. Обернувшись к Дирэку, произношу:

– У вас товар, у нас купец.

Оба дракона впадают в ступор. В глазах отражается усиленная работа мысли. Но я пугаюсь, что так и до закипания серого вещества недалеко, а потому поясняю:

– Мне нужны драконьи рога. Насколько я поняла, вы их периодически скидываете. Так вот, я предлагаю сделку. Вы принесете мне нужное количество рогов, а я уговорю Марципанну согласиться на свидание с вами.

Впервые Дирэк сменяет гнев на милость, а презрение на интерес. Оказывается, его драконья морда вполне способна передавать эмоции. Он даже насмешливо поднимает бровь и ехидно скалится. По глазам вижу, что сделка его вполне заинтересовала.

– Эй, Келли! – возмущенно подскакивает ко мне драконица. Склоняет голову и шипит на ухо: – Ты что творишь?

А я что? Я ничего! Я ведь сама видела, как это чешуйчатая кокетка уже была в паре слов от согласия! Так почему бы не воспользоваться этим?

– Подыграй мне! – шиплю в ответ. Шестеренки в моей голове с усиленным скрипом проворачиваются и встают на места, где-то во мгле сознания включается лампочка Эдисона, и я добавляю еще тише: – А за это лучший мастер всех королевств сделает тебе украшения для домика.

Хмыкнув, драконица садится рядом со мной и важно кивает. Дирэк еще пару минут молча рассматривает меня, затем Марципанну и все же вздыхает:

– Я знаю в горах место, куда черные драконы приходят линять. Это самые редкие и опасные драконы. До тех мест невозможно добраться без крыльев. Но я могу показать тебе его. Там и наберешь себе сброшенных рогов.

Моя победная улыбка остается скрыта под вуалью.

Глава 40

Черные скалы, что окружают небольшую равнину, кажутся клыками огромного зверя, в пасть которому мы лезем. Трава здесь не зеленая, а будто покрыта пылью или пеплом – сероватая. Оттого все вокруг – голые пики скал, каменные утесы и продолговатая поляна – кажется каким-то мрачным местом. Вид не спасает ни безоблачное голубое небо, ни редкие белые цветы.

– Нам точно так уж нужны эти рога? – Марципанна нервно перебирает лапками, смотря с возвышения на то, что лежит у входа в темную пещеру. Вначале мне показалось, что там навалены старые скелеты или обглоданные кости. Но присмотревшись, я понимаю, что это пресловутые рога, а по траве везде рассыпана чешуя. Она блестит на солнце как черные агаты.

– Надо придумать куда их собрать, – бурчу недовольно, начиная спуск.

– Ты меня не слушаешь? – возмущается подруга. – Это место похоже на кладбище!

– Тогда я расхитительница гробниц, – заявляю нагло, и тут же поскальзываюсь на камешке. Взмахиваю руками, едва не сбросив с себя вуаль, но восстанавливаю равновесие. А потом задумчиво останавливаюсь и рассматриваю ткань, которая прикрывает мое лицо. Она довольно плотная, да и кусок материи достаточно большой. Можно было бы использовать его как мешок.

– А вдруг нас тут ждет засада? – продолжает тихо возмущаться Марципанна, но делает пару шагов следом за мной.

– Тогда им не повезет увидеть мою ухмылочку, – обещаю, ступая на ровную землю.

Золотой дракон уселся на одном из горных шпилей, как курица-наседка, и наблюдает за нами свысока. Покосившись на него, понижаю голос до шепота и обращаюсь к драконице:

– Он тебе хоть нравится? А то если что я ведь могу и подмигнуть ему… – предлагаю, идя на поводу у внезапно проснувшейся совести. Но драконица тут же испуганно машет крыльями:

– Нет-нет, не надо, – она тоже украдкой оглядывается на ящера, чешуя которого переливается в солнечном свете от рыжего до медово-золотого, и вздыхает: – Я давно знаю Дирэка. Он хороший дракон.

– Тогда почему ты вела себя так странно? – продолжаю расспрос, подходя к скинутым рогам. Они намного больше, чем те, что украшают головы моих знакомых драконов. Более ровные и гладкие, а внутри полые. На первый взгляд напоминают слоновьи бивни, если бы слоны были раза в три больше своих настоящих размеров в моем мире. А еще они кажутся очень хрупкими и тонкими. Поддавшись искушению, я пытаюсь надавить ногой на один рог. Ожидаю услышать под стопой специфический хруст, но внезапно словно наступаю на камень. Удивленно хмурюсь и даже пару раз прыгаю на выбранном роге.

– Они прочнее алмазов, – комментирует Марципанна, скептично наблюдая за мной. Но я не спешу верить ей на слово. Для чистоты эксперимента даже нахожу острый камень и пытаюсь поцарапать рог. Тщетно.

– Как же их тогда обрабатывают? – оборачиваюсь к драконице. Но она только разводит лапами. Вздыхаю, осматривая разбросанные тут и там белые кости, а потом возвращаюсь к теме разговора: – Так что у вас там с этим златиком?

– Он Дирэк, – ворчливо напоминает подруга, а потом отводит взгляд и вздыхает: – Он никогда меня не замечал. Мне кажется, что я не достойна его внимания.

– Вот те раз, – я ошеломленно оборачиваюсь к драконице. Осматриваю ее блестящую чешую и шипы, что образуют вдоль хребта причудливый узор. Взгляд падает на длинный хвост с наростом в виде шипастого круга на кончике. Потом на перепончатые крылья. И в последнюю очередь на яркие глаза.

Мне Марципанна очень нравилась. Да что я тут рассказываю? Она же целый дракон! Я таких только в сериалах видела! А теперь я на ней даже летаю.

Потому упираю руки в бока и ответственно заявляю:

– В жизни не видела драконицы лучше тебя!

– Да ты их просто вообще не видела, – подруга понуро отворачивается и вздыхает: – Дирэка всегда окружали девушки более красивые и умные. А я… ну я собственно потому и решила домик себе построить в горах, чтобы выделиться. Мол, у меня не просто пещера, а вон что…

– Агааа, – тяну рассматривая Марципанну. Затем вновь смотрю на золотого дракона. Тот наблюдает за местностью, будто стоит на «стреме», пока мы тут рога воруем.

– И ты уверена, что тебе нужен вот такой дракон, который на тебя только из-за домика поведется?

Марципанна пожимает плечами, не глядя на меня. Я пару минут жду ее ответа, а потом вздыхаю:

– Ладно, с этим потом разберемся. А сейчас ты поможешь мне собрать рога. Эх, кому расскажу, что я для мужа рога готовлю, не поверят.

– А куда ты их класть собралась? – спохватывается драконица. А потом видит как я начинаю развязывать и стягивать свою вуаль и даже отпрыгивает на шаг. – А может не надо?

Но я только шикаю на нее и тихо произношу заклинание, которое уже действительно выучила на память. Лишь после этого полностью снимаю вуаль. Драконица облегченно вздыхает:

– Ну ладно. Так можно.

И приступает к сбору рогов.

Уже через четверть часа мы возвращаемся к Дирэку. Дракон скептически осматривает меня и кривит свою красивую драконью морду:

– А разговоров-то было. Для человека ты, может, и красива, но не больше.

Марципанна испуганно округляет глаза и поворачивается ко мне, очевидно ожидая какой-то моей колкости в ответ. Но я лишь вежливо улыбаюсь и киваю.

– Собрали что нужно? – уточняет дракон, разминая крылья. Будто он тут несколько дней сидел и ждал нас. Я вновь киваю. – Тогда возвращаемся.

Когда мы прилетаем к знакомому озеру, я сразу замечаю Хурэна Радгу. Но рассмотрев ее лучше, изумленно поднимаю брови.

Мужчина привел себя в порядок за то время, что мы отсутствовали. Он подстриг бороду до аккуратной красивой формы, вымылся, переоделся и окончательно протрезвел. После этого, как знаменитый Иван-дурак, что искупался в трех котлах, он приобрел вид очень даже красивого и приятного полуэльфа-полугнома.

Теперь он стоит перед домом и рубит дрова. И делает это так сосредоточенно, что замечает нас не сразу. Кажется, он о чем-то усиленно размышляет. Когда же я спрыгиваю со спины Марципанны и пытаюсь стянуть мешок с костями, он оборачивается и удивленно замирает. Даже топор из рук роняет. Тот к счастью падает на траву, а не на ногу мастеру.

– А… вы… – он даже ошеломленно оглядывается по сторонам. – Келли, это вы?

Киваю и вытряхиваю драконьи запчасти на траву. Мастер, наконец, перестает таращиться на меня, а опускает голову. У него вырывается восхищенный вздох. Подойдя ближе, он поднимает с земли чешуйку, пара которых попала в ткань вместе с рогами. Рассматривает ее на свету, пока я старательно очищаю ткань и начинаю сооружать себе вуаль.

Только когда мое лицо оказывается полностью скрыто, я деловито уточняю:

– Этого хватит на нужное количество статуй?

– Вполне, – мужчина все еще растерянно осматривает принесенное сырье. А потом поднимает глаза на меня: – А вы… – запинается, подбирая слова. – То есть, я хотел извиниться за свое поведение. Там, – указывает рукой себе за спину, на дом. – Мне показалось, что вы выглядите иначе. И я… в общем, прошу прощения, что был груб, Келли. Ваши слова будто заставили меня проснуться.

«Знаю я что заставило тебя проснуться», – вздыхаю мысленно. Но вслух произношу другое:

– Надеюсь, что этот заказ вернет вам любовь к вашему делу, мастер. Своей работой вы очень поможете Эрлингу.

– Конечно-конечно. Но где я смогу вас найти?

– Я живу в поместье рода Моркен, которое возле города Кроу.

Обсудив последние детали, я, наконец, собираюсь улетать. Но дорогу нам преграждает Дирэк:

– А как же моя награда? – он хищно сужает глаза. Марципанна только открывает рот, чтобы что-то сказать, но я выступаю вперед:

– А ты что, надеялся ее прямо сегодня получить?

Дракон ошарашено смотрит на меня, будто ему посмела перечить моль, доказывая, что шубу тут именно для нее повесили и никуда она из шкафа не уйдет.

– А ты романтический ужин приготовил? – продолжаю наседать на крылатого ящера. Ну и что, что он дракон? Да хоть единорог! – Подарок даме принес? Чешую почистил?

Глаза бедного Горыныча наливаются красным. Но я только отмахиваюсь от него:

– Прилетишь завтра с цветами, или что вы там другу дарите, к стройке ее нового домика. В семь! А пока ступай готовиться!

После этого я запрыгиваю на спину Марципанне и шиплю на ухо:

– Сматываемся скорее, пока он не очухался!

Драконица словно только этого и ждала. Она резко отталкивается от земли и взмахивает большими крыльями.