Текст книги "Нить в прошлое (СИ)"
Автор книги: Михаил Шелест
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 25
– Причём, я ведь, извиняюсь, как дал, так могу и забрать то, что дал. И здоровье в том числе, – сказал Санька и снова улыбнулся. – И от моих подарков отказаться не получится.
– Вы, прямо, деспот какой-то, – натянуто улыбнулся Николай Павлович. – Кто тут из нас самодержец?
– Это не важно, но хорошо, что вы шутите. Хотя, откровенно говоря, я бы сейчас на вашем месте не шутил. Слишком мало времени отпущено на то, чтобы хоть как-то поправить ситуацию с Крымом. Всё очень и очень серьёзно. Рубикон вами уже перейдён и Англичане нападут всё равно. Они не зря развязали войну на Кавказе, в которой вы возитесь уже двадцать лет. В семьдесят седьмом будет очередная война с Турцией. Они не добились бы полного захвата Крыма и отступили бы. И вы бы его вернули за счёт территорий в Молдавии и Бессарабии. Вы не будете вылазить из войн практически до самой первой мировой в тысяча девятьсот четырнадцатом году, всё глубже забираясь в долговую яму…
– Мировая война⁈ – удивился Николай. – С кем?
– С Германией. Россию с ней стравят британцы. Причём Россия, как всегда «встрянет» за братушек Боснийцев, защищая их от Австрийцев и пытаясь побороться за турецкое наследство и влияние на Турцию. Не понимая, что никто не даст России расшириться больше, чем она есть. Никто! Они всем скопом навалятся потом на вас после революции и будут рвать Россию на клочки. Вас, это я, понятно, говорю условно, имея ввиду следующих Романовых, а потом уже и не Романовых.
– Вы так просто рассуждаете о глобальной политике, – дёрнул усами Николай Павлович. – Как же нам не защищать братьев славян от турок?
Санька приподнял руки, выставив из перед собой ладонями вперёд.
– Туркам навалять надо, но не фанатично. Не гробя своих солдат понапрасну. Никто из братьев по вере не оценит. Всё равно Восточная Европа погрязнет в масонстве и иезуитстве. Защищайте свои границы, Кавказ, среднюю Азию, Дальний Восток. Это ваша задача. Сберечь то, что есть и чем прирастает Россия. Скоро начнётся гражданская война в Северной Америке. Хлопка не будет. Надо осваивать Коканд. Там у вас сейчас идёт «Большая Игра» с Британцами. Так они называют ваше соперничество в Азии.
– Да? «Большая Игра»? Так они, значит, с нами играют?
Государь недовольно хмыкнул и дернул головой.
– Что вы знаете про наши дела в Коканде?
– Вы меня проверяете? – Санька удивлённо приподнял брови.
– Не без этого, – улыбнулся Николай Павлович.
Санька хмыкнул.
– Ну-ну… Нормально у вас там пока идёт. Крепость Таучубек разрушена, влияние Коканда подорвано. В июле в Кульдже подписали торговый договор с Китаем, впечатлившимся вашими успехами. В моём мире Ташкент был взят в шестьдесят пятом году, а война закончилась в шестьдесят восьмом. Успешная и упорная война, между прочим. Вот, где силы, что вы собирались бросить на Дальний Восток, пригодятся. И не играйте ни с кем в благородство. Пусть генералы ставят цели и выполняют ведущие к ним задачи.
– Вы рассуждаете, как грамотный военачальник, – покивал головой государь. – И даже, я бы сказал, государь.
Санька вздохнул и не стал говорить, что ему доводилось руководить и планировать и не такие мероприятия… Не стал. Ему было «фиолетово», примет к исполнению российский самодержец, или нет его рекомендации. Он планировал навести порядок на Дальнем востоке и некоторое время жить в своё удовольствие. Но и не попытаться изменить будущее Русского государства он не мог. Слишком много жизней простых людей сгорело в революции, мировой и гражданской войнах. А если вдруг получится избежать первой мировой, так может и повода не будет у германцев начать вторую? Хотя, эти англосаксы найдут чем раздраконить германский народ и воспитают-таки, на беду России, своего Гитлера.
Постепенно разговор смягчился и надо отдать должное Николаю Первому – самодержцу, держать он умел, как умел и подавить свой гнев, и понять, что перед ним не враг, а, по крайней мере, союзник.
Николай Павлович задал вопросы об Уссурийском крае, о Сахалине, об острове Хоккайдо. Царя интересовало, кто на них живёт. Санька в общих чертах поведал про сии территории следующее, что они входят в его союзное Бохайское королевство и на них обитают, в основном, туземцы, которые мало что смыслят в любой политики и живут, за счёт рыбы, мяса. Ясака с них Санька не берёт и особо в их жизнь не вмешивается. Сам он с этих территорий берёт лес, уголь, нефть, рыбу и другие морские ресурсы.
– Хотел бы я посмотреть на твои земли, Александр Викторович, – проговорил задумчиво Николай Павлович. – У тебя там, чаю, города и крепости высятся до небес, корабли, как этот, по морю ходят. Удивительные машины ездят.
– На счёт: «посмотреть земли», – это запросто, но смотреть, особо нечего. Машины, да, необычные ездят, но в основном по работе. Больших городов и крепостей нет. Охраняют границы корабли. С суши граница только с Китайской империей, и она открытая. Ей Богу, ничего интересного, кроме рыбалки и охоты. Но ехать ради сомнительного развлечения двадцать тысяч вёрст, – не разумно. Хотя… Милости прошу, к нашему шалашу. Когда захочешь от имперских дел отстраниться приезжай. Но сначала Крым. Отобьётесь от англо-французов, так и приезжай. Я тебя в будущее свожу.
Глаза у Николая Павловича расширились и грудь задышала глубоко.
– Это возможно? – спросил он, затаив дыхание.
Затаили дыхание и сыновья.
– Вполне. Но, кроме удивительных машин и действительно высоких городов, там ничего интересного нет.
– Полжизни отдал бы, – чтобы взглянуть на будущее.
Санька не стал объяснять, что это не их будущее, и не их мир. Зачем? Он впервые видел этого человека. Ему нужно было просто немного простимулировать царя-императора на подвиги, чтобы чуть-чуть изменить историю.
– А… Кхм! Ты говорил, что Аляску смог бы купить. Правда ли это?
– Аляску купить. Ну… В принципе, да. Только не за золото. Уже говорил я Константину Николаевичу, что никто у вас Аляску, кроме американцев не купит. Британцы ещё может быть, но зачем им вас с кредитного крючка снимать? В том моём мире вы продали её за паровозы, я готов купить Аляску за тепловозы. Или за боеприпасы. И, конечно не за десять миллионов серебряных рублей.
– А, зачем вам эта холодная земля? Там ведь нет ничего! Лес? Так леса и в других местах много.
– Ничего не хочу отдавать англосаксам. И вам не советую проявлять себя заступником прав и свобод в предстоящей гражданской войне севера и юга. Я лично буду на стороне южан. И буду стремиться расколоть США на кучу маленьких государств и буду топить любой флот, оказавшийся на той стороне.
– Почему вы так не любите англосаксов? – с интересом глядя на Саньку, спросил император.
– А их можно за что-то любить? Скажите за что? Можете привести хотя бы один пример? Они верные союзники? Они уважают хоть кого-нибудь хоть за что-нибудь? Они хоть кого-то не обобрали? Ха-ха! За что их любить? А вот за что не любить англосаксов русскому человеку, я могу перечислять очень долго. Начиная с правления царя Ивана Грозного, англосаксы активно мешали развиваться России. Хотя, если брать католиков, то это было ещё раньше.
Санька много мог бы рассказать про англичан во времена его правления и правления Ивана Васильевича, но не стал этого делать.
– А сколько вам, простите за нескромный вопрос, лет? По виду вам больше тридцати лет не дашь, а по поведению, можно и за шестидесятилетнего принять. Если лица не видеть…
– Честно? – Санька даже растерялся. Он давно не считал свои годы. В мире где он правил Русью, дни рождения не отмечали. – Я и не помню. Э-э-э… Где-то лет сто будет… Чуть побольше. Что, хорошо сохранился?
Санька рассмеялся.
– Значит вы – не совсем человек, да? – спросил Александр Николаевич. – Он был солиден и выглядел на свои тридцать три года и даже старше. Уже сейчас у него имелись пышные усы, бакенбарды и небольшая залысина спереди.
– Ну, почему? Я человек, но перешедший в иную сферу бытия. Но, мы не будем обо мне. Вам просто не понять. И вам не об этом нужно думать, а том, как решить задачу с Крымом. Да и про Балтику забывать не надо. А то я вам всё про Крым, да про Крым, а того, что должно будет сделать на Балтике вы и не сделаете. И тогда беда в другом месте случится. Это как Тришкин кафтан. Тут залатаешь – там рвётся. Там залатаешь, тут поползёт.
– Всё обдумать надо, – сказал Константин Николаевич. – Я вас слушал уже и то голова кругом, а папа с Александром, так и совсем…Поняли ли что? Я вот услышал, что вы готовы продать нам боеприпасы ил артиллерию. Какие?
– Да, любые. Лучше, конечно иностранные. Мне их удобнее у англосаксов, или французов э-э-э, приобретать.
– И какую артиллерию вы можете приобрести?
– Любую. Скажите, какая и где стоит, такую и, э-э-э, доставлю.
– То есть, вы их просто сопрёте? – спросил Константин Николаевич.
– Вас задевает моральный аспект вопроса? – Удивился Санька. – Так вы, дорогой Константин Николаевич, ни одной войны не выиграете. Знаете, что война – это искусство обмана? Это ещё тысячу лет назад один китайский мудрец сказал. И не только это он сказал, а дал ещё несколько дельных советов, как вести войны.
– Нас, в конце концов, не волнует, кто где взял пушки, – возразил брату Александр Николаевич.
– И то, Кока, – тронул сына император. – Не до жиру, быть ды живу. Не мы же их крадём.
– И заметте, даже не из этого мира будут пушки, а из того, где не будет войны. О! Могу, кстати германские орудия вам продать. Вы, кстати, с пятьдесят пятого года заказывали бы орудия у Круппа. Так может уже сейчас заказать? Странно, что у вас нарезное оружие разучились делать. Как так?
Император развёл руками.
– Ну, да ладно. И Крупп тоже их ещё не освоил. Они будут выпускаться с пятьдесят шестого года.
Они уже сидели под коньяк рассуждали о будущей войне как о чём-то обыденном. Во-первых, сошлись всё-таки на цене за Аляску в десть миллионов серебряных рублей.
– Пусть их, – подумал Санька, мысленно махнув рукой. – Свои же по крови и духу. Да и кого эти орудия защищать будут? Царя-императора, что ли? Солдатушек родимых!
Во-вторых, Санька намекнул собеседникам, что появится такая винтовая «хрень» как плавучая батарея. Французы, паразиты, тремя такими батареями расстреляют крепость Кинбурн в устье Днепра. которая перекрывала путь к Николаеву. Бомбардировка продолжалась 4 часа, после чего Кинбурн капитулировал. Ответный огонь русскими велся, но ядра попросту отскакивали от бронированных бортов «французов».
– Может и вам таких каракатиц настрроить. Там херня вопрос. Снимается верхняя палуба у любого парусника и нашиваются стальные броневые листы. Ниже ватерлинии… И всё.
– Да где же взять-то ту броню? – воскликнул Константин Николаевич.
– У вас в Луганске целый литейный завод стоит. И буквально стоит. Вы, что его раскрутить не можете? Там же железа, марганца, угля залежи. В сорок девятом году в записке «О Городищенском антрацитовом руднике» начальник завода Фелькнер Фёдор Иванович дал анализ состояния и показал перспективы развития Лисичанского, Успенского и Городищенского рудников. Уже сейчас под его руководством были проведены исследования центральной части Донбасса, которые сыграют заметную роль в развитии чёрной металлургии региона. Но почему не сейчас? Вам, что не нужна сталь?
Особы царской крови налились её одновременно, словно соединяющиеся сосуды, переглянулись. Александр Николаевич пожал плечами.
– Завод создали в тысяча семьсот девяносто пятом году и почему только сейчас разведано хоть кое что?
– У нас нет ответов, на ваши вопросы, Александр Викторович.
– А я вам скажу. Не на то деньги казённые расходуете. В сорок третьем году по проекту заводского инженера Летуновского построен пароход с металлическим корпусом для Черноморского флота. Думаете, они не справятся с броненосными батареями? Что, в казне денег нет? Ну, да ладно. Сейчас я вам денег дам. А вы – перепишите сей завод на меня. И разрешите изыскания руд и угля в тех местах, что я покажу начальнику завода. Договорились, Николай Павлович?
– Договорились, – вздохнул император. – Разве вам откажешь?
– На какое имя завод отписывать? – удивился Константин Николаевич. – Разве у вас есть тут имя, документы?
– Какие-то, конечно есть, – хмыкнул Санька, – но не думаю, что они вам подойдут. И не надо отписывать завод на меня в буквальном смысле. Я дам вам лицо, моего подданного. Выпишу документы от королевства Бохай. И, кстати, не правильно ли будет подписать нам договор о признании Бохай, как нового субъекта международного права?
– У вас, вы говорили, имеется решение императора Китая о выделении данных территорий в суверенное государство. Готовьте меморандум о признании с приложением копии. Наш госсовет рассмотрит. Да, Саша?
– Да, папа. Не вижу никаких преград в установлении двусторонних торговых отношений. Это нам самим весьма выгодно. Процесспереселения на Амур запущен. Как мы понимаем, вы совершенно не против, чтобы мы осваивали эти земли совместно?
– Не против, но пока только правого берега Амура. Не Уссури. Но там и до устья вашим людям найдётся, что осваивать. Главное направление вашего, Николай Павлович, внимания прошу нацелить на Крым и Новоросию. Железные дороги – наипервейшая и наиактуальнейшая задача. Рельсами Луганский завод обеспечит.
– Из какого, простите, сырья? – удивился Александр Николаевич. – Урал тоже озадачен рельсовыми заказами. Сейчас заканчиваем дорогу из Петербурга в Москву. Дальше у нас по плану дороги: Москва-Коломна, Коломна-Рязань, Рязань – Ряжск, Ряжск-Моршанск, Моршанск-Сызрань. До восьмидесятого года думаем дотянуть рельсовое сообщение до Оренбурга. Вся руда и все рельсы расписаны.
– Сырьё я пока привезу своё, то есть, шведское. От вас нужны только люди. А поэтому очень нужна отмена крепостного права. Мы дадим безземельным крестьянам работу на металлоделательных производствах и в шахтах. Полагаю, в течение года проложим железные дороги, сделаем вскрышу рудных мест и угля, запустим производство рельсов из собственного сырья. Рельсы пока привезу свои.
– Да, как же вы привезёте, ежели французы каналы перекрыли? – спросил, улыбаясь государь.
Санька не стал шутить на счёт бомбы и другого пролива, параллельного проливу Босфор. Это для наших людей, знающих про ядерные заряды, смысл понятен без объяснений, а тут пришлось бы полдня читать лекцию на тему: «Как космические корабли бороздят просторы Большого Театра».
– Не стану от вас скрывать… У меня есть возможность устроить переход из мира в мир в каком угодно месте. Хоть в саду вашего дворца. Через такие переходы и обеспечу доставку оборудования и сырья.
– Так кто же вы, всё-таки, такой? – вопросил государь.
Санька вздохнул.
– Сказано уже. Я ваш ангел – хранитель. Но если вы сами себе будете помогать и слушаться моих советов. Нет? Я умываю руки.
– Крылья? – серьёзно спросил Константин Николаевич.
– Руки. Руки. Вот эти самые руки, – сказал Санька и показал раскрытые ладони.
– И нет у меня иных рук кроме ваших, – процитировал ветхий завет император.
– Не этот случай, Николай Павлович. – Не нужно впадать в мистику. Всё, на самом деле, банально просто. Если абстрагироваться от потустороннего.
– А оно есть? Потустороннее? Если от него нужно абстрагироваться…
– Пойм-а-а-ли, пойм-а-а-ли, – проговорил Санька и покачал, улыбаясь, головой. – Тут потустороннего нет, и надеюсь, не будет. По крайней мере, очень бы не хотелось привлекать сюда потусторонние силы.
Все трое собеседников смотрели на Саньку, словно ударенные чем-то сверху. Пришибленные, короче.
Глава 26
Пришлось Саньке задержаться на некоторое время, пока решали вопрос о передаче завода. Он был приписан к горному ведомству, так называемой – Берег коллегии, которое было радо избавится от убыточного актива, но и по этому вопросу требовалось решение государственного совета. Ибо пока недра отдавались по «привилегиям» и только гражданам Российской Империи. А вот с пятьдесят шестого года правом собственности смогут обладать и иностранцы.
Сейчас под новые задачи срочно переписывались государственные законы, которые требовали согласования с госкомитетом. Но Санька не терял времени даром. Выбрав для металлургического завода место в районе Новоазовска, где сейчас стояло лишь несколько домов, Санька перевел в Азовское море несколько нужных ему судов с техникой и оборудованием и боевых кораблей.
Дело в том, что у Саньки произошёл небольшой «затык» с разработкой Партизанского угля. Александр Яковенко увлёкся золотодобычей, а людей на переезд в другой мир уже сагитировали. Вот Санька и прикинул палец к носу, придумав тему с Луганским металлургическим комбинатом. Сам комбинат нужно было просто довести до ума, проработав технологию плавки на местных углях и местных рудах. Просто, на это у Российской казны не хватало средств на Берг-коллегию. А вот когда завод перевели в военное ведомство, так сразу деньги нашлись и завод выпускал патроны «как из пулемёта». Да и рельсы тоже.
Местная руда была не очень, это точно. Но с другой стороны Днепра был Криворожский железорудный бассейн. А там руды очень хорошие. Санька решил начать с Нвоазовска, поставив там порт и проведя железную дорогу до Луганского чугунолитейного комбината. Снабжая завод качественной рудой, он собирался получить качественную продукцию.
А Криворожские начать разрабатывать параллельно. Там при слиянии рек Ингульц и Саксагань, имелись залежи железной и медной руды, каменного угля, каолина и графита. Ещё князь Потёмкин-Таврический приказывал построить «чугунолитейный завод для литья артиллерийских снарядов на реке Ингулец, близ Кривого Рога, и фаянсовую фабрику для выделки фаянса из местного каолина», однако не вовремя умер и работы по их строительству были свёрнуты.
Руды там добывали британцы, и перерабатывали их на заводах Донецка, тогда звавшегося Юзовкой, по имени хозяина Юза.
Вот и Санька решил идти по такому же пути, развивая железоплавильную промышленность ближе к речным «артериям», ведущим к «сердцу» Родины.
К Новоазовску прибыли портовые строители, которые причальную стенку в Нагасаки уже построили. Построили, сильно не заморачиваясь о ГОСТах и иных «международных стандартах. Главное – причальные кнехты для большегрузных кораблей завели и забетонировали. Теперь такое же строительство ожидало мастеров в Новоазовске. Ну и 'глобальные» дно углубительные работы, конечно.
Новоазовск, по мнению Саньки, ещё чем был хорош? А тем, что стоял на торговом пути между развитыми территориями: устьем Дона с Ростовом и всеми его городами и весями и Крымом с его Керчью и Темрюкским «Шёлковым путём», шедшим вдоль Северного Кавказа из Дагестана, Дербента и Персии.
У Саньки даже мелькнула шальная мысль, а не проложить ли там железную дорогу. Однако на переездах Армавир-Туапсе, он знал, требовалось пробивать длинные петлеобразные тоннели, а таких мастеров его «кадровое агентство» ещё не завербовало. Да и не время ещё было, там железные дороги прокладывать. Война на Кавказе шла «полным ходом». Но какие его, Санькины годы? Он всего ничего в этом мире, но уже накрутил достаточно. И везде впереди всех стоял кадровый вопрос. Людей катастрофически не хватало. Хотя служба вербовщиков-рекрутёров работала в авральном режиме, «разъезжая» по разным мирам, с различными временными параметрами. Интересная у них была работёнка, хе-хе-хе… Санька поначалу сам «крутился» и знал, как с «людями» тяжело разговаривать. Особенно о «других мирах».
Однако с работниками-металлургами Санька поступил просто. Он попросил наследника Александра Николаевича, курировавшего промышленность вызвать из Пермского края Павла Матвеевича Обухова, управляющего Юговским металлургическим заводом – «прародителем» русских литых стальных орудийных систем. Причём, что интересно, в русской столице об Обухове знали. Его рекомендовали цесаревичу, когда тот стал спрашивать про литейщиков, и характеризовали такими эпитетами, как «обладающий знаниями», «честный», «энергичный».
К тому времени Обухов сумел создать коллектив, состоявший из хороших русских мастеров, и талантливых людей с высоким уровнем мотивации, преданных идее, но слабая материально-техническая база не позволяла команде развернуться в полную силу. И тут из Санкт-Петербурга пришёл срочный вызов всей «команды энтузиастов». И каково же было удивление Обухова, когда его отправили в Новоросию поднимать «народное хозяйство» на какой-то речке Кальмиус.
Сначала у Павла Матвеевича всё, а не только руки, опустилось. Но потом цесаревич Алексанр Николаевич передал ему толстую папку с тесёмками и попросил ознакомившись снова вернуться в Смольный дворец, для обсуждения проекта. Когда Обухов ознакомился с проектом строительства Донецкого металлургического комбината у него зашевелились волосы и не только на голове.
Вообще-то это был не совсем проект, а скорее – техническое задание с предложениями, как это задание можно выполнить. В задании речь шла именно о литых стальных орудиях. Там же в задании указывалась первая часть суммы на реализацию начальной изыскательской части проекта. Сумма окрыляла и воодушевляла, но ещё больше воодушевляло само задание и точно указанные места залежи угля, гарантия поставок качественной финской железной руды на Луганский завод и полный карт-бланш в управлении заводом. Обухова очень удивили слова: «гарантированные поставки финской железной руды», но для изыскательских работ у него запасы хорошей руды имелись, а большего ему пока и не нужно было.
Санька же настропалил Александра Николаевича на разработку магнетита на медно-оловянных руд рудника «Ге́рберц-1» в Карелии. Хотя, объявлений о продаже железной руды, железорудных окатышей, железного концентрата в сети интернета было – хоть отбавляй. В основном – Африканской. А Саньке какая разница откуда груз перемещать? Всё равно балкером «вроде как по морю» или с переходом к Новоазовску, или с выгрузкой в Мапуту и переносом «по суше» прямо в Луганск.
Санька придумал, как сделать настоящие порталы перехода из одной точки этого мира в другую через точку в промежуточном мире. Тогда Ему не нужно было самому участвовать в переносе. Он притягивал за нить какой-нибудь мир с гарантированном отсутствии людей – например Южный Полюс, или пустыня Сахара – и делал из этой точки выход в другом месте этого мира. Вот и получался эдакий тоннель-переход. Причём ширина передаточного участка стороннего мира могла быть чуть больше самого объекта переноса. То есть, железнодорожный состав должен был въехать весь в другой мир, чтобы переместиться обратно в «этот», но в другую точку. Простые переходы между двумя разными мирами проходили уже, как обыденное явление.
Санька подключил к закупу железной руды Селиванова Олега. Тот уже подобрал «переболевших золотой лихорадкой» в свою бригаду золотодобытчиков, наладил контроль и учёт золота и жаждал иной деятельности. Он и в своём мире умел чередовать работу и охоту, ну и здесь наловчился совершать переходы из мира в мир в своё удовольствие. Причём, часто, в одиночестве.
Олег создал фирму со счетами в иностранных банках, наладил обмен с поставщиками необходимыми контрактами и гарантированными аккредитивами и руда пошла. Руда пошла в сорокафутовых контейнерах «Оупен Топ», которые можно было легко крепить на десяти колёсные вездеходы «Ошкош» и отправлять по бездорожью, аки посуху.
Первые контейнера с рудой на Луганск ушли в марте пятьдесят второго года, а первое промышленное литьё стали осуществили в мае. За, считай, три месяца углубили фарватер. Дорогу, сначала автомобильную, а затем и рельсовую проложили по правому берегу Грузского Еланчика.
Закупка всего необходимого для «проекта» сильно облегчилась после того, как Санька в своём предыдущем мире сговорился с Федеральной Службой Безопасности. Отдав им на изучение американский БДК, он получил на свой «виртуальный счёт» неплохую сумму и теперь мог не только получать необходимое количество российских денег, но и получать необходимое оборудование и материалы. А также сбывать свои товары и сырьё, например, – золото, или лес.
Он, конечно, «контрабасил» помаленьку добытые в иных мирах рыбу и лес в современные Китай и Японию, но это были не те деньги, которые были нужны Саньке. А сбывая через «своё» государство золото, он, во-первых, ничем не рискуя, пополнял свою кубышку, а во-вторых, увеличивал золотой запас бывшего «своего» государства. Санька не только в душе был патриотом, но и на деле.
Перед Обуховым была поставлена непростая задача – перевести завод на производство огнестрельного оружия нового типа. Для нового производства требовались особо прочные сорта стали. Обухов, завершив работы в области совершенствования тигельного способа производства литой стали, предложил выплавлять металл по новым технологиям и был тут же поддержан на высочайшем уровне.
Павел Матвеевич получил привилегию (патент) на изобретённый им способ массового производства тигельной стали высокого качества не в пятьдесят седьмом, а в июне пятьдесят второго года. Особенностью этого способа «было применение в тигельном процессе железной руды, что обеспечивало при различии исходных материалов по содержанию углерода получение стали постоянного состава». По завершении этого этапа стал возможен переход к отливке стволов.
Ружья показали полное превосходство над имеющимися, они выдержали сто зарядов. Для полного разрушения ружьё с обуховским стволом зарядили увеличенным зарядом и весь ствол напичкали пулями до конца дула. После спуска курка выстрела не произошло, при этом была разрушена казённая часть оружия, а ствол остался цел. Успех испытаний позволил начать последний этап главного задания – отливку стальных пушечных стволов.
Военное ведомство, к которому «переприкрепили» Луганский завод по достоинству оценило достигнутый результат и выдало Обухову привилегию на изобретение. Кроме того, он получил в награду прибавку к жалованью шестьсот рублей ежегодно, был произведён в подполковники и награждён орденом св. Станислава 3-й степени. Все его «творческий» коллектив тоже не был забыт.
Обухов получил от наследника престола следующую часть «проекта», удивился тому, что кто-то расписал технологию отливки пушечного ствола на основе которого Павел Матвеевич разработал детальный проект изготовления стальных орудий непосредственно на Луганском заводе, где к тому времени поставили новые цеха и произвели «небольшое» переоборудование. Как автор проекта, доказавший возможность производства сталей, не уступающих по качеству германским и английским, Обухов был награждён орденом св. Анны 3 степени.
Обухов понимал, что дело было государственным, чрезвычайно важным, и о ходе работ по производству русской стали постоянно докладывал цесаревичу и даже императору. Лично император давал личные указания по выделению средств на испытания орудий. Средства уже были. Часть стоимости Аляски Санька всё же заплатил золотом, а и своих средств не жалел. От этого завода, кстати, Санька отказался. Выпросив у Императора земли возле Новоазовска, он возводил сталелитейный завод там. С современным ему оборудованием и технологиями. Дело это было не быстрое, а людей он снял со строящегося Приморского металлургического комбината, попавшего под санкционную политику Запада по отношению к России.
В его прошлом мире комбинат заложили в две тысячи двадцать первом году, а в две тысячи двадцать втором началась война с Украиной. И то оборудование, которое планирови установить продавать России запретили. Вот завод и завис на первой стадии.
А Санька закупил оборудование в том же две тысячи первом и договорился с руководством страны, что как только ему в его мире поставят комбинат, он тут же закупит такое же оборудование и для России. Господа безопасники пытались убедить Саньку, что вот-вот война кончится и санкции отменят, но Санька только хихикал и бормотал: «Ну-ну… Ага… Отменят они… Догонят и снова применят…» Сами власти ставили сроки окончания строительства своего комбината тридцатым годом, а шёл, между прочим, двадцать пятый.
Строители монтажники, мотивированные и Санькиными деньгами и «уговорами» службистов приступили рьяно и, по плану, должны были закончить строительство комбината через три года. Саньку это вполне устраивало и он знал, что они успеют, так как снабжение у него работало лучше швейцарских часов и другие проблемы решались тут же. К этому времени он должен был успеть перекрыть Донбасс сетью железных и автомобильных дорог и наладить снабжение комбината местным сырьём. Хотя… И так поставки руды из Африки шли регулярно и стабильно.
Испытания отлитых из стали пушек проводились в Санкт-Петербурге на Волковом полигоне, под наблюдением высшего начальства. Осенью пятьдесят второго года туда доставили три орудия, но испытаниям подвергли лишь одно. На полигоне для сравнения испытывали несколько орудий – германское, английское и обуховское.
Даже при внешнем сравнении зарубежные образцы сильно отличались массивностью. Какие-то были казённо-зарядные, какие-то заряжались со ствола. Были и нарезные, но под специальный снаряд со «шлицами».
Санька не мудрствовал, а предложил сделать туже пушку, что и сделал бы позже Обухов. Эта пушка, так считалось, была лучшей пушкой после тогдашней французской, но к новой пушке Санька предложил гидравлический откатный станок и она стала лучшей лет на восемьдесят.
Эта «Обуховская» пушка выдержала четыре тысячи выстрелов без деформации ствола, стреляла шрапнелью и бризантной гранатой, как пушки не середины, а конца этого века и имела прицельные приспособления, расположеные на особой люльке подъёмного механизма, которым можно было придавать орудию углы возвышения, не изменяя линии прицеливания… Для установки в снаряды трубок имелся особый прибор. Скорость стрельбы достигала двадцати выстрелов в минуту.
Государь, цесаревич, три других императорских сына: Николай, Константин и Михаил, присутствующие на полигоне генералы были в полном восторге. В восторге был и Санька, наблюдавший за испытанием «со стороны». Санька был восхищён Обуховым. Тут надо понимать, что сейчас не было термометров, измеряющих температуру плавки. Всё делалось на глазок, по цвету металла. Работу Обухова оценили по достоинству. Ему был присвоен чин полковника, и наградили орденом святого Владимира 4-й степени.
Сразу же после успешных испытаний малой – трёхдюймовой – артиллерии перед Луганским заводом была поставлена задача отлить сталь для пушек большего калибра, необходимых для броненосных кораблей и ещё более нужным – для береговых крепостей. Отливки удались, но изготовленные из них стволы вдруг стали разрываться при первом же выстреле. Обухов занервничал.
