Текст книги "Долг человечества. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Но поток сообщений не прекращался. Внезапно, стандартный нейтральный белоснежный шрифт текста сменился на зеленый.

Вниманию инициированного!

Зафиксировано беспрецедентное изменение ландшафта.

Алгоритм анализа:

Экстремальное давление

Сверхвысокие температуры

Расплавленная горная порода

Магический катализатор

Активация пассивного навыка: Магическая инфузия.

Магическая инфузия: Создавая что-либо своими руками, с небольшой вероятностью у получившегося будет магическое свойство. Не может срабатывать чаще одного раза в сутки.

Вы создали именной предмет

(Твердая Щепка)

(Прочность: Неразрушимо / Вне активной фазы)

(Качество: Артефакт / Уникальное)

(Создатель: Марк Орлов)

(Описание: Идеально гладкий октаэдр, синтезированный в эпицентре искусственного катаклизма. Вобрав в себя плотность миллионов тонн породы под экстремальными температурами, этот кристалл является сжатым энергетическим ядром.)

(Уникальное свойство: Развертывание. При контакте с открытым грунтом и активации магическим потенциалом создателя, артефакт поглощает окружающую материю (землю, камень, песок), мгновенно возводя на площади до 5000 квадратных метров укрепленный бастион. Планировка, толщина стен и архитектура фортификации задаются мыслеформой создателя в момент инициации.)

(Уникальное свойство: Свертывание. Поглотив равный возведению объем магической энергии, бастион возвращается в форму октаэдра, сохраняя внутри себя все неживые объекты, оставленные в помещениях, до следующего развертывания)

И вот на этом моменте сообщения закончились. Пепел, остывая в верхних слоях атмосферы, начал ниспадать сверху вниз. Что же это получается – все действия, все манипуляции, что я произвел, стали началом одного гигантского создания чего-то нового?

Или же причиной задержки с выводом всех этих сообщений было просчитывание того, что нужно мне сейчас больше всего? Ведь я уничтожил собственную базу, и метался в поисках идеи, где же нам теперь жить?

Видимо, все-таки, второе. Пора признать, что за нами не просто наблюдают, а еще и влияют на прогресс. Подсовывая то, в чем подопытные нуждаются. Надо будет это обдумать, и более того, когда я возьму пятнадцатый уровень, еще и спросить.

Безумно ухмыляясь собственному гению, я прокрутил в голове голосом одного чудака из кинематографа.

«Искусство – это взрыв!»

Глава 8

Как будто снег пошел, грязный такой, у промзоны. Но это пепел, взмывший в воздух, и сейчас оседающий на наши плечи. Лес вокруг выглядел так, будто недавно прошел ураган. Деревья, находящиеся ближе всего к эпицентру, повалены кронами прочь, кусты тут и там вырваны с корнем. В ушах все еще звенело.

Но это ерунда все по сравнению с тем, что я сотворил. Сжимая в руках свежесозданный артефакт, меня подмывало тут же его применить. Интересно же! Да и, главное, как я его заполучил – перекроив за считанные минуты карту полигона! Гордился ли я собой? Еще бы!

Первым, кто нарушил тишину, стала Катя. Она зашлась хохотом, заливистым, граничащим с истерикой. Девушка сидела на поваленном стволе сосны, размазывала по бледному лицу копоть, и хохотала, глядя на гигантский образовавшийся в земле провал.

– Нет, ну вы видели? Видели⁈ – Выдавливала она сквозь смех, тыча пальцам в сторону кратера. – Марк, это просто охренеть! Поверить не могу, что это реальность! Как, просто скажи мне, как ты до этого додумался⁈

– Мда, – как-то сконфуженно крякнул Борис, – знатный вышел взрыв. – Опираясь на массивный щит, здоровяк тяжело дышал, и был взволнован и улыбчив одновременно. – Честно говоря я думал нас самих сдует к черту.

Илья Муромец, все еще бледный, как поганка, после сильного магического истощения, медленно поднялся на ноги. Обвел взглядом присутствующих, на мне свой тяжелый взор задержал. Во взгляде я прочел микс из глубокого уважения и легкой, но вполне объяснимой опаски. Одно дело, услышать, другое – придумать и воплотить. Уничтожить столь массивный объект по щелчку пальцев, не приложив почти никаких усилий.

– Признаю, Орлов, – хрипло произнес электромаг, отряхивая ладони и колени после того, как он припадал к земле, – тебе опять удалось меня удивить. Я было посчитал затею идиотизмом, но ты доказал обратное.

Эмиль и Иван просто молча кивали, пребывая в состоянии серьезного шока. Парней я тоже понять вполне могу, ведь нечасто доводится видеть нечто подобное. Стать соучастниками искусственного тектонического катаклизма, который видели, наверное, вообще все на полигоне, а то и вовсе за его пределами, если барьер, конечно, не заглушает подобное.

Что ж, это чувствуется, атмосфера в отряде была позитивной. Потеря базы, нажитого барахла, якоря и чувства плеча и дома меркла на фоне осознания того, какую колоссальную угрозу мы только что стерли в порошок. Я сам чувствовал, как губы растягиваются в довольной усмешке. Ведь, не просто сделал, так еще и оказался серьезно награжден за труды.

Чего только стоят девятнадцать тысяч очков, что валюты, что обучения. Уже почти двадцать, счетчик постепенно рос, видимо, некоторые единичные особи, не погибшие в миг коллапса, умирали от полученных ран.

Меня безумно интересовала эта твердая щепка, и я изо всех сил сдерживался, чтобы не опробовать. Смаковал момент – как я брошу ее на землю, и на глазах у ошарашенной команды, которая свято уверена, что лишилась дома, вырастет новая, комфортная крепость. Предвкушаю этот момент личной славы и обожания. Ведь о ней никто, кроме меня, пока не знал.

Наверное, надо сказать что-то. Что-нибудь пафосное, подобающее моменту, закрепить успех, так сказать, но сделать этого я не успел, потому что все мое нутро перевернулось вверх тормашками.

Это паскудное чувство. Пассивный навык ощущения опасности, который до сего момента тихонько дремал где-то на задворках сознания, не показываясь. Сейчас же, проснувшись, он заорал сиреной ядерной тревоги. Улыбка тотчас сползла с моего лица.

Волосы от затылка до копчика пошли ходуном, по спине прокатилась волна ледяного ужаса. Иррациональный страх, предчувствие неминуемой беды, хтоническое, глубокое. Что-то, что сидит в нас издревле, и просыпается в миг неотвратимой катастрофы. Меня чуть не вырвало от подступившей эмоции, желудок скрутило тугим узлом.

Я резко повернул голову к кратеру, в ту зияющую дыру, игнорируя радостные лица своих сокомандников. Мертвая тишина, повисшая аккурат после того, как оземь ударились последние обломки, исчезала. Я вслушивался в рокот земли, в этот утробный, низкочастотный гул. Дрожь под подошвами.

– Марк? Что такое? – Катя осеклась, заметив, как изменилось мое лицо. Смех оборвался, на меня удивленно уставились лица товарищей.

Я не ответил. Мой мозг сейчас лихорадочно сопоставлял факты, те самые, о которых следовало думать до того, как я запустил необратимый процесс. Имплозивный взрыв, гора схлопнулась внутрь пустот. Миллионы тонн базальта рухнули в каверну. Что я там выдвинул в качестве предположения о природе этой горы, когда немного ее изучил?

Это потухший вулкан. Обсидиан, серные источники наверху, пористая структура породы. А у вулкана есть магматическая камера. И она была перекрыта массивной каменной пробкой. То есть, нашей горой.

А я, выходило, эту пробку разрушил. Более того, колоссальный кинетический удар сработал как поршень, который с размаху ударил по тектоническому разлому. Гул усиливался, он замещал собой все вокруг, и не заметить его теперь решительно невозможно.

Из центра кратера, сквозь толщу осыпавшегося щебня, с оглушительным шипением в небо ударил гейзер белого, непроглядного пара. Остатки подземного озера вскипали, встретившись с чем-то невероятно горячим. Почему я говорил «чем-то», ведь прекрасно знал, с чем… Только язык произнести не поворачивался.

И тут, сквозь серую пыль, взвесь тумана и пепла, со дна воронки пробилось свечение. Густое такое, хоть на хлеб мажь, оранжево-багровое. Земля в эпицентре кратера начала вспучиваться, пошла волной, а сетка трещин расползалась в разные стороны, одна из которых стремительно двигалась к нам.

– Бежать… – Хрипло выдавил я, пятясь назад.

– Что? – Переспросил Боря, уже не слышавший моих слов, гул стал слишком сильным. – Марк, там светится что-то, это плохо?

– БЕЖАТЬ! ВАШУ МАТЬ, БЕЖИМ ОТСЮДА! – Заорал я так, что мгновенно сорвал голос, в попытке перекричать нестерпимый вой земли.

Схватил опешившую Катю за плечо, с силой дернул ее на себя, увлекая прочь от кратера. Остальные команде вняли, тормошить не пришлось.

– К реке! Бегом! – Мой крик и искаженное от ужаса лицо подействовали лучше любых объяснений. Инстинкты тут превалируют над логикой и здравым смыслом, поэтому мы побежали. Илья, задержавшийся дольше прочих, за каким-то хреном рассматривающий открывающийся ад, наконец понял, что ему сулит промедление. Багровые трещины ширились все быстрее, а потому велик был риск не успеть.

Теперь земля под ногами затряслась по-настоящему. Раньше были лишь цветочки, так, пшик. Позади нас, сопровождаемый оглушительным ревом земли, из кратера ударил новый столб, теперь это была не пыль и взвесь мелкого крошева породы, а черная-черная туча, пропитанная багровыми сполохами вырывающейся из недр лавы.

МЫ. РАЗБУДИЛИ. ВУЛКАН.

Целесообразно ли бежать в такой ситуации? Или, как учили на уроках ОБЖ, лечь ногами по направлению к грибу и молиться, чтобы расплавившийся автомат не заляпал казенные сапоги? А, глупости, это из ядерной опасности, а у нас тут катастрофа не техногенная. И хватит каламбурить!

Мы неслись сквозь лес, не разбирая дороги, перепрыгивая через кочки, ухабы, поваленные деревья, кусты и буреломы, и не оглядывались. Мысленно молился, чтобы у ребят из группы обороны у реки хватило ума начать эвакуацию до того, как этот огненный ад накроет весь полигон.

Боковое зрение уже не могло выхватывать деталей, все слилось в размытую зелено-серую полосу. Пожалуй, так я в жизни никогда не бегал. Думать тоже не получалось, ведь единственное, что меня сейчас на самом деле заботило, это побег. Куда, за каким хреном – неясно, но и стоять столбом я не намерен. Единственное, что делал вполне осознанно – следил, чтобы никто из моих людей не шваркнулся, споткнувшись, и группу замыкал.

Пробежали мы около километра за считанные минуты. Я уже было собирался отдать команду свернуть к броду, к кратчайшему пути через лес к извилистой реке, где нашего возвращения дожидалась остальная часть фракции, как навык «ощущение опасности» вновь о себе напомнил.

Извержение… Сука, что я наделал!

– Влево! В овраг! Все в яму, живо! – Заорал я не своим, сорванным голосом, закидывая вперед себя сначала Ивана, а потом и Катю.

Мы кубарем полетели в сторону старого, заросшего чем-то похожим на папоротник русла высохшего ручья. Илья и Эмиль, не задавая вопросов, рухнули следом, покатившись по крутому склону. Борис, споткнувшись, чуть было не воткнулся носом в торчащий острый камень, но мне удалось перехватить толстяка, и прыгнуть вместе с ним щучкой в спасительное углубление.

И ровно в следующею секунду над нами разверзся ад. Вулкан выдал ужасающий хлопок и багровым всплеском вперемешку с черной копотью разорвал небеса. Воздух раскалился мгновенно, да так, что у меня скрутились в трубочку все волосы. Сквозь просветы между ветвями я увидел, как над нашими головами, срезая макушки вековых деревьев, пронеслась сплошная стена перегретого пепла, пара, и раскаленных добела каменных глыб.

Начался пожар. Неконтролируемый. Ну а какой еще он может быть в нашей-то ситуации? Впрочем, вопрос риторический.

Одна из красных глыб породы с оглушительным треском снесла толстенный ствол дерева всего в трех метрах от нашего заглубленного укрытия. Если бы мы продолжили бежать по прямой еще хотя бы две секунды – от всего отряда остался бы только мокрый слой обугленной плоти, раскиданный по прямой на следующий километр. Моя чуйка отработала, в очередной раз доказывая мне, что этот пассивный навык спасает жизни.

Горячий пепел накрывал нас одеялом, но мы лежали, не смея пошевелиться и высунуться. Оглушенные, дезориентированные, и дышать приходилось через раз, фильтруя воздух чем попало, в основном, конечно, тряпками и воротами собственных нательных мантий.

Я лежал так, что глаза мои были устремлены примерно в сторону нашего бывшего дома. Не могу сказать, почему так вышло, видимо просто навернулся так, а переворачиваться смысла не видел. Тем не менее, благодаря такой позиции я заметил кое-что еще.

Перламутровый энергетический барьер, та самая абсолютная преграда, что отделяла нас, нашу группу и тысячу других, как было вначале, от чужого полигона. Я видел его, и, что еще ужаснее, я его слышал. Он звенел, как натянутая струна.

Тот самый барьер, что был для нас западнее и примыкавший к горе. Тот самый барьер, за которым я накануне, прошлой ночью, обнаружил живую и, вне всяких сомнений, свою Ренгу. И там же, как я прикидывал, могла находиться Ульяна. Огромная волна вулканического выброса врезалась прямо в эту стену.

Барьер вспыхнул ослепительным, даже могу сказать гневным светом. По его поверхности побежали гигантские красные ромбовидные символы, а мой взор оказался засыпан предупреждениями о недопустимости повреждения границ. Система, или наблюдатели, или кто еще, пытались сдержать этот урон, гася кинетическую энергию миллионов тонн летящего камня и магмы.

Но выброс оказался мощнее, чем можно было представить. Барьер прогнулся. Красные руны замигали с бешеной скоростью, наслаиваясь друг на друга и расплавляясь под потоком лавы, а затем…

КРАК!

Наступили на корку льда поутру в январе.

Перламутровая пелена пошла трещинами от земли до самого неба. Вспышка сначала красного, а затем ярко-синего света на миг ослепили меня, а когда зрение вернулось, я увидел, как энергетическая стена осыпается мириадами мерцающих осколков, тающих в воздухе, как мыльные пузыри, не долетая до земли.

Перекрытие рухнуло… нас больше ничего не отделяет от другого полигона. И что теперь? Я не умер там, внутри, не умер от взрыва, не умер от разливающейся лавы, так умру от системы, которая непременно меня накажет за то, что я нарушил правила?

Грохот вулкана начал постепенно стихать, сменяясь мерным гулом выходящего пара. В воздухе все так же кружился черный снег из пепла. Мои люди, откашливаясь и сплевывая налипающую на зубы и слизистые пылюку, начали осторожно приподниматься со дна оврага. Мы, вроде бы, целы. Испуганные до смерти, этого не отнять, но живые.

Я стряхнул с лица горячую грязь, мотнул головой и сел прямо на задницу. В голове было удивительно пусто. Только что я сломал полигон, буквально, и меня ведь неоднократно предупреждали о недопустимости сего. Я видел подтверждения, что это не просто угрозы.

И чего мне ждать? Молнии с небес? Системного сообщения о немедленной казни?

Слишком долго ждать меня не заставили. Да только не совсем так, как я ожидал – вместо сообщений или мгновенного убийства, мир вокруг меня застыл. Пепел перестал падать, звуки пропали окончательно, Борис, Катя, Илья – все они застыли, превратившись в неподвижные статуи.

А потом пришел и текст, дублируемый голосом мне прямо в голову.

Прямой канал связи установлен. Реципиент: Инициированный Марк Орлов. Личностный ранг: С. Социальный ранг: Тла’Ал.

Мы предупреждали вас о недопустимости воздействия на демаркационные барьеры секторов, инициированный.

Принимая во внимание нестандартность ситуации, использование глобальной планетарной геологии для обхода системных ограничений, латеральное мышление реципиента, ваша адаптивность превзошла расчетные параметры симуляции этого испытания.

Текст мигнул, сменяясь новым блоком.

Целостность изоляции нарушена, восстановлению не подлежит. Удерживать карантинные сегменты более нецелесообразно. Вы форсировали события, Тла’ал. Протокол «обучающий сегмент новообращенных» отменен досрочно.

Запущена глобальная директива: слияние. Все барьеры выбранного сегмента отключены принудительно, территории примыкающие к кластеру объединены.

И все на этом. Время возобновило свой бег, словно ничего не произошло. Звуки, померкшие в эту паузу, обрушились на меня с новой силой. Ничего от вспыхнувших текстовых окон не осталось, даже во вкладке журнала системных уведомлений ничего не было. Ну, еще бы, ситуация и правда нестандартная. Меня оставили наедине с жгучим раздражением. Что значит «отменен досрочно»? Что с нами теперь будет, скоты вы юродивые?

– *Нецензурно*… – Сплюнул Илья, с трудом садясь на дне оврага.

– Как ты узнал, что нам в сторону нужно? – Обеспокоенно спросил меня Иван.

– С тобой согласен, Илья. Не просто *нецензурно*, а *совсем нецензурно*. Вань, есть у меня пассивный навык, потом расскажу. Надо двигаться обратно, и я надеюсь, все обошлось.

– Вы это видите? – Вскинула дрожащую ручку на запад Катя. – Барьер рухнул.

– Видим… – Просипели мы невпопад. – И все остальные тоже. – Это уже добавил я.

– Что? – Ошарашенно уставилась на меня заместительница.

– Испытание окончено, судя по всему, – пожал я плечами, – я получил сообщение об этом. Барьеры со всех сторон перестали существовать.

– И ты так спокойно об этом заявляешь⁈ – Взбаламутилась кинжальщица.

– Я просто замучился удивляться. – Устало прикрыл я глаза. – Нам нужно идти, мы должны найти наших людей и убедиться, что они в порядке.

Спорить со мной никто не стал. Быстро удостоверившись, что обошлось без травм и переломов, мы выдвинулись в сторону нашей времянки. А я думал. Наблюдатели, эти «Дер’Ал и партнеры», кем бы они, сволочи, ни были, просто бросили в меня информацией, не удосужившись выслушать меня. Никакой возможности задать вопросы, никаких уточнений. Просто констатировали факт, и непонятно теперь, что вообще дальше делать!

Я стиснул зубы. О-о-о, у меня были вопросы. Сотни.

Памятуя об утверждении Леонида, якобы, достижение пятнадцатого уровня открывает прямой контакт с системой, я искренне надеялся, что шанс задать свои вопросы мне еще представится. Опыта с этой заварушки мне отсыпало столько, что не только я этот уровень возьму, а вообще все рядом. Ну, может, не все, но некоторые уж точно. Либо я полностью прокачаюсь – с двадцатью двумя тысячами опыта, кстати откуда еще две, я вполне смог бы поднять каждый свой навык до как минимум пятнадцатого уровня, если там не существует такого же ограничения, то, быть может, даже выше.

Лишь бы только все уцелели.

Глава 9

Помнится, едва попав сюда, в новый для себя мир, я привел сравнение с апокалипсисом. С точки зрения перетряхивания устоев и привычек такое сравнение корректно, но теперь еще и чисто визуально отлично подходит. Потому что пепел, липкий и горячий, удушающий, бессовестно забивался просто везде, лез в нос, в глаза, под доспехи.

Утреннее марево не успело сойти, как на его место густо пришла вонючая взвесь, усугубляемая бушующим неподалеку пожаром. Благо, едва ли он перекинется дальше – гектары леса останутся сохраненными, по крайней мере до тех пор, пока не дотечет магма. А вот дотечет ли, вопрос открытый. И я не собирался производить расчеты.

Собственно, ничего, кроме скоропалительного побега от центра опасности я делать не намерен. Едва буйство природы остановилось в шатком равновесии, а я не строил иллюзий насчет того, что это могла быть только преамбула, людей я заставил из канавы вылезти и стартануть по направлению к временному лагерю.

Паника, пусть и присутствовала, приобретала контролируемую форму. Нельзя мне сейчас показывать того, как сильно я нервничаю, нужно оставаться хладнокровным, и всем своим видом демонстрировать, что я знаю, что делаю. И, если честно, это было не слишком далеко от истины, ведь план у меня и правда был.

– Поторопимся, пока еще чего-нибудь не рвануло. – Напутственно изрек я, поднимаясь во весь рост, подавая пример остальным.

Мы побежали. Знакомые ориентиры кругом быстро исчезали, ведь уже в который раз мы выбираем не слишком подходящий путь, но кое-что примелькалось, так что с ориентированием проблем не было. Дело в том, что выброс слегка перекроил окружение, и вот так слету сориентироваться непросто, но ощущение себя в пространстве никто не отменял, а контуженных среди нас не оказалось. Повезло.

Вот и наш импровизированный лагерь.

Едва я получил возможность оценить обстановку, пересчитал силуэты, чувствуя, как сжимающееся сердце медленно расслабляется. Все живы, обошлось. Выдохнул я натужно, едва не сплюнул легкие, оперся в колени руками. Еще и забег этот, никаких сил не напасешься. Ну и утро.

Нас встречали, причем активнее, чем планировалось, а именно повскакивали из своих укрытий и побежали, даже Каролина Терентьевна! Перемазанная сажей, похожая на трубочиста повар, бледная, перепачканная Женя, смурной Микаэль с копьем наперевес.

– Вы что там устроили, едрить вас! – Выругалась Варя, останавливаясь в паре шагов от меня. Я же печально скользнул взглядом по ее одеждам – новенький элегантный камзол был безнадежно испорчен, покрыт серыми пятнами и подпалинами, как от упавшего огарка с сигареты.

– С неба камни вызывали. – Прокашлялся Илья.

– У вас, сука, получилось! – Сокрушалась чародейка.

– Все целы тут? – Не ответил я на прямой вопрос, не видел пока смысла разводить полемику вокруг правильности и обоснованности принятых мною мер.

– С горем пополам. – Буркнула волшебница.

Я окинул взглядом остальных. Линь Синь сидела у самой кромки воды, обессиленно опустив голову на колени. Девушка-гидромант тяжело дышала, а ее одежда, несмотря на утреннюю прохладу, резко ставшую жарким полднем недавно, была насквозь мокрой.

– Чего это с ней? – Спросил я у Вари, кивнув в сторону магички.

– Ох, – махнула она рукой, – долгий рассказ, но если коротко, тут в один момент стало очень горячо, и это не метафора. Она нас водяной завесой прикрывала, вымоталась.

Кивнул такому объяснению. Надо будет отдельно поблагодарить Линь, возможно, она спасла людей от тяжелых увечий и ожогов.

Пока суть да дело, облегчение, накатившее от осознания того, что все уцелели, сменилось быстро разрастающимся гвалтом. Я дал себе минутку выдохнуть – пусть люди сами отрефлексируют произошедшее, сами поделятся друг с другом впечатлениями и мнениями, а я просто помолчу и постою в сторонке.

В последнее время все чаще ловлю себя на мысли, что превратился в няньку великовозрастных лбов, а они, в общем-то, самостоятельные и отдельные личности, коими я, как заправский кризис-менеджер, рулил по своему разумению, и пусть не всегда успешно, это издержки. Выжили же.

Но вместо обмена информацией и конструктива, народ предавался панике, распространяющейся опасно быстро, как лесной пожар. Сравнение как раз к месту. Мира, балансируя на своем протезе, испуганно жалась к сестре, Ира нервно теребила тетиву лука и вопрошала в космос, что теперь нам всем делать. Лиза тихонько всхлипывала, расстроившись чему-то, Кара вздыхала и не находила себе места, буквально бродила вокруг, ища себе пятый угол.

Муромец, Эмиль, Молчун, Ваня и, удивительно, еще и Владимир, обсуждали что-то, чего я не слышал. Женя вместе с Виолеттой ходили персонально, латали раны и ожоги, коих у нас, кстати, набралось привычно, но в суматохе не ощутили.

Я отказался от лечения, девчонки подходили и ко мне. Потом уже, сейчас ничего угрожающего с моим организмом не было. Боря успокаивал Катю, гладя ее по волосам, Егор пытался заставить Линь Синь переодеться в сухое, ведь недолго простыть, Микаэль за каким-то одному ему известным фигом собирал дрова.

Разговоры шли тут и там, порой на повышенных тонах. Поравнявшись с моей заместительницей, Женя отчего-то решила отчитать именно ее. Мол, сглупили мы, и как это так она, мудрая и влиятельная целая испольняющая обязанности в отсутствии лидера, не ухватила Марка покрепче за причинное место, чтобы ерунды не наделал.

Все, что мне оставалось – лишь хмыкнуть. Катя и сама была совсем не против устроить шумиху, да только вот кто ж знал, что так все обернется. Группа бывших коммунистов же меня, признаться, напрягала – если у всех прочих реакция была плюс минус очевидной и ожидаемой, а это подавленность, стресс, непонимание дальнейших перспектив, то вот эти пятеро да Владимир впридачу выглядели чрезмерно нервно.

Вышло так, что я невольно проследил за их взглядами. Ветер, разбушевавшийся полчаса назад, гнал жирный шлейф вулканического пепла, насыщенный сернистыми газами и гарью, прямо на север отсюда, и мне быстро стали понятны причины их нервозности. Надо будет что-то предпринять по этому поводу.

Илья поймал мой взгляд. Сам он лицом был сер, а челюсти сжимал так, что был риск того, что он раскрошит себе зубы. Агнесса тоже перевела на меня взгляд, молча сглотнула, и обернулась обратно «к своим». Да, за столь короткий срок стать частью общего их группе пока не удалось. Да еще и эта череда событий, как бы помягче… в общем, я чувствовал, что контроль ускользает из моих рук.

Пока суматоха вокруг не набрала опасные обороты, я решил вмешаться, дабы поговорить с людьми открыто и прояснить некоторые моменты.

– Общее собрание! – Выкрикнул я, и все мигом замолчали, повернув на меня свои головы. Восемнадцать пар глаз уставились на меня в ожидании. – Полагаю, ни для кого не секрет, но гору мы уничтожили, иного пути у нас не было.

Далее я пересказал цепочку событий, от известий разведки, что гору в текущем состоянии отбивать слишком опасно, а если и выйдет, то она вряд ли когда-то будет пригодной для жизни, до объяснения, как мы это сделали и, тут важно подчеркнуть, я приоткрыл завесу тайны, пояснив, какое колоссальное количество очков разнообразной валюты получил. Пока так, остальные карты вскрыть еще успею.

– Так что да, факты таковы, что возвращать нам больше нечего, но это не главная проблема. Взрыв уничтожил барьеры, которые отделяют нас мерцающими стенами от других полигонов, которые, вне всяких сомнений, существуют прямо здесь и сейчас, а я лично, как приложивший к уничтожению стен руку и был главным идеологом сего мероприятия, получил уведомление, что моими стараниями испытание завершено, и мы перешли в фазу «слияния», что бы это ни значило.

– Что значит… ты сам не знаешь, что дальше? – Глаза Кати расширились, но не потому, что я сказал что-то ей неизвестное. Скорее на нее рухнуло осознание, что я точно так же повязан по рукам отсутствием информации.

– Отчасти это так. – Кивнул я. – Но я надеюсь в ближайшее время получить все интересующие меня ответы, и примерно знаю, как это сделать. Сейчас же задача у нас гораздо более насущная – нам нужно место, и здесь, как вы можете видеть, – я обвел рукой округу, выжженную пеплом и пламенем, – оставаться не резон.

Сейчас, озвучив необходимость очередного перехода без конкретики, я был уверен, что группа Агнессы заявит о желании вернуться к своим. Но этого не случилось, что, признаться, стало для меня удивлением. Я видел, как девушке шепнул что-то на ухо Муромец, но сути расслышать не удалось. Все промолчали, и я продолжил.

– Уходить мы будем немедленно, и двинемся на запад. – Выпалил я, наконец-то собравшись с мыслями.

– На запад? – Неуверенно переспросила Женя, погладив живот. – Но там же… я правильно ведь поняла, ты хочешь пройти за барьер?

– Да. – Твердо заявил я, не раздумывая ни секунды. – Там новые, нетронутые территории. Мы сможем удалиться далеко от случившегося тут катаклизма, обустроиться вновь, найти для себя новый дом. В конце-концов, смена дислокации, запутывание следов, тоже часть нашей стратегии выживания. Сами видите, к чему привело долгое, праздное сидение на жопе. Сейчас не лучшее время устраивать вендетту, искать виновных в том, что случилось, хотя вы все прекрасно понимаете, кого я подозреваю. Нет, Боря, – словил я встревоженный взгляд, – охоты на ведьм внутри нашей фракции не будет, я имею кое-кого вне нашего круга, даже с недавних пор столь широкого. Слушайте! – Я, сканируя общий настрой, понял, что ухватился за правильную линию поведения. – Во время перемен самая выгодная стратегия это проверка гипотез. Слышали ведь, что не пьет шампанского тот, кто не рискует? Увидим своими глазами, что за чертой, которую наблюдатели системы так старались от нас скрыть, займем лучшее место. С жильем я тоже проблему улажу, причем быстрее, чем вы думаете.

Не могу сказать, что моя пылкая речь прошла гладко. Но во второй половине монолога, обращенного к людям, которые считают меня главным, я увидел, как паника в их глазах сменилась пониманием. Они уцепились за то, как уверенно я им вещал о грядущих переменах и их месте в изменившемся мире. Уцепились за обещание новых горизонтов и перспектив. Группа, насколько я сведущ в людях, еще минуту назад рисковавшая рассыпаться, сейчас вновь сплотилась вокруг идеи, которую я им продал.

Да, продал. Самое точное из возможных слов.

Все дело в том, что я сам не слишком верил в то, что говорю. На самом деле, подловить меня было довольно просто, достаточно задать пару уточняющих вопросов. Но этого не произошло, и смею предположить, люди сами жаждали обманываться. Хотя слово это не слишком подходящее. Просто я говорил то, что они хотели услышать. У меня же имелись слегка иные причины идти туда.

Весь этот проклятый месяц я был хорошим парнем. Сглаживал углы, договаривался, лечил и опекал, шел на компромиссы, подавлял свое собственное я, свой гнев, поставив во главу угла выживание человечества. Это был мой долг, я был способен нести этот крест, потому что ничего иного мне не оставалось, а умереть я бы всегда успел.

Я запер свои личные мотивы в самый темный чулан подсознания, потому что не имел права поступаться общим ради частного. По крайней мере так было, до тех пор, пока я не получил, наверное, самую важную информацию с того злополучного дня, как я сюда попал.

Теперь, когда барьер рухнул, а путь свободен, я впервые с момента моего появления на полигоне принимал решение, продиктованное исключительно собственным, пульсирующим, даже болезненным желанием. Я пойду за своей женой, а они пойдут со мной, или не пойдут. Но я сделал все для того, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. То есть, предложил им ясную, внятную картину перспектив.

Испытывал ли я угрызения совести? Отнюдь. Все они обязаны мне по гроб жизни, а я… ну а что, я? Да, с некоторыми я сильно сдружился, с одними сильнее других, мы подставляли друг другу плечо, но я всегда был рядом, всегда был полезен. Можно же и мне чуть-чуть того, что мне нужно?

– Вопросы есть? – Я задал этот вопрос тоном, как у заправского командира.

– Нет, шеф. – Ответил за всех Борис. – Я за тобой хоть в самое пекло.

– Не каркай. – Пнула его в бок Катя, любя. – А то Марк у нас мастак устроить натуральное пекло.

– Тогда собирайтесь, неизвестно, где и как мы в следующий раз отдохнем, но путь будет неблизкий. Илья, на пару слов. – Сдернул я мрачного электроманта.