Текст книги "Долг человечества. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Внезапно нахлынувшие воспоминания придавили меня к земле. Я примостился на то самое место, где трава уже была примята чьим-то весом, и прислонился спиной к морщинистому стволу ивы. Вытянул ноги, греясь в лучах закатного солнца. Уже было не так жарко, а тяжелые тучи, наползающие на небо с северо-востока, предвещали скорую бурю. Но я не торопился, коль быть ливню, то изменить этого я не в силах, да и не сахарный, по пути не растаю.

Вдали разразился гром, но вспышки молнии, которая должна была предвещать непогоду, не видел. Вероятно, за границами полигона, вернее макрокластера, надо называть вещи в соответствии с их формальным статусом, а не выдумывать свои. Так я, блин, и не дошел до упора, но ничего, не последний день живем, еще представится возможность, сейчас куда важнее донести сведения о разведке моим людям и послушать отчеты других групп, в том числе и дипломатов.

Но черт, странно это. Я так и сжимал в кулаке перья, размышляя об этом на границе сознания, и сейчас мысль захватила мое внимание. Ренгу – фамилиар, существо, призванное волей владельца соответствующего навыка. Зачем ей гнездо? Или, быть может, это просто поведенческий паттерн, заложенный идентичным кодом ДНК в программе антропоморфной птицы, и она вьет эти гнезда, просто потому, что так надо?

Жаль, что возможность спросить мне может уже никогда и не представиться.

От пяти минут передышки же ничего не будет, верно? Поем заодно. Закупился снедью в магазине, не шиковал, просто червячка заморить, основательно уже горячего в лагере поем. Больно уж вид умиротворяющий, бурные пороги, апельсиновая рыжина небосклона, зелень и чернота, наползающая на небо, как предвестник чего-то нехорошего.

Вкусный перекус, новые горизонты, чарующее буйство природы, как еще можно потратить пять минут своей жизни лучшим образом, чем этот? Но все хорошее рано или поздно кончается. Я отряхнул крошки, поднялся, в очередной раз глянул на гнездо и решил собираться обратно. Проводив взглядом реку и пообещав себе, что скоро сюда вернусь, мой взгляд бесцельно скользнул по противоположному берегу, и в ту же секунду я замер, забыв, как дышать.

Там, среди свисающих к воде лиан и серых валунов, мелькнуло знакомое движение. Резкое, дерганное, чисто птичье, без всякой грации тем не менее. Из гущи папоротников на каменистый пятачок выскользнула фигура.

Мелкий греллин, подросток, похоже, росточком едва выше колена, если я правильно могу оценить размеры с почтительного расстояния. Он выбегает на берег, вопит что-то по-греллински и заваливается вперед, получив в спину стрелу. А вот и стрелок!

– РЕНГУ!

Сгорбленная, с длинными крыльями-руками, с вооруженная луком, она совсем меня не заметила, увлеченная охотой на мелкого гаденыша, и охота вышла результативной. Услышала ли? Река шумит и перекаты грома явно не способствовали хорошей передаче звука. Я повторил выкрик.

– Ренгу!!!

Вне всяких сомнений, это она! Услышала мой голос, замерла, смешно склонила голову на бок и прислушалась. Я же, не разбирая последствий, открепил ремни кольчужно-пластинчатого доспеха одним рывком и метнулся в омут длинным прыжком, дабы переплыть на тот берег.

Быстрое течение подхватило меня, но сложностей я не чувствовал. Натренировал тело бесконечными переходами, сражениями, нагрузками, и едва ли я мог бы повторить такой заплыв в сытые, спокойные и безопасные времена. Пошел бы ко дну, как топор, это как пить дать. А тут руками махал, что теми мельницами, стремительно сокращая дистанцию до другого берега, да еще и течению сопротивлялся, не слишком сбиваясь с курса.

Вода все-таки забилась в рот, но это ничто по сравнению с тем, что единственный мосток между мной и женой ждет меня на той стороне. Дурак я, мог же дождаться, она бы просто перелетела. Но я почему-то подсознательно испугался мысли, что могла и не прилететь, и тогда капризная надежда вновь отвесила бы мне оплеуху, от которой трудно оправиться.

Наконец, уставшими руками я вцепился в скользкий камень в нескольких метрах от берега, а там, волевым рывком, преодолел крохи расстояния и вытянул себя на каменистое побережье.

Ренгу не улетела, стояла, зачарованная, когтистой ножкой накрыв мертвого греллина, и глядела на меня, мокрого и отхаркивающегося. Всего в пяти шагах, с распушенными крыльями и клювом, раскрытым в немом изумлении. Ее четыре глаза пристально за мной наблюдали.

– Хух… заставила меня поплавать. – Выдохнул я, склонившись в три погибели, но широко улыбаясь. – Привет!

Птица сделала осторожный шаг вперед, ее глаза-бусинки заблестели, пытаясь осознать, что этот мокрый, безумный двуногий, это Марк, а затем она, своим собственным голосом, без имитаций, таким знакомым и скрипучим, прокричала мое имя.

– Пришел, наконец-то! Ма-а-а-арк!

Воссоединение оказалось радостным. Еще бы – так полюбившееся мне существо, ставшее важным членом моей фракции задолго до того, как я узнал, кто она такая на самом деле, и сейчас, спустя столько времени разлуки, с ворохом вопросов, я снова вижу ее.

– Где ж тебя носило, а… – Бросил я риторический вопрос, поглаживая прильнувшую ко мне птицу по перьям. – Как ты тут…

Птица издала дробный, вибрирующий звук, а затем, разжав объятия, отступила на несколько шажков назад, к своей добыче. Ее оперение, секунду назад сиявшее на солнце, резко потускнело – небо над нами все-таки затянуло темной сталью. А вскоре по голове забарабанили первые капли дождя, крупные и холодные.

– Что, хочешь есть? – Кивнул я в сторону мертвого гада.

– Ренгу голодная. – Закивала она.

– Давай перемахнем на ту сторону, там поешь, и отправимся в путь, у нас столько всего впереди, что нужно обсудить! – Не скрывая радостного настроения произнес я, и птица в ответ не менее весело закурлыкала.

Что ж, порой действую я быстрее, чем думаю. Я же использовал охранную руну на своих сапогах, чтобы увеличить дальность и силу прыжка. Опасно, конечно, но когда как не сейчас проверить границы своих возможностей? Велев птице лететь на ту сторону, прихватив свой обед, я взял разбег и, что было сил, прыгнул через бушующие волны, быстро набирающие полноту и мощь от хлынувшего ливня.

Признаюсь, я был в шаге от того, чтобы завопить во весь голос «Юху-у-у!», но сдержался. Солидный мужчина, чего уж тут орать. Но прошел по грани. А, хотя, надо было. Тем не менее, прыжок вышел на загляденье. Я забрал такую высокую дугу, что в наивысшей точке промелькнула мысль – баста – допрыгался, разобьюсь. Но магический контроль и мое умение, приобретенное с опытом, позволили мне приземлиться мягко, не ощутив даже боли в ступнях и коленях, не говоря уж о каких-то травмах.

Даже моя компаньонка оценила, смерив мой бескрылый полет профессиональным взглядом и курлыкнув нечто одобрительное.

Далее события поскакали вскачь. От рыдающей крокодиловыми слезами природы мы укрылись в штабе, где Ренгу, совершенно не стесняясь, препарировала греллина прямо на большом столе. Я же разжег печь, чтобы высушить вещи и себя, да и погреться немного, а то резко стало холодно. Мы много болтали, в основном о том, как прошли недели в разлуке, но главных тем я пока осознанно не касался. Хотел, чтобы в голове все улеглось.

Но момент пришел, нужно выдвигаться обратно, несмотря на чуть поутихшую непогоду. Ночевать здесь я решительно не хотел, все же я главным образом стремился обратно в свою фракцию, слишком многое нужно обсудить с офицерами. А потому, не мудрствуя лукаво, мы вместе с птицей-говоруном выдвинулись с запада на восток, к нашей временной базе.

– Ренгу, – начал я, наконец, сформулировав правильные вопросы и помня об особенностях речи говорящей вороны, – мы встретились с тобой вот там, – я вскинул руку в сторону прошлого полигона, – а потом ты исчезла и оказалась здесь. Между нами была стена, твердая, помнишь? Как так произошло?

– Уля. Говорила, видит, что Ренгу умирает. Избежала, вызвала снова. К Марку пришла, протиснулась через стену. Уля руки на стену ставила, и меня… – Ворона задумалась. – Через стену.

Вот жеж! Мне тоже на ум такая идея приходила. Вызов фамилиара происходил по мысленной команде в месте сосредоточения сил, и это не обязательно должно быть под ногами, главное что близко. Так моя супруга и обошла ограничения, сама войти не смогла, зато вот ее протолкнуть сумела.

– А что за вещь ты принесла в клюве? Тогда, кольцо какое-то, или блестяшку? – Пытал я спутницу.

– Не знаю. Уля дала, сказала лететь. Было больно. – Скорбно ответила Ренгу.

– Больно? Почему? – Я нахмурился.

– Напали. Злые, с лицами разрисованными. Ранили. Улю, Дашу, Костю и Максима. Лилю и Софу убили. За три дня. Ренгу улетела, так Уля велела. Сказала лететь к стене и ждать. – Мне казалось, что если бы она могла, то разрыдалась бы. Или уже, только дождь скрывал сей акт скорби.

– Это твои друзья? Они были во фракции Ульяны? – Продолжал я допрос.

– Были. Многие, Костик хороший, Максим еду давал, Дашу соком поили.

– Как вообще вы жили? Много людей было?

– Много! – Замахала руками-крыльями Ренгу. – Хо-о–орошо жили!

Меня обрадовал этот ответ, пусть и присутствовала в нем нотка чего-то нехорошего. Все-таки нападение имело место быть, были даже жертвы, и эти разрисованные, кем бы они ни были, напали на фракцию моей жены.

– А кто главный? Как я, только у Ульяны?

– Уля! – Просияла птица. – Сильная, сильнее Марка. Марк фу, слабый.

– Вот оно как… – Я улыбнулся. – Что еще ты помнишь о нападении? Расскажи мне все.

Из трудно переводимого рассказа я выяснил следующее. Ульяна довольно быстро стала единогласным лидером всего своего полигона, объединив всех людей. Попала она на испытание в составе студентов дополнительных языковых курсов, которые моя жена и преподавала, и, так вышло, что ее группа состояла сплошь из спортсменов легкоатлетов, которых она готовила к олимпиаде. Это стало плацдармом и залогом выживания. Авторитет и сильное окружение позволили ей закрепиться и, моментально создав преимущество в четкой системе и иерархии, стать единовластной правительницей своего полигона.

Подтвердилось и то, что моя супруга провела на полигоне сильно дольше меня. В два раза. Стазисные ловушки действительно выгоняли людей на полигоны порционно, что наталкивало на мысли об определенной несправедливости – получалось, что к исходу двухмесячного срока, когда в моем случае должны были пасть барьеры, могли быть и те, кто всего месяц находился здесь? Впрочем, система вполне могла быть и иной, да и не исключаю, что наблюдатели лавировали меж событий и невидимой рукой корректировали правила, чему, кстати, свидетельствовали все эти множественные появляющиеся повсеместно земляки, ничего еще не понимающие.

– Ты знаешь, куда ушла Уля? И как сильно ее ранили? – Продолжил я спрашивать.

– Ее вызвали. Сильная. Остальные закончили, и пошли отдыхать, а вот она нет, она ждет. Тебя. Надеется, что ты тоже си-и-и-ильный, чтобы встретиться. Тогда все будет хорошо, и больше никто не умрет. – Прокурлыкала Ренгу.

– А почему она не забрала тебя с собой? И когда упали барьеры, почему не пришла ко мне? Наверняка же она оставила для тебя какие-то инструкции.

– Три дня, глупый Марк, сказала ждать, но я не могла, враги. Улетела сюда, тут безопасно было, туда, и есть хотелось. Не забрала, сказала ждать.

– Не понимаю. – Я стиснул зубы, ведь не виновата моя спутница, что так трудно доносит свои мысли.

Путем нескольких итераций одного и того же вопроса выяснилось, что в момент нападения Ульяна приказала Ренгу лететь к барьеру и ждать, когда он спадет. Там мы с ней и встретились, но она упомянула каких-то врагов, как я понял, греллинов, они-то ее и погнали прочь. Потом я догадался, откуда растут ноги у дискоммуникации. Едва ли Ульяна могла знать, что я взорву гору и уничтожу барьеры, так что причина этого приказа была иной. Наверное, она хотела, чтобы Ренгу мне что-то доставила, но она не смогла этого сделать. А посылку она потеряла во время побега и не помнила, где именно.

Голова быстро распухла от обилия информации. Нужно все это переварить, и вообще, почаще с ней разговаривать. Сама-то птица почти никогда ничего не рассказывает, кроме текущих событий и ответов на прямые вопросы, тем не менее, сейчас я как будто уперся в невидимый потолок. Есть, что спрашивать, но не знаю с какой стороны к вопросу подойти. Нужно все обдумать и беречь ее, как зеницу ока. Погибнуть она не погибнет, Ульяна ее вызовет заново, видимо чувствуя, что с ее фамилиаром происходит, но вот то, что я потеряю летающую разведчицу вновь, меня тревожило и удручало одновременно.

За разговором я и оглянуться не успел, как быстро мы оказались на подступах к временному лагерю. И уже издали было понятно, что для нашей маленькой, сплоченной фракции, наступил конец. Нет-нет, ничего катастрофичного, просто теперь она не такая уж и маленькая. Ведь прямо сейчас, под проливным дождем, десятки людей, мне незнакомых, строили шалаши вокруг каменных стен, обрамлявших форт. Там, насколько мне позволяло зрение, я разглядел как ночных визитеров, так и совсем незнакомые лица. Но главное, что все они под присмотром моих приближенных.

Повсюду горели огромные костры, чудом не потухшие в первую волну надвинувшегося шторма. Народ приспособил широкие листья папоротников как навесы, спасая спасительное пламя.

– Там человек! О боги, там монстр! – Взвизгнул кто-то из новичков, заприметив приближающуюся из чащи странную парочку в моем и Ренгу лицах.

Раздался лязг металла, пара парней в новеньких кожаных нагрудниках вскинули мечи, неумело направив их в мою сторону. Ренгу замахала крыльями, а четыре желтых глаза вспыхнули, сигнализируя, что она приготовилась к обороне.

– Отставить! – Мой голос прозвучал как гром. – Опустите оружие, это свои. Где офицеры?

– Марк! – Мой голос услышала Лиза и шмыгнула наружу из-под тента из папоротника. – Ух ты, так ты не один! Привет, птичка! – Девочка буквально влетела сначала в меня, а затем, отпрянув, обхватила руками прямоходящую ворону. – Я так соскучилась, мне было так грустно, когда ты исчезла, я думала больше тебя не увижу! – Забурилась трансмутаторша носом в перья на груди у Ренгу и всхлипнула, чем обнажила и мои собственные невысказанные эмоции.

– Командир. – Козырнул мне Муромец. – Надо объяснить, что это. – Скользнул он взглядом на птицу.

– Она безопасна. Это мой фамилиар. – Слукавил я, но не совсем. – Что у вас тут?

– Катю позовите. – Буркнул он через плечо людям, и выглядел смурнее обычного. – Сейчас все расскажем. Пошли в здание.

Я кивнул, жестом велев Лизе увести Ренгу подальше от нервных новичков, а девочка и рада. Птица же, напротив, неохотно меня покинула, но все равно позволила девочке увести себя в одну из комнат, недовольно щелкая при этом клювом на такое большое количество незнакомых людей.

Пока шел эти пару десятков метров, диву давался, как много людей жмется к кострам, но при этом спиной чувствовал настороженные, полные страха взгляды. Еще бы… чтобы все улеглось, тут потребовалась бы армия психологов. Тем не менее, этим активом мы не располагаем, потому собственное состояние отдаем на откуп воле и самоконтролю.

Муромец толкнул дверь, приглашая меня вперед, и следом за мной проник внутрь, затворив холл, тем самым отрезав барабанящий звук дождя. Катя нависала над столом, Боря тут был, Варя и близняшки, Виолетта тоже.

– Привет, Марк. Вижу, что ты не с пустыми руками, и я чертовски рада, что так вышло, но пока что я не могу пойти потискать эту милашку, потому что у нас есть дела. Присядь. – Заговорила она спешно, тараторя слова, а лицо ее оставалось напряженным и осунувшимся.

– Всем привет. Вижу, что-то пошло не так, поэтому вокруг да около не ходи. Что стряслось? – Я скинул насквозь мокрые перчатки на стол.

– Группа Агнессы не вернулась, но это штатная ситуация, им по моим подсчетам еще часов десять отсутствовать. А вот то, что до сих пор не вернулись Егор и Владимир – это проблема. – Сделала Катя так, как я велел, и рубанула правду такой, как она была.

– Искать пробовали? – Уточнил я тут же.

– Да. Их след обрывается где-то на восемь часов от пути их следования. Шторм смыл все следы, а Ивана и Эмиля, единственных следопытов на всю фракцию, здесь сейчас нет. Я ходила с Муромцем, – перевела девушка сосредоточенный взгляд на смурного мужика, – и мы нашли только это.

На стол из инвентаря Катя выложила кусок фиолетовой мантии в крови.

Глава 19

– Я вот одного не пойму, – зло сказал я, сминая в руках фиолетовую перепачканную тряпицу, – вы какого хрена тогда тут делаете?

– Но… – Предприняла попытку Катя оправдаться, даже надулась, как рыба-шар, готовая обложить меня разрозненными фактами.

– Никаких но. – Грубо перебил ее я. – У меня одного в голове есть понимание, что вместо того, чтобы ждать единственного человека, который неизвестно, когда вернется, вы могли бы сами достаточным образом организоваться? Собирайтесь. Муромец, пойдешь со мной, найди мне еще двух бойцов. – Я отпрянул от стола и собрался на задворки, разозлившись на такую безалаберность со стороны доверенных офицеров.

– Марк, постой, а я? – Выбежала за мной вслед кинжальщица.

– Кто-то должен присматривать за всеми. – Мне с трудом удалось подавить желание как следует ей высказать, что я думаю о череде решений, но ограничился обтекаемой фразой.

Перед большим числом людей, еще не понимающих местной иерархии, ругать человека за проступок публично выйдет боком. Да и вообще, в любой ситуации, так делать нельзя. Когда отыщу двух балбесов, которые в трех соснах заблудиться умудрились, поговорю с Катей лично.

– Марк, – явился из ниоткуда Муромец, возникнув справа, – разумно ли поднимать панику?

– Скажи мне, Илья, – поглядел я на здорового электроманта исподлобья, – ты дурак или только прикидываешься?

– Чего… – Насупился он и явно сдерживался, чтобы не ответить резче.

– Того. – Бросил я. – Ты же чертов офицер, или я что-то напутал? У вас так принято что ли, отряд не заметил потери бойца? Или как я должен это трактовать? Может, как саботаж? – Из меня исторгалось неудовлетворение произошедшим. – У нас два человека пропали, и ты спрашиваешь меня про панику? Так, иди-ка ты нахер, Илья, с глаз долой, пока я не совершил ошибку, о которой пожалею. Боря, – окликнул я здоровяка, – и ты, – теперь обратился к Ире, стоявшей чуть в стороне и разговаривающей с сестрой.

Девушка была бледной, как полотно, переживала за судьбу своего «парня», а услышав меня, вздрогнула.

– Пойдешь с нами, – отрезал я, – у тебя мотивация хотя бы есть. С эмоциями совладаешь?

– Я готова, – уверенно ответила она, чмокнула Миру в щеку, и тут же перехватила колчан со стрелами на плече поудобнее.

– Вот и отлично, – я кивнул, уже на ходу застегивая ремни доспеха. Затем обернулся к застывшей Кате и злому Муромцу со стеклянными глазами, – инструкции надо как маленьким разжевать или разберетесь?

Катя тяжело сглотнула, но спорить не пыталась, лишь коротко кивнула. Она понимала, что я в бешенстве, и решила под горячую руку не лезть. И Илье наука, а то он больно расслабленно себя чувствует, ни за что не отвечает, но важного из себя корчит. Пусть подумают хорошенько над тем, какие решения они принимают, и что это все не бирюльки, от промедлений может зависеть чья-то жизнь.

Хотя, признаюсь, событий так много, что легко упустить почву из-под ног. Однако я что-то не ссусь в гульфик, который на моем доспехе, кстати, имелся, а потому и остальные должны хотя бы в своей сфере ответственности оставаться профессионалами. А Катя, черт бы ее под хвост, мой заместитель. То есть у нас даже разговор был, весьма прямолинейный, что если я умру, она возьмет бразды управления человечеством на себя.

Времени на сборы тратить не стали. Боря облачился поверх мантии в кожаный доспех, Ира и так была в нем. Да, вот так, втроем, я осознанно оставил людей, знакомых с ситуацией на земле в лагере, у них взгляд замылен, они считают, что уже все посмотрели. Мне же нужно было только направление, но я его и так знал. Массивные деревянные створки с глухим, отрезающим от безопасного застенья, затворились, за нашими спинами лязгнул засов.

Еще именно этих двоих я взял, чтобы по пути вызнать подробности их разведки. Боря был с Микаэлем на юге, а сестры-близняшки на востоке, и мне было жуть как интересно узнать, что они обнаружили и при каких обстоятельствах у нас такое обширное пополнение. Человек сто я насчитал, наверное, но так, навскидку.

Снаружи было темно и холодно. Дождь не прошел до конца, только лил теперь как-то лениво, без огонька, с которым начался. Обычно ливни проливают быстро, пять минут и все, а тут фаза перешла в какую-то вялотекущую. Смею предположить, что виной так быстро изменившейся погоде стала жара, стоявшая в последние пару дней. Всерьез пора бы озаботиться облегченным доспехом, я действительно чуть не сварился сегодня, и если б не тенистые пролески, точно бы свалился с тепловым ударом.

Мы взяли быстрый темп, двигаясь на запад, туда, где со слов Кати и Ильи обрывался след нашей двойки пропавших. Запросив доклад от обоих ребят по очереди, я слушал в полуха. Думал, как подать сигнал своим людям о том, что я за ними иду. И, когда меня посетила идея, тотчас ее исполнил. Открыв интерфейс управления фракцией, я обоим, и Владимиру, и потом Егору, забросил по сто единиц валюты для магазина и столько же очков обучения. Кто знает, что им сейчас может пригодиться, да и сразу понятно, что об их затруднительном положении руководству известно. Думаю, это хорошее решение.

Покончив с этим, вернулся к самокопаниям по поводу безынициативности и откровенной халатности подчиненных. Злость сменилась постепенно на горький самоанализ, ведь ошибки исполнителей почти всегда обнажают проблемы в руководстве.

Почему же так? Почему ждали меня, теряя драгоценные часы? Ответ, каким бы дерьмовым он ни был, лежал на поверхности. Я ведь своими руками выстроил эту систему. За долгий и кровавый месяц я приучил приближенных к тому, что все ключевые, стратегические и самые опасные решения замыкаются на мне. Я регулярно брал на себя тяжелые удары, лез в самое пекло, подставляясь вместо них. А когда кто-то проявлял инициативу – как та же Катя, например, когда свалила в самоволку и прикончила фальшивого Барона-Константина, я жестко их осаживал.

Вот и пожинаю теперь плоды гипеорпеки. Без моей отмашки, которую я не дал на случай чрезвычайной ситуации, понадеявшись на разумение, они и шага в сторону сделать не смогли, страшась реакции и ответственности за ошибку. Муромец наверняка просто побоялся организовать поисковую группу, уведя боеспособных людей из лагеря, оставив его без защиты. А там новичков тьма-тьмущая, куда им обороняться, случись что. А Катя разок обожглась.

Хотел стать миротворцем и спасителем, думал о высших материях и долге человечества, а вырастил инфантильность в собственных офицерах. Отличное достижение, Марк, запиши себе в блокнотик, возьми с полки пирожок. Но, думаю, в перспективе ситуация исправимая.

Покончив с самоедством, я наконец-то вслушался, сфокусировал внимание на том, что вещали мне Борис и Ира, отчитываясь о проделанной за день работе. Я и до этого их слушал, но сейчас отдал весь фокус тому, чтобы вызнать результаты разведки. Слушая их, я быстро анализировал разрозненные факты, собирая в голове открывающуюся картину изменившегося мира.

Борис доложил о ситуации на юге и на кольце из трехсот метров вокруг нашей временной базы. По его словам выходило, что близлежащие предместья безопасны, гнезд нетопырей, греллинских лагерей не обнаружено. Ландшафт поблизости был неровным, рваным, кое-где приходилось карабкаться или прыгать, зато попадались следы пребывания людей. Старые. Трупы тоже были, но уже занявшиеся смрадом и гнильцой. Именно Боря и Микаэль привели наибольшее число новеньких – буквально через полчаса, как они встали по направлению часовой стрелки на круг, наткнулись на быстро множащуюся толпу у огромного валуна, ставшего путеводным камнем.

Основу столпотворения составила группа малознакомых меж собой людей. Это были футболисты-юниоры, команда и тренерский состав, а так же значительная часть немногочисленных зрителей. Шел матч, любительский, за ним наблюдали в основном родители и кое-кто из депутатов, явившихся поторговать лицом на мероприятии. Сами ребята были старшеклассниками, так что в полном смысле назвать их детьми не получится, но тем не менее, никому из игроков на момент прихода инопланетян не было и восемнадцати. Появились они по нашему времени здесь около шести вечера, время на земле оставалось неизменным. Двенадцать десять.

Были и другие, встретившиеся двойке Бори по пути. Разрозненные группки и даже одиночки. Спасать и вытаскивать приходилось многих, люди в массе были напуганы и дезориентированы, но Борис, обладая характерно большим сердцем, таким, как и он сам, сумел успокоить беспокоящихся и провести к лагерю, который сейчас обрастал шалашами по периметру главного здания.

На востоке же ситуация, обрисованная в красках Ирой, выглядела иначе, и, признаться, пованивала. Людей они с сестрой нашли, да только вот мертвых. Ужасно, но попавшие сюда только-только люди, по какой-то причине, совершили массовый «исход», решив не бороться. Сестры, обескураженные увиденным, свою разведку закончили, очистив желудки, и Ира обозначила мне место, а я сделал зарубку, что нужно будет сходить туда с Варей и сжечь там все. Заражения нам еще не хватало. За сим доклад лучница завершила, посчитав, что с нее хватит.

Мы продирались сквозь мокрый подлесок, увязая в грязи по щиколотки. Благодарю наших наблюдателей за то, что обувь в магазин добавляют качественную, иначе уж не знаю, как мы бы тут вообще выжили. Дождь тоже не добавлял простоты, методично смывая запахи и очертания, превращая лес в однородную грязную массу. Наконец, мы добрались до характерного места, описанного Катей весьма подробно, где и обнаружился кусок мантии Егора.

Я вскинул руку, призывая остановиться своих спутников.

– Осмотримся здесь, это то место, где поиски застопорились. – Произнес я, и принялся осматривать округу. Ребята поспешили подключиться.

На стволе поваленного дерева, ставшего главным ориентиром, прямо поверх влажного мха я заметил смазанную темную полосу. Подошел ближе, присел и коснулся пятна пальцами. На контрасте зеленого, красный, переходящий в бурый, выделялся характерно, так что не знаю, как мои остолопы этого не заметили. Рядом же в грязи угадывались неглубокие, с размытыми краями хаотичные борозды от скользящих сапог. Дождь лупит уже давно, так что понятно, наши тут тоже побывали. Да только вот чьи они, эти вмятины – Кати и Ильи или пропавших?

Ира, оказавшаяся рядом, едва покончила с кустарником неподалеку, уставилась вслед за моим взглядом на растоптанную землю. Вдруг она резко втянула воздух, ее глаза слегка расширились и потеряли фокус.

– О, Марк. – Проговорила она удивленно, пялясь вперед себя неморгающим взглядом. – Система объявилась. Предлагают мне взять профессию следопыта. Пишет тут еще, что острая необходимость найти близких и концентрация на деталях мне эту стезю открыли.

Я криво усмехнулся, хотя внутри кольнуло неприятное воспоминание. При очень похожих обстоятельствах, когда мы только-только попали в этот ад и искали Варю, один мой ныне покойный знакомый тоже получил такое предложение. Еще одно подтверждение в копилку собираемых фактов, что именно острая нужда в действительности формирует эволюцию в этом мире, а система лишь подкидывает нужный костыль в нужный момент.

Задумался еще, с какого перепугу я не получаю никаких подобных предложений, и даже смалодушничал, ощутив легкую зависть. А потом подумал. У меня с незапамятных времен в журнале до сих пор висит активным предложение взять профессию, отвечающую за ловушки, и тогда я отложил вопрос в дальний ящик, не сказав ни да, ни нет. Может, поэтому?

Внимание инициированному!

Вам предложена профессия: Траппер.

Профессия: Траппер – Мастер охоты и выживания. Вы узнали, как обратить безопасные вещи в смертельные ловушки, и научились превращать окружающую среду в оружие. Услуги такого мастера будут пользоваться спросом в каждом уголке Лоста.

Ну да, предложение все еще тут. Да черт с ним, глядишь, в ближайшее время мне оно и правда понадобится, ведь я намереваюсь на полную раскрутить маховик строительства оборонительных сооружений и ловушек с использованием финального навыка «охранная руна».

Ваш выбор: Профессия – Траппер. Подтвердить?

Поздравляем! Вы получили профессию – Траппер.

Вот и все. Дело сделано. Для Иры же, словно ждущей моего совета, я дал свой ответ.

– Принимай. – Кивнул я. – Не раздумывай. Хороший навык, третьим следопытом будешь, а много их не бывает.

Иру моргнула и краешком губ улыбнулась, стало понятно – взяла. Пару секунд постояла с закрытыми глазами, видимо, свыкаясь с новыми ощущениями и новым слоем информации, а затем распахнула их, глядя на землю под ногами совсем иначе.

– Вижу четыре пары. Две пошли обратно, две на запад. – Уверенно произнесла она, указывая рукой в чащу, примерно в ту сторону, где я сегодня днем нашел заброшенное поселение и бурную реку. – Бежали, тот, что потяжелее, наверное Владимир, прикрывал собой Егора. Иногда след изворачивается вбок, Владимир оборачивался.

Она сделала несколько шагов по невидимой мне картине и вдруг замерла, застыв, как вкопанная. Весь цвет ее лица стал таким же серым, как и все вокруг.

– Марк… тут что-то еще.

– Не томи. – Нетерпеливо бросил я, а Борис, бросивший свои поиски, навострил уши и перехватил щит.

– Лапы? – Голос Иры был вопросительным. – Огромные, тяжелые, без когтей, идут мягко, но грунт проваливают глубже, чем сапоги Вовы. Клянусь, похоже на кошачьи, но не могу объяснить, что с ними не так. Оно шло за нашими, буквально по пятам.

А у меня внутри все оборвалось. Тяжелые лапы, мягкий шаг, я мгновенно вспомнил сегодняшнюю утреннюю стычку на западе.

– Твою ж мать. – Сплюнул я. – Бегом, по следу, нам есть о чем волноваться!

Боря перекинул щит и ломанулся нас догонять, когда Ира, поняв, что я не шучу, сорвалась с места и вела нас по следу, а я не отставал ни на метр, чтобы быть готовым прикрыть ее в случае чего.

Пахнуло жареным, если честно. Если кошка-людоед их настигла, а будучи способной обходить любую разведку из-за своей невидимости, а она вполне могла это сделать, то парни уже мертвы. Тем не менее, пока своими глазами не увижу, строить догадки рано.

Мы вылетели на небольшую поляну через километр забега, окруженную высокими деревьями, и застыли. Картина открылась столь сюрреалистичная и смешная, что я даже не сразу поверил своим глазам.