Текст книги "Сухой закон 6 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9
Снимая белые перчатки

Раннее утро 16 июня 1920 года. Клуб «Колизей», Бронкс, Нью-Йорк.

Я сидел за стойкой в пустом зале моего самого первого «увеселительного» заведения. Кофе давно остыл – я опять ушёл в бумаги и забыл про чашку. М-да, чем дальше погружаюсь в устройство и развитие своей бизнес-империи, тем больше меня заваливает срочными бюрократическими вопросами и бумагами.

Наша с Мишкой и Витей поездка на грузовичке, под завязку забитым алкоголем казалась такой далёкой, словно её и не было совсем. Я хорошо помню только как ранили Витю Громова и как вёз его к Соломону. Которого уже убили парни Винченцо Рафиноли в Портленде.

Каждый из членов банды Винченцо давно лежал в земле, но никакого успокоения это не приносило. Лучше бы старик был жив. Иногда я думаю, будто поговорка про то, что месть подают холодной – имеет двоякое значение, ведь месть никак не отогревает лёд на сердце после гибели близких…

Пустой клуб утром пахнет полиролем для мебели, вчерашним табаком и свежемолотым кофе, который Савва варит с таким видом, будто делает одолжение всему Бронксу. Ну… кроме меня, конечно. За окнами редкие прохожие спешат по своим делам: кто-то на завод, кто-то в порт, кто-то – куда глаза глядят, лишь бы подальше от нищеты.

Последнее время я начал выбираться сюда по утрам из офиса, потому что рядом был радиозавод и склады, а мне хотелось сменить обстановку, пока клуб не откроется и не наполнится людьми.

Охрана постоянно сновала по кварталу, так что я особо не беспокоился. Местные уже привыкли к тому, что иногда подтянутые мужчины в хороших костюмах вежливо просят прохожих пройти другой улицей, благо она была весьма рядом.

Все в боро уже знали: кто даёт деньги на развитие района, на уже четвёртую суповую кухню, устраиваемую в выкупленном громадном ангаре бывшего заводика, на ночлежку, из которой люди при желании отправляются на оплачиваемые работы, что для них «нарезает» моё Общество гражданской взаимопомощи Бронкса.

Чего уж греха таить, даже местная полиция в курсе – кто заседает в «Колизее», а патрульные чуть приподнимают фуражки, когда мой «Паккард» проезжает по улице. Копы получают наводки на залётных жуликов и прочую шушеру, принимая её под белы рученьки и демонстрируя хорошую статистику.

Бронкс изменился за этот год очень сильно.

И теперь я могу сидеть в тишине здесь, пить остывший кофе и слушать радио. За последнюю неделю пришлось повозиться с кучей дел. Глен Диксон – специальный агент Бюро расследований, был назначен исполняющим обязанности начальника нью-йоркского отдела Бюро после «провала» его босса при перевозке Лучано и Лански, в которой оба молодых гангстера окончили свой земной путь. Думаю, скоро Глена утвердят окончательно. По крайней мере, ушлый агент роет носом в этом направлении.

Дэннис Брауни получил свои деньги, выписал мне ответный чек на сто тысяч долларов, и теперь мои люди едут в Кентукки на переговоры с теми, кто захотел перекупить наследие Блум.

Не знаю: как пройдут эти переговоры, но уверен в одном: на месте поместья в Луисвилле будет детская конная школа. Маленькая Анастасия из Аунего напросилась вместе с посыльными туда – к лошадям и Филу – конюху Блум, а теперь уже: управляющему конного завода. Немногословный Фил проникся к маленькой беглянке, что когда-то спряталась в одном из грузовиков, который привёз её из Аунего.

Пока что там девочке будет лучше под присмотром верных людей и подальше от опекунских служб Нью-Йорка. Предстояло ещё окончательно решить этот вопрос о полной опеке и удочерении, но теперь, когда чиновник Дин Марсо от демократов – у меня на крючке – сделать это будет гораздо проще. Осталось дождаться, когда кандидат в президенты Уоррен Гардинг победит и начнёт реализацию своих законопроектов по мигрантам, что были мне так нужны.

Тумблер щёлкнул. Лампы загорелись тёплым оранжевым светом. Из динамика понеслось лёгкое потрескивание, будто кто-то ворочается в старом кресле и приглашает слушателя тоже устроиться поудобнее, расслабиться и послушать новое «чудо» техники от моей компании «ASDS Radio»

«Волна Нью-Йорк». Или, как её уже привыкли называть в Бронксе мои соотечественники – «наша станция», хотя бренд я делал максимально широким. Однако трудились на станции и на радиозаводе по большей части мигранты из Империи.

«…И снова с вами я, Денис Лепцов! Доброе утро, дорогие слушатели! Сегодня у нас в эфире – новости экономики. И поверьте, они того стоят! Но сначала – короткая рекламная пауза. Не переключайтесь!»

Я усмехнулся. Лепцов даже в рекламных паузах умудряется звучать так, будто находится на подмостках театра. Мишка нашёл его в одном из эмигрантских кабаков, когда он пел романсы под аккордеон. Теперь Денис – голос целой волны, что работает на меня.

«…А теперь – к делу! Специальный выпуск, посвящённый выходу на биржу компании „Соколов Ойл Компани“! Да-да, вы не ослышались! Та самая компания, что добывает нефть в Оклахоме, на землях осейджей, вышла на Уолл-Стрит! И, по данным нашего корреспондента, акции разлетаются быстрее, чем горячие вафли на Брайтоне!»

Я подозвал Савву и кивнул на кофе. Тот понял всё без слов и начал делать новый, перед этим выставив полный стакан воды. Надо разжижать кровь, а то у меня по венам скоро будет бегать только кофеин.

«…Напомню нашим слушателям: компания „Соколов Ойл“ – это детище Алексея Соколова, известного вам по радиоприёмникам „ASDS Radio“, которые вы сейчас включили, чтобы узнать новости! И вот теперь – нефть! Более того, мистер Соколов уже заявил, что десять процентов дохода компании будет ежемесячно поступать на счета „Общества“ для развития боро Бронкс!»

Лепцов умеет говорить – этого у него не отнять. Я, признаться, сам иногда ловлю себя на мысли, что лучше чем он не сказал бы, хотя мои редкие выступления в «Обществе» всегда были короткими и ёмкими – сказывалась работа в прошлой жизни. Учитывая, что первым делом приёмники покупали те американцы, у которых водились «лишние» деньги, то я ожидал от подобной рекламы нефтянки хорошего эффекта наряду с газетами.

«…Итак, что же известно на данный момент? Торги по акциям „Соколов Ойл Компани“ открылись вчера. И, по нашим данным, спрос превысил предложение в несколько раз! Несколько раз, дорогие мои! Это значит, что люди с Уолл-Стрит уже поняли: „чёрное золото“ из Оклахомы – самое перспективное открытие финансового года Америки!»

Савва бесшумно поставил новую горячую чашку, над которой поднимался лёгкий пар.

«…А теперь – о том, что стоит за этим открытием. Компания „Соколов Ойл“ арендует участки на землях осейджей в районе Бербанка. По данным главного геолога компании, Билла Вайса, это крупнейшее месторождение, открытое в Оклахоме за последнее десятилетие, а на сегодняшний день в эксплуатации находятся три скважины. Их суммарный дебит – около тысячи двухсот баррелей в сутки!»

Я улыбнулся. Тысяча двести баррелей. А ведь ещё полгода назад на этом месте была пустошь. Ни одной вышки или скважины: только земля да пыльные суховеи. А теперь фонтаны, что и не думают останавливаться. Давление в пласте такое, что обычные вре́менные задвижки срывало. Пришлось ставить усиленные стальные, а Вайс уже в срочном порядке искал вместе с Барни Макбрайдом дополнительные три команды работников к тем пяти, что он затребовал в начале месяца.

«…Как сообщает наш источник в компании, уже сейчас ведутся работы на десяти новых скважинах! Десяти, уважаемые слушатели! И все они должны быть запущены в течение ближайших двух месяцев!»

Я покачал головой. Вайс не перестаёт удивлять и гнал скважины как одержимый. Спал по три часа и жил в вагончике рядом с вышками. Руки его до сих пор были в ожогах после тушения пожара на первой точке после диверсии. Я всё же решил допустить его к правлению и назначил для геолога проценты от прибыли вместо фиксированного гонорара. Талантливый геолог, что ещё не так давно вёл разведку для другой компании, теперь стремительно превращался в богача.

А про десять скважин – это «осторожный прогноз». На самом деле вождь осейджей Артур Бонникасл дал добро на покупку ещё нескольких больших паёв, где будут разбиты новые пять скважин.

Учитывая, что я арендовал земли, которые были в общем ведении совета племени осейджей, доход со сдачи паёв в пользу «Соколов Ойл Компани» уже поступал на общие нужды племени, и сейчас в Павуске вождь запускал два социальных проекта для своих соплеменников. А под началом моих людей быстро разрасталось местное агентство по охране участков земли.

После того как я вскрыл жуткий заговор бывшего помощника шерифа Уильяма Хейла, что травил и убивал индейцев ради опеки над их землями, индейцы сделали нужные выводы…

Сейчас на аукционах Павуски, в том числе и на знаменитом «Вязе на миллион» творится форменный балаган. Цена на паи осейджей выросла почти в два раза. Только вот лучшие земли уже у моей компании…

«…И это ещё не всё! По словам мистера Вайса, через полгода – к концу этого года – компания планирует выйти на добычу в десять тысяч баррелей в сутки! А через год – в двадцать! Только вдумайтесь в эти цифры! Это больше миллиона долларов в месяц по нынешним ценам!..»

Я знал, что это более чем реально. Бербанк – это гигантская «нефтекачка», как говорили в моей прошлой жизни. «Марланд Ойл» в моей реальности качали здесь до двадцати пяти тысяч баррелей в сутки.

И это было только начало, но Билли Вайс, как всегда, осторожничал и преуменьшал цифры. Он понимал, что обещать много – значит рисковать репутацией, и я никак не мешал геологу в этом. Билли и так прекрасный специалист, а я не могу прийти к нему и сказать: «знаешь, я ведь в курсе – что будет дальше, давай-ка обнародуем вот такие цифры»…

Пусть всё идёт своим чередом.

«…Кстати, компания „Соколов Ойл“ – одна из немногих, кому удалось договориться с осейджами по-честному. Без проведения процедуры „опекунства“! Вы помните скандал в Павуске? Тот самый, где судьи и врачи травили индейцев ради их паёв? Уильям Хэйл, „Король“ округа Осейдж, сейчас сидит в тюрьме. А его пособники под следствием!»

Хэйл считал себя хозяином округа. Судьи, врачи, шерифы – все были у него в кармане, пока не появился я, и тогда «Король» пал. Если бы Уильям продолжал травить осейджей, то аукцион «Вяза на миллион» достался бы его людям, а Бербанк уплыл у меня прямо из-под носа.

«…А теперь – самое интересное! Что говорят аналитики с Уолл-Стрит? По их оценкам, акции „Соколов Ойл Компани“ – это одно из самых перспективных размещений этого года! Уникальное сочетание богатой ресурсной базы, грамотного менеджмента и растущего спроса на нефть делает акции компании привлекательным объектом для инвестиций!»

Ну да. Аналитики… Вайс и Макбрайд докладывали, что после первых публикаций, что я запустил в ряде газет и по радио «для прогрева», с Уолл-Стрит не раз приезжали специалисты даже с других компаний и независимые агенты, которых наняли богатые биржевые компании.

Вполне честный вариант: лучше так, чем экономический и промышленный шпионаж, когда начинают копаться в твоих делах втихую, а мне это было совсем не нужно. Вайс показывал всё, что агенты хотели увидеть или узнать. Пусть. Чем выше оценки, которые они принесут крупным брокерским гигантам в своих закрытых финальных отчётах – тем выше цены на бирже по второму пакету акций.

«…Особенно отмечают, что в отличие от „Роксана Петролеум“, которая уже имеет несколько крупных займов, „Соколов Ойл“ может гибко распоряжаться получаемой прибылью. А контрольный пакет остаётся у одного собственника – у Алексея Соколова. Это значит, что решения принимаются быстро, без длительных согласований!»

Это правда. Долгов у меня нет, и я плачу за аренду участков, за оборудование и работу – из своего кармана. Из денег радиозавода, из клубов, из поставок виски, что «отмываются» в сети клубов. Да, я не пущу никого с больши́м пакетом в управление компании, но и коллективных больших затрат крупные акционеры не понесут и будут получать только дивиденды с вложенных средств без лишней головной боли. Их деньги – для меня толчок в развитии новых скважин и строительстве нефтеперегонного завода в Оклахоме в будущем.

«…Добыча и сбыт – всё под контролем одного флагмана-акционера. А в скором времени компания обещает постройку собственного завода. Это именно то, что Уолл-стрит любит больше всего!»

К двадцать пятому году, когда Бербанк начнёт иссякать, у меня должны быть другие активы. Заводы, торговый флот, сеть клубов, радио, газеты. И люди. Главное – больше надёжных людей, без них это всё невозможно.

«…А теперь – короткая пауза. После неё вы услышите продолжение нашего выпуска. Мы расскажем о том, как купить акции „Соколов Ойл Компани“ и стоит ли это делать. Не переключайтесь!»

Радио замолчало и снова зашипело. Заиграла музыка – что-то из классики. Вивальди, кажется. Лепцов ставит классику между блоками. Говорит, что так звучит «солидно» для аналитических новостных передач – слушатель чувствует себя причастным к чему-то утончённому и серьёзному.

Музыкальная пауза завершилась, и голос диктора зазвучал вновь:

«…И последнее. Для наших слушателей в Нью-Йорке. Часть акций „Соколов Ойл Компани“ можно приобрести напрямую через брокерскую контору „Кеннеди и Ко“ на Уолл-Стрит. И поверьте: это не просто покупка акций. Это вклад в будущее! А теперь к следующим экономическим новостям…»

Я улыбнулся: продажу акций я доверил брокерской компании Кеннеди. У него заинтересованность в развитии наших отношений сейчас запредельная – Портлендский порт уже заключил новые соглашения со стивидорскими компаниями и уже приносит плоды совместных усилий в карман семье Джозефа и мне.

Снова принесли бумаги по новой партии радиоприёмников – завод работал сейчас в три смены. Виктор звонил дважды: первый раз – по договорам «Соколов Ойл» в Оклахоме, второй – по поставкам виски из Портленда. Второй звонок проходил в режиме коротких иносказательных реплик – говорить об алкоголе напрямую по телефонам, что находились в наших офисах или заведениях, я строго настрого запретил.

И только я успел погрузиться в отчёты, как дверь клуба открылась. Зашли мои охранники, а за ними: шериф Бронкса Джон Фэллон. Лицо его было как у человека, что не спал всю ночь. Он оглядел пустой зал, кивнул Савве и подошёл к стойке.

– Алекс… – начал он, после рукопожатия.

– Джон, – кивнул я, откладывая бумаги, – Присаживайся. Что-то случилось?

Он уселся на табурет напротив меня.

– Кофе? – спросил Савва.

– Давай. И коньяка…

Ого, а вот это что-то новенькое!

– В Маленькой Италии стало спокойнее, – наконец произнёс шериф.

Я молча кивнул, слушая Фэллона:

– После облав, после того как мы прижали людей Массерии, детективы до сих пор держат управляющих и охрану ресторанов Джо «Босса» на допросах. Прокурор доволен.

– Чувствую подвох, – ухмыльнулся я, – Вряд ли ты заглянул ко мне, чтобы рассказать, что всё хорошо.

Шериф подтвердил:

– Ты, как всегда, проницателен. Я решил прийти заранее до тех пор, пока Массерия не вышел из больницы. В общем, я пришёл кое о чём попросить.

– Просить? – поднял я бровь.

– Да. Нужно, чтобы твои люди тоже держали себя в руках. Недавно кто-то разнёс подпольное казино итальянцев на Мотт-стрит. Шесть трупов! Сработали так чисто, что у меня нет сомнений в том – КТО это всё сотворил! Приструни своих людей, а я добьюсь того, чтобы полиция усилила контроль над «проблемными» районами.

Повисла пауза. Я откинулся на стуле и задумчиво побарабанил пальцами по стойке:

– Значит… ЭТО Я должен сократить давление на Массерию? – глухо спросил я.

– Думаю да. Дело даже не в твоих русских из Бронкса. Из-за того, что по-прежнему возникают стычки с итальянцами, всё больше проблем доставляют твои союзники: китайцы и парни из Гарлема. Я всё понимаю – у тебя война и Массерия первым её начал. Но Алекс, я вижу: куда всё идёт. Новая волна разборок на улицах никому не нужна, особенно перед выборами президента и во время борьбы республиканцев и демократов в штате.

– Что такое, Джон? – усмехнулся я, – Тебя вдруг резко начала заботить политика? Не помню, чтобы подобное за тобой водилось раньше.

– Алекс, я прекрасно знаю: кто взорвал кортеж Массерии и вижу – зачем тебе нужен был этот порт. Плевал ты на порт Нью-Йорка! Всё это исключительно ради денег и того, чтобы Массерия потерял контроль над гаванью. И сразу после этого, о чудо: сухогрузы из Китая пошли через каждые четыре дня, – раздражённо затянул Фэллон, – Я шериф, и моя работа – чтобы люди спали спокойно. Когда Джо «Босс» выйдет из больницы, всё начнётся снова… Я хочу быть готовым к этому, но решить всё по закону.

Я жестом отослал Савву и тот ушёл, закрыв дверь.

– Джон. Ты упускаешь возможность.

Он нахмурился.

– Какую?

– Пока идёт война мафии, – сказал я, – Программа прокурора Саленса становится популярнее, а имя Джона Фэллона – больше на слуху. Ты сам слышал, что Саленс сказал на пресс-конференции. Он назвал тебя «одним из немногих представителей закона, кто не боится принимать решения», и публично предложил тебя на пост шефа полиции. Ты понимаешь, что всего этого не было, если бы не мой план по прекращению забастовку в порту и облавам в Бруклине?

– Понимаю, – сухо ответил Фэллон, – Но я не люблю, когда меня используют.

– Используют? – я усмехнулся, – Джон, я обещал тебе повышение. Вот оно! Не через год, не через два. Сейчас газеты уже пишут о тебе. Люди говорят о тебе. Ты – «Ковбой из Тампы», который навёл порядок в Бронксе, а теперь человек, который может спасти город. По-моему, это шанс, а ты его упускаешь.

– Я не хочу его такой ценой, – упрямо произнёс шериф.

– А какой ценой ты его хочешь? Усилением патрулей? Где ты возьмёшь на это деньги? Да если Джим Калэханн, шеф полиции – прикрутит поддержку Бронкса и станет расписывать наряды патрульных впустую, то Саленсу неоткуда будет брать людей. Он может хоть лбом биться в двери мэрии – Джим просто просаботирует его инициативы, потому что после того, что начал прокурор – Джиму уже НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ. Саленс загнал его в угол! А теперь насчёт Массерии, Джон! Он не успокоится. Пока он валяется на койке в больнице, его люди уже ищут новых союзников…

Шериф встрепенулся и посмотрел на меня:

– Откуда?

– По моим данным, свежее пополнение может прибыть из Сицилии, – туда поехали люди Массерии. Ты спрашиваешь: зачем мне порт? А ты хочешь, чтобы через пару недель с очередного лайнера спустилась сотня-другая отморозков, которые тут же примутся делить город в пользу Массерии? Давай, Джон! Вперёд, бери дробовик и выходи сам на улицы, ведь у тебя здесь, наверное, полк гвардии в подчинении?

Фэллон промолчал. На его лице отобразилась усиленная работа мысли. Кажется, шериф уже понимал: к чему я клоню. А я продолжал, уже повышая голос:

– Джо «Босс» хочет привезти сюда тех, кто воевал с итальянскими карабинерами, и вот тогда начнётся настоящая бойня. Ты этого желаешь? Хватит у тебя людей на всё это, особенно если Джим Калэханн приложит все усилия, чтобы заблокировать инициативы Саленса?

– Я этого не хочу, – тихо произнёс шериф, – Я лишь хочу, чтобы ты не развязывал новые разборки первым. Если Пит Саленс нароет на тебя что-то, то это ударит и по твоей «Соколов и Ко», а всё, чего мы добились можно будет выбрасывать в урну. Учти: прокурор привык копать под всех.

– А я ничего и не развязывал. Массерия начал, убив моих людей. Ты хочешь, чтобы я сидел тихо? Можешь не отвечать, Джон! А теперь по поводу твоего «Железного прокурора»… Я напомню тебе, что он сказал, когда мы собирались на совещание по поводу порта. Сейчас он тебе благоволит, Джон, но если ты станешь неудобен – выкинет и не почешется! Я – твоя опора в Бронксе и городе, Джон! Массерия пережил предыдущего шефа полиции, а сейчас неплохо себя чувствует при Калэханне. Бывший прокурор не смог предъявить Джо «Боссу» серьёзных обвинений, и Пит Саленс пока тоже! А Массерия на плаву, пока его люди стреляют на улицах. Чиновники сменяются, Джон, а те кто действительно правит Нью-Йорком, остаются на своих местах. Если ты хочешь сделать что-то для города – сними уже эти долбаные белые перчатки! Я тебе предупреждал, что этот момент настанет! Помнишь тот наш разговор!

Фэллон отвёл взгляд и поёрзал на табурете

– За время войны на улицах, – продолжил я, – От действий моих людей не погиб ни один гражданский. А вот Массерия не церемонится, посылая своих «солдат» палить по ресторанам.

Я наклонился вперёд и понизил голос, заглядывая в лицо шерифа:

– Вместо того чтобы просить меня сидеть тихо, лучше бы ты намекнул Саленсу, что надо копать под Массерию посильнее! А не только про забастовки и порт. Пусть Саленс копается в его финансах, налогах и связях. Ты же понимаешь: если наш «доблестный Джон Фэллон»… – начал я декламировать будто на сцене театра, – … станет шефом полиции, то ему придётся показывать новые достижения. И, между прочим, прокурору Саленсу тоже. А что у вас будет, кроме тишины в Бруклине и Бронксе, которая в какой-то снова прервётся и все достижения в облавах и порту сойдут на нет? Как только люди Массерии оставят десяток трупов в очередном кафе, горожане сразу забудут все ваши с прокурором заслуги. Выбирай: или мы раздавим Массерию сейчас, или вы с Саленсом упускаете шанс, а потом расхлёбываете последствия нового витка уличных перестрелок!

Фэллон молчал, переваривая мои слова.

– Есть закрытая информация, – наконец спросил он.

– Говори.

– Шефа полиции решили отстранить, – ответил Джон, – Демократы лихорадочно ищут нового из своих. Но тот, кого они хотят поставить, уже себя скомпрометировал. Кто-то слил в газеты его связи с мелкими бутлегерами в другом штате, и теперь они в панике. Саленс настаивает, чтобы я подал себя на место шефа полиции послезавтра на общей пресс-конференции. Публично…

Я откинулся на стуле и улыбнулся. Вот оно что! Вот зачем он пришёл ко мне!

– Так вот к чему весь этот разговор! Ты пришёл сюда, ко мне – заручиться тем, что если ты победишь, то на улицах станет тише?

Фэллон не ответил. Лишь играл желваками.

Я медленно начал хлопать в ладоши:

– Поздравляю, Джон! Вот и случилось твоё «боевое крещение» на пути политика этого города. Очень по-нью-йоркски! Можешь собой гордиться!

Редкие аплодисменты, похоже, действовали шерифу на нервы, но я и не собирался жалеть его:

– Молодец… Ты снял ОДНУ белую перчатку, а про вторую забыл, Джон! Но это так не работает…

– О чём ты?

– Послушай, – сказал я, прекратив хлопать, – Я напомню тебе простую истину: мои люди рискуют каждый день. Они получают ранения и даже погибают, пока полиция подбирает за ними результаты и прискакивает, когда всё уже готово, навешивая праздничную ленточку. Ты забыл про это, Джон?

Фэллон нахмурился:

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что так дальше не пойдёт! Если ты хочешь, чтобы мы закончили эту войну – пробей новые облавы против Массерии. Придумай, что сказать Саленсу, чтобы он начал рыть под Джо «Босса» в три раза сильнее! Вот тогда война на улицах завершится, а я договорюсь с китайцами и гарлемцами. А пока Массерии не предъявлены официальные обвинения…

Я сделал паузу и поймал взгляд шерифа, чтобы убедиться, что он меня понимает:

– … НЕ МЕШАЙ МНЕ! И избавься, наконец, от последних иллюзий: как и что делается в этом городе…

Шериф Бронкса вздохнул:

– Ты требуешь от меня слишком многого, – сказал он.

– Нет, Джон. Я требую ровно того, что ты хотел сам, когда я пришёл к тебе тогда в больницу. Помнишь? И это я ещё не говорю – кто тебя вытащил из-под пуль в той заварушке на стройке. Ты сказал, что хочешь больше влиять на Нью-Йорк и очистить улицы? Вот тебе твой шанс. Если ты станешь шефом полиции, твоя голова будет болеть уже за весь город, а не только за Бронкс. И тогда придётся учитывать всех: китайцев, гарлемцев, меня, Массерию…

– Ты меня шантажируешь?

– Я тебе доступно объясняю, – холодно ответил я. – Последнее время ты выбирался из Бронкса на успешные операции, которые стали возможными благодаря моим людям, моим связям и моей информации. Всё идёт хорошо, когда всё идёт по плану. По МОЕМУ плану, Джон! Но если ты сядешь в кресло Джима Калэханна, то надо подумать о городе в целом. Или мы раздавим Массерию и в Нью-Йорке настанет спокойствие. Или я просто отведу своих людей…

Фэллон поднял на меня глаза.

– Что это значит?

– Это значит, что у меня уже есть деньги на легальный бизнес, и достаточно людей, чтобы его защитить. Я уничтожу все следы любой иной своей деятельности, и тогда Пит Саленс может до пенсии бегать за мной, пытаясь поймать за руку. Без поддержки из Бронкса ты и прокурор останетесь один на один с итальянцами, китайцами и прочими. Информации ты больше от меня тогда не получишь. Ты этого хочешь? Или мы координируем свои усилия, или ты выходишь из этого клуба, делая вид, что никогда меня не знал.

После длительного молчания, шериф наконец-то ответил:

– Я понял тебя… Сделаю всё возможное.

– Вот и хорошо, – вздохнул я.

Я встал, зашёл за стойку и подошёл к бару. Где-то в подсобке чем-то позвякивал Савва. Я налил себе и Фэллону воды:

– И ещё, Джон. Раз мы договорились, то тебе не помешает пиар перед предвыборной кампанией. Ты же понимаешь, что скоро придётся говорить с репортёрами? А у тебя, насколько я знаю, с этим не очень…

Фэллон усмехнулся. Впервые за всё утро:

– Ты предлагаешь мне свои газеты?

– Я предлагаю тебе подумать и создать хорошую легенду. У тебя для этого есть неплохая биография, а у меня – люди из моих «Фактов», которые превратят твои выступления в конфетку. Ты – шериф, который навёл порядок в Бронксе. Ты – человек, не боящийся принимать решения. Ты – кандидат, который может изменить город. Причём с отличным послужным списком в Тампе.

– И что ты хочешь взамен?

– Взамен я прошу не прекращать облавы на итальянцев Массерии. И не только в Маленькой Италии, а по всему городу. И информацию. Всё, что ты узнаешь от Саленса и в управлении полиции касаемо наших дел – я должен знать сразу же.

Фэллон кивнул:

– Я поговорю с Саленсом насчёт облав…

– УБЕДИ его, а не поговори. Одних разговоров мало. И ещё, Джон…

– Что?

– Расскажи мне о том: что будет с нынешним шефом полиции? Мне нужно знать всё в подробностях.

– Саленс сообщил, что Джима Калэханна отстранят на неделе. Если он не напишет уход в отставку – его уберут. Мэр давит на Джима и требует написать уход по собственному желанию. Но пока не хочет, чтобы это попадало в прессу. Мэр выставит это своей победой, а не победой Саленса, если Калэханн согласится. Это очень острая тема и демократы обставят его уход красиво, договорившись с республиканцами штата. Дальше они будут ломать копья уже на других «полях сражений» перед выборами.

– А что по этому поводу думает Саленс?

– Прокурор не против такого варианта – он решил работать с мэром в одной связке. Пока что Калэханну обеспечат охрану, а если он уйдёт сам, то оставят все награды и дадут почётное место в совете ветеранов полиции Нью-Йорка с хорошей пенсией. Хотя, я уверен, что деньги у него и так есть, и немалые. Мистер Саленс намекал мне на это…

Я усмехнулся. Вот оно как. За шефа полиции Нью-Йорка, оказывается, уже все решили в кулуарах за стаканчиком виски.

– Значит, Калэханн «всё»? – сказал я.

– Да, – подтвердил Фэллон, – Если не подаст в отставку – его уберут с позором. Прокурор Саленс уже готовит документы.

– Что ж, теперь понятно, почему прокурор так настаивает, чтобы ты сам вышел к прессе и заявил свою кандидатуру.

– Теперь ты знаешь весь расклад, Алекс.

Я допил воду и поставил стакан на стойку, обдумывая дальнейшие действия:

– Хорошо, Джон. Тогда давай так: ты усиливаешь нажим на итальянцев. И как только Массерия окажется за решёткой или в могиле, я завершаю эту войну. Тогда я буду удовлетворён, а ты сядешь в кресло шефа полиции на пике раскрытий и посадок мафиози.

Фэллон встал и надел шляпу:

– Я согласен, – сказал он, – Но запомни, Алекс. Если ты обманешь – нашим договорённостям конец, и я, клянусь, сделаю так, что вся полиция Нью-Йорка перевернёт Бронкс вверх дном.

– Я не обманываю партнёров, Джон. И ты это знаешь. На будущее… Никогда не угрожай мне!

Он молча просверлил меня красноречивым взглядом, но затем кивнул.

Мы распрощались, и вскоре я остался один в пустом зале обдумывать новые вводные. Пожалуй, у меня наконец-то появилась возможность подтолкнуть весь этот клубок интриг к развязке…

Пора было готовить группу, что возьмёт Пита Бронсона – порученца шефа полиции Джима Калэханна. За неделю пинкертоновцы нарыли на своего бывшего сыщика кое-какую любопытную информацию.

Как только шеф полиции окажется не у дел – Бронсон должен предстать передо мной. Настало время, когда допросы веду я!

Теперь главное: чтобы на Сицилии у Волкова с Молотовым всё получилось…