Текст книги "Сухой закон 6 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Пётр нахмурился и спросил:

– Илья Митрич, получается, нам нужно будет проехать треть города до наших?

– Примерно так, – согласился Волков.

– Через все патрули… – хмыкнул боец.

– Что такое? Отставить уныние! – шутливо скомандовал человек-оркестр, – Не ты ли мне хвастался не так давно, что нет такой вещи, которую бы не осилил русский солдат? Вот и докажи! Говорить-то и я мастак…

Петя поглядел на шулера и заворчал:

– Я от своих слов не отступаю!

– То-то же!

– Потом уходим в горы?

– Да, надо будет переждать, пока де Лука не уладит с остальными донами наш «фейерверк», и все не успокоятся. А Ларену нам нельзя – подставим наших. Вольный предлагал мне чуть что – сразу ехать к ним, но рисковать не будем. В горах нас не достанут, а потом уже и Алексей Иванович приедет. Ежели мы остановим Умберто Валенти здесь, то он точно задавит Массерию в Нью-Йорке, я в нём не сомневаюсь!

– А что шефу нужно на острове? – удивился Петя.

– Не знаю, – задумчиво протянул человек-оркестр, – Иногда мне кажется, что ни я, никто другое – не понимает нашего Соколова. Телом он молод, а душой будто старик, уже много поживший и повидавший. Но если он сам хочет сюда приехать, значит, Сицилия в его планах занимает особое положение…

Шулер допил вино и поставил бокал на стол. На площадь выкатил грузовик с жандармами. Машина медленно проехала мимо кафе, из кузова выглядывали люди в форме.

– Что ж, – сказал Волков, – Послезавтра, Петя, решится и наша судьба и этого города…

Глава 13
На сцене человек-оркестр!

Небо на западе уже окрасилось в багровые и золотые тона, что постепенно уступали место густой синеве, так желающей зажечь на своём полотне первые звёзды. Тёплый и сухой воздух, напившийся за день запахами нагретой земли и цветущего жасмина, ласково гладил по щекам уставших и бредущих по домам людей.

Нежного молочного цвета «Фиат» последней модели, который Баттиста раздобыл для Волкова, катил по дороге, лениво шурша покрышками по мелким камешкам.

Машина была действительно хороша! Кожаные сиденья, полированное дерево на приборной панели, хромированные детали, поблескивающие в свете заходящего солнца. Волков сидел на заднем сиденье и любовался тем, как жёлтый свет постепенно заливает каменные дома Кальтаниссетты.

Шулер вдыхал воздух полной грудью: вдруг этот волшебный вечер последний в его жизни?

Пётр управлял кабриолетом, уверенно проводя «Фиат» по узким улочкам. На нём был тёмный костюм, белая рубашка и «колониальный» галстук, который он то и дело поправлял, пока ещё не привыкнув к такой одежде.

На Илье Дмитриевиче, как влитой сидел лёгкий бежевый широкополый костюм из дорогой шерсти тонкой выделки, белоснежная французская рубашка с накрахмаленным воротничком, коричневый галстук-бабочка и жилет из тёмного шёлка, отливающий серебром при каждом движении. На голове шулера красовалась соломенная шляпа канотье с тёмно-бордовой лентой, которую Баттиста достал специально для него.

Сегодня Волкову нужно было выглядеть как человек с деньгами, приехавший из Европы и светские приёмы для него – сущая обыденность. «Если уж идти на смерть, то с шиком!» – подумал с усмешкой человек-оркестр и спросил у Петра, поправляя галстук-бабочку:

– Как выгляжу?

Пётр посмотрел на шулера в зеркало заднего вида и улыбнулся:

– Как настоящий магнат, Илья Митрич.

– Вот и хорошо, – кивнул Волков и похлопал по борту авто, – Жаль, что придётся бросить этого зверя! Я бы оставил…

– Отличный аппарат, – довольно ответил «телохранитель-помощник».

Впереди показалась вилла, которую снимал дон Сабатино Альберти. Огромное здание из светлого камня, с колоннами, террасами и множеством окон, что уже светились тёплым светом. Рядом с виллой раскинулся небольшой парк с фонтанами и статуями, А по аллеям уже прогуливались гости в вечерних нарядах. У ворот стояли машины, и охрана в чёрных рубашках проверяла каждого, кто входил.

– «Фасци»! – коротко бросил Пётр, замедляя ход.

Сторонники Муссолини, что прибыли на Сицилию «наводить порядок», вооружённые винтовками, прогуливались двойками вдоль высокой ограды виллы.

Пётр остановил машину поближе к воротам и заглушил мотор. Волков вышел из «Фиата», поправил пиджак и огляделся по сторонам. Гостей было много. Мужчины в смокингах и фраках, женщины в длинных, изящных платьях, с красивыми драгоценностями, что блестели в свете фонарей, снующая туда-сюда прислуга. Звучала музыка, доносившаяся из глубины виллы, с запахом цветов смешивались ароматы жареного мяса и вина.

Пётр вышел из машины и открыл дверь шулеру. Тот ступил на дорожку перед воротами и усмехнулся:

– Готов, Петя?

– Готов, Илья Митрич, – серьёзно ответил боец.

У входа их остановили двое «фасци». Один из них, высокий и худой, смерил парочку холодными глазами. Другой посмотрел на Волкова и Петра с неприкрытым высокомерием. Похоже, оба чувствовали себя хозяевами положения, или не считали нужным проявлять уважение к явным иностранцам.

– Ваши документы, синьоры, – произнёс высокий и требовательно протянул руку.

Волков с невозмутимым видом достал из внутреннего кармана пиджака бумаги, что были приготовлены заранее. Документы на имя Игнация Войцеховского, польского бизнесмена, крупного скупщика серы.

Сера была одним из главных богатств Сицилии, и люди, что занимались её добычей и продажей, стояли в ряду самых уважаемых и влиятельных бизнесменов на острове. Как правило, каждая вторая разработка принадлежала кому-то из местных донов. Второй половиной владела старая аристократия, что зачастую жила на «материке», а в качестве управляющих на их предприятиях были опять-таки местные мафиози, с которыми бароны договаривались и поддерживали отношения.

Именно поэтому Волков и выбрал такую легенду. Она была достаточно правдоподобной, чтобы не вызвать лишних вопросов, и весьма «прибыльной», чтобы его присутствие на приёме выглядело естественным, а он без труда мог получить приглашение через заинтересованных горнодобытчиков.

Высокий «фасци» взял документы и начал внимательно их изучать. Лицо долговязого застыло в маске безразличия, но шулер заметил, как второй охранник поглядывал на обоих русских. Пока первый переворачивал страницы и вглядывался в печати, со стороны двора по дорожке уже спешил распорядитель в чёрном фраке.

«Фасци» посмотрел на Волкова.

– Вы поляк?

– Да, – ответил Волков по-итальянски, – Из Варшавы. Услышал о вашем празднике и решил посмотреть – как гуляет высший свет Сицилии. Меня пригласили.

Шулер обезоруживающе улыбнулся, говоря с лёгким акцентом.

Высокий «фасци» никак не ответил на улыбку и посмотрел на Петра:

– А это кто с вами?

– Это мой помощник, – сказал Волков, – Пан Юзеф Ковальски. Помогает с делами. Он тоже должен быть в списке.

Пётр, который всё это время стоял молча, слегка кивнул, сообразив, что говорят про него.

Коренастый «фасци» подошёл к Волкову и показал тому развести руки:

– Я должен обыскать вас… Таковы правила, синьор.

– Ну раз это так необходимо… – изобразил оскорблённую мину человек-оркестр и развёл руки в сторону.

Охранник начал его обыскивать: провёл руками по бокам, по спине, по ногам. Затем наступил черёд Петра. Коренастый закончил обыск и кивнул высокому.

– Что здесь происходит? – раздался возмущённый голос за спинами «фасци».

Распорядитель всё же добрался до ворот и теперь гневно смотрел на солдат:

– Это гости дона Филиппо – друга нашего хозяина. Они приехали издалека, и дон Филиппо хочет обсудить с ними вопросы бизнеса!

– А наш квестор, уважаемый Антонио Лауди, чётко сказал – обыскать всех гостей, кроме самых близких лиц, – нахмурился высокий «фасци», – И мы выполняем его приказ.

– Из-за вас ряд дам уже выразили своё возмущение.

– Дам мы не обыскиваем. Так что это всё – пустое, – отмахнулся «фасци».

Долговязый чернорубашечник посмотрел в список, что лежал у него на столике у ворот. Он вёл пальцем по строчкам, пока не остановился на одной из них.

– Игнаций Войцеховский и Юзеф Ковальски… Проходите, – коротко бросил охранник и отступил в сторону.

Волков кивнул и направился к воротам. Ответил на низкий поклон суетящегося распорядителя и добавил, обращаясь к нему:

– На дегустацию должны были привезти мой небольшой подарок для дона Альберти и дона Филиппо. Там есть вино для гостей и пара ящиков превосходного австрийского.

– Да, ваш водитель уже всё привёз. Я распорядился, чтобы ему выделили место у гаражей. Начнём разгружать, когда прикажете.

– Пока не надо! Я всё же привёз креплёное! Поэтому перейдём к нему чуть позже. Сначала я хочу найти дона Филиппо.

– О, он в большом зале.

– Благодарю!

Русские прошли через парк, мимо фонтанов и статуй, мимо гостей, которые прогуливались по аллеям и о чём-то разговаривали – туда, где звучал оркестр и звенели бокалы.

Парадные двери виллы были открыты, и оттуда лился яркий свет. Шулер поднялся по ступеням и вошёл внутрь, тут же оказавшись в огромном зале, украшенном цветами и гирляндами. Потолок поддерживали массивные дорические колонны, пол блестел в свете люстр мрамором. Небольшой оркестр играл неспешную мелодию, под которую по залу кружились пары. Гости стояли группами и разговаривали, держа в руках вино.

Волков тоже взял бокал с подноса мимо проходящего официанта, и отпил. Вино было тёмным и терпким, с лёгкой горчинкой, что оттеняла сладость. Если это из погребов дона Сабатино, то хоть сицилиец и был врагом, но вино он производил знатное!

Шулер, не спеша, двинулся по краю зала, посматривая по сторонам и оценивая обстановку. Гостей было много, и среди них тоже были иностранцы, но подавляющее большинство составляли местные заправилы, их жёны да компаньоны. Владельцы шахт, мелкие доны, что приехали из разных поселений острова и поддерживали Сабатино, бизнесмены с «материка». Выделялись несколько людей в чёрных рубахах, заправленных в тёмные брюки с широкими поясами. На груди поблёскивали отличительные знаки. Эти, видно, прибыли с квестором. Баттиста же говорил про дознавателей и помощников Антонио Лауди, что были с ним на поезде…

Волков оказался рядом с группой дорого одетых пожилых людей, которые стояли у окна и о чём-то разговаривали. Среди них был и дон Филиппо, которого Волков узнал по описанию Баттисты, и именно от него пришёл вчера посыльный и принёс приглашение.

Дон Филиппо был невысоким человеком с седыми волосами и цепким взглядом живых глаз. Он держался среди собеседников уверенно и даже покровительственно, демонстрируя всем видом, что знает себе цену. Рядом с ним посмеивались двое мужчин, отпуская какие-то шутки.

Шулер оставил Петра около колонны, а сам двинулся к беседующим:

– Господа, не поможете ли мне найти уважаемого Энио Филиппо?

Троица смерила шулера взглядом, и дон спросил:

– Зачем же он вам нужен?

– Я получил от него приглашение на сей дивный вечер и рассчитывал обсудить кое-какие взаимовыгодные дела по шахтам…

– Синьор Войцеховский? – прищурился дон Филиппо.

– Он самый. Игнаций Войцеховский – к вашим услугам! – слегка склонил голову Волков.

– Ну что же, я рад вас видеть, Игнацио, – произнёс на итальянский манер подставное имя шулера дон, – Филиппо это я. И признаться, я хотел переговорить с вами после того, как закончится официальная часть вечера и я улажу кое-какие дела. Но раз уж мы встретились раньше, то не извольте сомневаться – я этому только рад! Позвольте представить вам моих друзей. Это синьор Марио Греко, владелец шахт в окрестностях Кальтаниссетты, и синьор Луиджи Феррара, который занимается серой в провинции Энна.

Волков пожал протянутую руку дона, а затем поздоровался с его компаньонами.

– Очень приятно, – сказал Илья Дмитриевич, – Я слышал о ваших предприятиях. Ранее мы закупали всё в Испании, но я знаю, что сера из Сицилии считается одной из лучших в Европе и лучше всего пригодна для использования в производстве.

– Это правда, – кивнул Марио Греко, – Наша сера изначально более чистая. С одного куба выреза пригодного материала получается гораздо больше. Мы поставляем её по всей Европе и всегда рады новым партнёрам.

– Я тоже рад новым контактам, – улыбнулся Волков и поднял бокал, – И весьма рад, что удалось вырваться сюда, на Сицилию. Давно хотел побывать на этом, без сомнения, благословенном острове, да никак не удавалось. Прекрасная природа, отличная кухня. Вроде поехал по делам, а ощущение, будто на отдых!

Дон Филиппо улыбнулся:

– И что же вам понравилось из наших блюд? – спросил он, поддерживая светскую беседу.

– О, мне довелось вчера попробовать инвольтини! – ответил Волков, мысленно тысячу раз благодаря Баттисту, – Это лучшее, что я ел за последнее время! Телятина просто тает во рту, а соус с кедровыми орешками – это нечто. Я даже не думал, что такое можно приготовить. Что-то похожее я пробовал во Франции, но то была лишь жалкая пародия! Уверен, французы просто нагло позаимствовали рецепт и извратили его.

Сицилийцы переглянулись и закивали. Все трое были явно польщены.

– Это действительно сицилийское блюдо, – сказал Луиджи, – Так его готовят только здесь. Мы рады, что вам понравилось. Вы бывали во Франции?

– Много раз, – ответил Шулер, – Но там всё по-другому. Другая еда, другое вино, другие люди. Слишком много шума и спешки! Я недавно останавливался на проспекте Монтеля в Париже, думал, что наслажусь истинной столичной жизнью. Но по итогу сбежал от этого шума в Марсель.

Луиджи еле заметно поднял бровь и поглядел на своих знакомых. Похоже, они тоже бывали в столице Франции и понимали, что Волков сейчас называет один из самых дорогих районов в Треугольнике Д’Ор. Филиппо поймал взгляд Луиджи и улыбнулся: в виде польского магната Игнация к ним приехала сорить деньгами крупная рыба.

– О! Это хороший район Парижа. А где вы останавливались там?

– Недалеко от пересечения с улицей Георга Пятого. Там ещё прекрасный ресторан «Анима».

Филиппо смерил шулера удивлённым взглядом и произнёс:

– Прекрасный выбор!

А Марио Греко добавил:

– И всё же Сицилия – это особое место. Здесь вы точно отдохнёте. Если пожелаете взглянуть на добычу серы и поехать к шахтам, можно организовать для потом отличную охоту. Уверяю, после этого вам захочется продать свой дом и переехать сюда…

Прощупывают насчёт денег и недвижимости дальше…

– Да, если мне понравится, то сто́ит задуматься о том, дабы купить здесь гостевой дом и приезжать осенью и зимой, – согласился Волков.

– О! Синьор Игнацио, вот и наш добрый друг и хозяин этого прекрасного вечера!

Волков отпил вина и обернулся туда, куда указывал дон Филиппо. В дальнем конце зала открылась дверь, и на небольшую сцену для оркестра вышел человек в тёмном костюме. Дон Сабатино Альберти. Заклятый враг дона де Луки был дороден, а на его дряблом лице отображалась вселенская усталость.

Альберти махнул рукой, и оркестр затих. В зале наступила тишина, взгляды гостей обратились к сцене.

– Дорогие друзья! – начал Сабатино громко и торжественно, – Я рад приветствовать вас на этом празднике. Сегодня мы собрались, чтобы отметить не только наше единство, но и новую эру, которая начинается для этого прекрасного города. Кальтаниссетта – это сердце Сицилии, и я верю, что с Божьей помощью и с поддержкой наших друзей мы сделаем её ещё лучше.

Он сделал паузу, и в зале раздались аплодисменты. Сабатино подождал, пока хлопки стихнут, и продолжил:

– Сегодня я хочу представить вам человека, который разделяет наши взгляды и который, я уверен, станет нам хорошим другом. Это новый квестор Кальтаниссетты, синьор Антонио Лауди. Он приехал сюда из Рима, чтобы обеспечить порядок и помочь нам построить лучшее будущее. Я прошу вас поприветствовать его!

В зале снова раздались овации, и на сцену вышел человек, которого так опасался дон де Лука. Антонио Лауди был невысок и имел спокойное и даже доброжелательное лицо с мягкими чертами. На стороннике «фасци» был надет строгий костюм. Белая рубашка имела короткий стоячий застёгнутый ворот, из-за чего казалось, что новый квестор провинции походит то ли на пастора, то ли на любителя шикануть в полувоенных френчах.

Лауди расставил руки в стороны и осмотрел зал. Позади него торчали двое громил в красных фесках, держащих ладони на расстёгнутых кобурах у пояса.

– Дорогие жители Кальтаниссетты, – начал квестор мягким голосом, одаривая гостей лучистой улыбкой, – Я очень рад быть здесь и находиться среди вас! Величие Рима складывается из славы его отдельных городов и провинций. Кальтаниссетта – одно из таких прекрасных мест, и я верю, что вместе мы сможем сделать Сицилию более прекрасной. А значит, и внесём нашу скромную лепту в возрождение силы Рима!

Лауди сделал паузу и вдруг подмигнул зрителям:

– Но не будем сегодня о большой политике! А то ещё скажут, что новый квестор – редкостный зануда и в день праздника вина похоронил всё веселье скучными речами!

В толпе раздались одобрительные смешки.

– Я буду говорить о будущем. О будущем, которое мы построим вместе…

Квестор сделал небольшой поклон, и в зале снова раздались аплодисменты. Дон Филиппо наклонился к Волкову и тихо произнёс:

– Нам с моими компаньонами нужно кое-что обсудить. Мы обязательно встретимся с вами ещё. А сейчас прошу меня простить.

– О, конечно-конечно!

Доны ушли, а к Волкову присоединился Пётр.

– О чём он говорит? – тихо поинтересовался боец, указывая кивком на выступающего квестора.

– О, он неплох! Весьма неплох! – зашептал ему шулер, чуть наклоняясь к уху, – Вместо того, чтобы рассказывать всем про «фасци», новые порядки и идеи Муссолини, а затем объяснять: почему в городе теперь почти три сотни вооружённых чёрных рубашек и жандармов, этот гад говорит то, что все хотят услышать, и играет в добряка…

– А что наши доны? Филиппо и остальные?

– Проверяли меня. Хотели узнать – так ли я действительно богат, как прикидываюсь. Услышали про Париж и начали спрашивать – где я там останавливался? Пришлось назвать им одно дорогое местечко.

– Я вам поражаюсь, Илья Митрич, вы так свободно говорите о разных местах, будто там бывали!

– Так я и был… – пожал плечами шулер.

– В Париже?

– Да, недельку там отдыхал когда-то, играли в карты с одним французом, вроде бы он был владельцем нескольких заводов…

– И?

– Он проиграл мне дом недалеко от Елисейских полей. Отличный дом, между прочим!

– Так у вас есть дом в Париже? – округлил глаза Пётр.

– Нет, конечно, Петя, – махнул рукой Волков, – Уже нет.

– Как так?

– Ну мы поехали с этим заводчиком до этого в Марсель. Я познакомился там с прекрасной женщиной! – человек-оркестр даже закатил глаза от приятного воспоминания, – Красавица! В общем, это была жена компаньона того самого заводчика.

Пётр поднял бровь, и на его губах заиграла улыбка:

– У вас был роман?

– Был. Пока её муж нас не застукал. Кстати, весьма противный старикан, даже побивал её иногда. С ней он после этого развёлся и выставил бедняжку на улицу. А мне надо было уже возвращаться в Ялту – Париж наскучил. Вот я и оставил ей тот дом. Подарил, – улыбнулся шулер, – Как никак я был виновником её слабости. А тот дом стоит столько… Ох, даже не спрашивай, Петя.

Боец посмотрел на Илью Дмитриевича обалделыми глазами:

– Н-да, иногда мне кажется, что вы за десятерых жизнь прожили.

– Петя, мне скоро сорок лет. Жизнь только начинается! О, только не оборачивайся резко. Там около дверей в углу стоит Умберто «Рокко» Валенти. Вот он наш посланничек от Джо Массерии! Похоже, скоро будет встреча с Сабатино и Маранцано! Дон Филиппо собирался переговорить с партнёрами – сомневаюсь, что это те мелкие доны, с которыми он меня познакомил. Торговые дела с ними можно было решить и здесь…

Лауди закончил свою речь, и оркестр снова заиграл. Гости вернулись к своим разговорам, зал снова наполнился гулом голосов. Квестор ушёл по широкой боковой лестнице наверх в сопровождении Сабатино и охраны. Следом спустя две минуты двинулся и Умберто Валенти вместе с доном Филиппо.

– Жди здесь!

Волков поставил пустой бокал на поднос шмыгнувшего мимо боя, и начал медленно обходить зал.

Вскоре шулер оказался в коридоре, который вёл в глубину виллы. Проход был отделан деревом и украшен картинами, людей здесь было уже гораздо меньше. Волков поднялся по лестнице на второй этаже, прошёл вдоль длинного сквозного балкона – террасы, и заприметил большие распашные двери, рядом с которыми стояли трое охранников в чёрных рубашках.

Шулер, изображая, что ищет что-то по карманам, двинулся прямиком к ним. Один из «фасци» выставил вперёд руку и поглядел на Волкова с подозрением:

– Стойте! Что вам нужно? – спросил он.

– Я ищу уборную комнату, – сказал Волков с вежливой улыбкой, – Не подскажете, где она?

Охранник указал рукой в противоположную сторону.

– Туда. Идите прямо, потом налево. Здесь частное мероприятие.

За дверями раздавались приглушённые голоса. Шулеру показалось, что он слышит голос дона Филиппо.

– Благодарю, – сказал Волков и с коротким смешком добавил, – Тут можно заблудиться!

Двое из часовых были из тех, что явился в главный зал вместе с Лауди. Третий с винтовкой был «новеньким». Значит, квестор, скорее всего, за этими дверями, а Сабатино Альберти вместе с ним. Не зря же Филиппо так быстро удалился на «переговоры».

Уже подходя к лестнице, шулер нос к носу столкнулся с Умберто «Рокко» Валенти и одним из телохранителей гангстера.

– О! Простите!

Умберто ничего не ответил и прошёл мимо. Волков задержался, крутя головой и «вспоминая» – куда его направили охранники. Краем глаза он отметил, как «Рокко» двинулся по направлению к заветной двери, где торчали трое «фасци».

Шулер нашёл уборную, умылся, посмотрел в зеркало в красивой золочёной оправе и тихо произнёс:

– Пора выступать, Илья Митрич. Давай-ка сделаем это красиво!

Человек-оркестр вытер руки бархатным полотенцем из стойки напротив выхода, спустился по лестнице и вернулся в зал к Петру.

– Они на втором этаже, – тихо шепнул он, – Скорее всего, совещаются.

– Все вместе?

– Да, «Рокко», Филиппо и квестор точно там. Скорее всего, и дон Альберти тоже. Наверху трое охранников. Ещё один куда-то ушёл. В зале ещё пара. Во дворе я увидел четырёх.

– Зато за стенами по улице бродит половина роты…

– Хорошо, что мы не стали брать эту виллу штурмом в лоб. Тогда все бы здесь и полегли. Внутри можно «пошуметь». А вот снаружи… Да ещё и в городе много «фасци». Ладно… Пора начинать, пока они там в кабинете!

Они прошли коридорами в другой конец виллы и оказались в парке. В небе уже зажглись звёзды. Напарники, не спеша, двинулись по парку к входу во внутренний двор, ведущий к кухням и подсобным помещениям. Там сновала прислуга, и прохаживались двое «фасци».

Здесь же были и некоторые гости, которые, смеясь, осматривали целый штабель ящиков с бутылками вина.

– А вот это моё любимое! Даже у Сабатино такого нет! Я попросил подать его через час… – слышались голоса.

– Синьоры? – вопросительно посмотрел один из «фасци», когда Волков проходил мимо него.

Шулер обернулся и указал на группку мужчин у ящиков:

– Хотим тоже внести свой вклад в общее празднование. Раз скоро будет дегустация, то у нас для дона Альберти есть дюжина бутылок прекрасного вина из Австрии.

– А-а-а, синьор Игнацио?

– Да.

– Распорядитель говорил о вас. Ваш грузовик – там, – указал чернорубашечник, – Сейчас позову прислугу, чтобы вам помогли.

– О, не стоит! Мой помощник справится и сам! – беззаботно ответил Волков, махнув рукой на Петра.

– Что же, как пожелаете, синьоры…

Несколько грузовиков стояли у дальней стены рядом с гаражами. Волков подошёл к одному из них, коротко осмотрелся и постучал по стеклу:

– Джузеппе? Джузеппе, ты слышишь?

* * *

Еле слышная музыка и плеск фонтана пробивались через открытое окно. Стены просторного кабинета были затянуты тёмно-бордовым сукном, вдоль них располагались тяжёлые шкафы из чёрного дерева, в которых чинными рядами покоились книги, на полу лежал толстый ковёр с причудливым узором.

В центре комнаты гордо высился большой овальный стол, покрытый зелёным сукном. На нём лежали карты, стояли бокалы с вином и пепельницы, уже наполняемые окурками.

Вокруг стола на резных креслах сидели пятеро.

Дон Сабатино Альберти восседал во главе стола, а напротив него откинулся на спинку стула дон Маранцано из Кастелламмаре – крупный мужчина с тяжёлым подбородком и густыми бровями, что придавали его лицу выражение постоянной настороженности. О жестокости Маранцано ходили легенды, каждый на Сицилии знал, что этот человек не прощает ошибок и никогда не забывает обид.

Сабатино являлся для него союзником, хоть это и был союз, построенный на расчёте.

Рядом с Маранцано сидел Антонио Лауди. И сейчас квестор являл собою полную противоположность тому образу, который он только недавно разыгрывал перед гостями. Мягкость взгляда исчезла напрочь, уступив холодному, колючему и надменному взору, которым он окидывал присутствующих. И каждый из них внутренне уже понимал, что на Сицилию прибыл настоящий интриган. За Антонио стояли большие силы, которые смогли «пробить» отправление на Сицилию сторонника Муссолини.

Италия переживала тяжёлую лихорадку. Как старый и трясущийся паровоз, у которого отказали тормоза, она летела через забастовки, погромы и кровь к своему будущему, чёрному как рубашки тех людей, что уже маршировали по городским площадям и проспектам. Только в одном Триесте на парадах чеканили шаг почти десять тысяч человек, скандирующих лозунги Муссолини.

Ещё не было резни в Болонье, пока ещё не сдалась Феррара, но над страной уже витало зловонное дыхание гидры, каждый день прирастающей сотнями и тысячами новых голов.

По левую руку от Сабатино сидел Умберто «Рокко» Валенти, круглолицый мужчина с рыбьими глазами на лице, скованным шрамом с одной стороны.

Последним за столом был дон Филиппо. Серный магнат, держащий у себя столько оружия, что хватило бы на небольшую островную войну, сдавал карты, и его руки двигались так быстро и уверенно, будто он провёл за карточным столом не один десяток лет.

– Ставлю пятьсот, – сказал Маранцано, бросая на стол фишки.

Италию била экономическая болезнь, и сейчас дон поставил на кон сумму, за которую семья из пяти человек могла кормить себя почти пять недель.

– Принимаю, – кивнул Сабатино, – И поднимаю до тысячи.

Лауди посмотрел на свои карты:

– Поддерживаю.

Валенти молча толкнул по столу фишки, показывая, что он в игре. Филиппо сдал ещё по одной карте каждому. На столе появились новые карты, и игроки оценили свои расклады.

– Дон Сабатино, – наконец произнёс Маранцано, не поднимая глаз от карт, – Вы сказали, что хотите обсудить нечто важное. И я ни за что не поверю, будто мы собрались только ради игры… И ещё: дон Филиппо, я искренне благодарю вас за то, что вы сегодня не играете, а лишь сдаёте!

Филиппо усмехнулся. Сабатино заулыбался и пояснил квестору, что удивлённо посмотрел на соперников:

– Если бы играл дон Филиппо, то можно было бы просто положить кошелёк на стол и уйти!

Он отложил карты и пригубил вино:

– Вы правы, дон Маранцано. Мы собрались здесь не для этого. Я хотел обсудить кое-что с вами, прежде чем пригласить остальных донов, которых я тоже позвал на этот вечер.

Лауди поставил бокал на стол и пристально посмотрел на Сабатино:

– Любопытно. Я ожидал, что мы соберёмся со всеми. Что за важное дело?

– У меня есть новое предложение, – сказал Сабатино, – О, не волнуйтесь, синьор Лауди, предложение, которое, я надеюсь, устроит всех. И которое, если мы сможем договориться, изменит расстановку сил на острове в нашу пользу.

– Говорите, – коротко бросил Маранцано.

Сабатино посмотрел на Валенти и кивнул:

– Как вы уже все поняли, я позвал моего гостя, который прибыл из Нью-Йорка. Он проделал долгий путь, чтобы кое-что передать.

Валенти откашлялся и подался вперёд, облокачиваясь на стол:

– Я представляю здесь интересы своего босса, – начал он, – Джузеппе Массерии. Присутствующие доны его знают, и сейчас он один из самых влиятельных людей на восточном побережье Штатов. В данный момент силы, которые управляют… определённой жизнью Нью-Йорка, сердца Америки – выясняют: кто будет править городом и дальше.

– Джо Массерия мне не друг, – перебил его Маранцано, – И думаю, Джо мне отвечает в этом полной «взаимностью»…

Сабатино поднял руку, призывая компаньона к терпению.

– Подождите, дон Маранцано. Выслушайте до конца, прошу. Я думаю, то, что предложит Умберто, вас заинтересует.

Валенти кивнул и продолжил:

– Дон Массерия понимает, что у него есть разногласия с некоторыми уважаемыми людьми на острове, но он готов сотрудничать. Не ради себя, а ради будущего Сицилии. Он предлагает следующее: в обмен на поддержку и отправку людей в Нью-Йорк он готов отдать бо́льшую часть заведений, что принадлежали его противникам, в пользование вам, дон Сабатино, вам, дон Филиппо, и…

«Рокко» посмотрел на Маранцано и намекнул:

– Тем, кто его поддержит в его борьбе. Это прекрасные рестораны, казино, склады, бары. Всё, что приносит хорошие деньги, потому что, как всем известно, уже полгода в Штатах идёт Сухой закон, и это приносит нам очень большие суммы! Кроме того, мой босс готов вложиться в общие дела на Сицилии. Инвестиции в новые шахты, землю и торговлю. Дон Массерия передаёт всё присутствующим свои наилучшие пожелания и готов работать с вами, а не против вас!

Маранцано нахмурился. Он явно не ожидал такого предложения и теперь обдумывал его.

– Это, конечно, щедро, – сказал он медленно, – Но что Джо хочет взамен?

– Как я и сказал: людей! – ответил Валенти, – Хороший бойцов. Тех, кто умеет стрелять и не боится крови. Скажу прямо: в Нью-Йорке сейчас идёт война, и нам требуются «солдаты», которые помогут нам победить. Взамен мы честно делим всё, что будет взято под наш контроль.

– А кто противостоит Массерии? – спросил Маранцано.

– Русские, – злобно бросил Валенти.

– Русские? – изумился представитель Кастелламмаре.

– Да, мигранты из Империи. Они подмяли под себя часть города, и теперь их влияние постоянно растёт. Нельзя этого допустить!

Сабатино посмотрел на Маранцано.

– Это во имя того, чтобы мы правили островом. Во имя нашего будущего и будущего наших семей. Если мы объединимся, если мы поддержим Джо и получим его ресурсы, мы сможем сделать то, что не удавалось никому.

Дон Альберти взял паузу и веско произнёс:

– Мы сможем взять под контроль ВЕСЬ запад Сицилии.

Лауди молчал. Он слушал внимательно. Лицо квестора превратилось в маску, не отражающую никаких эмоций.

– Как это касается наших дел? – спросил наконец посланник Муссолини.

Сабатино посмотрел на него и улыбнулся:

– Напрямую, уважаемый квестор. Подумайте сами: если мы объединимся и получим деньги из Америки, если вы окажете нам поддержку, которую вы уже имеете от Рима, то нам не нужны будут все остальные участники этого возможного договора. Не нужно будет подключать других донов. Мы отправим людей в Нью-Йорк, получим прекрасный источник доходов, и у нас будет больше людей. Нам нужны гарантии от вас, синьор Антонио, что ваши люди будут не только в Кальтаниссетте. Ведь на остров приедут и другие? Я правильно понимаю?