Текст книги "Сухой закон 6 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10
Большие ставки

Виноградник дона де Луки раскинулся на пологом склоне к югу от Маринео. Ряды лоз, подвязанных к низким деревянным кольям, уходили вниз, в сторону долины, где блестела на солнце тонкая нить реки. Воздух пах нагретой землёй, спелым виноградом и горьковатыми травами.

Где-то вдалеке, за холмами, синела Этна. Её вершина терялась в дымке, и казалось, что вулкан дышит словно живое мифическое создание – медленно и тяжело, будто уже и не в силах наблюдать, как родной остров сотни лет делят на части.

Волков шёл рядом с доном, чуть отстав на полшага, как того требовал этикет в этих краях. Шулер снял соломенную шляпу и обмахивался ею. Солнце припекало и обещало через пару часов совсем нестерпимую жару. Волкову нравился сицилийский климат, но всё равно каждый полдень чувствовал себя так, будто его окунули в чан с тёплым маслом.

И всё же это было приятно. Казалось, будто палящее светило прогревает до самых костей, провоцируя не работать, а завалиться куда-нибудь под тень беседки и потягивать прохладный негрони, который так полюбился шулеру в Нью-Йорке.

– Значит, Сабатино всё же решился позвать своих сторонников в Кальтаниссетту, – произнёс Волков, глядя на ряды лоз, что тянулись к горизонту.

Старик наклонился, сорвал гроздь тёмного винограда и протянул шулеру попробовать.

– Да, дон Альберти собирает соратников через неделю, – сказал дон, – Мои люди узнали, что он арендовал большую виллу для званого вечера. Думаю, при нём будет много охраны…

– И кого он приглашает? – спросил Волков, выплёвывая косточку в кулак, – Шикарный виноград! Вкуснее в жизни не ел!

Дон де Лука усмехнулся:

– Благодарю! В Кальтаниссетте близится праздник вина, так что гостей будет много. Прибудет Маранцано из Кастелламмаре, а он давно с Сабатино в одной упряжке. Более того, он уже в городе.

– Кто ещё?

– Несколько донов из Палермо и Трапани. Это те, кто поддерживает Сабатино и хочет больше, чем имеет. Среди них – дон Калоджеро из Палермо. Он стар, но всё ещё держит в руках половину порта. Честно говоря, я удивлён тому, что он решил пожаловать: обычно он высказывался за Сабатино, но старался держаться подальше от разборок. Из тех, кого ещё сто́ит опасаться, прибудет дон Филиппо из Агридженто. Говорят, он держит в своих подвалах больше оружия, чем вся жандармерия острова. Думаю, что и Умберто «Рокко» Валенти будет тоже. Со стороны для всех сделают вид, будто Сабатино привёз новую продукцию на праздник вина, а заодно и организовывает «вечеринку». Ведь у него одни из лучших виноградников на острове. Думаю, он пригонит в Кальтаниссетту несколько машин превосходного красного.

Волков задумался:

– А те, кто не поддерживает Сабатино? – спросил он, – Вы уже встречались с ними?

– Встречался, – усмехнулся дон, – Они недовольны Сабатино, его амбициями и союзом с Маранцано. И вдобавок опасаются связей дона Альберти с Римом. Так что если у вас всё пройдёт гладко, то я думаю, вряд ли у Умберто останутся варианты – на кого можно положиться. Убрав Сабатино, вы обрежете ниточку, которая связывает Джо Массерию с островом.

– Вы разузнали: что за связи у Сабатино в Риме?

– До недавних пор это были несколько людей в высшем свете, активами которых он здесь управляет. Однако они прогнулись под движение Муссолини, решив, что с «фасци» надо договариваться до того, как они начнут передел собственности. А я уже много пожил на свете, Илиа, и думаю, что у Муссолини, к сожалению, есть все шансы взять власть. В общем, Сабатино пытается стать частью этого движения. Не идейно, ибо ему плевать на идеи, которые гуляют «на материке». Ему просто нужна власть. А с приходом нового квестора «фасци» – это власть в Кальтаниссетте!

– А что с новым квестором? – спросил шулер, – Удалось что-то нарыть про него?

Дон де Лука тяжело вздохнул:

– Антонио Лауди прибудет на приём вместе с Сабатино. И мои худшие опасения подтвердились.

– Почему?

– Антонио даже хуже, чем Чезаре Мори, – сказал дон, – И это многое значит. Если Мори был просто карьеристом и только недавно примкнул к «фасци», то Лауди один из первых членов организации Бенито.

– Идейный?

– Да, на его счету кровавые погромы в Бари и Неаполе. «Фасци» там не понесли никаких наказаний – Антонио всячески их покрывает. Однако, думаю, что для достижения своих целей он спокойно договорится с несколькими донами, чтобы вырезать остальных. Тем более что сейчас ему без этого будет очень тяжело. Поэтому я уверен, что на встрече в Кальтаниссетте он постарается договориться с Сабатино, а Сабатино договорится с частью донов…

– Почему именно там?

– Потому что это центр, оттуда можно дотянуться до всех провинций руками донов-союзников. До Палермо, Мессины, Катании, да куда угодно, кроме северного побережья, потому как там горы, а местные доны вообще не любят, когда вмешиваются в их дела. Северное побережье очень узкое, но зато там живут особняком. Ха! Да даже ваши соотечественники поселились именно там!

– То есть у Антонио полномочия только в Кальтаниссетте, а в других провинциях он будет править через Сабатино и его приспешников? – догадался Волков.

– В точку! Сабатино и Маранцано получат Кальтаниссетту, а Лауди получит влияние за её пределами. Если подобное произойдёт – бо́льшая часть Сицилии наводнится «фасци» и их сторонниками.

Волков задумался. Союз квестора и подельников Сабатино действительно был опасен. Если он случится, то дальнейшие планы насчёт Сицилии можно будет сворачивать, а Соколов явно имеет большие виды на остров. Тем более, если всё случится так, как предсказывает старик де Лука, то и Умберто «Рокко» Валенти сможет безгранично «качать» людской ресурс в Нью-Йорк. Это же какой тогда будет выход у Джо Массерии через Сабатино на Сицилию! А если он ещё и помирится с Маранцано…

Представлять подобное даже не хотелось. Сотни «пичотти» переплывут океан и наводнят улицы Большого Яблока, устроив тотальную и жёсткую зачистку всех противников Джо «Босса». А держать оборону против них будет невероятно сложно. По всему выходило, что от действий «диверсионного отряда» русских могли зависеть и положение дел в Нью-Йорке и баланс сил на Сицилии.

– Сколько времени у нас? – спросил шулер.

– Приём у Сабатино запланирован через пять дней, – ответил дон. – К этому времени уже прибудет Лауди.

– А его «фасци»?

– На Сицилию уже приплыли два отряда. Всего почти двести человек, не считая новых жандармов. Они уже в Кальтаниссетте и разместились в старых казармах.

Волков присвистнул:

– Будет очень тяжело подобраться к этим ублюдкам на вилле…

– Боюсь, даже если бы вас было два десятка, то подобное всё равно невозможно, – кивнул дон.

Де Лука остановился, поправляя лозу. Шулер задумался и начал бродить взад и вперёд меж виноградных рядов. Наконец, он остановился и улыбнулся:

– Дон Лука, скажите: а кто будет на том приёме кроме Сабатино, квестора и его приспешников?

– Первые лица Кальтаниссетты, крупные промышленники, местн…

– Простите, дон де Лука, а гости из Европы? Инвесторы? Предприниматели, которые посещают Сицилию?

– Да, вполне… – поднял удивлённо бровь старик, – Что вы задумали?

– И я сойду за такого человека, что прибыл с материка по торговым делам?

– Ну ежели вы будете в другом костюме… Манеры у вас отличные. Насколько я помню, когда вы громили виллу Сабатино, чтобы вызволить его пленников, то вас не видели? – начал догадываться дон.

– Там точно нет! Меня могли запомнить разве что пара извозчиков в Мессине и один из мелких чиновников в Палермо.

– Хотите пробраться на приём? Это опасно.

– Знаю, но если в Кальтаниссетте будут «фасци» и жандармы, то наш отряд точно попадётся. Кроме меня никто не говорит по-итальянски, а на местных мы не похожи. Вы говорили о машинах с вином… Скажите, есть ли у вас на примете человек, что всей душой ненавидит Сабатино Альберти? Местный.

Дон де Лука долго и внимательно разглядывал Волкова, как будто увидел впервые.

– Пожалуй, будет… Дон Альберти много чего натворил, заработав себе изрядно кровников.

– Нам позарез нужен такой человек. Потому что на виллу я смогу зайти максимум с двумя людьми.

– Что вы задумали, Илиа?

– Раз нельзя пробиться к Сабатино, Умберто и квестору с наскока, значит, надо оказаться к ним как можно ближе. Понадобятся люди, которые смогут спрятать оружие в городе, и машины. Также мне надо как-то получить приглашение на этот званый вечер и не вызвать подозрений.

– После этого вам, Илиа, и тем кто будет с вами рядом – придётся уходить в горы.

– Я это прекрасно понимаю, – кивнул шулер.

– Хорошо, – сказал дон, – Я дам вам людей.

– Ещё нужно оружие.

– Какое?

Волков задумался, а затем решительно произнёс:

– Самое тяжёлое, что найдётся. Ручные пулемёты, наподобие того «Гочкисса», что мы оставили у вас в прошлый раз. Винтовки, гранаты, динамит. Всё, что найдёте.

Дон де Лука нахмурился:

– Вы собираетесь стрелять из пулемёта в Кальтаниссетте, где уже окопались сотни «фасци»?

– Нужно будет, чтобы кто-то прикрыл отступление тех, кто окажется со мной на вилле. И поверьте, дон Лука, я отдаю себе отчёт в том, что лупить из «Гочкисса» в центре города, наполненного врагами – наипаскуднейшая идея!

– Что ж… – сказал наконец старик, – Я решу этот вопрос.

– Благодарю вас!

– Но это будет стоить денег. Покупать такое на острове я бы не стал – слишком много лишних глаз и ушей. Лучше завести всё через контрабандистов из Италии.

Волков улыбнулся:

– Деньги – не проблема. А нас достаточно средств. Мистер Соколов сказал не жалеть ничего для нашей операции.

Дон усмехнулся в ответ:

– Оружие будет через четыре дня.

– Отлично! Значит, пока что мы можем осмотреть Кальтаниссетту и подготовиться к званому вечеру!

* * *

Поздний вечер. Тридцать восьмая улица, Квинс, Нью-Йорк.

Машина с выключенными фарами стояла в переулке, зажатом между глухой кирпичной стеной и старым, заколоченным складом. Неприметный Бьюик скрывал в своём салоне человека, что мог одним росчерком на банковском чеке купить тысячу таких машин… и не обеднеть. Но сейчас он ждал своего подручного и предпочитал на таких встречах не привлекать лишнего внимания.

Фалько Мароне подошёл к «Бьюику», огляделся, открыл заднюю дверь и скользнул внутрь. Внутри пахло дорогим табаком. «Кукловод» курил исключительно редкие сорта кубинских сигар. Дым застилал салон машины.

За рулём сидел тот самый безэмоциональный великан, которого побаивался даже Фалько. Он лишь кивнул, слегка обернувшись, затем открыл дверь и вышел, оставляя босса наедине с гангстером. Здоровяк отошёл на несколько шагов, достал сигарету, чиркнул спичкой и закурил.

«Кукловод» выпустил густое облако дыма и помахал рукой, на которой поблёскивал причудливый чёрный перстень в дорогой оправе:

– Вы сменили адрес?

Мароне часто закивал:

– Конечно. Сразу после того, как Винсента подстрелили.

Босс скривился:

– Не напоминай.

– Простите, босс.

– Шефа полиции, похоже, списали, – продолжил «кукловод», – Калэханна убирают из игры, и демократы ищут нового начальника для копов Нью-Йорка. Республиканцы давят на них со всех сторон, и я думаю, что у них получится посадить своего человека. Учитывая, что местный прокурор на коне, он может протолкнуть своего протеже. Джона Фэллона – шерифа из Бронкса.

Босс многозначительно посмотрел на Фалько:

– Понимаешь, к чему я веду?

– Думаете, Джон связан с Соколовым?

– Подозрительно, что у шерифа всё прекрасно в его боро. Уверен, что он работает с Соколовым. У всех у нас есть карманные полицейские. Но если этот сядет в кресло Джима Калэханна, то будет плохо. Тогда забрать Нью-Йорк будет ещё сложнее.

– Его нужно устранить?

– Рано. Делать «мученика» из молодого и популярного шерифа накануне выборов, когда идёт война мафии – не стоит. Лучше сделать так, чтобы общественность сама его отвергла. А вот если заговорит Джим Калэханн, то будет очень плохо. Он был тем, кто должен был обеспечить для нас прикрытие в деле распространения «порошка». После того как Лучано и Лански попались и умерли – товар исчез, но Джим-то остался… Понимаешь – к чему я веду?

– Да, босс.

– Прекрасно. Джим должен замолчать навсегда, чтобы никто не мог выйти на меня. И сделать это надо в самое ближайшее время. Если мои источники не врут, на следующей неделе он уйдёт в отставку и ему назначат охрану. Вот тогда и надо ударить, ведь за провал будет нести ответственность уже новый исполняющий обязанности шефа полиции. Мелочь, а тоже пойдёт в копилку!

– Думаете, исполняющим обязанности назначат Фэллона? – спросил Мароне.

«Кукловод» кивнул:

– Если его, то это будет прекрасно. Но это ещё не всё. Люди Массерии сейчас в осаде, а на улицах стало тише. Соколов пережил первую часть этой «войны» и пока что набирает силы. Пора бросить в нашу мясорубку и других «боссов». Мне не нравится, что Ротштейн отмалчивался на собрании в Мичигане…

– Думаете, русский договорился с ним о чём-то?

– Уверен. Арнольд всегда был осмотрителен и сейчас тоже держит нос по ветру, как охотничий пёс. Надо бы по этому носу пребольно щёлкнуть.

Фалько удивился:

– Хотите, чтобы мы сделали так, как два года назад в Монтане? Прикинулись кем-то из сторон и совершили налёт?

– Да, но это будет рискованно. Что Соколов, что Ротштейн – оба имеют холодные головы. Зуб даю, они встретятся, все обговорят, а потом поймут, что всё это подстава! – покачал головой «кукловод».

– И что вы предлагаете?

Босс помолчал, затем повернулся к Фалько и зловеще усмехнулся:

– Нужно подключать новых игроков, – сказал он, – Мы не должны светиться, и твои люди не должны делать все сами. Хватит! После того как Винсент облажался и не убил Гаэтано Рейну на сходке – больше мы рисковать не будем. Пусть Ротштейн думает, что на его заведения напали парни из Гарлема. Сейчас это союзники Соколова, но он только недавно договорился с их заправилой Сент-Клер. Уверен, Алекс и сам не до конца им доверяет.

– То есть, нанять кого-то?

– Да. Найди банду негров, но не здесь, а в другом городе, и подальше от Восточного побережья! Их не должны знать в Нью-Йорке. Монтана, Калифорния, Орегон – нужно привезти кого-то оттуда. Тех, кто не знает Ротштейна, готов работать за деньги «по грязному», и не задавать лишних вопросов.

Фалько кивнул:

– Сделаю, босс! Но на это понадобится время, чтобы найти людей.

– Недели две-три у тебя есть. Пока ещё «солдаты» Массерии справляются, но как только всё затухнет – надо подлить масла в огонь.

– И что эти подставные должны сделать?

– Всё как обычно. Налёты на заведения Ротштейна. Громко и побольше крови. У Арнольда есть несколько больших букмекерских контор и ресторанов, там всегда много посетителей. «Мозг» должен посчитать, что гарлемцы сильно распоясались, почувствовав силу, а Соколов не способен держать их в узде.

Мароне задумался:

– Босс, но Ротштейн умён, и может понять, что это подстава.

– Может, – согласился «кукловод», – Но даже если поймёт, то не будет знать – кто всё сделал. А ещё должен будет ответить. Но ты ликвидируешь всех исполнителей налётов! Арнольд попытается найти хоть какие-то зацепки, но не сможет и вынужден будет что-то предпринимать, иначе его посчитают слабым и перестанут бояться. А для Ротштейна это хуже смерти. Его организация построена не как у Массерии, а на репутации и на том, что он даёт защиту за процент. Если «Мозг» не может защитить тех, кто ему платит, то и деньги перестанут течь к нему рекой. Так что он должен будет «показательно» наказать врагов. Если он начнёт косить гарлемцев, а Соколов промолчит, то «Союз трёх» нашего русского «друга» станет трещать по швам. В противном случае, если Алекс поможет Сент-Клер, то он станет персоной нон-грата для совета «боссов».

– Я понял. Сделаю всё быстро. Скорее всего, поеду в Орегон. Есть у меня там пара приятелей. Остановлюсь у них и поищу каких-нибудь придурков, что готовы за деньги проехаться по улице и разрядить пару магазинов по ресторанам…

– Помни! После того как они сделают работу – убрать всех до единого! Никого нельзя оставлять в живых, Фалько! Никаких ниточек, которые могут привести к нам.

Фалько кивнул:

– Разумеется, босс.

– Но сначала – шеф полиции Джим Калэханн! Нельзя упустить момент. Ступай!

Мароне открыл дверь, и ночная прохлада обняла его со всех сторон. Водитель «кукловода» торопливо выпустил последнюю струйку дыма и «стрельнул» бычком сигареты в сторону, садясь обратно за руль.

Фары «Бьюика» зажглись, тускло осветив дощатые заборы и разбитую дорогу. Машина тихо, крадучись, вырулила со двора и скрылась за углом.

Глава 11
Найти «кукловода»!

Утро. Квинс, Нью-Йорк.

Квартира на четвёртом этаже старого доходного дома была снята за наличку якобы для двух командированных в Нью-Йорк инженеров. Сейчас в ней было двое мужчин. Один безбожно смолил табаком и сидел на стуле у края окна, занавешенного плотным тюлем.

Подпоручик Свиридов дымил как паровоз, посматривая на окна пятого этажа дома напротив. Бинокль лежал на подоконнике.

На старой продавленной тахте устроился Семён Горохов. Молодой снайпер чистил винтовку рядом с самодельным чемоданом-кофром.

– Ну что там? – спросил стрелок, не отрываясь от работы.

Сюда он прибыл в качестве «подмоги», если всё пойдёт не по плану.

– Пока тишина, – покачал головой Свиридов, – Эта мразь не вылезала уже неделю. Если повезёт, то наводчик должен выйти через полчаса. А то Микита уже с утра лежит там на чердаке.

– Небось со всеми мышами уже подружился, – простодушно улыбнулся Горохов.

Подпоручик усмехнулся в ответ. Молодой боец отложил винтовку и поинтересовался:

– Сколько уже Голландец сидит там, не выходя наружу?

– Да похоже с того самого дня, когда мы его чуть не прихлопнули в его же доме. Тогда утёк, гад, но ничего: недолго ему осталось бегать! Массерия, конечно, нашёл себе союзничка… А ведь этот Шульц хотел взять под себя часть города на сходке «боссов».

– Да ладно?

– Ага. Ему даже что-то «нарезали» от улиц Лучано и Лански. Но теперь и их нет, и Голландца мы рано или поздно прихлопнем. А может, даже и сегодня! Главное, чтобы заряд сработал как надо. Микита к нему приделал какую-то резиновую ерунду. Обещал, что как только болванка стукнется об пол – сразу прыгнет в сторону, как неваляшка!

Горохов хмыкнул:

– Ну может и получится, у него голова работает – что надо. А кто наводчик и что он передал?

– Да один из охраны Голландца. Клялся, что Шульц круглосуточно сидит в квартире. Днём постоянно в зале у камина. Жаль, что не получилось проверить его слова: все окна занавешены.

– А если наводчик специально вышел на нас?

– Не думаю. Слишком велик риск: мы же могли его и в расход пустить. Но в любом случае внизу наши бойцы, если заметят что-то подозрительное, то сразу дадут знак и тогда по коням и айда отсюда!

– Сколько охраны у Голландца?

– Восемь человек, и все отлично вооружены, так что к нему так просто не сунуться.

– Хм. Как же вышли на этого предателя?

– Жадность, – сказал Свиридов, ухмыляясь, – Она многих сгубила, а Голландец так и вообще считает каждый цент. Он за доллар удавится. Если бы был пощедрее, то может наводчик и не вышел бы на нас. На удивление, это один из тех, кто давно служит у Шульца и даже был с ним ещё в Германии.

– Сам вышел? – удивился Горохов.

– Да. Этот тип был у Голландца бухгалтером! Теперь сидит вместе с Шульцем и приносит тому еду… Хочет получить деньги и первым же пароходом – в Европу!

– И сколько же ему заплатили?

– Двадцать тысяч долларов наличными… Половину вперёд. Остальное после операции.

Горохов тихо присвистнул:

– Прилично!

– Есть за что! И за информацию, и за то, что подаст знак. Этот бухгалтер рассказал всё, что нужно. Шульц находится на пятом этаже, и никого из посторонних в квартиру не пускают. Бухгалтер выходит к доставщикам еды из соседних лавок. Но есть один нюанс.

– Какой?

– Это очень старый дом, и в нём куча больших каминов. Один из них ведёт прямо в квартиру Голландца, в тот самый зал, где этот ублюдок обычно сидит.

Горохов догадался:

– Так вот зачем Микита приделал «неваляшку» к заряду!

– Да, это шанс на то, что бомба «выскочит» из камина, а не останется там. Тогда вероятность, что она взорвётся прямо в комнате будет больше. Вдруг Голландец окажется в стороне и камин его спасёт. Тогда всё насмарку… Хочется раз и навсегда с ним разобраться.

Потянулось тяжёлое ожидание. К дому Шульца подъехала тележка. Ппаренёк поставил её на опоры и начал ждать.

– Похоже, наш доставщик прибыл! – произнёс Свиридов и, затушив папиросу, взялся за бинокль.

Через минуту дверь пятиэтажки открылась, и на улицу вышел человек среднего роста в кепке и простом пальто. Коротко поговорив с доставщиком, тот принял увесистый бумажный пакет и отдал тому деньги. Паренёк поднял тележку и покатил её дальше по улице.

Наводчик не торопился заходить обратно в подъезд. Он снял шляпу, дважды перевернул её.

Свиридов оторвался от окна:

– Есть! Голландец сидит в зале!

Подпоручик взял с подоконника маленькое карманное зеркальце, поднёс его к окну, вытащил на мгновение из-за тюля, поймал луч солнца и дважды покрутил, пуская зайчик.

На крыше дома Шульца из окошка чердака соседнего подъезда появилась фигура. На белый свет вылез трубочист, одетый во всё чёрное, с верёвкой, притороченной к поясу. Затем он осторожно достал из окошка сумку.

– Микита… – выдохнул Свиридов.

Он перевёл бинокль вниз на бухгалтера. Тот стоял под козырьком крыльца и курил.

Трубочист начал красться по крыше к нужному дымоходу.

Горохов подошёл ко второму окну, держа винтовку наготове, и выглянул в небольшую щёлочку между шторами, наблюдая за «соколовцем», аккуратно ступающим по крыше дома, где располагалась квартира Голландца.

Трубочист подошёл к щербатой кирпичной трубе дымохода и присел рядом. Медленно снял сумку, поставил перед собой, открыл её и не спеша извлёк небольшой свёрток.

В руках Микиты появился компактный продолговатый заряд. На одном конце его была приторочена причудливая резиновая груша, на другом – подобие хвостового оперения. Подрывник неторопливо проверил детонатор, плавно взвёл часовой механизм и встал на колено у трубы, заглянув в тёмное нутро. Оставалось всего десять секунд.

Свиридов отпрянул от окна.

«Трубочист» осторожно опустил болванку и разжал пальцы. Бомба словно торпеда ушла вниз, и Микита рванул в сторону, буксуя на осыпающейся черепице. «Соколовец» затормозил через пару метров и крепко обнял другую трубу, чтобы удар не смел его со здания.

И тогда раздался взрыв. Внутри квартиры Голландца бумкнуло, черепица полетела с крыши, смешиваясь с осколками стёкол – окна на пятом этаже выбило напрочь, и они со звоном посыпались на тротуар.

Окно, рядом с которым стоял Свиридов, жалобно звякнуло. Тюль дёрнулся от порыва ветра, прилетевшего в раскрытую форточку. Бухгалтер Шульца дождался, пока последние осколки упадут на тротуар, а затем быстрыми шагами двинулся прочь от пятиэтажки, где раздался взрыв. Микита уже подхватил свою сумку и юркнул обратно в окошко чердака.

Подпоручик оторвался от окна и кивнул Горохову:

– Готово.

* * *

Тем же вечером, Лонг-Айленд, Нью-Йорк.

Пит Бронсон остановил свой потрёпанный «Мерседес» в переулке за домом, где располагалась одна из съёмных квартир, которыми он пользовался для встреч с информаторами. Бывший пинкертоновец, а ныне инспектор транспортной полиции, вышел из кабины, поправил лёгкую куртку и огляделся по сторонам. Улица была тихой, как и всегда в это время суток, редкие прохожие спешили домой, не обращая внимания на человека в котелке и с портфелем под мышкой.

За годы работы в Нью-Йоркском отделении Пинкертона, знаменитой частной детективной организации, а после за несколько лет в качестве личной ищейки и порученца шефа полиции Джима Калэханна, Бронсон привык в случае чего пережидать на одной из подобных квартир, когда ему казалось, что всё идёт не так, как следовало.

Внутри этих небольших комнатушек он специально поддерживал ощущение, будто здесь никто не живёт, минимально пользуясь посудой и прочей утварью. В таких норах всегда царил густой слой пыли, ведь если приводить сюда неглупого информатора, то у того должна была сложиться картинка, что явочная точка – всего лишь разовое пристанище.

Менялись эти «норы» раз в полгода, но учитывая те суммы, что Бронсон получал от шефа – подобные затраты являлись сущими пустяками.

Пит остановился под стеной дома и, посматривая на проезжающие вдалеке машины, достал пачку «Лаки Страйка». На обёртке было гордо написано: «Они прожарены». Разводиловка для тех, кто верил, будто только «Американ Тобакко» использует эту технологию, чтобы табак не першил сильно в горле, а сами сигареты были «стерильными». На деле пиарщики «Страйка» просто первыми додумались поместить это на пачку.

Щёлкнула металлическая зажигалка, Бронсон подкурил, поглядывая из-под полей котелка вокруг.

В этот момент он думал о шефе полиции Джиме Калэханне, который, скорее всего, уже не сможет и не захочет ему помочь. Калэханн неожиданно оказался на краю пропасти, заигравшись в большого теневого воротилу, и теперь нуждался в спасении сам.

Бронсон вспомнил, как в последние недели шеф полиции метался по кабинету, как он орал на помощников и требовал найти компромат на прокурора Саленса, что наступал ему на пятки. Но серьёзного компромата не было, а всё, что нарыл Пит – было сущей ерундой.

Инспектор думал о том, что надо было уехать раньше. Собрать вещички, забрать деньги из тайников, сесть на поезд и уехать куда-нибудь подальше. Например, в Калифорнию… Нет, лучше совсем из Штатов: в Канаду, или в Мексику. А дальше в Париж! Туда, где никто не знает его имени и где он сможет начать всё заново.

Но Бронсон не уехал. И сейчас ищейка отдавал себе горький отчёт, что за последние три года стал чересчур самоуверен под крылом шефа полиции. Думал, что всё обойдётся и верил, будто Калэханн удержится на своём посту. Ведь у шефа всегда всё получалось.

Надо было прислушаться к своим подозрениям уже когда он проник в квартиру Курта Кэмпа, или после того, как он нашёл его тайный загородный дом, но не обнаружил ни единого следа самого Курта. Словно детектив канул камнем в воду…

Бронсон вздрогнул. А вдруг так и есть? Да нет. Курт тоже не пальцем деланый. Скорее всего, он решил залечь на дно. Сыщика даже глодала профессиональная ревность: ушлый детектив что-то почувствовал и пропал, а он, бывший пинкертоновец с таким послужным списком – не распознал приближающейся угрозы.

Калэханн в прострации, его обложили со всех сторон. Теперь этот взяточник пытается лихорадочно найти третий вариант. Ведь предложенные два: либо служебное разбирательство и вре́менное снятие с должности, а потом тюрьма, либо добровольная отставка.

А Саленс, этот «Железный прокурор», как его называли газеты, не собирался останавливаться. Он будто шахтёр, наткнувшийся на золотую жилу, упорно копал под Калэханна, и Бронсон, опытный сыщик, понимал, что рано или поздно прокурор доберётся до всего. До взяток, до связей с контрабандистами, до грязных делишек, которые он проворачивал вместе с шефом.

Пора было сходить с этого поезда под названием «Тёмные дела шефа полиции Нью-Йорка». Деньги есть, надо отсидеться пару дней, сменить машину, уехать на север, пересечь границу с Канадой и сесть на лайнер через Атлантику. Пока не поздно и за него не взялись прокурорские… Или ещё хуже: Бюро расследований!

Бронсон докурил, бросил бычок, поднялся по ступеням крыльца и вошёл в подъезд. Внутри было темно и тихо, пахло старой штукатуркой и сыростью, что, казалось, уже сроднилась с трехтажкой на окраине Лонг-Айленда. Инспектор, бесшумно ступая, почти поднялся на второй этаж, достал ключ и уже собирался подойти к своей двери, как вдруг остановился на ступенях.

Что-то было не так. Сыщик не мог объяснить словами, что именно его насторожило. Может быть, показалось, что этажом выше мелькнула тень на лестничной площадке. А может быть, в Бронсоне заговорило то самое шестое чувство, которое в годы работы в Пинкертоне не раз выручало инспектора.

Да, пожалуй оно! Затылок буквально пронзили сотнями маленьких холодных иголок.

Пит Бронсон замер, медленно опустил руку с ключом и прислушался. Ничего. Ни шагов, ни скрипа половиц, ни малейшего шороха во всём доме. И всё же он чувствовал опасность: в квартиру нельзя! Категорически нельзя! И по лестнице дальше тоже.

Бронсон медленно, стараясь не издавать ни звука, развернулся и начал спускаться. Ступенька за ступенькой, пока не добрался до первого этажа. Вместо крыльца он свернул в подсобный коридорчик. Здесь был чёрный ход, который вёл во внутренний двор. Лучше уж пешком дойти до станции и уехать на последнем автобусе, а может поймать попутку или редкое в этом районе такси.

Бронсон толкнул дверь и вышел на улицу. Свежий вечерний воздух ударил в лицо. Инспектор пересёк в тени дома весь двор, обошёл здание по узкой улочке и остановился в тени старого клёна, чтобы осмотреться. Ни души. Бронсон нахмурился: может быть, он ошибся и тревога была ложной?

– Старею… – сам себе беззвучно прошептал под нос сыщик.

Он уже хотел вернуться к машине и уехать, как вдруг услышал за спиной тихие шаги. Двое мужчин в куртках и мягких шляпах вышли из-за угла и прибавили шаг. Суровые взгляды мазнули по лицу инспектора, и у Бронсона по спине пробежал мурашки.

Сыщик попытался рвануть в сторону, к переулку, но один из мужчин оказался быстрее. Сильная рука схватила бывшего пинкертоновца за воротник и рывком развернула. Бронсон попытался ударить наотмашь, но второй мужчина перехватил его руку и заломил за спину.

Через несколько секунд сыщик уже лежал лицом в грязи, а на запястьях защёлкнулись наручники. Пит попытался закричать, но его перевернули и со всей силы врезали под дых.

– Мог бы и не дурить. Тогда бы просто посадили в машину и всё, – коротко произнёс один из громил.

Из-за угла медленно вырулил чёрный «Студебекер». Погасив фары, он поравнялся с троицей, тихо работая мотором. В этот момент Питу на голову надели мешок. Ткань была грубой и пахла пылью. Всё, что услышал инспектор, прежде чем оказался во тьме, это ровный и тихий голос:

– С тобой хочет пообщаться мистер Соколов…

* * *

Мешок стащили с головы Бронсона, и он сощурился, когда в глаза ударил свет одинокой лампочки, торчащей из потолка на кривом толстом проводе.

– Добрый вечер, инспектор Бронсон, – произнёс я, – Или как вас лучше называть? Сыщик? Подручный шефа Калэханна? Начальник полиции явно благоволил вам…

Бывший пинкертоновец криво усмехнулся, косясь на меня:

– Мистер Соколов… Вот мы и свиделись. Признаться, я не ожидал, что мы будем в таких вот… декорациях, – Бронсон обвёл взглядом холодный, сырой подвал, – Интересный у вас способ производить впечатление при первой встрече.

Я усмехнулся – сыщик держался молодцом. Сев на стул и закинув ногу на ногу, я расслабился и продолжил беседу: