Текст книги "Сухой закон 6 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

При этом климат бухты Траверс был намного мягче для костей престарелых магнатов, банкиров и политиков, чем слияние трёх озёр выше.

Особняк построил один из компаньонов Джонни «Лиса» Торрио. Подробностей я не знал, но подозреваю, что владельца поместья с «Лисом» связывали делишки по поставкам виски из Канады. Великие Озёра уже становились одной из главных точек контрабанды алкоголя.

По лужайке прогуливались фигуры в костюмах. Некоторые проводили моё авто буквально волчьими взглядами. Люди Гаэтано «Томми» Рейны. Сегодня он будет представлять интереса Джо Массерии. Мои бойцы тоже прибыли заранее. Как и мафиози других «боссов».

Машина остановилась около широкой гранитной лестницы. Кислов вышел и открыл мне дверь. Я ступил на просыпанную мелким камнем площадку. Ко мне навстречу шагнул Синицын.

– Всё готово? – тихо спросил я, доставая сигарету из портсигара.

Он щёлкнул зажигалкой, и я склонился над огоньком.

– Да, Лексей Ваныч… Я попросил Горохова просмотреть всё вокруг ещё позавчера, они приехали сюда, как только стало известно место встречи. Даже если кто-то надумает напасть – мои бойцы достанут его. Живым или мёртвым. Даю слово офицера.

Я поднял глаза. Лицо Капитана было жёстким, тени на нём явственно заострились. Такие обещания он давал невероятно редко. И подобными словами не разбрасывался.

– Полагаюсь на вас, Георгий Саныч…

– Мистер Соколов!

Я обернулся. По ступеням ко мне спускался Енох «Наки» Джонсон.

– Мистер Джонсон!

– Оставим формальности! Алекс, приношу свои извинения!

Я удивился:

– За что, «Наки»?

– За то, что мы не у меня дома в «Ритце»! – засмеялся Енох, – Но Массерия очень хотел, чтобы встреча была на нейтральной территории.

– Имеете в виду «Томми» Рейну?

– Я вас умоляю, Алекс! Он сейчас всего лишь глаза, рот и уши Джо. Давайте пройдём внутрь, кажется, сегодня будет дождь.

Мы начали подниматься к распашным дверям. Внутри в огромной прихожей я увидел несколько людей. Один из них, черноглазый итальянец, мазнул по мне суровым взглядом. Гаэтано «Томми» Рейна.

– Алекс! – раздался голос Арнольда Ротштейна.

«Мозг» мастерски играл. Ему бы в театр. Как будто мы и не виделись меньше недели назад.

– Вы уже здесь! Значит, остались только Джонни и Капоне. Ремус уже принялся поглощать запаса вина в этом доме. Надо не дать ему набраться до начала встречи, – веселился Арнольд.

Я улыбнулся в ответ и обвёл глазами всех присутствующих.

Банка с пауками.

Где сегодня будет решаться судьба этой безжалостной уличной войны…

Глава 3
Банка с пауками

– Итак, джентльмены, позвольте, я всё же перейду к главному вопросу. Так сказать, на правах доброго знакомого хозяина этого дома, что любезно позволил нам здесь собраться… – постучал ложечкой по бокалу Джонни «Лис» Торрио, когда все мелкие дела были улажены.

– Пока тут еще не закончилось это пойло, – ухмыльнулся Капоне, развалившись в резном кресле и потягивая дорогущий виски.

– «Наки», ты не против? – Торрио посмотрел на казначея Атлантик-Сити.

– Боже упаси! – поднял руки Джонсон в притворном жесте, – Мы не в Джерси, и я не претендую на роль «ведущего». С радостью отдаю бразды правления!

«Лис» кивнул и обратился ко всем:

– Господа, за последний месяц произошло очень многое. И есть то, что явно сто́ит обсудить отдельно. Прежде всего я выражаю благодарность мистеру Соколову и мистеру Рейна за то, что несмотря на все разногласия, они оба согласились здесь присутствовать и объявили небольшое перемирие на три дня.

Я лишь кивнул в ответ. Как будто могло быть по-другому и я бы не приехал. Такие вещи нельзя пропускать. Неизвестно – до чего на подобном «собрании» договорятся без тебя.

А Торрио всё вещал:

– Гаэтано, прошу передать мистеру Массерии мои пожелания о скором выздоровлении.

Рейна склонил голову, отсалютовав Джонни бокалом. А «Лис» добавил:

– Между организациями Алекса и Джо возникли большие недопонимания. В прошлом каждый из них считал, что продажа «порошка» на территории Нью-Йорка в их владениях – дело рук оппонента. И это привело к войне. Теперь, когда мы знаем: из-за чего всё началось, сто́ит обсудить происходящее. Подобное наносит непоправимый вред бизнесу. Вслед за полицией и Бюро расследования штата Нью-Йорк – начинают шевелиться законники всего востока и севера. Похоже, эта уличная война спровоцировала реакцию в высших сферах… И дана команда на ужесточение борьбы с… скажем так, нашим бизнесом. Годами у нас была устоявшаяся система работы друг с другом. Я боюсь, что дальнейшее развитие этой войны приведёт с слому всех договорённостей. А этого допустить нельзя! – веско произнёс Торрио.

Джонсон тихо добавил:

– Джентльмены, если законники начнут проверять все подряд, каждый склад, каждое спикизи… если они прижмут порты: Портленд, Нью-Йорк, Атлантик-Сити. То у нас снизится поток алкоголя.

– Я думаю, это ударит только по востоку, но никак не по Чикаго, Цинциннати и северу в целом, – заметил Гаэтано Рейна.

Ремус, раскрасневшийся от вина, покачал головой:

– В районе Великих Озёр усиливаются кордоны. Сюда впервые на моей памяти в усиление перебрасываются команды береговой охраны с океана. Так что, мистер Рейна, нас с Торрио тоже начинает «кусать» вся эта ситуация. Дальше будет только хуже.

– А что скажет мистер Ротштейн? Ведь для того, чтобы двигаться дальше, нужно понять – как могло произойти такое, что в Нью-Йорке Чарли Лучано и Мейер Лански смогли достать крупную партию «порошка». Точнее, даже не достать, а насколько нам теперь всем известно – украсть её в порту. Мистер Ротштейн, при всём моём глубочайшем уважении, мы хотели услышать вас! – неожиданно произнёс Капоне.

Я внутренне удивился. И на то были сразу две причины. Как правило, Аль до этого был мальчиком на побегушках у Торрио. И будет таким, насколько я помню, ещё три года, а то и больше. Он много что решал в Чикаго, но за его пределами – нет. А здесь я заметил, как Джонни «Лис» одобрительно кивнул, когда услышал вопрос своего помощника. Они это что, репетировали? Вторая причина крылась в том, КАК был задан вопрос. Это было не похоже на резкого болтливого крепыша-боксёра. Он даже выглядел по-другому. Определённо в поведении Капоне произошли изменения. Он явно стал вежливее, осторожнее и рассудительнее.

Присутствующие воззрились на «Мозга». Он выглядел спокойным и расслабленным. Арнольд ответил:

– Думаю, все здесь знают о том – КАК я веду свои дела. У меня есть близкое окружение, которое занимается исключительно… щепетильными вопросами. И есть младшие партнёры, которым я позволяю пользоваться своими ресурсами или вкладываю в их бизнес свои деньги. Разумеется, получая процент. Чарли Лучано и Мейер Лански были одними из таких партнёров. Не буду даже отрицать, что одними из самых успешных. И я им в определённой степени доверял, из-за чего для меня самого вся эта неприятная ситуация тоже болезненна…

– «Неприятная»? – усмехнулся Гаэтано «Томми» Рейна, – Эта, как вы говорите, «неприятная» ситуация обошлась нашей «семье» в четыре десятка трупов наших людей. Мой босс в больнице, а Томмазо Гальяно и Чиро Терранова в земле. Вы называете это «неприятной» ситуацией? Мистер Соколов обвинил нас в торговле «порошком». Мы в свою очередь думали, что это делает он. И всё из-за действий людей, которых ВЫ ввели в этот бизнес…

Арнольд терпеливо дождался окончания тирады Рейны. Его лицо не выражало абсолютно ничего. Он сухо ответил:

– Мы говорим не о формулировках, а о последствиях, мистер Рейна. Последствия таковы, что как только я узнал о том, что совершили Чарли и Мейер, то принял решение вынести им единственное возможное наказание…

Все вокруг молча слушали компаньона. Никто и улыбкой не выказал сомнение. Хотя абсолютно каждый звонил Ротштейну и явно требовал смерти двух зарвавшихся «молодых турков». А «Мозг продолжал»:

– … Мои люди привели этот приговор в исполнение. Лучано и Лански мертвы. Что до партнёрства. Насколько мне известно, Лучано работал не только на меня. Но и на мистера Массерию. Чарли сам мне в этом признался. Так что они с Мейером – свободные стрелки. Которые перешли грань дозволенного. За что и поплатились. Могу заверить всех вас, что в ближайшее время мои бойцы доберутся и до остальных членов организации Лучано. На всякий случай… Мне нужна стабильность в Нью-Йорке. Мне не нужно, чтобы по моим казино била полиция и агенты Бюро. Не забывайте, мистер Рейна, что я несу от этого прямые убытки! Партия «порошка» на полмиллиона? Чтобы потерять столько же прибыли за месяц? С риском быть обвинённым в разжигании войны в Большом Яблоке? Вы хотите меня обвинить в чём-то, мистер Рейна?

Как ловко Арнольд перевёл стрелки с Аль Капоне на Рейну при его вопросе. Как будто это Гаэтано инициировал неприятный для Ротштейна разговор. Я потянул терпкий виски и задумался. Не договорились ли о чём-то «Лис» и «Мозг» за моей спиной?

Гаэтано нахмурился. Но тут подал голос Ремус. Он со стуком поставил бокал на стол и успокаивающим тоном заговорил:

– Джентльмены, мы тратим время, по-моему, каждому здесь известно: как работает мистер Ротштейн. И что ему не выгодна вся эта чехарда. Вы простите мне мою резкость, но я не вижу смысла в обсуждении этого вопроса по одной простой причине…

Все удивлённо посмотрели на воротилу из Цинциннати, а он пожал плечами и констатировал очевидный факт:

– … Если никто не может сейчас представить доказательства того, что мистер Ротштейн замешан в афере Лучано и Лански – то это пустой спор. Я всегда придерживаюсь чистой прагматики. И вижу, что это только уводит нас от обсуждения реальных проблем.

Пожалуй, Ремус был прав. Из всех присутствующих только я точно знал, что Ротштейн ни при чём, если, конечно, Льюис Мазеро не соврал про то, будто Чарли и Мейер все провернули сами со своими ближайшими подчинёнными. Впрочем, Лью уже ничего не сможет сказать… Он составил компанию Курту Кэмпу на дне реки.

Джонни Торрио согласно кивнул и заговорил:

– Итак, джентльмены, думаю можно вернуться к главному вопросу. Если война в Нью-Йорке продолжится так и дальше, то она затронет абсолютно всех. Тем более, в неё неожиданно вступили те, кто не вхож в наш круг…

О как… А эта «пуля» явно в мою сторону. «Лис» намекает на «тонгов» и бойцов из Гарлема.

Я не дал взять слово Рейне, опередив итальянца:

– Господа, замечу, этот конфликт был начат с того, что присутствующие здесь дали мне и Джо «Массерии» карт-бланш на действия друг против друга и решили не вмешиваться в наши дела. И мы упустили из виду ещё один факт. Считайте, что вопрос по «порошку» снят. Как говорится: один-один. Каждый из нас оказался обманут и думал, что противник виновен в продаже «белой смерти». Однако, как быть с тем, что Джо работал с полицией против меня? Это уже обсуждалось в Атлантик-Сити. Лично мне кажется, что конфликт был неизбежен, учитывая действия Джо и его «семьи»…

– Вы и сами работаете с копами, Алекс! – прищурился «Томми» Рейна, – Ваши действия в порту Нью-Йорка как раз говорят об этом!

– Мои действия в порту продиктованы двумя факторами. Первый – я всё же бизнесмен. И мне сделал отличное бизнес-предложение мистер Кеннеди. Он обратился именно КО МНЕ за помощью и защитой. Это раз. Второй – никто из вас не был никак затронут ситуацией в порту Нью-Йорка. Мистер Ротштейн, разве ваш товар в порту простаивает? Или задерживается мной?

– Нет… – Арнольд отрицательно покачал головой.

– Отлично! А ведь подобное в Портленде для Массерии пытался провернуть Винченцо Рафиноли!

– Ложь! – процедил Рейна.

– А вот Винченцо на каждом углу хвалился тем, что теперь работает с Джо Массерией. Это поставило под удар поставки в Чикаго. Но я разобрался с этим. И, наконец, третье – то, что у Альберто Анастазии, а точнее, у Джо Массерии возникли проблемы в порту – меня не волнует. Потому что с ним-то у меня война! И у меня есть партнёры. Да, это «тонги» из китайского квартала. И я помогаю своим партнёрам. Тем более, если они ведут себя со мной честно. Это касается и каждого из здесь присутствующих джентльменов. Разве я сорвал хоть одну сделку с Чикаго? С Атлантик-Сити? Разве я залез на чью-то территорию? Нет. С партнёрами я веду себя как партнёр. С врагами я говорю по-другому. Поэтому претензии Массерии, которые озвучили вы, мистер Рейна – безосновательны. Тем более законники уже неделю итак стояли в порту.

– И как так вышло, что на плечах полиции в порт зашли ваши люди, Алекс? – усмехнулся Ремус.

– Мистер Кеннеди хотел, чтобы всё было по закону. Я ему не препятствовал, – пожал я плечами, – Я воспользовался случаем, и этот случай оказался удачным.

– И подавлением забастовки занимался именно шериф Бронкса, Джон Фэллон? – задал вопрос Рейна.

– А у кого из вас нет «карманных» шерифов, господа? – обвёл я взглядом всех присутствующих, – Не надо отвечать. Я понимаю: где грань работы с полицией. И вы сами её очертили в Атлантик-Сити. Я не перехожу черту. Если бы не требования мистера Кеннеди, я бы вошёл в порт сам!

Последние слова прозвучали как удар. Гангстеры нахмурились.

– Да, это было бы сложнее. Но мои люди справились бы с этой задачей. И ещё! – я повернулся к Рейне, – Альберто Анастазия сам виноват в том, что попался в руки полиции. Часть его людей успела улизнуть. Не думаю, что у него не было такой возможности. А вот открывать огонь по копам ему не следовало. Впрочем, раз у нас война, будем честными и будем говорить друг другу в глаза. Если бы Альберто попал в руки моих людей, то оказался бы не в суде, а на кладбище. Так что ему очень повезло…

Гаэтано скрипнул зубами, но промолчал.

– Алекс, мы обеспокоены тем, что эта ситуация выходит за пределы нашего «собрания», – произнёс Торрио, – «Тонги» и гарлмецы… Мы не хотим видеть их здесь, – и он многозначительно обвёл пальцем комнату.

Аль Капоне усмехнулся и тихо добавил:

– Делить пирог на более мелкие части не хочется никому, Алекс.

– Делить пирог заново не надо, – пожал я плечами, – Гарлем и Чайна-Таун довольствуются тем, что берут от владений Джо Массерии.

Гаэтано побагровел. Я увидел, как его лицо покрылось пятнами.

– Не переходите границ, мистер Соколов, мы собрались здесь договориться, – рявкнул он.

– В прошлый раз в Атлантик-Сити, где ВАС, Гаэтано, не было, – подчеркнул я, – Джо «Босс» представил нам нового человека. Голландца Шульца. Которому дали кусок, пусть и внутри сферы влияния печально известных нам Лучано и Лански. Так почему же я не могу работать с «тонгами» или мисс Сент-Клер, которые, кстати, не претендуют на куски пирога тех, с кем я не воюю?

Вопрос повис в воздухе. Ремус даже как-то по-старчески крякнул и сделал глоток вина. Ну да, если в прошлый раз никто, не желая портить отношения с Джо Массерией, не высказался по факту против Шульца, то чего же теперь ожидать от меня? Я говорил и действовал в русле договорённостей в Атлантик-Сити и условий ведения совместного бизнеса с теми, кто сидел напротив.

– Я слышал, что у Шульца дела не очень? – поинтересовался Ремус.

Делец из Цинциннати иногда говорил с такой интонацией, что неизвестно было – глумится он или нет. Впрочем, я слышал, что он любил говорить о себе на переговорах в третьем лице. Улыбаясь в лицо возможному партнёру Ремус отвечал: «Ремус подумает», «Ремус склонен согласиться». Это некоторых выбивало из колеи.

– Голландец жив, насколько мне известно, – ухмыльнулся я.

Рейна смерил меня тяжёлым взглядом, пропустив колкость.

Торрио развёл руками:

– Я думаю, сто́ит зарыть этот топор войны, господа, пока всё не переросло в постоянную бойню. Тогда полиция сначала возьмётся за Нью-Йорк. А нам бы не хотелось, чтобы расследования потекли дальше. Ваши люди ездят к нам. Наши осуществляют поставки вместе с вашими. Слишком много «солдат» задействовано в нашем бизнесе. И он только растёт с того времени, как начался Сухой закон. Слишком много риска.

Гаэтано посмотрел на «Лиса». Затем встал и прошёлся по залу к бару, наливая себе виски. Поза его была расслаблена. Хорош, впервые на таких переговорах, а держится всё равно весьма неплохо. Посмотрим: что будет дальше…

Рейна обернулся:

– Что ж. Мы готовы заключить мирное соглашение с мистером Соколовым и прекратить эту бессмысленную вражду.

Торрио перевёл взгляд на меня.

Я сделал вид, что думаю. Поджав губы, я неопределённо помахал ладонью из стороны в сторону:

– Не знаю, джентльмены. Мои союзники рвутся в бой. И не я всё это начал. Не я. Напомню вам, что Джо Массерия первым напал на меня и копал под меня! Я не слышу хорошего предложения, которое я мог бы озвучить моим партнёрам в Чайна-Тауне и Гарлеме.

– У вас не так много людей, чтобы торговаться, Алекс, – усмехнулся Рейна.

– И при этом часть Бруклина уже отошла к нам, – парировал я.

Енох «Наки» Джонсон впервые подал голос:

– И это добыто… в честной схватке…

Вообще, я всё это время гадал – почему он молчит. Обычно словоохотливый «Наки» играл в таких случаях роль заправилы. И дело даже не в том, что мы были в Траверс-Сити, а не в «Ритце» у него в гостях. Джонсон в принципе занял пассивную позицию наблюдателя. Чувствую, у него есть во всём этом свой интерес…

– Это территории нашей «семьи»! – воскликнул Гаэтано.

– И они под моим контролем. После ВАШЕГО нападения, – усмехнулся я.

Рейна сжал стакан так, что его костяшки побелели. Ох и закинул же его Массерия в клетку с тиграми.

– Здесь я склонен согласиться с Алексом, – вдруг произнёс Ротштейн, – Джо начал эту войну и у мистера Соколова были к нему претензии, однако, он не стал всё превращать в бойню первым…

«Лис», немного подумав, кивнул:

– Я тоже так думаю, мистер Рейна. Не могу сказать, что вы в том положении, чтобы требовать что-то обратно… Но решать, конечно же, вам.

Гаэтано с шумом выдохнул. А я заметил, как закаменели его мышцы от скулы и до виска. Ноль движения. Контролирует лицо. Лжёт. Всё это он предвидел. Точнее не он, а опытный в таких делах Массерия. Что же задумал Джо? Я почувствовал, что Рейна что-то скрывает. Что-то очень важное. Слишком легко он всё это принимает. Игра. Всё это игра!

– Мы согласны на это… – выдал Рейна.

– Отлично. Тогда всё, что до Шестидесятой улицы – наше, – хлопнул я рукой по подлокотнику.

Арнольд удивлённо взметнул брови. Аль Капоне не сдержался и присвистнул. Ремус поглядел на меня с интересом, будто видел впервые.

– ЧТО? – взорвался Гаэтано, – Вы ещё не взяли эти территории! И никогда не возьмёте! Мы не отдадим вам ни дюйма лишнего!

– Похоже, мистер Соколов сюда приехал не договариваться, – усмехнулся в свой стакан с виски Ротштейн и пригубил его.

Он откинулся на диване. На лице «Мозга» появилось расслабленное выражение. Арнольд всё понял и дальше явно планировал только наслаждаться зрелищем.

– Что вы имели в виду, Алекс? – строго посмотрел Торрио.

«А ты-то что с этого имеешь?» – подумал я. Почувствовал, что я стал в некоторую зависимость от тебя в вопросе поставок из Портленда и теперь мои грузовики ходят колоннами с твоими? Логично, что если в Нью-Йорке начнутся ещё более жёсткие столкновения, то Бюро начнёт трясти всех и вся. Тогда и перевозки усложнятся.

В любом случае ещё до приезда в Траверс-Сити я понимал, что на этом собрании точно окажусь для всех занозой. Вопрос только: насколько вредной и на какое время? Учитывая, что я с Торрио, Джонсоном и Ротштейном завязан экономически.

И тем не менее нельзя было ослаблять хватку на шее «семьи» Массерии. Думаю, почти каждый, кроме Гаэтано и Капоне в этой комнате хоть раз оказывался в похожей ситуации. Но в конце концов «усатые питы» договаривались и сосуществовали дальше. Фактически я проходил вторую «проверку на прочность» после того, как обнулил в Чикаго банду Норд-Сайд. Надо было эту проверку пережить.

И я ответил:

– Всё до шестидесятой улицы отходит нам. И я договорюсь с «тонгами» и Гарлемом более не конфликтовать с «семьёй» Джо Массерии…

Повисла гробовая тишина. И Аль Капоне неожиданно заговорил, поняв меня:

– А Бронкс? Вы сами, Алекс… Что ВЫ?

Я широко улыбнулся:

– А мы с Джо выясним всё в честной схватке.

Опять воцарилось молчание. Гаэтано сидел ошеломлённый. Торрио нахмурился и углубился в свои мысли. Ремус покачал головой и продолжил слегка покручивать в пальцах бокал. Арнольд, наконец, произнёс:

– То есть, ваш «союз» перестанет громить заведения в городе?

Сообразил, что занявшие центр города под боком у Массерии китайцы и Сент-Клер станут буфером для меня. Четвёртой силой. С которой я всё равно буду поддерживать контакты. Если Джо «Босс» нападёт на них снова – они опять ответят. Но деловые отношения с «тонгами» и гарлемцами в этой комнате были только у меня. А значит, и договариваться лучше со мной, чтобы не остаться на обочине. Более того, на этот случай у меня была с китайцами кое-какая договоренность, которая высвобождает часть моих людей на борьбу с итальянцами.

– Вы правильно поняли меня, Арнольд.

– И чем же продиктовано ваше нежелание прекратить войну, мистер Соколов? – с любопытством спросил Енох Джонсон.

Все уставились на меня.

– Погибла моя женщина, – коротко произнёс я, – «Пророк» застрелил её прямо на улице на моих глазах. А Винченцо Рафиноли убил тестя моего друга и помощника – Соломона Эльбаума.

– Мы не имеем к этому никакого отношения! – вспыхнул Рейна.

– Это всего лишь слова! – обрезал я, – Винченцо работал на вас. Это факт.

– Но «Пророк»! Мы его даже не видели!

– И как мне верить вашим словам, если в момент покушения на меня у театра «Хадсон» вы расстреляли мои клубы?

– С вашим стилем ведения дел у вас могут быть и другие враги, Алекс! – распалялся Гаэтано.

– Со остальными своими врагами я уже разобрался, мистер Рейна, – холодно ответил я, – Сейчас мой главный враг – Джо Массерия. Тем более, повторюсь: я не давал никому в этой комнате повода думать, что я совершаю какие-то необдуманные поступки. И веду бизнес чисто. У вас не получится сделать из меня глупого дурака, что стреляет налево и направо…

– Это даже не ваша жена! – презрительно скривился «Томми» Рейна.

Аль Капоне прикрыл глаза. «Наки» опустил голову и поджал губы. Торрио покачал головой. Ремус только и вымолвил, что: «м-да».

Рейна был старше меня, но всё же допустил ошибку.

Я поставил стакан с виски на деревянный столик рядом с креслом и зловеще произнёс:

– Похоже, мистеру Массерии надо тщательнее подбирать переговорщиков… Осторожнее на поворотах, «Томми»!

Гаэтано шумно выдохнул, но промолчал.

– Господа, мы в тупике, – коротко резюмировал Енох.

– Что же вас устроит в таком случае, мистер Соколов? – глухо произнёс «Лис».

– В Нью-Йорке должны остаться только я и мистер Ротштейн. И вы знаете, что я никогда не против партнёрства рядом бок о бок, – ответил я, – Ваши заведения, мистер Торрио – отлично процветают в нашем городе…

Нельзя было давать этому конфликту заканчиваться. И соглашаться на все эти увещевания тоже. Пока я давлю Массерию, сдаваться я был не намерен. За мной стоит «союз трёх». А в Нью-Йорке места для обоих уже не было. Либо я, либо Джо «Босс». Пойду на попятную – через время меня просто сметут. Я уже понял, что меня буду пытаться держать в узде.

И вдобавок:

– Единственная проблема всего этого – сказал я, – неосмотрительность мистера Массерии. И его амбиции. Которые, как мне думается, распространяются на весь Нью-Йорк.

Ротштейн напрягся. Кому как не ему знать обо всём. Он же мне когда-то и говорил об аппетитах Массерии.

Я продолжил:

– Не думаю, что дальнейшее его управление частью Нью-Йорка – хорошая идея.

– Позвольте заметить, мистер Соколов, что вы смешиваете личное с бизнесом, – произнёс Джонни.

– Вряд ли кому-либо понравилось то, что случилось у «Хадсона» или в Портленде, мистер Торрио, – твёрдо ответил я, – У всех есть терпение. И у всех оно не безгранично…

Аль Капоне вдруг нахмурился и выдал предположение:

– А что с «порошком»? Кто-то должен был привезти его в Нью-Йорк. Кто-то очень непростой, джентльмены. Не мог ли он мстить вам, Алекс, за то, что «товар» появился на ваших улицах? Эти люди могли подумать так же, как подумал на вас Джо.

Ремус кивнул:

– Этот вариант тоже имеет место быть…

– Тогда почему эти люди не совершили покушение на Джо? – усмехнулся я.

– «Порошка» в Бронксе было больше… – вклинился Гаэтано.

Признаться, я и сам сомневался в том, что Джо «Босс» послал «Пророка». Потому как в случае удачного покушения на меня – непонятно с кем бы ему пришлось договариваться и как повели бы себя мои «замы» в подобной ситуации. Но всё равно Джо «Босс» оставался пока главным подозреваемым за неимением других.

– И это не отменяет моих подозрений в сторону мистера Массерии и его «семьи», – пожал я плечами.

– Надо бы понять – кто вообще привёз «порошок» из Макао? – предложил Ремус.

– Я всецело за! – поднял я ладонь, – И мои люди пытаются это разузнать. Но это никак не меняет того факта, что был убит Соломон Эльбаум. И моих претензий к мистеру Массерии.

– Тогда нам ничего не остаётся, кроме как спросить у Гаэтано: пойдёт ли его «семья» на соглашение по Шестидесятой улице. В таком случае это всё обретёт хотя бы какие-то рамки… – выдал Джонсон.

Еноху точно что-то нужно. Иначе бы он не поддерживал моих предложений. И это было очень кстати! Ротштейн не мешал, помня о нашей договорённости, даже иногда тонко «покусывал» Рейну. «Наки» неожиданно меня поддерживал либо был нейтрален.

Для всех сейчас стоял неприятный выбор.

Предположим, что все пойдут по «плохому пути». Тогда надо «сливать» меня и оставаться с Массерией, который заварил всю эту кашу. При этом никто уже не сомневался, что я буду драться до последнего. А за спиной у меня стоит «союз трёх». Да, можно порвать все отношения со мной, и поставки в Чикаго прекратятся. И будем честными, при желании Торрио с Ремусом могут спокойно обрезать поставки из Портленда, А Джонсон – из Атлантик-Сити. Но это всё равно чревато всеми теми последствиями, о которых вначале пафосно вещал Джонни Торрио. Проблему повышенного внимания полиции всё это не отменит. А мои люди успеют «накосить» столько гангстеров, что этой стране и не снилось.

Либо «так себе путь». То есть оставить всё как есть, добившись лишь выключения «тонгов» и Гарлема из борьбы. И смотреть, как я бьюсь с Массерией при условии, что малейшая ошибка со стороны Джо опять на полную катушку включит «китайско-гарлемскую» мясорубку. При этом, как ни крути, полиция всё равно будет зверствовать. Но во втором случае никто в комнате, кроме меня и Гаэтано, не вёл боевые действия на улицах и сохранял жизнь своих людей и свои деньги.

А вот в то, что Массерия пойдёт на подобное – я не был уверен. Ведь самая жирная часть Бруклина будет подо мной и моими союзниками, что воспримется всеми как слабость со стороны Джо «Босса». И что самое страшное для него – также могут подумать его капо, помощники и «солдаты».

Гаэтано хмуро бросил:

– Мне нужно будет посоветоваться с «Боссом». Такое решение – слишком серьёзно!

Торрио склонил голову в знак согласия:

– Мы понимаем, мистер Рейна. Постарайтесь дать нам ответ как можно быстрее. Ещё раз прошу передать Джо наши пожелания выздоровления.

– Передам. А сейчас я должен идти, – сухо ответил Рейна.

Через несколько минут, когда Гаэтано ушёл, «Наки» сделал мне еле заметный знак, и мы вышли из комнаты.

Казначей Атлантик-Сити склонился ко мне, мягко взяв за локоть, и заговорил:

– Я вижу, Алекс, что вы намерены идти до конца. Кажется, вы сюда приехали не договариваться, и даже не слушать – что нам всем предложит «Томми» Рейна.

Я подколол Джонсона:

– А разве он много говорил? Похоже, часть «собрания» решила, что можно вот так взять и закончить войну между мной и Массерией.

– Да… они не учли того фактора, что для вас это превратилось в личное, – блеснул стёклами очков Енох.

– Они? Вы не знали об их предложении?

– Не скрою, знал. Но, мне кажется, я с вами всё же виделся гораздо чаще и работал тоже дольше в отличие от остальных… Поэтому я сразу не поверил в успех этого предприятия. Вы, мой юный друг, не тот, кто просто так забывает старые обиды.

– Джо Массерия потерял бойцов и капо. Мы на войне – это нормально. Опустим даже вопросы – кто первый начал эту заваруху. Но погибли люди, близкие мне и моим друзьям. Это – несколько другое! – твёрдо произнёс я.

– Понимаю, понимаю… Мне бы хотелось прояснить вот что. Мои компаньоны в Ирландии хотят расширить поставки. Для них интересен не только мой порт.

– Вы хотите, чтобы их корабли прибывали в Портленд? – догадался я.

– Именно! Вы, как всегда, проницательны, Алекс, это мне в вас и нравится. Я помог вам навести мосты с тамошним начальником береговой охраны. Вы сможете гарантировать мне, что обеспечите приём виски? – с любезной улыбкой проговорил «Наки», – Дело выгодное. Партии такие, что речь будет идти о сотнях тысячах долларов чистой прибыли, Алекс. Чистой!

Хитрец. На Грейса МакКоя я вышел после того, как помог Джонсону, а не из-за его благодушного порыва. А для самого начальника береговой охраны после того, как его порт захватила стачка – сделал ещё больше, убрав Винченцо Рафиноли. Да ещё и племянник Грейса теперь сел в управление на тёплое кресло вместе с Кеннеди, который уже неделю возится в Портленде, подгоняя под себя стивидорские компании по аналогии с Нью-Йорком.

Но всё же… Мне нужна была поддержка и внутри «собрания боссов».

– Я помогу, «Наки». Но и вы мне помогите словом, если потребуется, – подмигнул я.

– Сделаю всё, что смогу, – кивнул он уже серьёзно, – мне не очень нравится, куда это всё идёт. И будем честными, этому «собранию» нужна была встряска иначе Джо начал бы всех задавливать.

Я мысленно усмехнулся этой заготовленной речи Еноха. Ага, как же! У него с его постом и положением в Джерси всё схвачено. И даже шеф полиции Атлантик-Сити – родной брат Джонсона!

Мы прошли в фойе. Из открытой двери тянуло сумеречной прохладой. На улице подъезжали машины. Похоже, кортеж Гаэтано Рейны готовился отъезжать в Нью-Йорк немедля.

– И вот ещё что, Алекс… – снова начал Джонсон.

Отдалённый раскат выстрела донёсся до нас. Практически одновременно с этим на ступенях крыльца поднялся крик и возня. Спустя секунду двери распахнулись шире и несколько людей Массерии буквально втащили внутрь Гаэтано, прикрывая его своими телами.

– Ублюдок! – ревел Рейна, бешено вращая глазами.

– Закройте дверь! – закричал кто-то из его телохранителей.

По коридору за мной и Джонсоном уже спешила охрана «усатых питов» и они сами. Рядом в мгновение ока материализовался Кислов и несколько людей из моей «гвардии».

С Гаэтано стащили пиджак. Ворот рубахи немилосердно разорвали. Он обнажил бронежилет. Белый рукав был красным. Пуля прошла по касательной.

– Что случилось? – рявкнул Торрио.

– В мистера Рейну стреляли! – ответил один из телохранителей.

– Если бы он резко не остановился и не обернулся – могли бы убить! – торопливо произнёс другой.