Текст книги "Сухой закон 6 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7
Исполняя заветы

Дорогие читатели! Для тех, кто запамятовал сюжет, привожу краткую выжимку предыдущих глав ДО ЛИНИИ-ОТСЕЧКИ.

Кто всё помнит – тот может сразу спокойно читать после линии. Через несколько дней эта выжимка будет удалена. С уважением, автор!

ГГ проворачивает дело по очищению порта Нью-Йорка от людей Массерии и полностью зануляет банду Винченцо Рафиноли в Портленде. Его «Союз трёх» давит Массерию по всем фронтам.

Бюро расследований арестовывает Лучано и Лански, находит у них «порошок». Все «боссы» понимают, что война началась из-за этих двух молодых гангстеров.

Массерия приходит в себя после покушения, назначает вместо себя Гаэтано «Томми» Рейну, который должен постараться заключить перемирие с русскими, пока Умберто «Рокко» Валенти не подтянет подкрепление с Сицилии, чтобы взять вообще весь Нью-Йорк.

ГГ договаривается с Ротштейном, что тот поддержит его на собрании боссов, а взамен даёт Арнольду информацию по перевозке Лучано и Лански агентами Бюро, которую узнаёт у своего «карманного» агента Глена Диксона.

Часть Бруклина тихо «перебивается» под русских, пока итальянцы зализывают раны после рейдов полиции. ГГ наконец-то получает весть о том, что началась добыча нефти в Оклахоме. И её нужно быстро расширять.

Люди Ротштейна ликвидируют Лучано и Лански. Боссы собираются на очередную сходку в Траверс-Сити на Великих Озёрах. Таинственный кукловод даёт приказ Фалько Мароне и его подельникам сорвать перемирие на сходке и дать ещё один виток войне в Нью-Йорке.

На сходке ГГ отстаивает своё право воевать за Нью-Йорк, при этом понимает, что «чикагские» ведут себя довольно странно. Он не хочет прогибаться под остальных «боссов» и догадывается, что Массерия что-то задумал. Условие ГГ – полный уход Джо «Босса» с арены и распил его империи.

После сходки Винсент (снайпер Фалько) стреляет в Гаэтано Рейну и легко ранит его. Люди ГГ убивают стрелка, Соколов фотографирует обнулённого убийцу, дабы найти информацию о нём через Бюро и пинкертоновцев и выйти на кукловода.

Кукловод разъярён из-за сорвавшегося плана. ГГ узнает, что за инспектором Куртом Кэмпом стоит шеф полиции Нью-Йорка, а Умберто Валенти отплыл на Сицилию. ГГ даёт задание шулеру Волкову плыть вместе с Казаком на остров и сорвать планы итальянцев. Шулер советует ГГ подключить к делу поиска неуловимой банды Фалько Мароне пинкертоновцев.

Тем временем дела у компании «Соколов Ойл» в Оклахоме идут весьма хорошо и вскоре акции зарождающегося нефтегиганта попадут на Уолл-Стрит. Так же намечается назначение человека ГГ – агента Глена Диксона на пост главы отдела Бюро расследований Нью-Йорка. Соколов так же передаёт Глену фотографии стрелка, который пытался подстрелить Гаэтано Рейну в надежде выйти на след подручных таинственного «кукловода»!

Молотов и Волков прибывают на Силицию в местечко Сан-Никола Л’Арена на северном побережье острова, где есть русская община. Вместе с ними десяток бойцов, готовых совершать диверсии и срывать планы Джо Массерии по союзу с донами Сицилии.

Итак…

* * *

Поздний вечер. Подпольное казино на Мотт-стрит, Нью-Йорк.

Подвал был сырой и душный. Стены, выложенные когда-то красным кирпичом, теперь почернели от копоти и времени. Под потолком висела одна-единственная лампочка, забранная в жестяной абажур. Она качалась от сквозняка, и тени метались по углам, словно испуганные звери. Вокруг неё витал густой табачный дым, тянуло пролитым дешёвым виски.

За длинным столом, сколоченным из досок, сидели четверо и играли в покер. Перед игроками лежали револьверы, кучки фишек и смятых купюр.

– Чёрт бы побрал тебя, Хэкс, – процедил коренастый сицилиец с лицом, изрытым оспинами, и вечной сигарой в углу рта. Он смотрел на свои карты с такой ненавистью, будто они лично его предали, – Ты опять мухлюешь при раздаче. Я чувствую! Если твоя колода краплёная, то я лично вырежу на твоём лице пару ласковых…

– Ты, Винни, всегда «чувствуешь что-то», когда проигрываешь, – усмехнулся второй итальянец, грузный мужчина с сальными волосами и хитрыми глазами.

Он сидел напротив, вальяжно развалившись на стуле, небрежно бросив карты на стол:

– А когда выигрываешь – то молчишь. И по тебе сразу видно, что рука пришла хорошая!

– Заткнись, – огрызнулся Винни.

– Сам заткнись.

– Джентльмены, – подал голос третий, слишком молодой по сравнению с подельниками, по имени Паоло, – Может, не будем портить этот вечер и просто доиграем?

– Ясное дело, – кивнул глуховатый Тони, – Всё равно ещё долго торчать в этой дыре, пока нас не сменят. Меня уже достало сидеть в этой норе из-за русских! А сегодня, как назло, ни одного посетителя из-за открытия рядом нового кабаре. Все побежали тратить денежки на девок!

Винни снова посмотрел на карты. Потом на Хэкса. Тот небрежно тасовал колоду с бесстрастным лицом.

– Ладно, – сказал он, откладывая карты, – Поддерживаю ставку! Всё равно даже нет времени потратить деньги… Только и остаётся, что сидеть с вами, придурками и ждать, пока и нас возьмёт за зад полиция!

Молодой Паоло нахмурился:

– В каком смысле?

– В прямом, – ответил Винни, – Ты только неделю здесь, но уже должен был понять, что всех, кто работает на Джо Массерию, берут пачками. Вчера – трое. Сегодня – пятеро. Завтра, может, ещё десять пригребут. Полиция как с цепи сорвалась после того, как они взяли Анастазию в порту.

– А как было раньше? – спросил Паоло.

– Раньше полиция нас не трогала, – сказал толстяк с сальными волосами, – Раньше у нас были договорённости и с копами, и с судьями. Да со всеми! Мы платили, и они не совали нос ни в своё дело. И все были довольны.

– А теперь?

– А теперь все трясутся и причитают, будто они ничего не решают. С тех пор как пришёл этот урод…

– Кто?

Винни хмыкнул:

– Прокурор. Этот, как его? Пит Саленс, который «Железный». Он же всех подряд сажает. И наших, и китайцев, и гарлемцев.

– Но китайцев и негров меньше, – сказал Луиджи, – Я слышал: на прошлой неделе взяли двоих «тонгов» в китайском квартале, и троих парней из Гарлема. А наших – двадцать. Двадцать, Паоло! Ты понимаешь, что это значит?

– Что?

– Что полиция играет на руку Соколову, – сказал Винни, – Вот что! Копы не берут его людей и как-то странно обходят стороной его союзников. Хреновые деньки наступили для Маленькой Италии…

– Но босс что-то сделает, – сказал Паоло, – Он же не сидит сложа руки.

Винни кивнул:

– Босс в больнице. Но я слышал, что «Рокко» уехал на Сицилию. Думаю, что за подкреплением. И когда он вернётся, тогда мы и покажем русским! Покажем всем, что в этом городе мы – настоящая сила!

– Когда он вернётся? – спросил Паоло.

– Тихо! – вдруг сказал Хэкс.

Все замолчали и посмотрели на него.

– Что случилось?

– Тихо, – повторил «крупье» и поднял голову, посмотрев на потолок.

Все замерли и тоже прислушались.

Сверху был шум. Какой-то скрип, затем стук. И вдруг раздались два выстрела!

Все похватали револьверы, тут же занимая места за шкафами и целясь на дверь, что была выше по лестнице.

Шаги стихли. Прошло несколько секунду, и дверь быстро открылась.

По ступеням запрыгало что-то тёмное и маленькое.

– ГРАНАТА! – закричал Винни.

Она упала на пол и покатилась к ногам Паоло.

Молодой гангстер рванул в сторону, но прятаться было негде.

Взрыв!

Оглушительный треск и грохот полностью захватил всю комнату. Смертоносный цилиндр разорвался, шпигуя бандитов осколками. Лампочка лопнула, и свет погас: тьма накрыла всё вокруг.

Винни отбросило к стене, и он ударился спиной. Что-то хрустнуло. Тёплое потекло по лицу. Гангстер попытался встать, но не смог: ноги не слушались.

Рядом громко орал от боли Тони, будто его резали наживую.

Лестничный пролёт озарили вспышки из винтовки. Грохот БАРа заполонил всё пространство, а вместе с ним свинцовые осы вгрызлись в тела людей Массерии. Вскоре всё стихло, и наверху осторожно зажгли фонарик. Луч света вырвал из темноты лежащие тела гангстеров.

Фонарик погас, и на смену ему раздалось короткое и по-русски:

– Уходим!

* * *

Офис Соколова. Бронкс, Нью-Йорк.

Дэннис Брауни сидел передо мной с привычной вальяжностью. В его стакане золотисто поблёскивал дорогой виски. На нём был отличный костюм-тройка с галстуком-бабочкой, а модная шляпа покоилась на колене этого хлыща. Дэн вовсю корчил из себя денди из Голливуда, куда он уехал ещё до смерти сестры. Я внимательно читал пункты договора купли-продажи. Рядом с братом Блум расположился мой юрист. За спиной Брауни стоял его поверенный.

Я поднял глаза на юриста:

– По поводу наследования всё хорошо?

– Да, мистер Соколов, мистер Брауни полностью вступил в наследство и по прошествии месяца имеет право совершать сделки, которые связаны с поместьем и конным заводом.

– Хорошо, – кивнул я, пробегая глазами по строчкам соглашения.

Мой взор споткнулся о строчку с суммой. Она была не заполнена. Я отложил бумагу и нахмурился:

– Почему не напечатали деньгами по сделке?

– Мистер Брауни в последний момент сказал, что хочет обговорить с вами эту деталь… – извиняющимся тоном произнёс мой юрист.

Я перевёл взгляд на Дэнниса:

– О чём же? Мне кажется, Дэн, ты сам назвал мне цену. Шесть сотен тысяч долларов.

Брат покойной Блум пожал плечами и ответил:

– Понимаешь, Алекс, я решил начать съёмки одного интересного фильма. Проспонсировать молодого режиссёра, который подаёт надежды. Ты бы видел его пробные работы! Мне нужны деньги. Поэтому я позволил себе оценить наследие семье несколько выше…

Рыночная стоимость поместья вообще была на двести тысяч ниже первоначальной цены, что назвал этот хитрец на похоронах. И я не торговался – было бы некрасиво с моей стороны устраивать спор о деньгах по поводу того места, где выросла Блум. И теперь Дэн менял условия на ходу.

– И сниматься в этом фильме, конечно же, будет твоя певичка? – усмехнулся я.

– Не переходи границы приличия, Алекс, – шутливо погрозил пальцем Брауни, – У меня есть то, что нужно тебе, а у тебя деньги, которые нужны мне.

– Наследие семьи, говоришь? – переспросил я, сузив глаза, – А тебе не кажется, что такие вещи вообще не продаются? А если подобное и случается, то не так, как ты это делаешь…

Я мог раздавить его одним пальцем. Его машина могла перевернуться с моста, его могли найти в петле. В конце концов просто с пулей во лбу. Но передо мной по-прежнему сидел непутёвый брат Блум. Она бы этого не простила.

– Искусство требует жертв, Алекс! – развёл руками Дэннис.

Я откинулся в кресле и посмотрел на его поверенного. Тот изображал статую. Он явно оценивал ситуацию трезво и предпочитал не замечать того, что говорит наниматель.

– О какой сумме идёт речь? – спросил я.

– Восемьсот тысяч долларов, – улыбнулся Дэннис.

Я закивал в такт своим мыслям. А в воображении уже рисовал себе картину, как Дэннис булькает пузырями, уходя ко дну Гудзона с цементными башмаками на ногах. Что-то эта «полуподпольная» жизнь делает меня всё жёстче и жёстче с каждым днём…

Я молча подтянул к себе свой и его экземпляры и макнул перьевую ручку в чернила.

– Эй-эй! Алекс, постой! – всполошился и подался вперёд Брауни.

Моя рука размашисто вывела цифру восемь, затем пять нулей, а в расшифровке дописала всё словами. Подпись.

То же самое я проделал со вторым экземпляром и толкнул листы в сторону Дэнниса:

– Подписывай.

Брат Блум схватил одну из копий и жадно пробежал по ней глазами. А вот во взгляде его поверенного я неожиданно прочитал удивление, смешанное с уважением.

– Значит… восемьсот тысяч… – забормотал Дэннис.

Его губы задрожали, будто хитрец что-то бормотал себе под нос. Никак, думает: как бы ещё чего с меня стрясти.

– Я думал, ты не…

– Не подпишу? – спокойно спросил я.

– Да… я просто… понимаешь, я обещал…

Я нахмурился и подался вперёд, облокотившись на стол:

– Что и кому ты обещал, Дэннис?

– Просто мне предложили шестьсот восемьдесят тысяч. Одна семья в Луисвилле. Они давно конкурировали с нами в разведении лошадей и решили, что…

– Я же говорил тебе, что это поместье нельзя продавать кому-то либо ещё! – ледяным тоном осёк я Дэна.

– Просто… задаток.

Мой юрист покачал головой и шумно выдохнул.

– Ты надеялся, что я откажусь от сделки? – нахмурился я.

– Да. Не думал, что у тебя будет столько свободных денег.

Свободных? Он совсем дурак, что ли?

– Кто эти люди?

Дэннис угрюмо молчал. Я всё понял и вежливо обратился к юристу и поверенному:

– Джентльмены, не могли бы вы оставить нас с мистером Брауни наедине. Ненадолго. Вас позовут.

Оба молча вышли из кабинета. Когда дверь плотно закрылась, я ослабил ворот рубахи и налил себе виски:

– Итак, Дэннис, мы говорили с тобой после похорон Блум, что её поместье должно стать конной школой для детей. Так она попросила в своём завещании, которое ты прекрасно видел. В конце концов, его составлял ваш семейный поверенный.

– Зачем тебе эта морока? – вдруг срывающимся голосом спросил Дэн, – У тебя радиозавод, нефть, ты… – он ненадолго запнулся, – Ты бутлегер, в конце концов, Алекс. Зачем тебе возиться со школой?

Я подпалил сигару, опять утонул спиной в кресле, держа стакан «Кингс Рэнсома» в одной руке, и запрокинул голову к потолку, выпустив струйку дыма. Передо мной сидел форменный придурок. Прости меня, Блум, что так говорю, но твой братец – действительно идиот.

– Похоже, тебе этого не понять, Дэннис. Если Блум так пожелала, значит, так и будет. Я дал слово, и я его сдержу.

– Кому? – удивился Брауни.

– Себе, Дэн, себе… – устало протянул я, – Сложнее всего держать слова, которые ты даёшь себе самому.

– Я уже получил задаток.

– А зачем тогда приехал ко мне?

– Чтобы ты…

– Отказался сам? – догадался я, – Боишься?

Дэннис поджал губы. Так и есть – он боится, что я натравлю на него мрачных людей, у которых под плащами в кобурах воронёная сталь. Я подумал и сообщил:

– Я сам разберусь с твоими покупателями. Они откажутся от сделки, а ты вернёшь им деньги.

– Но я…

– Ты уже их потратил? – изумился я, – И сколько же?

– Задаток в размере ста тысяч долларов.

Я скрипнул зубами. М-да, в тот день я впервые увидел Блум с Дэном на ипподроме «Акведук» в Нью-Йорке, когда я только-только начинал свой путь к вершине криминального олимпа «Большого Яблока» – Дэннис был заносчив, но не проявлял такой глупости. Воистину, деньги портят некоторых людей. Точнее нет, не портят… Это неверное утверждение. Деньги ПРОВЕРЯЮТ людей!

– Знаешь, Дэн, если бы ты не был её братом, я бы пристрелил тебя собственноручно… – честно признался я.

Мой визави молчал.

– Что это за люди? Что за семья? – спросил я.

– Бывшие партнёры Джованни Розетти…

Я шумно выдохнул. Вот он – «привет из прошлого». Когда-то Блум попросила у меня о помощи. Джованни Розетти – итало-американский гангстер местечкового разлива из Кентукки, положил глаз на конный завод Брауни. И предлагал им слить скачки, а в противном случае сжечь поместье, ежели брат и сестра не выполнят требования.

Тогда Дэнниса поймали на попытке отравить лошадь, он был вычеркнут из владельцев поместья и уехал в Голливуд, а Джованни Розетти со своим племянником Витторио «удивительным» образом были расстреляны в их ярко-жёлтом «Роллс-Ройсе».

Вот так постепенно и «странно» начинались мои отношения с Блум. А потом её жизнь забрал Пророк из Аунего…

Я спросил у Брауни-старшего:

– Эти люди – гангстеры?

– Нет, но имеют большой вес в Луисвилле на скачках.

– Букмекеры?

– В том числе… – кивнул мой собеседник.

– Понятно, значит, повязаны с тёмными делишками в Луисвилле. Слушай меня внимательно! Ты получишь деньги по этому договору, Дэннис, –я постучал пальцем по бумаге, – А затем вернёшь сто штук залога этим людям.

– Они не поймут…

– Это уже моя забота: убедить их, чтобы они все поняли. А хотя… знаешь, мы поступим так: ты получаешь восемьсот тысяч, выписываешь чек на предъявителя в сотню штук и передаёшь его мне. Мои люди вернут эти деньги без твоего участия.

– Но…

– Никаких «но», Дэннис! – рявкнул я, – После всего, что ты натворил в прошлом и продолжаешь сейчас, у меня к тебе нет ни капли доверия. Ты облажался, так что дай «больши́м дядям» хотя бы вытащить твой зад.

Брауни сник. А я процедил сквозь зубы:

– Не доводи меня до греха, Дэн… Кого ты больше боишься: этих букмекеров или меня?

Он испуганно поднял глаза:

– Конечно – конечно, Алекс! Я всё сделаю так, как ты сказал.

– И после этого я не хочу тебя видеть. Никогда! – добавил я.

– Я всё понял.

– Зови юристов! Хватит им прохлаждаться за дверью, – махнул я рукой, устало прикрывая глаза.

* * *

С уходом Дэнниса я решил заняться прессой в ожидании нового посетителя, тем более, Виктор Громов говорил, что в свежих газетах писали кое-что интересное…

Развернув «Нью-Йорк Таймс», я сразу понял, что он имел в виду. Большие буквы заголовка гласили:

«НЕУЖЕЛИ ШЕФ ПОЛИЦИИ УЙДЁТ В ОТСТАВКУ ДО ВЫБОРОВ?»

И тут же ниже была приведена цитата, призванная вызвать интерес читателей к статье:

«Нью-Йорк превратился в поле битвы. Полиция не справляется. Требуется кардинальная реформа и полное кадровое обновление», – заявил прокурор Пит Саленс на экстренной пресс-конференции вчера вечером'.

Я даже улыбнулся. Шериф Бронкса Джон Фэллон был прав насчёт своего покровителя – «Железный прокурор» громил своих оппонентов не по-детски, используя на всю катушку ресурс, который я подкинул ему, когда предложил разрулить ситуацию с забастовкой в доках. Итак…

«…Вчера в зале городской ратуши состоялась пресс-конференция, которую без преувеличения можно назвать самым громким политическим заявлением за последние месяцы. Прокурор Пит Саленс, чья репутация за последний год окрепла на громких делах, выступил с резкой критикой руководства полиции Нью-Йорка. Фактически он вынес приговор существующей системе…».

Да, выступать он мастак! Я попросил Олесю принести мне кофе и продолжил чтение, где приводилась речь прокурора.

«…Я вынужден констатировать, что наш город захлебнулся в крови. Война мафиозных группировок – итальянцев, китайцев, гарлемских банд – вышла за пределы подпольных притонов и уже идёт на улицах. Стреляют в ресторанах, на кладбищах, в порту. Гибель невинных людей стала обыденностью, и при этом полиция демонстрирует полную неспособность противостоять этому натиску», – заявил Саленс, стоя за трибуной…'

Что ж, по крайней мере мне удалось это сделать. Прокурор давил на полицию и власти, дабы те, в свою очередь, давили мафиозные группировки. Усиление кого-либо кроме моего охранного агентства «Соколов и Ко» мне было не нужно. Даже Гарлем и «тонги» из китайского квартала, хоть и являлись союзниками, но требовались мне в виде сговорчивых помощников, а не полноценных игроков за больши́м столом. Ведь когда у таких людей растут аппетиты – стремительно сокращается честность и желание соблюдать договорённости.

Ну-ка, что там дальше наш «Железный» наговорил? Пока всё складывается в том ключе, которого я желал.

«…Я не буду называть это иначе как системный провал. Шеф полиции Джим Калэханн и его аппарат утратили контроль над ситуацией. Они не просто не справляются – они и не хотят действовать! Их устраивает текущее положение вещей, когда одни бандиты убивают других, а полиция лишь собирает трупы и составляет протоколы. Но это не решение проблемы, а её опасное усугубление…».

А вот дальше уже шла самая мякотка! Олеся принесла мне на подносе кофе со сливками и целую вазочку безе. Я отпил приятный напиток и продолжил чтение:

'…Саленс прямо обвинил шефа Калэханна в некомпетентности и политической ангажированности. По его словам, начальник полиции превратил свою должность в инструмент для защиты своих покровителей из числа демократов, вместо того чтобы защищать граждан.

«Я требую отставки Джима Калэханна. Немедленно. И это не какая-то моя личная неприязнь, а вопрос безопасности миллионов жителей нашего города. Пока он занимает свой пост и просто выступает на пресс-конференциях в поддержку демократов вместо своих прямых обязанностей, мы будем хоронить жертв гангстерских разборок каждую неделю», – отрезал прокурор'.

Значительная часть выступления Саленса была посвящена критике Демократической партии, которая, по его мнению, несёт прямую ответственность за сложившуюся ситуацию.

«Мы видим, как демократы, контролирующие городской аппарат и департамент полиции, продолжают гнуть свою коррумпированную линию. Они уже оскандалились в Аунего, где их судьи, включая печально известного Алонзо Доусона, покрывали массовые убийства индейцев и бесчинства сектантов. Они покрывали бутлегеров и гангстеров, получая за это деньги. И теперь те же самые люди пытаются убедить нас, что способны навести порядок? Это абсурд», – заявил прокурор…'

Похоже, Пит Саленс действительно накопал много на демократов и на самого шефа полиции Джима Калэханна. Я уже не раз наталкивался на его выступления в газетах о том, что Джим работает исключительно на свой имидж перед выборами нового главы полисменов.

«…Саленс подчеркнул, что реформа полиции невозможна без 'чистки» кадрового состава, которую должны провести честные и решительные люди. И такие люди, по его словам, есть.

Кульминацией выступления стало обращение прокурора к недавним событиям в порту Нью-Йорка, где была проведена масштабная операция по прекращению забастовки и зачистке порта от преступных элементов.

«Меня критикуют за методы, которые я применяю. Меня называют жёстким, – сказал Саленс, – Но давайте посмотрим на факты. Ещё неделю назад порт Нью-Йорка был парализован забастовкой, организованной неким Альберто Анастазией. Докеры боялись выйти на работу, а бандиты диктовали свои условия. Город терял сотни тысяч долларов ежедневно. И что сделала полиция? Ничего! Она стояла в стороне и ждала, когда всё рассосётся само собой».

Прокурор напомнил, что именно по его инициативе была проведена операция, в ходе которой порт был очищен…'

Тут я невольно усмехнулся. Ага, конечно. Старик тоже не дурак подставляться и бросаться в омут с головой. Я прекрасно помнил его условие на случай провала операции, которую фактически разработал не он, а я с Джоном Фэллоном. В случае плохого исхода Саленс оставался в стороне и был ни причём. Даже грозил тем, что выйдет к прессе и скажет, будто его ввели в заблуждение. Ну-ну… Ничем этот политикан не отличался от остальных в своих решениях и карьерных вопросах. Он и Фэллона бы кинул в крайнем случае – зря молодой шериф Бронкса так молится на «Железного прокурора». Просто сейчас Саленс был мне выгоден. Ни больше, ни меньше…

«…Я лично санкционировал операцию. Я привлёк шерифа Бронкса Джона Фэллона и его лучших людей. И мы сделали то, на что оказался неспособен Калэханн. Мы вошли в порт, мы арестовали зачинщиков, мы пресекли преступную деятельность банды Анастазии. Порт работает. Докеры получили новые условия, но главное – они получили безопасность. Это и есть настоящая работа полиции», – подчеркнул Саленс.

Он особенно отметил роль шерифа Фэллона, которого назвал «одним из немногих представителей закона, кто не боится принимать решения»

По словам прокурора, Бронкс, который возглавляет шериф Джон Фэллон, демонстрирует разительный контраст с остальными районами города…'

А вот это отлично! Я же обещал Джону Фэллону продвижение? Похоже, его звёздный путь в карьере, нарисованный мной, начинает сбываться, как и у агента Бюро расследований Глена Диксона.

Вот так глядишь, и может когда-нибудь на ключевых силовых постах в городе у меня будут два человека, с которыми я уж точно смогу договориться. Глен любит деньги и хочет высокое кресло. Джон желает, чтобы город жил спокойно. Что же, это тоже можно организовать… Но только после того, как я разберусь с Джо «Боссом» Массерией окончательно.

Я принялся дальше читать выжимки из речи прокурора:

«…Пока в Манхэттене, Бруклине и Квинсе полыхают гангстерские войны, в Бронксе царит относительное спокойствие. И это не случайность, а результат работы шерифа Фэллона и его команды. Он действительно защищает граждан. Я считаю, что опыт Бронкса должен быть распространён на весь Нью-Йорк, а человеком, способным провести эту реформу, является именно Джон Фэллон. Я бы поддержал его назначение на пост шефа полиции Нью-Йорка», – заявил Саленс…'

Я даже поперхнулся кофе. А вот такой резкий заход был абсолютно неожиданным. Мне казалось, что имя Фэллона прозвучит в газетах с предложением на пост шефа полиции только через год в лучшем случае. Ведь для этого я планировал сначала дождаться победы Уоррена Гардинга на президентских выборах осенью. А уже потом постепенно работать с республиканцами, которых он, несомненно, поставит на ключевые посты в мегаполисе.

Не зря же моё радио и газеты везде трубят о «прекрасном кандидате» на пост первого лица Штатов.

Но если сейчас с подачи Пита всё пойдёт быстрее, то с одной стороны – это на руку. А с другой… С другой стороны Джон слишком помешан на чистоте и щепетильности. Скажем так, мы с ним сосуществуем, пока устраиваем друг друга. Я уважаю его позицию, а Фэллон понимает:в Бронксе он живёт беззаботно именно потому что за этим боро Нью-Йорка приглядывает «Соколов и Ко». А у меня пока что идёт война за передел города.

Так, что там ещё?

'…Это заявление вызвало бурную реакцию в зале. Журналисты немедленно начали задавать вопросы о том, не является ли это попыткой прокурора продвинуть своего человека на ключевой пост. Саленс ответил коротко:

«Я предлагаю того, кто может навести порядок. Если у Калэханна есть другой кандидат, способный разобраться с войной мафии, пусть представит его. Но я такого не вижу. Я вижу только шефа полиции, который слишком уж долго сидит в своём кабинете и ждёт, когда его, наконец, уволят. Думаю, Джиму пора в отставку!».

В заключительной части выступления прокурор изложил своё ви́дение реформы полиции. По его мнению, она должна включать в себя несколько ключевых элементов, таких как обновление руководящего состава, создание специального отдела по борьбе с организованной преступностью, который будет работать в тесном контакте с прокуратурой и Бюро расследований, и повышение жалованья патрульных…'

Ну если отдел будет сотрудничать с Бюро, где скоро будет хозяйничать Глен Диксон – мне станет жить чуть попроще, зная об их планах заранее…

'…Заявление Саленса прозвучало на фоне набирающей обороты предвыборной кампании. Республиканцы, чьим союзником является прокурор, уже давно критикуют демократов за коррупцию и неспособность бороться с преступностью. Теперь у них появился мощный аргумент: прокурор, который на деле доказал, что может навести порядок.

«Саленс показывает, что он готов идти до конца. И если он добьётся отставки Калэханна и назначения Фэллона, это станет его крупнейшей победой», – прокомментировал ситуацию наш постоянный политический обозреватель Марк Салливан.

Пока неясно, как отреагируют на речь прокурора городские власти. Мэр Нью-Йорка находится в отпуске, и пока не делал никаких заявлений. Губернатор штата также хранит молчание. Однако очевидно, что конфликт между прокурором и шефом полиции будет только нарастать.

Специальный корреспондент «Нью-Йорк Таймс» Джеймс Р. Харрисон…'

Ну что ж, вот последнему я не удивлён вовсе. Губернатор итак уже качается туда-сюда между демократами и республиканцами будто весы. И более того, сенатор от штата тоже из республиканцев. Собственно, через него я и получаю ответы от Гардинга в плане его предвыборной кампании в Нью-Йорке.

А ведь я в ней должен сыграть хоть и теневую, но немаловажную роль…

Я отложил газету и задумался. Вроде бы всё на этом фронте складывалось неплохо. Только вот если Фэллон действительно выиграет раньше времени, то получит большую власть, а зная его принципы, будет сложно проворачивать операции наподобие тех, что я уже реализовал в войне с Массерией.

С другой стороны, Джону ведь тоже нужны громкие дела, а места для последних облав после решения проблемы с забастовкой, как и саму идею зачистки Маленькой Италии, фактически слил ему я.

Нужно было хорошенько всё это обдумать…

* * *

Лицо пинкертоновца Салли было… таким, которое я никогда бы в жизни не выделил из толпы. Мне сразу вспомнился информатор подпольной ячейки Коминтерна, который когда-то связал меня с уехавшей в Европу шпионкой Ксенией-Кристиной. Пройдёшь на улице мимо такого и не обратишь внимания.

– Значит, это фотография трупа того человека, о котором нужно раскопать, как вы выразились, «хоть что-нибудь», – сыщик крутил в руках фото убитого снайпера, что стрелял в Гаэтано «Томми» Рейну на сходке в Мичигане.

Я удивился, но виду не подал:

– Почему вы решили, что он – труп?

– Любой, кто проработал в нашей организации больше десяти лет – скажет вам то же самое, – усмехнулся сыщик.

– Опустим подробности, мистер Салли, – ответил я, – Я подозреваю, что этот человек связан с громкими преступлениями. И мне нужна любая информация о его контактах. Скорее всего, под своим именем он уже давно нигде не всплывал.

– Есть какие-то следы его деятельности?

– Боюсь, нет. Могу только сказать, что начать поиски надо с Нью-Йорка, Атлантик-Сити, Чикаго и Цинциннати. И штатов, где находятся эти города, – назвал я места, где, соответственно, были Ротштейн, Енох Джонсон, Джонни «Лис» Торрио и Ремус.

Массерию в связи с тем, что стрелок пытался убить его же ставленника, я исключал. Да и в истории с «порошком» Джо «Босс» был не замешан после показаний Лью «Костяшки» Мазеро.

– А что, по вашему мнению, этот человек мог натворить?

– Думаю, что грабёж, нападения. Торговля «порошком», – перечислил я.

– Понятно… Специфический тип, но такой набор действительно может сузить поиск. Позвольте спросить, мистер Соколов, – хмыкнул Салли, – Почему вы решили нанять меня, а не членов местного отделения? Признаться, я удивился, когда запрос на услуги пришёл из Нью-Йорка в Алабаму.

– Потому что для вас есть ещё кое-какое задание. Нужно разузнать всё о человеке, который по некоторым данным, является помощником начальника полиции Нью-Йорка, Джима Калэханна. Его зовут Пит Бронсон и он – бывший член вашей организации.

– А-а-а, опасаетесь, что местные сыщики сдадут ему как вы наводите справки? – догадался Салли.

– Абсолютно верно. Мне нужна полная конфиденциальность. Всё, что нароете на Пита – нужно мне уже вчера. Если по пути всплывёт что-то на шефа полиции – будет прекрасно! Если вы знаете надёжных людей, которых можете пригласить к себе на помощь – зовите! В деньгах я вас не обижу.

– Я понял вас, мистер Соколов. Сделаю всё, что в моих силах.

Вот так вот. Совет, который дал перед отплытием на Сицилию шулер Волков, показался мне весьма дельным. Пусть не только Бюро расследований в лице Глена Диксона, но и пинкертоновцы роют землю, чтобы найти этих неуловимых бандитов.

И уже тогда я доберусь до того «кукловода», что очень не хочет прекращения войны мафии в Нью-Йорке.