Текст книги "Сухой закон 6 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Русская Америка. Сухой закон 6

Глава 1
Приговор

Закат 17 мая 1920 года. Манхэттен, Нью-Йорк.

Я остановился рядом с высоким каменным парапетом. От вида, что простирался во все стороны, захватывало дух. Подо мной было почти двести пятьдесят метров этажей. Рядом стремились в небо шпили высоток. Далеко внизу шумел финансовый квартал Манхэттена.

За ним мерцала изгибающаяся дельта Гудзона. Слева гигантским пятном выдавалась в океан громада острова Лонг-Айленд.

Я стоял на площадке ресторана на верхних этажах самого высокого небоскрёба Нью-Йорка – Вулворт-билдинга. И дышал полной грудью.

– Завораживает, мистер Соколов? – раздался голос позади.

– Отличный вид, – согласился я.

– А ещё когда стоите здесь за этой оградой, то вы не видны для какого-нибудь снайпера, что засел в соседних высотках. Они все ниже и оттуда нас не достать.

– Боитесь снайперов, мистер Ротштейн? – деланно удивился я.

– Нет, но в последнее время в нашем городе появились прямо-таки отличные стрелки. Чиро «Артишок» Терранова бы согласился со мной. Если бы он был жив… – парировал «Мозг», напоминая, как Горохов ликвидировал точным выстрелом правую руку Массерии.

– Вы зачем-то хотели видеть меня, Арнольд. Перейдём к делу.

– Сначала десерт! Здесь подают потрясающее бланманже с клубникой. Попробуйте – не пожалеете. А какие савоярди! Ох!

Мы уселись за столик. На площадке не было ни одного посетителя. Лишь у дверей маячили люди. Бойцы Синицына и телохранители Ротштейна. Официант, которого уже замучили вечными обысками каждый раз, когда он выходил на площадку, поставил перед нами чашки с дымящимся кофе. На столе появились нежнейшие савоярди. Официант открыл металлический бокс и выудил оттуда две исходящие паром вазочки-соусницы с ганашем. Я взял одну из них за длинную ручку в деревянной оплётке и полил савоярди.

Хороший крем-ганаш из тёмного шоколада и свежих сливок застывает очень быстро, но подача в этом ресторане была выше всех похвал. Впрочем, до того времени, когда в офисных небоскрёбах Нью-Йорка будут за бешеные бабки продавать редкое дерьмо, разогреваемое при заказе и выдаваемое за «о-го-го какой бизнес-ланч для богатых» – ещё далеко.

Я отпил кофе. Официант бесшумно испарился.

– Думаю, вы уже слышали о том, что произошло? – начал Ротштейн.

Конечно слышал. Более того, я сам всё и подстроил. И я уже был в курсе того, что Арнольду с утра позвонили все! Джонни «Лис» Торрио из Чикаго, Ремус из Цинциннати, Енох «Наки» Джонсон из Атлантик-Сити…

Об этом мне рассказал по телефону Аль Капоне. Разумеется, в иносказательных выражениях, когда мы беседовали по поставкам виски из Портленда в Чикаго. Заодно я разузнал о том, что Торрио был в бешенстве. То, что сотворили «два брата-акробата» не вписывалось в парадигму мира «усатых питов». Эта волна мафии ещё чтила определённые традиции.

– Слышал, мистер Ротштейн, – кивнул я.

– И не удивились тому, что я позвал вас на этот разговор? – прищурился «Мозг».

– Нет. Я в состоянии войны с Джо «Боссом» Массерией. Которая началась в том числе и из-за действий Чарли Лучано. И Мейера Лански, разумеется. А они – ваши люди! – сухо ответил я.

– «В том числе»? – тут же ухватился за нужную фразу мой визави.

Я слегка улыбнулся:

– Ну не держите меня за дурака, Арнольд! Вспомните наш разговор в самую первую встречу. Джо жаден и всё равно начал бы эту войну рано или поздно. Ваши парни только подтолкнули её. А сейчас вы позвали меня, чтобы убедиться, что у нас с вами – всё в порядке…

Ротштейн усмехнулся, помешивая ложечкой сливки в кофе:

– И что вы можете сказать по этому поводу, Алекс?

– Что я не вижу причин воевать с вами, – ответил я.

– И вы совсем не хотите узнать: а был ли я в курсе того, что именно Лански и Лучано провернули то ограбление «порошка»?

– Нет, – пожал я плечами.

Ротштейн на долю секунды запнулся. Ложка стукнула о чашку. Он пристально поглядел на меня и произнёс:

– Вы меня удивляете, Алекс.

– Чем же?

– Я прямо-таки был уверен в том, что вы попытаетесь взять меня «на крючок».

– Рыбак – рыбака будет брать на крючок? Тогда мы с вами ничего не «нарыбачим», мистер Ротштейн, – засмеялся я, чем вызвал ещё большее удивление «Мозга».

Я откинулся на стуле и сел поудобнее.

– Помните наш «съезд» в Атлантик-Сити? Тогда вы выиграли тридцать тысяч баксов за один вечер в казино «Ритца» у Наки Джонсона. За один вечер! Тридцать тысяч долларов! Добавьте двадцать. И вот уже десятая часть того, что хотели заработать Лански и Лучано. Они ведь ещё должны были отдать какую-то часть своим людям. Так что может и того меньше. Вы не стали бы так подставляться из-за этих денег. Слишком много проблем. Слишком много рисков. А вы считаете, мистер Ротштейн! Всегда считаете! На десять шагов вперёд. Джо Массерия хитёр, но в то, что он мог провернуть такое, чтобы подставить и вытянуть меня на конфликт – я бы поверил. Но вы богатеете, когда войны нет. Когда патрульные и детективы не мотаются по городу как бешеные псы, вламываясь в каждое казино или спикизи. Вот и мне нужна стабильность. Надо как можно скорее закончить эту войну. Тогда и «рыбалка» будет неплохой.

Ротштейн усмехнулся, но возразил:

– Однако вы умудряетесь таскать рыбу даже в бурю! И нашли себе для этого союзников.

Я пожал плечами. Это было ожидаемо. И всё же я спросил:

– Намекаете на «тонгов» и людей Сент-Клер?

– Да, именно на них. Вы слишком быстро набираете силу, Алекс. Это может не понравиться другим «боссам». И вряд ли китайцев и людей из Гарлема захотят видеть на «совете».

– Я вынужден был пойти на это. Но. Я всегда расплачиваюсь со своими партнёрами. Поэтому я приглашаю вас в этот поезд. И он уже отправляется.

– Так понимаю, поезд называется «раздел империи Массерии»? – поднял бровь Арнольд.

– Можно и так сказать.

– Не рановато ли вы делите шкуру неубитого медведя?

– Присоединяйтесь, Арнольд, и мы это ускорим.

– Не думаю, что это хороший ход для меня – выступать против Массерии. Мне тоже нужна стабильность, как вы сказали. А не война. У меня нет сейчас проблем с Джо. Однако я не против… ээм… выгодного бизнес – сотрудничества с вашим «союзом трёх».

– Тогда к чему была такая спешка с этой встречей? – тихо произнёс я.

Ротштейн нахмурился:

– Другие «боссы» требуют, чтобы я наказал Чарли Лучано и Мейера Лански…

– И в чём же загвоздка? – поинтересовался я.

– Наказание за подобный проступок, который привёл к такой войне, может быть только одно. Смерть.

Я развёл руками:

– Солгу, если скажу, что желаю иного. Как и наши партнёры в Атлантик-Сити и Чикаго.

– На этом настаивает и Гаэтано «Томми» Рейна, – хмыкнул «Мозг».

– Он теперь говорит от имени Массерии? – догадался я.

– Скорее, передаёт его волю и управляет делами, пока Джо лежит в госпитале. После того как вы выбили Томмазо и Чиро, Гаэтано самый дальновидный из людей Массерии. Если бы Джузеппе Морелло был на свободе, то это место занял бы он. И, кстати, я уверен, что он пошёл бы до конца. Ведь ваши люди, Алекс, убили его сводного брата. Чиро Терранову, – заметил Ротштейн.

– И в сложившейся ситуации, я бы снова отдал этот приказ, мистер Ротштейн.

– Я понимаю это… – кривая ухмылка перечертила губы Арнольда.

– Так что насчёт Лучано и Лански? – вернул я его к сути разговора.

– Призна́юсь, я уже всё решил для себя, мистер Соколов. Александрос поставит точку в этом вопросе, – «Мозг» кивнул на своего подчинённого, стоя́щего поодаль у дверей на открытую площадку ресторана.

Я посмотрел на него. Грек еле заметно поклонился, приложив пальцы к шляпе. Верный боевик Ротштейна. Помнится, когда-то именно он со своими громилами застал меня врасплох после того, как я разобрался с Горским. Посадил меня в машину и повёз на первую встречу с Ротштейном.

– И зачем вам я, если у вас есть свои специалисты? – нахмурился я.

– Мне нужна информация. Моя связь с Бюро несколько… ослабла, – признался Ротштейн, – А я знаю, что вам приходилось контактировать с ними в Аунего. Уверен, такой человек, как вы, просто не мог не обзавестись там знакомыми в тот момент.

Я не подал виду. Знает он, ага! Просто Ротштейн уже как-то получил информацию, что против ирландских бомбистов и против Пророка из Аунего со мной выходил агент Бюро расследований Глен Диксон. Интересно, а как Ротштейн то потерял ниточку в местном отделе Бюро? Я чуть не хлопнул себя ладонью по лбу, когда внезапно догадался. Ведь в окружении «Мозга» сейчас активно копаются следователи после скандала с бейсбольными матчами. Несколько фигур из управления из-за этого под следствием. Плюс, со своего поста слетел прямиком в тюрьму судья Алонзо Доусон, который покрывал то, что творилось в Аунего. Похоже, некоторые «ключики» к Бюро Арнольд растерял именно с арестом Алонзо.

– Вы хотите, чтобы я узнал – где будут Лучано и Лански… – протянул я.

– Да. Когда их будут перевозить? Где их будут содержать? Чем быстрее всё случится – тем лучше, – кивнул Ротштейн.

Я задумался. А затем:

– Что ж, я постараюсь помочь вам, Арнольд. Только позвольте вопрос. Почему такая спешка?

«Мозг» поставил чашку и посмотрел мне в глаза:

– Потому что до меня дошли слухи о том, будто Лучано может заговорить на допросе. А он знает много такого, чего агентам Бюро слышать не надо…

Мне пришлось принять несколько удручённый вид напоказ. Внутри же я был доволен. Глен Диксон сработал как надо. И зря Ротштейн грешил на обоих схваченных гангстеров. Никто из них на первом допросе не проронил ни слова. Разве что Лански развлекался, забивая голову агентам и запутывая их велеречивостью на тему философии. Диксон исправно докладывал мне о ходе «расследования». И на случай если что-то пойдёт не так, и кто-то из арестованных решит проболтаться – у меня тоже был план «Б».

– Это будет не так-то просто, мистер Ротштейн.

– Понимаю. Вы меня обяжете, если поможете, Алекс.

Я прищурился и посмотрел в глаза гангстеру. Улыбка заиграла на моих губах:

– Вы знали про то, что они сотворили, да, Арнольд?

Он серьёзно посмотрел на меня:

– Раз нас никто не слышит… Я догадался, мистер Соколов. Когда на «собрании» в Атлантик-Сити Джо «Босс» проговорил про Мазеро, я удивился. Лью «Костяшка» на тот момент уже давно работал только на Чарли Лучано. А ещё он отлично знался с ДиДарио, которого убили после того, как тот помог толкнуть партию товара из Макао. Я просто связал два и два…

– Они говорили – кто привёз «порошок» в Нью-Йорк?

– К сожалению, нет. Мне тоже очень интересен этот вопрос. Но единственную ниточку они сами и обрубили, когда убили того работника порта во время грабежа.

– Почему вы ничего не сделали с ними, когда узнали? – поинтересовался я.

– Признаться, первая моя мысль была устранить Лучано и Лански. Но они отлично работают. А я никогда не лезу в дела тех, кому даю заработать. И все это знают. Моя организация построена на этом принципе. Рядом с собою я держу только таких людей, как Александрос. Поэтому личные дела этих двух идиотов меня не касались, хотя я и сказал им избавиться от «порошка». Но Мазеро предал их…

– Как я понимаю, мистер Ротштейн, этот разговор мы забудем. А на очередном «съезде боссов в Ритце» вы будете это отрицать? – снова улыбнулся я.

– Да… Тем более, насколько я могу судить, скоро Гаэтано Рейна попытается нас собрать. От имени Джо «Босса» Массерии.

– Интересно, – я изобразил заинтересованность.

– Но я так понимаю, вы вряд ли пойдёте на попятную, Алекс? – спросил Ротштейн, – Вы продолжите и дальше перекраивать карту Нью-Йорка?

Я взял савоярди с застывшим на нём шоколадным кремом:

– Это происходит прямо сейчас, мистер Ротштейн… И, кстати, вы абсолютно правы. Десерты здесь восхитительные!

* * *

В это же время. Бруклин, граница владений Массерии и «тонгов».

Заведение находилось на нижнем этаже старого кирпичного здания на пересечении Восьмой авеню и Форт-Гамильтон-парквей. Снаружи это был обычный ресторан с добротной вывеской над входом. Внутри, если пройти через коридор в подсобные помещения и свернуть в одну из дверей, размещался игорный зал, принадлежавший людям Джо Массерии. Там играли в кости, принимали ставки. В гараже при ресторане торговали виски оптом.

К заднему двору подъехали два чёрных автомобиля. Восемь человек вышли из машин. На «тонгах» были синие куртки и кепки. В руках биты, отрезки металлических труб, большие массивные топорики – одно из самых излюбленных орудий смертоубийства у китайской мафии двадцатых.

Охраннику на заднем дворе не повезло первому. Ему просто перерезали горло, когда он возвращался из отхожего места. «Тонги», будто тени скользнули к железной двери. Карманы убитого обшарили, но ключа не было. Похоже, изнутри открывали только по стуку и после того, как убеждались, что снаружи – свои. Один из китайцев, высокий и худой, достал из кармана отмычку. Замок щёлкнул через тридцать секунд.

Внутри протянулся короткий коридор, что вёл в подсобку. В ней сидели двое боевиков Массерии, играющих в карты. На столе стояла бутылка виски, лежало два револьвера.

Дверь распахнулась. Первый боец «тонгов» метнулся к столу. Гангстеры подняли головы. Один успел схватиться за револьвер, но китаец ударил его по руке металлической трубой. Раздался хруст. Боевик попытался закричать, но ему досталось тесаком по горлу. Второй вскочил, опрокинув стул, но «тонги» уже работали вовсю. Удар топориком пришёлся в плечо, затем по голове. Итальянец упал лицом вниз.

Всё заняло меньше минуты. На полу остались два трупа, истекающие алым.

Пройдя через пока пустующий игорный зал, китайцы вышли к гаражу. Там рядом с высоким забором стояли три грузовика, на которых привозили виски. В углу двора, у старого кирпичного сарая, смолили ещё трое боевиков.

Тени убийц метнулись к устроившим перекур. В этот раз «тонги» не рисковали. Как только люди Массерии потянулись за оружием – раздался первый выстрел. Пуля ударила в кирпичную стену. А вот вторая попала прямо в лоб одному из «сторожей». Следом вечернюю улицу разорвало пальбой. Четыре револьвера опустошили свои барабаны.

Боевики Массерии не были готовы к нападению. Последнего из них, кого пули не положили сразу, добили на земле. Один из китайцев откинул полог ближайшего грузовика и заглянул внутрь. В кузове стояли ящики с виски. «Тонг» одобрительно кивнул своим. Трое сели за руль. Один из нападавших уже открывал ворота. Спустя ещё полминуты двор опустел. Испуганные стрельбой на заднем дворе посетители ещё какое-то время сидели под столами и за барной стойкой.

А в других заведениях в районе Восьмой и Гамильтон творился тихий ужас. «Тонги» пришли за кровью. И они её получили.

* * *

Ричмонд-Хилл, Квинс.

Голландец Шульц снимал дом на Майрик-авеню, в тихом районе, где жили в основном немецкие семьи. Дом был двухэтажный, с белыми ставнями и небольшим палисадником. Шульц, или по-настоящему Артур Флегенхаймер, не любил жить среди каменных джунглей, более того, он считал, что там его даже проще найти. А Голландец не любил излишний риск. Здесь, в Квинсе, он чувствовал себя в большей безопасности. Дом охраняло сразу семь человек. После того как Флегенхаймер вступил в войну против Сент-Клер и Гарлема на стороне Массерии – он сразу приобрёл ещё двух врагов. Русских и китайцев.

К дому одновременно с разных сторон подъехало три машины. Два старых «бьюика» и один грузовик с крытым кузовом. В грузовике расположились шесть человек с винтовками. В «бьюиках» сидели ещё по четыре, с револьверами и дробовиками.

Водители погасили фары. Люди быстро выскочили из машин и заняли позиции. Те, кто был в фургоне, рассредоточились по обе стороны улицы, перекрывая дорогу. Они положили винтовки на каменные ограды отбойника шоссе перед набережной, взяли на прицел окна первого и второго этажей. Четверо с дробовиками двинулись вперёд и прильнули к высоким толстым кирпичным опорам пролётов решётчатой ограды.

Старший, высокий поджарый мигрант-анголец, поднял руку и резко опустил.

Первый выстрел из винтовки разбил окно на втором этаже. Следом за ним ударили остальные. Стёкла вылетали из рам, пули лупили по ставням, попадали в стены, залетали внутрь комнат, рикошетя и застревая в мебели, в потолках. Попадая в решётку-ограду, они высекали искры.

Автоматические БАРы с жадным лязгом забухали, перекрывая всю остальную какофонию. В Гарлеме это оружие было редкостью. Но благодаря «помощи» из Бронкса, некоторое число винтовок теперь было и у бойцов Сент-Клер. Очереди прошивали дверь, окна. Толстые доски второго этажа не выдерживали. Тяжёлые пули БАРов проходили через них, неся смерть тем, кто был в доме. Внутри послышались крики. Кто-то попытался отстреливаться.

Шульц был в зале на втором этаже, когда первая пуля вошла в стену в полуметре от его кресла. Артур сразу бросился на пол. Вторая пуля разнесла зеркало над комодом. Осколки посыпались на гангстера. Заработали-забили автоматические винтовки.

Голландец пополз к двери, прижимаясь к полу. За спиной слышался треск выстрелов и звон разбитого стекла. У лестницы он встретил своего телохранителя с револьвером в руке. На нём была только белая майка да брюки с подтяжками.

– В гараж быстро! – крикнул гангстер, подхватывая босса под руку.

Они спустились на кухню. Перескочили через убитого охранника. Пуля попала ему в нижнюю часть лица, и на челюсть без содрогания смотреть было невозможно.

Пригибаясь, Шульц распахнул тяжёлую дверь в кирпичный гараж. Нырнул внутрь и выдохнул. Стены здесь были крепкие – обычными пулями не пробить.

Телохранитель прыгнул за руль «Паккарда». Артур забрал у него пистолет и криво усмехнулся. Два пистолета в руках против противника, которого больше, и он лучше вооружён. Даже не смешно.

– Гони! Напролом! Если замешкаемся – нам крышка!

Машина рванула с места, сшибая ворота. Замок лопнул, створки распахнулись. «Паккард» взревел, снося решётчатую створку уже внешних ворот. С Майрик-авеню всё ещё слышалась стрельба. В заднюю часть машины ударило несколько пуль, но авто вильнуло на повороте и скрылось из виду нападавших.

Шульц сидел на заднем сиденье, тяжело дыша. Он провёл рукой по лицу – на пальцах была кровь. Осколок стекла порезал щеку. Гангстер вытер кровь о рубашку и откинулся на сидении.

– Эти ублюдки из Гарлема совсем страх потеряли? – в сердцах проорал телохранитель.

Голландец не ответил. Он во все глаза ошарашенно смотрел в окно. «Паккард» пронёсся мимо двух заведений, который принадлежали Шульцу. Оба пылали громадным факелом…

* * *

Бруклин, район Бей-Ридж.

Подпольное казино находилось в подвале пекарни на Третьей авеню. С улицы это был обычный магазин, где продавали хлеб и выпечку. Внутри через кухню, была дверь, что вела вниз, в большой подвал, переоборудованный под игорный зал. Там стояли столы для покера и рулетка. Казино принадлежало людям Джо Массерии. Букмекер, который работал в ещё одной комнатушке, принимал ставки на скачки и собирал деньги.

Чёрный автомобиль остановился за углом, в ста метрах от пекарни. Из машины вышли четверо. Тихо переговариваясь по-русски, они прошли во двор, спустились по лестнице цокольного этажа и постучали в железную дверь, которая вела на кухню. Пробарабанили три раза, потом два, потом ещё три.

Дверь открыл парень в фартуке. До этого трудяга работал в пекарне помощником, но в казино его взяли на подхват – подавать выпивку, убирать столы. Бой увидел незнакомцев и попытался захлопнуть дверь. Один из людей Соколова, тот, что стоял ближе, упёрся в дверь плечом и протиснулся внутрь, поднимая пистолет. Испуганный парень отступил на шаг, подняв руки.

– Тише, – сказал вошедший, – Будешь вести себя правильно – будешь жить.

Помощник кивнул. Он смотрел на незнакомцев с испугом, но не кричал.

– Где охрана? – спросил старший из «соколовцев».

– Внизу, – быстро ответил бой, – Двое у входа. Ещё один у букмекера.

– Веди.

Парень повернулся и пошёл к двери в подвал, ведя за собою налётчиков. Шаги их были почти бесшумны.

Паренёк открыл тяжёлую деревянную дверь в подвал. За ней начиналась лестница вниз, ступеней двадцать. Внизу у входа в игорный зал, на двух стульях сидели охранники. Один читал газету, другой курил. У каждого на поясе в кобуре револьвер. В углу стоял, прислонённый к стене «Винчестер»

Люди Соколова быстро спустились по лестнице. Первый охранник, тот, что курил, поднял голову и увидел незнакомцев. Он потянулся к оружию, но в него уже смотрел «Кольт». Итальянцы так и застыли под прицелами. Один из «гостей» вытащил их оружие и забрал себе. Итальянец справа попытался было открыть рот, но получил жестокий удар в солнечное сплетение и согнулся пополам. Ему заломили руки за спину и надели наручники. Второго поставили на колени.

– Молчать, – сказал старший из налётчиков, – Если хотите жить.

Охранники замерли. Они понимали, что сопротивление уже бесполезно. Люди Соколова тщательно их обыскали.

Старший посмотрел на парня, что стоял у стены, прижавшись к ней.

– Сколько людей в зале? – спросил он.

– Семнадцать вместе с крупье. И букмекер с телохранителем в задней комнате. Они деньги считают.

– Кузьма, остаёшься с этими, – старший кивнул на итальянцев, – Кстати, возьми вон их «Винчестер». А ты давай, веди!

Помощник открыл дверь в зал. Слышался треск тасуемых карт, костяное постукивание фишек, по рулетке с дробным стуком бежал шарик. И всё это в едком густом дыму. Никто не обратил внимания на вошедших. Люди Соколова, пряча оружие под одеждой, прошли к задней комнате – маленькому помещению, отгороженному ширмой.

Один из них, молодой, с короткой стрижкой, заглянул за ширму. Внутри сидели двое. Букмекер, толстый мужчина лет пятидесяти в мятой рубашке, и его телохранитель, здоровый парень с бычьей шеей, что качался на стуле, сложив руки на груди. На столе перед толстяком лежали пачки денег: доллары, свёрнутые в рулоны, и несколько мешочков с монетами.

Ширму отдёрнули и внутрь скользнули двое.

– Замерли! – сказал молодой «соколовец», доставая револьвер.

Букмекер поднял голову. Его лицо побелело. Телохранитель сделал движение к кобуре, но ещё один ствол мгновенно охладил его пыл, уставившись прямо в висок, и здоровяк притих.

– Спокойно, – сказал командир налётчиков, – Мы пришли не грабить. А поговорить.

Он сел на стул напротив букмекера. Третий боец из команды «штурма» остался стоять около ширмы, контролируя зал и не впуская никого.

– Кто вы? – спросил букмекер. Голос у него дрожал.

– Скажем так, новые партнёры, – ответил старший, – Это заведение теперь принадлежит нам. И вы будете работать с русскими.

Букмекер молчал. Он смотрел на револьверы, на спокойные лица незнакомцев, и в его глазах был страх.

– Мы платим людям Джузеппе Массерии, – сказал он наконец, – Двадцать процентов. Если я перестану платить, меня убьют.

– Джо «Босс» сейчас в больнице, – сказал «соколовец», – И к утру часть Бруклина уже будет наша. Если хочешь – можешь выйти отсюда и прогуляться до соседнего спикизи. Там у вас карточная игра каждый вечер и ночь. Да-да, не смотри так на меня. Наши люди уже там. И дальше по Третьей авеню всё то же самое. Только учти, за недоверие я повышу процент. Решай – ты работаешь на нас или выметаешься на улицу? Люди Массерии сюда больше не придут, тебе бояться нечего.

Букмекер переглянулся с телохранителем. Тот всячески изображал статую.

– Да.

– Что да?

– Теперь работаю с вами…

– Отлично… Это – правильный ответ, – усмехнулся командир налётчиков.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги, положил его на стол перед букмекером.

– Здесь адрес. Каждую неделю вы будете привозить туда двадцать процентов. С аккуратными записями. Наш «бухгалтер» любит, чтобы всё было чётко. Он всё проверит. Если всё будет нормально, никто вас не тронет. Если попытаетесь обмануть или предупредить Массерию, мы вернёмся. И тогда разговор будет короче. Охрана сменится уже сегодня ночью. Понял?

Букмекер взял бумагу. Руки у него дрожали.

– Я не знаю… – начал он.

– Вы все знаете. И уже все поняли, – перебил старший, – Вы же умный человек.

Он встал, кивнул своему напарнику. Тот закинул в сумку на плече револьвер телохранителя и ствол букмекера.

– Это на память, чтобы не было желания геройствовать, – объяснил командир русских, – Мы уходим. А вы продолжайте спокойно работать. Игроки ничего не заметят. Хорошей ночи. И да, там на входе были два охранника. Их мы увезём с собой…