Текст книги "Сухой закон 6 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15
Вплотную

24 июня 1920 года. Офис А. Соколова. Нью-Йорк.

Утро выдалось сырым и промозглым, как это часто бывает в Нью-Йорке в конце июня, когда Атлантика продолжает дышать на город холодом и туманом. Я сидел в своём кабинете, пил кофе, сваренный по-русски – крепкий, с цикорием, – и просматривал газеты.

За окном слышался шум просыпающегося города, грохот редких телег по булыжной мостовой, гудки автомобилей, голоса торговцев, разгружающих товар у лавок на дальней стороне улицы.

На первой полосе «Нью-Йорк Трибун» красовался заголовок, от которого я довольно усмехнулся:

«ВЗРЫВ В КВИНСЕ: Голландец Шульц, разыскиваемый за совершение финансовых махинаций, погиб при загадочных обстоятельствах»

Я отхлебнул кофе и развернул газету.

'…В одном из доходных домов в Квинсе прогремел мощный взрыв, унёсший жизни четырёх человек. Среди погибших – Артур Флегенхеймер, известный также как Голландец Шульц, одна из наиболее одиозных фигур преступного мира восточного побережья.

По свидетельствам очевидцев, взрыв произошёл в квартире на пятом этаже, где Шульц проводил время в компании своих приближённых. Взрывная волна выбила окна на этаже. Пожарные и полиция быстро прибыли на место происшествия.

Тела погибших были извлечены и отправлены в морг для экспертизы. Половина тела Шульца обгорела, но все же полиции удалось его опознать. Среди убитых, помимо самого Шульца, его телохранители.

Полиция Нью-Йорка не спешит с выводами, однако осведомлённые источники в правоохранительных органах связывают произошедшее с борьбой за контроль над игорным бизнесом и рэкетом в Нью-Йорке, а также считают, что покушение может быть следствием войны мафии на улицах города.

Полиция продолжает расследование, и как сообщил нашему корреспонденту главный инспектор Куинса Генри Родман, основная ставка делается на умышленный подрыв.

«Мы имеем дело с профессионалами, – заявил инспектор, – Кто-то очень хотел, чтобы Шульц и его люди погибли наверняка. Взрывное устройство было спущено в камин квартиры Голландца, однако ещё предстоит установить – как оно оказалось в центре комнаты. Смерть Шульца наступила сразу от осколочных ранений…»

Я отложил газету и задумался. Бомба в камине. Классика. Голландец Шульц, человек, который бился с моей союзницей Сент-Клэр за Гарлем, и который попытался вскочить на высшую ступень криминального олимпа и встать в один ряд с теми, кто присутствовал на сходке в Атлантик-Сити – теперь в могиле.

Джо Массерия лишился ещё одного союзника. Сомневаюсь, что люди Голландца в полном составе примкнут к итальянцам. Слишком уж у них в последнее время дела идут «не очень».

Поэтому и нельзя было ослаблять хватку, как того хотел шериф Джон Фэллон. В том, что Волков и Молотов приложат на Сицилии все силы к тому, чтобы остановить Умберто «Рокко» Валенти – я не сомневался.

Однако подстраховаться никогда не мешает, и надеяться только лишь на человека-оркестра и Казака – я не мог. Требовалось и дальше отгрызать куски от империи Джо «Босса». И кусать очень сильно.

А Шульцу туда и дорога! Я знал из своей «прошлой» жизни, чем всё закончится. Голландец хотел убрать Томаса Дьюи, прокурора, который шёл за ним по пятам. Он пришёл к Лучано, предложил план, и Чарли, будучи умнее, понял, что это конец для всех. Убийство действующего прокурора, пользующегося большой популярностью – это уже было не преступление, а объявление войны государству.

Государство может проигрывать отдельные сражения, но в полномасштабной войне с ним у гангстеров нет шансов. Можно было лишь договариваться. Лучано это понимал, а Шульц – нет. И потому Голландца обнулили, а Чарли Лучано остался жив, чтобы спустя годы отправиться за решётку стараниями того самого Дьюи, которого он «спас».

Только вот в «этом» мире в живых уже нет и того и другого.

И всё моими стараниями!

Количество претендентов на трон подпольной жизни Штатов становилось всё меньше и меньше. Нью-Йорк медленно прогибался под ударами русских из Бронкса.

Я допил кофе и потянулся к телефону. Сегодня у меня была назначена важная встреча…

* * *

Пинкертоновец Салли ждал меня в маленькой кофейне на углу Третьей авеню и Сорок второй улицы. Это было место, где уже «правили» мои люди. Кофейня была обставлена просто: деревянные столы, покрытые клетчатыми скатертями, стулья с высокими спинками, запах жареных кофейных зёрен и свежей выпечки. За стойкой сновала молодая официантка в белом переднике, а за одним из столиков у окна сидел Салли. Его уже обыскали, и теперь сыщик потягивал кофе.

Я поздоровался и сел напротив. Пинкертоновец подождал, пока официантка отойдёт, и только тогда заговорил:

– Мистер Соколов, я получил то, что вы просили, – произнёс он тихо, – После того как вы дали мне имена Фалько и Пэтси, дело сдвинулось с мёртвой точки. До этого я бился над вашим Винсентом без толку. Слишком мало информации, и слишком много людей с таким именем.

Я кивнул:

– Продолжайте. Что вам удалось найти?

– Итак, – довольно ухмыльнулся сыщик, – Банда, к которой принадлежал ваш Винсент, действовала в нескольких штатах на протяжении примерно десяти лет. Пенсильвания, Огайо, Индиана, Иллинойс. Они специализировались на вооружённых ограблениях, похищениях людей, рэкете и контрабанде. Профиль действительно широк – от мелкого вымогательства до похищений с требованием выкупа. Банда работала очень дерзко! Но самое интересное не в этом.

Он сделал паузу, и я понял, что он ждёт реакции. Я не дал ему её. Пусть отрабатывает весьма большие деньги, что я заплатил ему наличкой. Салли чуть заметно усмехнулся и продолжил:

– Полное имя главаря банды: Фалько Мароне. Итальянец, выходец из Неаполя, эмигрировал в Штаты в начале века. Начинал как обычный бандит с Малберри-стрит, но быстро понял, что большой город – это большие возможности. К тысяча девятьсот десятому году, его банда уже была одной из самых опасных на востоке среди мелких банд налётчиков. Они не брезговали ничем. Убийства, поджоги, похищения. Полиция нескольких штатов сбилась с ног, пытаясь их поймать. Но по-настоящему за них взялись только тогда, когда они перешли дорогу кому-то наверху. Я не знаю, кому именно, но, судя по тому, как всё закончилось, это были очень серьёзные люди.

Я подался вперёд.

– Они были пойманы?

– Да, – Салли кивнул, – Но не полицией! Их взяли агенты Бюро расследований. Это было… – он заглянул в свои записи, – В конце тысяча девятьсот пятнадцатого. Бюро ещё набирало силу, но у него уже были зубы. Мароне и его людей взяли в Чикаго, в одном из притонов на окраине. Операция была тщательно спланирована, и, судя по всему, кто-то из ближнего окружения Мароне сдал его. В банде произошёл раскол, и это сыграло на руку агентам.

– Что случилось дальше? – спросил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

– Их отправили этапом в федеральную тюрьму. Но по дороге конвой был атакован. Это произошло в глухой местности в Пенсильвании. Нападение было дерзким и хорошо организованным. Мароне и ещё нескольким бандитам удалось бежать. Остальные были убиты или схвачены, но сам Фалько и его ближайшие люди исчезли. Полиция снова подключилась к делу и потом долго пыталась выйти на их след, но безуспешно. Они словно растворились в воздухе.

Я откинулся на спинку стула. Фалько Мароне исчез из поля зрения правосудия пять лет назад и теперь, по всей видимости, всплыл в Нью-Йорке под другим именем. И судя по всему, нашёл себе покровителя. Того самого партнёра шефа полиции Джима Калэханна. «Кукловода», как назвал его когда-то Волков. Того, кто стоял за покушением на Рейну в Мичигане.

– У вас есть что-нибудь о возможных контактах Фалько Мароне? – спросил я, – Где он может быть? Мелькал ли где-то после побега?

Салли покачал головой, и в его глазах промелькнуло сожаление:

– Это всё, что мне удалось найти, мистер Соколов. Контакты Мароне – тёмный лес. После побега он и его люди, судя по всему, полностью сменили имена и документы. Никто из его бывших подельников не смог или не захотел дать показания. Те, кто знал, либо мертвы, либо молчат. Бюро расследований наверняка знает больше, но их архивы для нас закрыты. У них своя игра, и в эту игру частным детективам хода нет.

Я кивнул. Это было ожидаемо. Частное агентство, даже такое могущественное, как Пинкертон, было зачастую конкурентом для Бюро, которое при этом пыталось переманить лучших сыщиков на службу. У них были и совместные операции, но Бюро расследований хранило свои секреты крепко.

Салли смотрел на меня внимательно, и в его серых глазах читалось профессиональное любопытство: зачем мне вся эта информация.

– Скажите, Салли, – начал я, – А что вы можете сказать о методах Мароне? Как он работает? Что им движет?

Салли задумался на секунду, а потом сказал:

– Знаете, мне кое-что бросилось в глаза в его деле. Судя по тому, что я читал в отчётах, Мароне не всегда был стратегом. Он хитёр и умён, но не прямо уж гений преступного мира. Но вот в тысяча девятьсот четырнадцатом он неожиданно произвёл несколько успешных ограблений. Причём денег у него потом не нашли. Они были настолько тщательно спланированы, что мне показалось… как бы это так…

– Что кто-то стал его направлять? – догадался я.

– Да! В точку!

Я кивнул. Похоже, «Кукловод» нашёл Фалько ещё до того, как Бюро расследований поймало Мароне. А это уже что-то! Тем более это вписывалось в моё представление образа действий таинственного инкогнито. Он дёргает за ниточки и заставляет других делать работу за него, используя дерзких и хитрых исполнителей. Таких, как банда Фалько. Именно так он поступил с покушением на Гаэтано Рейну. Именно так он пытался стравить меня с Массерией. Вопрос – как «кукловод» будет действовать дальше?

– А что насчёт возможных связей Мароне в Нью-Йорке? – спросил я, – Он ведь не мог появиться здесь на пустом месте. Кто-то его прикрывает.

Салли покачал головой:

– Если и прикрывает, то я не смог это найти. Я проверял все известные мне контакты итальянских банд в Нью-Йорке, но нигде не всплыло что-то похожее на него. Возможно, у него есть покровители вне преступного мира. Политики, бизнесмены, кто-то, кто заинтересован в дестабилизации обстановки в городе. Но это только мои догадки, мистер Соколов. Я не могу их подтвердить фактами.

А сыщик молодец – делает правильные выводы!

– Спасибо, Салли, – сказал я, доставая из кармана конверт с оговорённой суммой, – Это очень ценная информация.

Он взял конверт, не пересчитывая, и спрятал во внутренний карман пиджака.

– Если появятся новые имена, – сказал он, поднимаясь, – Вы знаете, где меня найти.

– Знаю. И если понадобится, обязательно вспомню именно про вас!

Пинкертоновец ушёл, растворившись в утренней суете улицы. Я остался сидеть за столиком, глядя в чашку с его остывшим кофе и пытаясь сложить мозаику. Затем позвонил от управляющего кафе и попросил телефонистку соединить меня с человеком, который теперь должен был достать гораздо больше информации, чем Салли. Всё, что нашёл сыщик, нужно будет передать ему и обговорить детали.

Исполняющий обязанности начальника отдела Бюро расследований Нью-Йорка Глен Диксон ответил почти сразу. Его голос был бодрым и деловым, как всегда:

– Диксон слушает.

– Глен, это я. Нам нужно встретиться.

Пауза на другом конце провода была короткой, но я её почувствовал.

– Как обычно? – спросил Диксон.

– Как обычно, – подтвердил я, – Сегодня вечером.

– Буду.

Я повесил трубку.

* * *

Окрестности Детройта. Штат Мичиган.

Мраморный вестибюль особняка дышал прохладой. Высокие потолки терялись в полумраке, оставленном приглушёнными лампами под шёлковыми абажурами. Казалось, будто само пространство здесь подчинено неспешному ритму, что приличествует дому, где живут те, кто имеет вкус.

Ну или, по крайней мере, имеет большие деньги для того, чтобы нанять отличного дизайнера…

Паркет из чёрного дуба, натёртый до зеркального блеска, отражал полосы света, падающие из узких окон с витражами в верхней части. Пахло воском, кожаной обивкой мебели и едва уловимым ароматом сигар, намертво впитавшимся в обои.

Дворецкий, сухопарый мужчина лет шестидесяти в безукоризненном чёрном фраке, с седыми бакенбардами и осанкой, выдававшей многолетнюю службу в лучших домах Европы, двигался по коридору размеренным шагом.

В его руках серебряный поднос ловил блики света и отбрасывал на стены дрожащие зайчики. На подносе стоял кофейный сервиз тончайшего саксонского фарфора с золотой каймой и ручной росписью, изображавшей сцены охоты в стиле старых мастеров середины девятнадцатого века.

Рядом дымился серебряный кофейник и лежали накрахмаленные салфетки, сложенные в форме веера. Дворецкий нёс этот поднос так, словно в нём заключалась вся его жизнь, и в каком-то смысле так оно и было. Он служил в этом доме уже десять лет и знал каждую половицу, каждую скрипящую ступеньку.

Он остановился перед двойными дубовыми дверями кабинета, украшенными резьбой и латунными ручками в виде львиных голов. Из-за дверей доносились приглушённые голоса, и дворецкий на мгновение замер. Затем он постучал костяшками пальцев по дереву, три коротких удара, и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь плечом, проникая внутрь святая святых поместья.

Кабинет был огромен. Высокие, до самого потолка, книжные шкафы из морёного дуба занимали три стены, и в них стояли тысячи томов в кожаных переплётах с золотым тиснением. Четвёртая стена была почти целиком занята окном, выходящим на небольшой внутренний сад, где в это время года цвели рододендроны и магнолии. Тяжёлые бархатные портьеры цвета тёмного вина были отведены в стороны и подхвачены шнурами с кистями.

Посреди кабинета стоял массивный письменный стол красного дерева, заваленный бумагами, чертежами и несколькими телефонными аппаратами, рядом с которыми лежала раскрытая записная книжка в кожаном переплёте.

Свет от невыключенной настольной лампы под зелёным абажуром ложился на эти бумаги ровным кругом.

В двух глубоких кожаных креслах у камина, где тлели дубовые поленья, сидели двое мужчин. Первый из них, тот, что был старше, всем своим видом являл человека, привыкшего повелевать. Ему было около шестидесяти, и его лицо его, с крупными чертами и глубоко посаженными глазами, было гладко выбрито. Виски тронула глубокая седина.

Хозяин дома был одет в строгий серый костюм-тройку, сшитый на заказ, с белоснежной сорочкой и тёмным галстуком, заколотым простой золотой булавкой. В его руке дымилась сигара, и он время от времени выпускал струйки дыма, что медленно поднимались к потолку и растворялись в полумраке там, куда не доставал свет из окна.

Второй мужчина был моложе, лет сорока пяти, с более худощавым телосложением и лицом, на котором мгновенно отражалась любая смена мыслей и эмоций. Он сидел, чуть подавшись вперёд к своему патрону.

Дворецкий бесшумно приблизился и поставил поднос на небольшой столик между креслами, затем также тихо отступил на шаг и замер, ожидая дальнейших распоряжений. Старший даже не взглянул на него. Он глядел на огонь в камине.

– Спасибо, Ганс. Можешь идти.

Дворецкий поклонился и покинул кабинет.

– Итак, – произнёс владелец поместья низким, чуть скрипучим голосом, – Ты, Эрнест, говоришь, что эта компания, «Соколов Ойл», демонстрирует результаты, которых не показывал ни один новичок за последние годы?

Помощник кивнул.

– Именно так. Их месторождение в Оклахоме, на землях осейджей, даёт нефть такого качества, что её покупают даже те, кто обычно работает со «Стандард Ойл». А новые скважины, которые они заложили в Бербанке на прошлой неделе, по предварительным данным, обещают быть ещё продуктивнее первых.

Старший медленно откинулся в кресле и выпустил струю дыма. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах зажглась искра интереса:

– «Соколов Ойл», – повторил он задумчиво, – И создатель – просто какой-то мигрант мальчишка? Русский? Ты уверен, что он не подставное лицо и за этим не стоят люди Рокфеллера? Или, может быть, кто-то из банкиров с Уолл-стрит решил поиграть в новую игру и использует этого русского как ширму?

Эрнест, один из ближайших заместителей хозяина поместья, человек, который вёл все финансовые дела и знал о биржевых играх больше, чем иной профессор экономики, – покачал головой.

– Я уже думал об этом. Это не Рокфеллер и не Морган. Это действительно он сам! Его зовут Алексей Соколов. Ему около двадцати лет, и он появился в Нью-Йорке два года назад. Начинал с «ничего». Работал грузчиком, потом открыл мебельную фабрику, суповую кухню для бедняков, а теперь вот нефть и радио. У него нет ни влиятельных родственников, ни связей в высшем обществе. Всё, чего он добился… получается, он добился сам.

Старший усмехнулся, и в этой усмешке было больше недоверия, чем восхищения:

– Двадцать лет, и он уже владеет нефтяной компанией, которая рвёт Уолл-Стрит и за неделю растёт быстрее, чем любая другая компания за полгода? Ты хочешь, чтобы я на это повёлся, Эрнест?

– Я и сам не поверил, когда впервые услышал, – честно признался управляющий, – Но факты – вещь упрямая! Я запросил отчёт у наших людей в Оклахоме. Они подтверждают: месторождение реальное, добыча идёт полным ходом, а сам Соколов уже ведёт переговоры о покупке ещё нескольких участков. Кроме того, его компания по производству радиоприёмников – за последние полгода выросла более чем вдвое. Ну и не сто́ит забывать, что благодаря патенту ои пока монополист. Если так пойдёт дальше, к осени прибыль Соколова может приблизиться к миллиону долларов в месяц.

Старший медленно поставил сигару в пепельницу и подался вперёд. Его глаза, тёмные и пронзительные, впились в лицо Эрнеста:

– Миллион долларов? За год? С нуля? Это невозможно.

– Чистыми…

Глаза хозяина расширились, и он резко бросил:

– Даже если он гений, даже если он работает по двадцать часов в сутки, даже если ему помогает сам дьявол – это невозможно. Я знаю, как строится бизнес, и знаю, сколько времени нужно, чтобы наладить производство, найти поставщиков, договориться с банками, создать сеть сбыта. На это уходят годы. А ты говоришь, что этот мальчишка сделал всё за полгода.

Эрнест выдержал взгляд начальника:

– Я знаю, что это звучит невероятно, но я сам проверял каждую цифру по три раза. Факты остаются фактами. «ASDS Radio» действительно растут очень быстро. Но потоки финансов отследить сложно. Мои люди считают, что Соколов – бутлегер.

– Бутлегер, который пускает всё на заводы? – изумился визави.

– Похоже, что так.

– И кто его «опекает»?

– По моим данным никто не стоит за Соколовым. Да и сам русский, судя по всему, предпочитает играть самостоятельно. Все его дела опираются на мигрантов…

Владелец дома встал с кресла и подошёл к окну. За стеклом, в саду, ветер гнул ветви магнолий, и лепестки, белые и розовые, кружились в воздухе, падая на мокрую от недавнего дождя землю. Он постоял так несколько секунд, глядя на этот медленный и безмятежный танец, а затем обернулся:

– Ты сказал, что он эмигрант. Откуда он приехал? Из России?

– Да. Он и его семья переехали прямо перед революцией. Его мать и сестра живут в Бронксе, сам он снимает квартиру на границе Бронкса и Ист-Сайда. Мать до этого была продавщицей и прачкой и перебивалась ещё подработками. Но там не подойти вообще из-за охраны. У Алекса есть несколько близких друзей, тоже эмигрантов, которые работают с ним в компании. Но самое интересное не это.

Старший приподнял бровь:

– Что может быть интереснее миллиона долларов меньше чем за год?

– Кое с кем мои люди пообщались. С теми, кто работает на его предприятиях. Две вещи меня удивили. Первая: его возраст. Те, кто с ним общался, говорят, что он ведёт себя так, словно ему все сорок или больше. Он знает слишком много и говорит о вещах, о которых молодой эмигрант без очень высококлассного образования не может знать.

Хозяин усмехнулся:

– Ты хочешь сказать, что он шпион? Или, может быть, сумасшедший, который выдаёт чужие идеи за свои?

– Я не знаю, кто он, – честно ответил Эрнест, – И именно это меня беспокоит. Я собрал о нём всё, что смог найти. Но этого мало. Слишком мало. Я ещё не договорил про второе, что меня удивило: я делал… неофициальный… запрос в Бюро расследований Нью-Йорка через наших людей.

– И?

– Меня завернули…

Старший вернулся в кресло и задумался:

– Странно, очень странно. Всё равно пусть за этим Алексом наблюдают. Собери максимум информации. Всё, что можно найти или купить. Если Соколов может быть мне полезен, я хочу знать, как его использовать. Ты меня понял?

Эрнест кивнул и поднялся.

– Разумеется!

Владелец поместья махнул рукой, отпуская заместителя. Эрнест направился к дверям, но на пороге остановился и обернулся:

– А что, если он просто везунчик? Что, если он оказался в нужное время в нужном месте и просто воспользовался моментом?

Хозяин кабинета медленно покачал головой:

– Везунчиков не бывает, Эрнест. Бывают люди, которые умеют видеть возможности там, где другие видят только хаос. Если Соколов один из них, то я хочу, чтобы он и его компании работали на меня. Или купить их! Иди.