Текст книги "Сухой закон 6 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5
Новые горизонты

27 мая 1920 года. Бронкс, Нью-Йорк.

– Значит, вы хотите, чтобы я попытался найти этого человека? – прищурился агент Глен Диксон, рассматривая фотографию снайпера, – Странное у него выражение лица… Какое-то… неживое, что ли, – хмыкнул законник.

Я пропустил его замечание мимо ушей. Зачем Диксону знать, что фото сделано уже после смерти исполнителя покушения на Гаэтано Рейну? Человек на фотокарточке действительно смотрелся весьма необычно. Остекленевший взгляд, полностью расслабленное лицо.

– Всё так, мистер Диксон, всё так, – кивнул я, – Понимаю, что это довольно непростая задача. Но я думаю, что именно вы можете с ней справиться. Мне кажется, этот человек на снимке мог засветиться либо в Чикаго, либо здесь, в Нью-Йорке.

– Уверены? – поднял глаза агент.

– Нет, к сожалению, не уверен. Однако он совершенно точно «работал» в этих городах, я в этом не сомневаюсь. Сто́ит проверить ещё Атлантик-Сити и Цинциннати.

– Как-то маловато информации, не находите? Это как искать иголку в стоге сена… – Глен положил фото в картонную папку.

– Поэтому, если вы найдёте хоть что-то: имя, место рождения, кличку – оплата вашего времени будет очень весомой.

– Сколько?

– Десять тысяч долларов.

Диксон было потянулся за чашкой кофе, но его рука остановилась на полпути.

– Серьёзно?

Я улыбнулся и степенно кивнул:

– Именно.

Удивление законника было обоснованно. От меня он получал ежемесячно полторы тысячи долларов в конверте просто за то, что мы сохраняем отличные отношения. Когда я к нему обращался – две, три, максимум пять сверху его «ставки». Но подобный ценник я пока не ставил ни разу.

– И чем же так важен этот человек на фото? – нахмурился агент.

– Вы удивитесь, Глен, но я пока и сам не знаю. Однако информация о нём поможет мне выйти на тех, кто мне очень и очень нужен. Вот и всё, что я могу сказать.

– Вы, как всегда, говорите загадками, мистер Соколов.

– Так уж устроен мой мир и моя работа… – пожал я плечами, отрывая кусочек круассана.

– Я сделаю всё, что в моих силах.

– Не сомневаюсь, Глен, не сомневаюсь. Вы лучше расскажите: как продвигаются ваши дела в Бюро? Как там поживает начальник отдела Бюро расследований Бен Тиглиц после… – я неопределённо покрутил пальцем в воздухе, намекая на заварушку с Лучано и Лански.

Агент Диксон усмехнулся и откинулся в кресле:

– После его успеха, когда Бюро накрыло партию «белой смерти» и Чарльза Лучано с его дружком – Тиглиц успел уже доложить обо всём в Вашингтон. Там чуть ли не начали согласовывать его награждение! А ведь обычно все эти вещи идут с дикими проволочками. Но сейчас, когда Лучано и Лански убиты – его таскают по комиссиям и уже совершенно точно уберут с поста начальника отдела и переведут. Кстати, те люди, что организовали засаду – сработали очень чисто! Ни один агент не пострадал.

Я внутренне ещё раз отметил, что Александрос – человек Ротштейна – действительно большой специалист в щепетильных делах. Так провернуть убийство двух «молодых турков» и не спровоцировать кровную вендетту со стороны Бюро – это уметь надо!

– И кто же теперь будет вместо Тиглица? – полюбопытствовал я.

По самодовольной улыбке Диксона я уже заранее понял, каков будет его ответ.

– Учитывая мои прошлые заслуги по банде Проповедника, осейджам и секте из Аунего, меня выдвинули на пост начальника отдела Бюро расследований Нью-Йорка!

– Это прекрасно, – похвалил я.

– Да, всё о чём можно было мечтать! – закинул ногу на ногу Глен и растёкся в кресле как сытый кот.

– Уверены? – поднял бровь я.

– О чём вы? – удивился агент.

– Разве на этом заканчиваются ваши амбиции, Глен? – подначил я законника.

Он часто заморгал, и лицо его приняло серьёзное выражение. Действительно, Диксон после нашего с ним «вынужденного» начала совместной деятельности менее чем за полгода сделал отличную карьеру. Из специального агента, присланного из Чикаго, он прошёл путь до начальника отдела в Нью-Йорке. А в том, что его назначат – я не сомневался. На заре своей деятельности Бюро очень любило ставить на ключевые позиции тех, кто показывал хорошие результаты без ошибок, а главное – быстро. Публичность Бюро в эти годы достигала небывалых высот. До Второй Мировой молодая силовая структура активно старалась набирать политические очки в любых делах, дабы получить финансирование, расширение штата и возможность запустить свои щупальца повсюду. Это потом оно начало покрываться завесой тайны, когда окрепло и стало одним из ключевых игроков не только в силовой вертикали, но и в политике Штатов в целом.

Агент вкрадчиво спросил, понизив голос:

– Что вы имеете в виду, Алекс?

– То, что вы при ваших показателях вполне можете пойти и дальше. Лично я ценю то партнёрство, что установилось между нами. И готов продолжать помогать вам, Глен. Берите выше! Нью-Йорк – несомненно шикарное место. Самое большое отделение Бюро в стране. Но давайте-ка подумаем. Вы любите кино, мистер Диксон?

Я сознательно не стал в этот раз напоминать законнику о компромате на него. Пора было переводить наши дела в совсем иную плоскость. Агент должен был завязнуть в моих сетях как можно сильнее. На смену кнуту всё больше выходил пряник.

– Люблю… Сейчас из-за большого объёма работы редко хожу в кинотеатр, но тем не менее.

Ага, зуб даю, Диксон при имеющихся деньгах выбирается на показы немых кинолент с какой-нибудь молоденькой профурсеткой, пока его жена сидит у себя в провинции и рассказывает за чаем подругам – какие смертельно опасные подвиги совершает её муженёк чуть ли не каждый день!

– Что обычно любит массовая публика, Глен?

– Ну… разное… Я не совсем понимаю – к чему вы клоните, Алекс.

– Публика сейчас больше всего любит молодых удачливых красавчиков, которые попадают в непростую ситуацию и выпутываются из неё, преодолевая сопротивление всех злодеев. Вы не задумывались о том, почему в вестернах главный герой всегда прост, красив и молод, а злодей – лет так на десять… И это минимум, Глен! Лет на десять старше?

– Нет…

– Потому что люди хотят видеть хорошего молодого парня. Женщины любуются красавчиком и их привлекает его пыл и успешность. Парни хотят быть похожим на него. Мужчины вспоминают себя в молодости и проживают с ним рядом то, что не смогли прожить. А ещё публика любит скандалы. Между звёздами, на их вечеринках… Но не любит скандалы, которые направлены на простых людей. Им кажется, что герой – олицетворение их лучших черт или олицетворение той общности, к которой они хотели бы принадлежать.

– Вам бы читать лекции в университете, Алекс! – ухмыльнулся Диксон.

Я на секунду и сам вспомнил, как преподавал в своей «прошлой жизни», до того как очутился в теле мигранта из Империи. И продолжил:

– Вы и должны стать этим героем, Диксон! Молодой агент Бюро, что эффективно расследует сложные дела. Вы станете начальником отдела. Станете публичным человеком. Вам уже не нужно будет бегать «в поле». Вы – отличный символ для «зрителя», или, по-нашему, обычного гражданина. Боретесь с преступностью, защищаете всех. Как говорится: горячи сердцем и холодны головой! Так что, если вы поймаете эту волну и заручитесь поддержкой свыше, я думаю, что отдел Бюро Нью-Йорка – это не предел. Берите круче! Надо пробивать себе дорожку в Вашингтон. Становитесь кинозвездой в мире борьбы с преступностью! Простой парень из провинции ловит преступников, спасает обывателей и говорит с ними на одном языке.

Я откинулся в кресле и подозвал официанта. Заказал ещё десерт и прямо посмотрел в глаза законнику:

– Что скажете?

Диксон хмуро смотрел в чашку, машинально помешивая уже остывший кофе ложечкой.

– Мистер Соколов, о какой «поддержке» идёт речь? Вы сказали, что нужно «заручиться поддержкой свыше»…

– Ооо… Глен, не считайте меня волшебником. Этих людей вы найдёте сами. В окружении директора Бюро, я полагаю. А вот громкими успешными делами и раскрытиями преступлений для того, чтобы снискать любовь горожан и газет – я вас обеспечу, уж поверьте!

Я увидел, как у спецагента зажглись глаза. Клюнул. И уже нарисовал себе красивую историю своего дальнейшего взлёта. Правда, я уже продумал для него на этом пути несколько ловушек. Чем серьёзнее будет статус Диксона – тем более весомыми должны быть мои компроматы на него.

– У вас уже есть какие-то наводки? – жадно пробормотал агент.

Я тихо рассмеялся:

– Не так быстро, Глен! Мы ещё не до чего не договорились. Вы же понимаете, что у всего есть своя цена? Если мы с вами ступаем на эту дорогу, то сначала договоримся о том, что всё, что знаете вы – знаю я. До мелочей. Когда вы сядете в кресло Бена Тиглица, я хочу быть постоянно в курсе – чем дышит отдел Нью-Йорка? А ещё точно знать – где, на каких дорогах, в каких городках будут проходить облавы на бутлегеров?

– Чтобы ваши люди и грузовики не пересекались с моими агентами? – понимающе кивнул Диксон.

– Заметьте, это сказал не я, а вы! – подняв ладони, улыбнулся я.

Законник поиграл желваками и кивнул:

– Я согласен.

Я протянул ему руку:

– И да начнётся новый этап в нашем с вами, безусловно, выгодном сотрудничестве? – хитро произнёс я.

Диксон, насупившись, сжал мою ладонь:

– Призна́юсь, мистер Соколов, мне иногда кажется, что я жму руку дьяволу.

– Поверьте, я никоим образом не претендую на его роль. И без того желающих хватает, – хохотнул я.

– Вы могли бы сделать прекрасную карьеру в Бюро, – заметил агент.

– О нет, не думаю, мистер Диксон, не думаю.

У Глена была вполне себе понятная мотивация. Он пошёл на государственную службу, возможно, даже из хороших побуждений. При этом он не гнушался левых заработков и был карьеристом, что называется «любой ценой». Но Диксон в конечном счёте всё равно служил Штатам. А у меня же был свой путь, в котором ключевую роль занимало благосостояние моих соотечественников и мои собственные цели. Процветание Америки в этих планах отсутствовало как класс.

Большой бизнес в Штатах всегда под прицелом, но он имеет и большие возможности. Нет, конечно же я понимал, что со временем внимание к моей фигуре станет более пристальным, даже если не светиться лишний раз. И всё же одно дело – быть шпионом в Бюро и постоянно двадцать четыре на семь вести двойную игру, и совсем другое – лавировать в высших сферах истеблишмента и бизнеса Штатов, куда я, не спеша, пролагал себе путь.

– И с чего же начнётся наше с вами… новое партнёрство? – спросил Диксон.

– Как только вы станете главой отдела, я жду от вас, время точки и маршруты облав на бутлегеров. Отныне в конверте, который вы забираете в ячейке вокзала каждый месяц, вас будет ждать три тысячи долларов. Кроме того, вы будете периодически получать наводки на мелких бутлегеров, что появляются в штате, дабы раскрываемость вашего отдела не падала.

– А как же крупная рыба?

Я усмехнулся:

– Мистер Диксон, я никогда не делаю поспешных шагов. Крупная рыба будет позже. Потому как чтобы её взять, надо сделать так, дабы ни один человек не подумал, что мы с вами как-то связаны в этих делах. Я понимаю, что вы сейчас готовы свернуть горы, но нужно научиться терпению.

– Однако, если ваши машины не будут арестовывать или ловить, а остальных бутлегеров мои парни будут прижимать к ногтю, не покажется ли это странным вашим… партнёрам, мистер Соколов? – задал правильный вопрос законник.

– Поэтому иногда вы будете арестовывать какой-то мой фургон. И мы заранее это обговорим. Человек за рулём будет проинструктирован. Он не скажет ни одного лишнего слова, будет утверждать, что всё, что он везёт – якобы его личные запасы, ему не поверят, но вынуждены будут просто выписать приличный штраф и назначить минимальный срок. Шофер выплатит деньги и выйдет через месяц из окружной тюрьмы.

– Вы и это продумали! – хмыкнул Диксон.

– Издержки профессии…

– А что по поводу убийства Чарли Лучано и Мейера Лански?

Я сменил тон на серьёзный и тихо произнёс:

– Я бы на вашем месте похоронил это дело. Насколько я понимаю, его передадут в Вашингтон?

– Да, раз Бен Тиглиц не справился, значит, расследованием займётся центральное управление. Я при этом буду только исполнителем поручений оттуда, – подтвердил мою догадку Диксон.

– Вот и прекрасно, Глен! Не связывайтесь с этим. Люди, что это провернули, летают очень высоко. Вам сейчас ни к чему с ними пересекаться.

Агент понимающе кивнул.

– Думаю, я уже достаточно вас оторвал сегодня от работы, – вежливо намекнул я Глену на то, что наш разговор окончен.

Мы распрощались, и я взялся за газету. Тем более, в ней писали о моей новой компании…

Заголовок в финансовой колонке «Таймса» гордо возвещал:

'НОВАЯ НЕФТЯНАЯ КОМПАНИЯ ГОТОВИТ ВЫХОД НА УОЛЛ-СТРИТ

«Соколов Ойл Компани» заявляет об открытии крупного месторождения в Бербанке, штат Оклахома.

Геологи оценивают запасы как одни из самых значительных за последнее десятилетие'

Да, это стоило всех потраченных усилий. Всю неделю Билли Вайс названивал мне на пару с Барни Макбрайдом. Бешеными темпами им удалось установить новую качалку и закончить вышку на ещё одном участке. Моё «чёрное золото» рвалось из недр наружу, а порученцы уже подыскивали усиленную охрану, нанимая в том числе и местных индейцев, желающих подзаработать, но не имевших своих крупных паёв.

Вождь осейджей Артур Бонникасл позвонил и поздравил меня с успехом. При этом напомнил, что с января нового года вступит в силу наша с ним договорённость на защиту самих богатых осейджей уже моей охранной компанией. А это значит, что с Массерией надо будет что-то решать в ближайшее время, либо стараться найти хороших, надёжных бойцов из местных.

Я углубился в чтение:

«…В деловых кругах Уолл-стрит на этой неделе активно обсуждается предстоящее размещение ценных бумаг новой нефтедобывающей компании – 'Соколов Ойл Компани». Согласно информации, полученной нашей газетой из надёжных источников, компания Алекса Соколова готовится выпустить значительный пакет акций для публичной продажи. Организацией выпуска занимается синдикат инвестиционных банков во главе с «Братья Портер и Ко».

Я сознательно не стал отдавать этот процесс под управление Кеннеди, несмотря на его отличный портфель сделок. Я пошёл в другую компанию, которая специализировалась конкретно на ресурсной добыче. Во-первых, в этот свой бизнес я не хотел пускать никого. Если Давид Сарнов имел хороший пакет акций в радиозаводе, то здесь я буду единственным контролёром. Во-вторых, учитывая бум потребности в сырой нефти, я прекрасно понимал, что при правильном выходе компании на рынок – люди заходят владеть даже небольшой долей акций.

Поэтому я планировал открывать дочерние фирмы в Оклахоме и выпускать в будущем и их акции, благо сейчас на это в Штатах смотрели сквозь пальцы. Это во время Депрессии Сенат будет ужесточать законодательство. Но для меня главное было: получить несколько огромных вливаний на развитие этого бизнеса и оставить себе значительную долю в головном офисе. Люди исправно получат свои дивиденды, но бо́льшая часть «дочек» с других моих паёв останется под единоличным правлением.

В общем, на рынок пойдут только акции первой компании. Деньги за них я пущу на развитие других паёв и массовую установку вышек. Учитывая богатство недр Бербанка – с акционерами я спокойно расплачу́сь. А вот бо́льшая часть последующей добычи через другие фирмы будет идти в мой карман напрямую.

Я посмотрел фотографию, где на фоне гигантского механизма качалки стоял устало улыбающийся Билли Вайс, и перевернул страницу:

«…Поводом для столь пристального внимания со стороны финансового сообщества стали впечатляющие результаты разведочного бурения на участках компании в районе Бербанка, штат Оклахома. По словам главного геолога компании Билла Вайса, работы на месторождении, которое получило неофициальное название 'Бербанк-Норт», начались в начале весны. Уже 21 мая первый станок-качалка на участке был успешно запущен в эксплуатацию, и из скважины начала поступать нефть в большие цистерны.

Вайс, известный в профессиональных кругах специалист, ранее работавший на нескольких крупных месторождениях в Техасе и Оклахоме, лично руководил запуском. По его отчётам, дебит первой скважины уже составляет не менее 400–500 баррелей в сутки, что является очень высоким показателем. Однако главным сюрпризом для геологов стало то, что на соседнем участке нефть прорвала пласт самостоятельно, образовав слабый фонтан.

«Это невероятно богатое месторождение, – заявил Вайс в эксклюзивном интервью нашей газете, – Чёрное золото само рвётся наружу. За свою двадцатилетнюю карьеру я видел подобное лишь несколько раз. Пласт находится под огромным давлением, и это означает, что запасы здесь могут быть колоссальными».

Я усмехнулся. Четыре сотни баррелей в сутки для двадцатого года на старте добычи с одной скважины! Если оценивать результат по десятибалльной шкале, то это твёрдые семь из десяти. А то и все восемь! «Марланд Ойл», у которых я перехватил это месторождение в «моей реальности» разгоняли некоторые скважины до 2500 баррелей в сутки. Учитывая технические возможности ревущих двадцатых – это был весьма серьёзный результат. Если я повторю их рекорды, то через три года смогу тянуть со всех качалок четверть миллиона баррелей в сутки. При цене около полутора бакса за баррель – выходил очень впечатляющий доход.

«…Открытие, сделанное 'Соколов Ойл Компани», происходит на фоне настоящего нефтяного бума, охватившего Оклахому в последние годы. По данным Геологической службы США, в 1920 году на долю этого штата приходилось около половины всей добычи нефти в стране.

Особенность месторождения в Бербанке, по словам экспертов, заключается в необычайно высоком давлении в продуктивном пласте. Это позволяет нефти подниматься на поверхность практически без дополнительного стимулирования, что значительно снижает себестоимость добычи. По оценкам аналитиков, эксплуатация такого месторождения может быть в два-три раза дешевле, чем на обычных промыслах…'

Да, надо было максимально ускорять эту добычу и переключаться на другие участки. А точнее, вкладываться в них заранее. Основная добыча в Бербанке закончится в середине двадцатых. Продавать свою долю в компании стоит примерно в это время, выкачав весь максимум намного быстрее, чем в «моём времени». Если затянуть с продажей месторождения в чужие руки перед Депрессией, когда оно иссякнет, настоящие дельцы, что могут дать хорошую цену – уже не будут совершать такую сделку.

«…Скорее всего, мы становимся свидетелями рождения нового нефтяного гиганта, – говорит Джеймс Харрисон, аналитик из брокерского дома „Мерилл, Линч и Ко“, специализирующийся на сырьевом секторе, – Если прогнозы геологов подтвердятся, „Соколов Ойл Компани“ может войти в десятку крупнейших независимых производителей нефти в стране уже в ближайшие два-три года…»

Я улыбнулся. Быстрее! Я выйду на эти показатели гораздо быстрее, чем прогнозы аналитиков Уолл-Стрит. Главное – разобраться с делами в Нью-Йорке. О, а вот я и добрался до самого интересного! То, что попало в газеты после закрытой презентации Билли Вайса для министерства. И то, за что мне пришлось проплачивать ребятам из «Таймс» через старые связи редактора уже моей газеты «Нью-Йорк. Факты»!

«…Торги по акциям 'Соколов Ойл Компани» откроются в первой декаде июня. Как сообщил представитель «Братья Портер и Ко», интерес со стороны инвесторов уже значительно превышает объём предложения.

По данным, предоставленным компанией, на сегодняшний день «Соколов Ойл Компани» контролирует арендные участки общей площадью более 3 тысяч акров в районе Бербанка и сейчас завершают сделку на аренду ещё 5 тысяч. Три скважины уже введены в эксплуатацию и дают в совокупности около 1200 баррелей в сутки. Так же пятнадцать скважин находятся на стадии бурения, и ожидается, что они будут запущены в течение ближайших двух месяцев.

Открытие «Соколов Ойл Компани» происходит в условиях острейшей конкуренции. В районе Бербанка также активны и другие гиганты, например, «Роксана Петролеум Компани», которая имеет скважины с дебитом в 3 тысячи баррелей в сутки…'

Я ухмыльнулся. Иметь-то она имеет, только вот горизонт у них скоро опустеет. И судя по тому, что «Роксана» уже дважды пыталась вызнать у Барни Макбрайда и вождя Бонникасла про паи осейджей рядом с моими – геологи у этой компании тоже все понимают. Так, что там дальше?

«…Однако, по словам аналитиков, 'Соколов Ойл Компани» имеет ряд преимуществ перед конкурентами. Во-первых, компания не обременена долгами в отличие от «Роксаны», и может гибко распоряжаться получаемой прибылью. Во-вторых, контроль над компанией осуществляет один собственник, у которого останется контрольный пакет акции, что позволяет принимать стратегические решения быстро, без длительных согласований. Напомним, что другой бизнес мистера Соколова – производство домашних радиоприёмников – успешно процветает. В-третьих, месторождение, открытое Биллом Вайсом, по предварительным оценкам, может быть крупнее, чем у «Роксана Петролеум».

«У Соколова есть то, чего нет у других, – говорит независимый аналитик Джон Блэквелл, – Он строит вертикально интегрированную структуру. Добыча, переработка, сбыт – всё под контролем одного флагмана-акционера. Это именно то, что Уолл-стрит любит больше всего!».

Конечно под одним контролем! Как там говорилось? «Такая корова нам и самим нужна!» Я принялся жадно читать продолжение:

«…Представители 'Соколов Ойл Компани» в кратком заявлении для прессы отметили, что «компания намерена использовать средства, привлечённые в ходе публичного размещения акций, для расширения геологоразведочных работ, приобретения дополнительного бурового оборудования и, в перспективе, строительства собственного нефтеперерабатывающего завода».

Здесь мы с Билли Вайсом не покривили душой. Даже продав месторождение в будущем – завод мне точно пригодится. Более того – это актив, который всегда можно будет использовать для обмена на что-то другое, что мне необходимо.

Некоторые люди удивляются – зачем богачи вкладываются в гигантские проекты, которые не окупятся до конца их жизни? Да, огромные торговые центры или дорогущие развлекательные комплексы приносят много денег в текучке, но по итогу часто не покрывают сумасшедших затрат на их строительство.

Всё очень просто! Для некоторых это актив, который в случае необходимости можно использовать как-то по-особому или даже поменять! Условно – гигантский торговый центр на средний аэропорт. Теперь тот, с кем ты поменялся – получает в актив торговый мегамолл, который что-то приносит, и сам себя кормит. А у тебя зато – нужный аэропорт! И ждать его постройки не требуется. Помнится, когда мне это в студенчестве объяснил знакомый профессор экономики, я долго пребывал в прострации. Совсем другие категории… Совсем иной горизонт планирования и планка распоряжения собственностью. Тогда меня это потрясло…

'…Несмотря на общий оптимизм, некоторые аналитики призывают к осторожности. Нефтяной рынок в последние месяцы демонстрирует высокую волатильность. Цены на сырую нефть, которые в 1919 году достигали рекордных отметок, в начале 1920 года несколько снизились.

«Нефть – это товарный рынок, и он подвержен циклическим колебаниям, – предупреждает эксперт Чарльз Вандер, – То, что сегодня стоит 3 доллара за баррель, завтра может стоить 2. Инвесторам следует помнить об этом…»

А вот и ложка дёгтя! И я не против такого. Ибо если в статье была бы только похвала – на неё бы не клюнули. Люди, которые разбираются в нефтедобыче уже прочитали всё, что им нужно, и сделали три вывода: добыча изначально хороша, количество скважин растёт семимильными шагами, и моя компания не собирается упускать контрольный пакет, а значит, для меня это кровный интерес!

«…Тем не менее большинство опрошенных нашей газетой экспертов сходятся во мнении, что акции „Соколов Ойл Компани“ являются одним из самых перспективных размещений этого года. Уникальное сочетание богатой ресурсной базы, грамотного менеджмента и растущего спроса на нефть в стране делает акции компании привлекательным объектом для инвестиций…»

Я закрыл газету и отложил её в сторону. Всё шло так, как было задумано. Нужно удержать взятую планку и не допустить повторения диверсии, как это случилось с первой вышкой.

Сложное время. Но мне нужны на мои счета суммы, исчисляемые десятками миллионов долларов в месяц. И желательно уже к началу следующего года. Если я всё сделаю правильно – в Нью-Йорк потечёт ручей из моих соотечественников. Их нужно будет где-то размещать, давать работу. К этому времени Уоррен Гардинг должен стать президентом, и мне нужно будет протащить в Сенате через него один законопроект…

Деньги нужны будут на войну с Массерией и сицилийцами, если они всё же пробьются сюда. Деньги нужны будут на новоприбывших мигрантов из Империи. И в конце концов, мне нужны очень большие суммы, которые скорее всего осядут в карманах французских чиновников.

Отдавать им на распил Русскую эскадру, что будет эвакуировать людей из Крыма через полгода – я категорически не собирался. В моей реальности корабли с эвакуировавшимися в конечном счёте встали в Бизерту, во французском Тунисе. Три года люди прожили на кораблях – на берег на постоянку разрешалось сходить только тем, кто был списан из команд. А затем французы раздербанили всю эскадру…

Купить столько кораблей – у меня не хватило бы никаких денег. А вот позволить им под каким-нибудь предлогом уйти из Туниса… На такие проекты нужно много жирных конвертов для европейских чинуш.

Торговый флот мне не помешает! Пусть и перестроенный. И для этого ещё придётся как-то найти подход к руководству самой эскадры. Не думаю, что за мною пойдут все…

Подозвав официанта, я попросил проводить меня к телефону. И уже через две минуты слышал в трубке голос Кеннеди-младшего:

– Всё прошло гладко, мистер Соколов! Этот начальник береговой охраны Грейс МакКой оказался весьма славным малым. И племянник его достаточно башковит. Сразу понял: что к чему.

После окончания стачки в Портлендском порту Джозеф Кеннеди не вылезал оттуда неделю. И теперь новости из штата Мэн были для меня как бальзам на душу.

– Значит, все проблемы улажены?

– Да. Отныне мы с вами в правлении порта. Ваше охранное агентство официально нанято. Пятилетний контракт на обеспечение безопасности. Учитывая условия, решающие голоса при смене охраны будут принадлежать вам, мне, племяннику МакКоя и профсоюзному лидеру.

Это я прекрасно понимал. Недаром Павел Миронов уже мчался на поезде «Нью-Йорк – Портленд», пока мои люди готовили почву для его выступлений. Профсоюз докеров в северном порту я планировал тоже завести под себя. Как и в Нью-Йорке.

– У вас есть варианты – кто может быть вашим управляющим здесь? По…эмм… торговым вопросам. По поставкам… – вкрадчиво спросил Кеннеди.

– Да. Я направлю этого человека к вам в ближайшее время.

– Как его зовут?

– Лев. Лев Эльбаум.

– Отлично. Буду ждать. Я как раз задержусь в Портленде ещё на неделю.

– Хорошо.

Я усмехнулся своим мыслям. Мне вспомнился Лёва, что открыл дверь аптеки и наставил на меня пистолет в тот день, когда мы с Мишкой привезли раненого Витю Громова к ныне покойному Соломону Михайловичу. Племянник старика сейчас помогал Виктору с бухгалтерией, обладал поистине стальными нервами и отличными аналитическими способностями. Когда банда Винченцо убила Соломона Эльбаума, я сразу подумал о кандидатуре его племянника для Портленда. Тем более, на это направление я возлагал большие надежды. Чем дольше будет работать Сухой закон, тем большую роль станет играть канадское направление в перевалке алкоголя. Количество сделок будет постоянно увеличиваться.

– Мистер Кеннеди. Мне нужно будет кое-что от вас…

– Так не томите, Алекс! Говорите! – весело отозвался Джозеф.

– У вас есть компания по морским перевозкам из Европы. Скажите, а вы можете найти выход на людей, что занимают большой вес в судоходстве Европы? Скажем, во Франции?

В трубке на несколько секунд повисла тишина. Затем Кеннеди ответил:

– Что ж. Я попробую. А какого рода люди?

– Из военно-морского министерства и из государственного секретариата торговых судов.

– Ого… Вы снова замахнулись на какое-то дело, Алекс? Я хочу знать об этом! – оживился Джозеф.

– Пока сам не уложил всё в голове, – слукавил я, – Но как только, так сразу расскажу вам, – беззастенчиво соврал я во второй раз.

– Хорошо. Не уверен, что могу помочь с министерством. А вот с гражданским секретариатом – вполне может быть. Я постараюсь сделать всё, что возможно. Но это требует средств…

– За это не беспокойтесь, мистер Кеннеди.

– Тогда по рукам!

Уже садясь в свой Паккард, я прокручивал ещё раз в голове разговор с Джозефом Кеннеди. Да, я всё делал правильно. Семейство будущего президента мне нужно только в Портленде и Нью-Йорке. Я ничего не сказал ему про Атлантик-Сити и мои планы насчёт этого славного весёлого города. Потому что там мне не нужны были никакие новые партнёры. Тем более, пока что «Наки» Джонсон меня устраивал. До поры до времени…