Текст книги "Звоночек 3.(СИ)"

А уж когда рядом показывают, не побоюсь этого слова, искусство пользования батальонным миномётом, то и подавно. Ветераны войны в Грузии, командир и наводчик 82-миллиметрового миномёта, с остальным расчётом показывали буквально чудеса, поражая указанные видимые цели в пределах обозримых полутора километров первым же выстрелом на одном глазомере, вовсе без пристрелки. Не подкачали они и перейдя к ротному миномёту.

И тут Касатонов показал ещё один фокус, устроив соревнования в скорости накрытия цели между миномётчиками и расчётом АГС, который до этого не показал выдающихся результатов, укладывая очереди вокруг да около, что, впрочем, считалось нормальным, в пределах зоны вероятного поражения осколками. Майор, взяв ракетницу и поведя ей из стороны в сторону, выпалил низко над землёй так, что ракета, упав, ещё горела некоторое время. За эти короткие секунды соперники должны были успеть её обстрелять. Вот тут гранатомёт Таубина сто очков форы мог дать ротному миномёту, который либо в спешке далеко мазал, либо мина не успевала долететь, либо, при тщательном прицеливании, вообще не успевал выстрелить. Гранатные же разрывы раз за разом сверкали в районе цели. Три попытки и безусловный выигрыш с сухим счётом.

Правда, моя стрельба из этой игрушечной пушки закончилась, не успев начаться. И до того машинку клинило у нас на виду, но неисправность удавалось устранить, а тут, кинув две гранаты из шести, заряженных в магазине, гранатомёт подавился очередной выбрасываемой гильзой намертво.

– Передайте Таубину, что если не может со стреляными гильзами справиться, пусть избавится от них совсем и делает безгильзовые гранаты, на манер основных зарядов миномётных мин, – высказал я в сердцах своё суждение, подробно рассмотрев на примере учебного выстрела устройство боеприпаса, в котором чудным образом объединялись гильзовая и безгильзовая схемы. – И пусть, наконец, ленточное питание сделает. Шестизарядного магазина на пару коротких очередей хватает. Второй номер вон уже менять запарился.

– Баловство всё это, – хмыунул присутствующий здесь же старлей Конопляников. – Гранаты выбрасывает со свистом, а на каждой по взрывателю с ценой, как у взрывателя нормального снаряда. Дорогая забава получается.

– Война вообще дорогое удовольствие, – не стал я ни возражать, ни соглашаться.

Единственную на весь батальон СВШ с оптикой на боковом креплении типа "ласточкин хвост" мне дали только посмотреть и подержать в руках. И без того владелец, усатый морпех лет уже за тридцать, смотрел на меня с подозрением. Как и следовало ожидать, заглянув в прицел, я увидел там только простейший "пенёк" и сейчас силился вспомнить, рассказывал я что-то про сетку ПСО-1 или нет, но на всякий случай вслух пожалел, что нет дальномерной шкалы, на что в ответ мне провели ликбез, как определить дальность до цели подручными средствами. В итоге, каждый остался при своих.

– Про поединок не забыл? – вполголоса спросил меня Родимцев, когда с последними лучами солнца мы возвращались с "презентации" новейших образцов вооружения МП.

– Слушай, давай после ужина? – прыгать с железом именно сейчас мне было откровенно неохота.

– Ага, а потом с полным животом кишки завернём. Уж лучше до, – возразил красный конник.

– А ты не забыл, что нам самим себе всё готовить надо в индивидуальном порядке? – вопрос был актуальный, в план учений входило и индивидуальное приготовление пищи из состава сухого пайка. Каждый просто обязан был использовать только свой котелок, при этом, подножный корм не воспрещался, а скорее, наоборот.

– Ерунда, воду к огню поставим, а товарищи последят и, когда закипит, засыплют. Пока готовится мы уж наверняка выясним кто из нас рубака.

– Экий же ты настырный, – подосадовал я, но согласился, так как возразить, не уронив репутации, было нечего.

– Вы что поубивать друг друга хотите? Прекратите немедленно! – спустя двадцать минут, увидев, что мы с Родимцевым, раздевшись до гимнастёрок, отошли от "наблюдательского" костра ровно настолько, чтобы ещё видеть друг друга и обнажили клинки, всполошился капитан Карякин.

– Ну, мне-то вы приказывать никак не можете, товарищ капитан, – усмехнулся я в ответ, уже настроившись на тренировку, – Хотите защищайте честь НКО, хотите нет. Запишем армейцам техническое поражение в фехтовании, только и всего. Палец на отсечение даю, что морпехи вас в миномётной стрельбе уже умыли, у вас во всех округах таких наводчиков не найти.

– Чёрт с вами, деритесь, раз здоровье лишнее, Д`Артаньяны. Только имейте ввиду, товарищ капитан госбезопасности, что вы, как старший по званию, несёте за происходящее полную ответственность, – обозлился Карякин.

– Ну и ладушки, надеюсь товарищ старший лейтенант знает, с какого конца за шашку держаться и ничего мне впопыхах не обрежет, – согласился я, попутно подколов Родимцева для пущего вдохновения.

– Разве что язык, – тихо буркнул тот, не оставшись в долгу.

Меч и шашка, кто кого. И дело здесь вовсе не в мастерстве оружейников, сделавших один из клинков чуть легче или тяжелее другого, и не в каких-то деталях, вроде кривизны клинка, а в умении бойца своим оружием умело пользоваться, направлять к победе. Родимцев, стремясь выиграть дистанцию, принял правостороннюю стойку, будто шпажист, чем немного меня удивил. Среднестатистический командир РККА, по моим представлениям, должен был встать наоборот, побуждаемый к этому привычкой к револьверу в левой руке.

Проверяя друг друга, мы обменялись короткими атаками, сохраняя при этом безопасное расстояние. Колющих ударов Родимцев избегает, видимо, чтобы ненароком не пропороть меня, уже хорошо. Если противник работает издалека, рассчитывая, что я устану махать более тяжёлым оружием на вытянутых руках, значит мне напротив, надо сократить дистанцию до предела. Рубанув сверху, я одновременно сделал шаг вперёд. Родимцев, защищаясь, подставил шашку и по его лицу одномоментно пролетела тень досады, так как меч лёг на неё плашмя, калечить лезвие зарубками мне не хотелось. Воспользовавшись тем, что противник думает не о том, о чём следовало бы, я тут же шагнул вперёд левой ногой, одновременно скользя своим оружием к рукояти клинка соперника и ухватил его свободной рукой за кисть и запястье, внеся в фехтование элементы ножевого боя. Свободно действовать оружием старший лейтенант теперь не мог и попытался ответить симметрично, но не успел, со следующим шагом, взяв силу от земли, я нанёс ему удар в грудь локтем вооружённой руки и сбил его с ног. Против инстинктов не попрёш, левая рука соперника пошла назад, чтоб смягчить падение и он раскрылся, что дало мне возможность, по прежнему контролируя его клинок, приставить острие своего к горлу растянувшегося на земле кавалериста.

– Откуда вы такие только берётесь, – непонятно кому, то ли только мне, то ли обоим рубакам, сказал Карякин.

– Вообще-то это тайна, личная, – буркнул я, не отвлекаясь.

– Ладно, пусти уж, – видя, что вывернуться не удастся, потребовал Родимцев. – Хоть где такому научился, скажешь?

– Да легко. Дома каждый день в виде зарядки. А кто учил, не спрашивай. У меня вообще такое чувство, что с этим мечом родился, – пройдя по клинку ладонью, я бережно убрал его в ножны.

– Талант значит, – полуутвердительно сказал армейский капитан и жестом позвал нас к костру. – Готова ваша лапша и тушёнка, поди, согрелась.

– Ну и как вам? – глотая раскисшую в не слитой воде вермишель, размешанную с консервированным мясом, задал я волнующий меня вопрос армейским наблюдателям.

– Всё на комплименты нарываетесь, товарищ капитан госбезопасности? – судя по тону вопроса, Родимцев абсолютно не растерял уверенности в собственных силах, проиграл разок, так бывает, – Ничего, завтра на пару зарядку делать будем, посмотрим, как в другой раз получится.

– Да я не о том, – тут же отправив очередную ложку в рот я круговым движением освободившимся инструментом я показал, что меня на самом деле интересует.

– Да как сказать, – подал голос Коноплянников, – стреляют лихо. В смысле быстро и точно. Вторым-третьим залпом накрытие, молодцы. Радиосвязь удобная, у нас пока провод проложат, пока НП развернут. Если цель подвижная, так и упустить можно, а тут прям с похода работай и в ус не дуй, успели б только орудия развернуть.

– А как батарею штурмовали видел? – это уже Родимцев встрял. – Что мне понравилось, так это организованность. Заметил, после штурма командиры даже не думали свои подразделения собирать, каждый боец сам своё место в бою знает. Тем более, что по двое-трое в бою держатся и так парами-тройками и работают. Один, скажем, впереди с винтовкой по траншее, второй из-за его спины гранаты за поворот кидает, потом меняются. Проштурмовали и тут же на отражение атаки развернулись, будто сами собой.

– Окапываются правильно, а главное, быстро. Наш норматив чуть ли не вдвое перекрывают. Первый раз вижу, чтоб траншеи сначала для передвижения ползком, по колено глубиной, отрывали, а потом углубляли по возможности, – внёс свою лепту Карякин. – Ну и техники у них, нам на зависть. Из одиннадцати тракторов – тягачей шесть, больше половины, с ножами. Раз, два и огневая готова. Говорят и танковая рота в батальоне есть, только высаживать её пока не с чего. Однако ж для самих тракторов рыть ничего не стали, загнали в лес и всё. Там им всем и хана на таком-то пятачке в случае чего. И кормить с кухонь всё-таки надо. Понимаю, тренировка, но мы то тут причём?

– Наверное, притом, что тут и бойцы, и командиры с самим комбатом одинаково столуются, хошь этими пайками, удобная, кстати вещь, хошь от кухни, – высказал своё мнение Родимцев. – Для спайки подразделений это очень важно, чтоб все одним целым были. У нас так не всегда.

– Всегда не всегда, ерунда какая. Я командир батареи, у меня своих дел невпроворот, – Коноплянникова заметно раздражало, что его приравнивали к рядовым, – некогда мне себе еду готовить. Хотя, может, и до таких времён доживём, когда комдивы с полковниками вернутся.

– Это вы о чём? – уловил я интересный поворот в разговоре.

– В наркомате будто взбесились, инспекции шлют и шлют под конец периода обучения, – пожаловался старлей. – Раньше, бывало, одну на округ отправят и всё. А теперь в каждый корпус, дивизию, да в половину полков. Чуть какие изъяны – командира сразу с должности и на учёбу, а на его место другого. За год почти все комкоры и половина комдивов сменились, а уже октябрь на носу, опять у "студентов" пополнение. Не приведи господи так попасть, заслуженный комдив всю полевую фортификацию с азов под зачёт и своими руками сдать должен. Курс обучения на три месяца рассчитан. Всего лишь из-за того, что какие-то раздолбаи в одном из его полков, да хоть в обозе, окапываться не умеют. И так во всём, связь, огневая, тактическая подготовка, организация тыла, управление войсками начиная со взвода. Одно сдал, на другое пошёл и так пока по всем недостаткам зачётами не закроешь. Или пинком под зад из армии. Кому повезло, тот на год в "студенты" попал, а кому не повезло, то и на полтора. Вы видели, как комкоры огневую для противотанковой пушки своими руками роют? А я видел. Вот они через год-полтора в войска вернутся, и мы забегаем. Отыграются на нас за всё сполна.

– Отставить, – прекратил излияния артиллериста Карякин. – Ваши опасения держите, товарищ старший лейтенант, при себе. Нечего тут наркомат позорить при посторонних. И вообще, спать пора.

Эпизод 8.

Через четыре дня я, в первый раз в этой реальности, вышел в море. «Ворошилов» проходил ходовые испытания, маневрируя в Копорском заливе, раз за разом отмечаясь на мерной миле при различных комбинациях работы дизелей. Полюбоваться морем мне в этот раз не удалось, от самого выхода, до возвращения в порт я просидел в машине, контролируя действия расчёта БЧ-5. О чём совершенно не жалею, так как при относительно спокойном море, с небес моросило из низких облаков, к тому же похолодало. В результате трёх проходов при максимальной мощности на валах в 30720 лошадиных сил, догруженный балластом до 8000 тонн недостроенный крейсер, при двух внешних демонтированных винтах, показал 25,8-26 узлов, что было всего на 3,5 узла меньше, чем систершипы на полной мощности при прочих равных. Это был очень хороший результат. Крейсерский ход определили в 23,3 узла, а первый и второй экономические в 19,5 и 17,2 узла. При таких характеристиках «Ворошилов» вполне мог маневрировать совместно с турбинными кораблями, чей экономический ход тоже находился в районе 18 узлов.

На этом моя командировка завершена. На смену приехал освобождённый буквально на днях и без моего ведома Киреев, который будет наблюдать за обкаткой на натурной силовой установке "Фрунзе" своего КД. Может статься, что старый линкор не будет первым кораблём с киреевским бочёнком, так как на завод "Судомех" уже поставили на зиму эсминец "Яков Свердлов", бывший "Новик", отличающийся от систершипов трёхвальной силовой установкой. Работы по демонтажу средней турбины уже начались, ходят слухи, что её хотят заменить на дизель и обкатать в следующем году корабль в составе дивизиона ЭМ для выяснения положительных и отрицательных в тактическом плане особенностей по сравнению с чисто паротурбинными кораблями одного класса. Этак в составе Балтфлота в следующем году будет по одному дизельному, полностью или частично, линкору, крейсеру и эсминцу. А про подлодки и катера даже говорить не приходится. Новые "Малютки" своими глазами на Неве видел, но как с ними дела обстоят, мне никто не докладывает.

Сдав всё в Ленинграде, я так и не успел войти в курс дела в Москве, поскольку на следующий же день по прибытии нарком ВМФ товарищ Кожанов назначил мне встречу на Кремлёвской набережной. Что само по себе уже настораживало и говорило о многом.

Поскольку шёл дождь, прогулки, как обычно, не получилось, беседовали в салоне лимузина наркома, пока его водитель пережидал непогоду в моём "Газике" чуть позади и заодно следил, чтобы к нашей машине никто не приближался. В случае чего он должен был дать звуковой сигнал. Предосторожности оказались лишними, мало того, что место малолюдное, так ещё и непогода.

Нарком начал разговор издалека, как говорится, ничто не предвещало. Подробно расспросив меня, в первую очередь, об учениях морской пехоты, которую я, в целом похвалил, он попросил назвать недостатки.

– Положа руку на сердце, товарищ нарком, скажу прямо. Сценарий учений из рук вон никудышный. Минные заграждения проигнорированы полностью, ладно морские, с которыми вы и без того знаете как бороться, но сухопутные же ещё есть. А бойцы вообще даже под ноги не смотрят. Разведгруппы слабые, без ядра. Понятно, разведчикам главное чтобы их вовсе не обнаружили, но в лесу накоротке всякое бывает. Вообще, надо бы им одну всего винтовку оставить, а ручник отобрать вообще. Всем ППШ и добавить пару человек. А артподготовка мне не понравилась вовсе. Долбить батарею на разрушение одним кораблём, будь хоть это "Марат" или "Октябрина", долго. За это время противник, не будь дурак, и окрестности прочешет и подкрепление вызовет. К тому же, надо накрывать весь путь штурмовых групп от берега до самых вражеских позиций, чтобы заграждения уничтожить. Есть у меня одна задумка, ракеты применить вместо пушек, разместив пусковые установки прямо на быстроходных десантных баржах, но для этого надо на поклон к армейцам идти. Зато время высадки штурмового эшелона сокращается до минимума. Катера ставят завесу, кстати, готов взяться за термодымовую аппаратуру для них. Потом из дыма выходят ракетоносцы и вываливают весь свой боекомплект, накрывая сразу огромную площадь, где никаких заграждений уж точно остаться не должно. И сразу высаживаем штурмовиков. Никаких корректировщиков теперь не требуется.

– Какую аппаратуру? – спросил Кожанов, явно выделив в моих словах самое заковыристое, но при этом думая о чём-то своём.

– Впрыскиваем соляр в выхлопной коллектор, он испаряется, получается дым. Без всяких дымовых шашек. А эти самые шашки лучше плавучими иметь.

– Да-да, хорошо. А как там мои, с "Ворошиловым" справляются?

– С управлением силовой установкой, в принципе, хорошо натренированы. А вот с ремонтом в море в случае чего не знаю как будет. Слава Богу, проверять случая не было.

– Мы тут в ГМШ "Ворошилова" обсуждали, что с ним теперь делать. Честно сказать, мало кто верил, что он пойдёт своим ходом. Зато теперь мечтателей не удержать. Как крейсер его достраивать бессмысленно, уже новые корабли на подходе, так что станет он первым нашим авианосцем. Заодно и узнаем, с чем это чудо-юдо едят. Некоторые горячие головы уже готовы и "Азнефть" с "Грознефтью" у Совторгфлота выкупить как и болиндеры. Всё равно у этих танкеров машины уже выработали свой ресурс и держатся на честном слове. Ты что-нибудь про линкор "Алексеев" слышал? Он же "Император Александр III"?

– Какой-нибудь царский утопленник? – сделал я предположение, так как точно знал, что у СССР таких кораблей только три и ни один из них не носил ранее имени "Алексеев".

– Ну да, ты же из лесу вышел, – непонятно, веря в мою легенду или нет, хмыкнул нарком. – Это линкор Черноморского флота, который белые угнали в Бизерту. Потом Франция признала СССР, а заодно и корабли сбежавшей эскадры как советскую собственность. Но поставила вопрос их возвращения в зависимость от уплаты царских долгов. Пришлось нам всё продать на металлолом за бесценок. Корабль в Бизерте всё ещё стоит.

– Что вы хотите этим сказать? – насторожился я, чувствуя подвох.

– Товарищ Сталин, сразу после моего доклада об успешных швартовых испытаниях "Ворошилова", поставил вопрос о возвращении линкора в состав нашего военно-морского флота. На закрытом заседании Совнаркома я поддержал его позицию.

– Я никогда и не сомневался, что наркомвоенмор поддержит любые действия, направленные на бесполезную растрату народных средств, – съязвил я мрачно.

– Полегче на поворотах. Соображай, кого задеваешь. Тем более, что наркомфин, наркоминдел и твой лучший друг, товарищ Берия, тоже "за". Более того, уже проведены переговоры с французами и те согласны аннулировать сделку о продаже линкора, в случае, если мы выплатим неустойку, равную сумме контракта, золотом, а не бумажными франками и заберём корабль в течение не более чем двух месяцев. За время пришлось крепко поторговаться. Чужих гарнизонов, а именно так они представляют лишённый хода "Алексеев", они на своей территории, видите ли, не потерпят. Если мы не сумеем его увести, в соответствии с подписанным соглашением, они имеют полное право его конфисковать. Чтобы ты понимал, на кону стоит вовсе не линкор. Если они его нам отдадут, то косвенно признают тем самым, что царские долги только царские, которые с царя пусть и требуют, а СССР им ничего не должен. Понятно, французское правительство, прекрасно зная о состоянии механизмов корабля, уверено, что мы не успеем и они просто возьмут живые деньги, далеко не лишние в их кризисной ситуации, за здорово живёшь. Но ведь они не знают, что у нас есть туз в рукаве!

– Что вы хотите в ответ на это услышать? Желаю успеха в вашей авантюре.

– В нашей, дорогой Семён Петрович, в нашей авантюре. Потому, как наркомвнудел категорически против того, чтобы посылать за границу, в качестве спеца по дизелям, кого-либо, только-только получившего свободу. Твоя кандидатура альтернатив не имеет.

– Имеет, если я наотрез откажусь, что и собираюсь сделать как можно громче. Дело заведомо провальное и я на него не подписываюсь! На "Ворошилов", в заводских условиях, машины, как раз, два месяца ставили! А тут вы предлагаете сделать то же самое где-то у чёрта на рогах!

– Тише ты, разбушевался! – понизив голос до громкого шёпота, зло зашипел Кожанов. – Думаешь мне это корыто, которое металлоломом десять лет назад тому признали, нужно? Шишь тебе! Мне тебя нужно подальше отправить, пока всё не уляжется! Потому Сталина и поддержал!

Тут я, признаться, опешил. Мысли в голове разбежались и я минуты две силился сообразить во что я в очередной раз вляпался, но не сумел. Кожанов, внимательно глядя на меня, по лицу понял, что я отчаялся найти ответ и повёл речь о делах, от военно-морских весьма далёких.

– Знаешь, что на текущий момент в партии творится? Нет? А надо бы! Конечно, в центральных газетах об этом не пишут. А вот в заводских могут. Ходил бы, да хоть ради интереса, на партсобрания первичных организаций на любом заводе, по которым ты скачешь, много интересного узнал бы. "Новая оппозиция" у нас объявилась, "практический социализм", ведущий прямиком в практический коммунизм. Фактический раскол партии по признаку занятости в реальном производстве. Стоит только кому-нибудь перейти на партийную работу, как он тут же подвергается тотальному бойкоту со стороны рабочих, ещё недавно бывших самой надёжной опорой. В сельском хозяйстве ничуть не лучше, если не хуже. А знаешь, кто вождь и идейный вдохновитель этой самой "новой оппозиции"? – тут Кожанов чуть помолчал, но ответа ждать не стал. – Ты!!!

Если б я в этот момент стоял, то точно позорно приземлился бы на пятую точку.

– Шутишь?! Я ж никаким боком. Ты ж сам говорил, чтоб я не лез никуда! У меня-то и партячейка в отделе для отчёта, чтоб не мордовали. Какую я из них оппозицию мог сделать?!

– Смотри, тезис о том, чтобы быть комсомольцем и коммунистом на деле ведь ты выдвинул?

– Когда это было то! Я вообще, только ради того, чтоб одного ходока из комсомола за прогулы собраний не выгнали! Причём тут оппозиция?

– При том, что слово, брошенное в массы, не воробей! Особенно, если его центральная пресса сдуру разнесёт. Ты и потом свой тезис всеми силами личным примером, без всяких слов, лучше всех поддержал. В результате превратился в какого-то сказочного персонажа, которого никто своими глазами не видел, но слышал, как приятель рассказывал, что на соседнем заводе... Ну, ты понял. Сказки такие, что Левше завидно. При этом ещё и беспощадный борец со всяческой бюрократией и бездельниками-пропагандистами. Стихи в народе ходят, ты послушай!

... А Любимов-то наркому

Режет правду-матку в лоб.

Это дело будет ново,

Но исполним точно в срок!

Нам бы только не мешали

С языками в полруки.

Палки б только не совали

В спицы нам политруки!

Нас работа ждет и манит

Нам преград в природе нет

Лишь бы партии посланец

Нам не путал к счастью след

Все он знает, всюду рулит,

Хоть завод, а хоть колхоз

Лишь ответственным не будет,

Этот самый партпрофхоз.

Бъем мы штольни, варим сталь мы,

Хлеб растим и хлеб печем

А партийный наш начальник

Манит в сказку калачом

Дизель сделал, танк построил

Меч достань свой – кладенец

Эй, Любимов, ты настрой нам,

Путь в коммуну, наконец

Поэта-стихотворца чекисты ищут, но ничем это не кончится. Первого мая, мне военпред завода «Красная кузница», что в Киеве, который для нас десантные баржи строит, рассказывал, коллектив не вышел на первомайскую демонстрацию, приняв на заводском партсобрании резолюцию о солидарности трудящихся в деле, а не в безделье и совместных прогулках. На завод прибыл товарищ Постышев, второй секретарь ЦК компартии Украины, остановил работу и агитировал выйти на демонстрацию. В ответ, парторг завода, товарищ Махитько, заявил, что товарищ Постышев за последние сорок минут уже десять норм по болтовне выполнил, а он у станка только две плановых выдаёт и за товарищем Постышевым ему не угнаться, после чего попросил не мешать сверхурочно работать в собственный выходной день, чтобы строить коммунизм также самозабвенно, как и руководство компартии Украины. Люди развернулись и разошлись по цехам. Вот так. Спорить и агитировать «новую оппозицию» бесполезно. Они просто разворачиваются и идут работать, строить коммунизм. Обсуждаются только вопросы непосредственно связанные с производством. «Новая оппозиция» как чума поражает низовые парторганизации, после чего те начинают противопоставлять себя руководящим органам партии. Того же Махитько ЦК КПУ исключил за непонимание текущего момента, а заводская парторганизация немедленно восстановила. И ещё спрашивают, какое вы имеете право, мы строители коммунизма, а вы кто? В Москве поначалу на «новую оппозицию» сквозь пальцы смотрели и даже поддерживали, так как она троцкисткое подполье лучше всяких чекистов выметала, а теперь, сам понимаешь, совсем другой оборот. После случая на «Ленинской кузнице» хай поднялся до небес, «теоретики» додумались до того, что «новая оппозиция» на самом деле – новая форма контрреволюционной борьбы с целью отстранить от власти партию большевиков и восстановить капитализм. И трудолюбие строителей коммунизма объясняется обычным шкурничеством. Чем всё это закончится, предсказывать не берусь, но тобой, как идейным вдохновителем, скажу по секрету, занимается комиссия партконтроля под председательством Мехлиса. У тебя, кажется, происхождение тёмное? А ещё счёт в сберкассе, говорят, миллионный? Всё ещё не хочешь за границу уехать, чтобы друзей не подвести, пока они тут кашу, тобой заваренную, расхлёбывают?

Я подавленно молчал. Вот уж никогда не хотел вносить раскол в общество и противопоставлять себя верхушке партии, однако ж, вон как получилось. Сдуру тихо радовался, что репрессий, в том виде, в каком они прошли в "эталонной" реальности, когда пострадали и правые и виноватые без разбору, удалось избежать, а сам непонятно что устроил. И непонятно чем это ещё закончится, как бы хуже не вышло. Драка за власть – дело кровавое.

– Ты езжай, езжай, – будто услышав мои мысли тихо стал уговаривать меня Кожанов, – времена наступают смутные. Портфельчик, что из Австрии привёз, помнишь? В НКО таки заговор реальный. И скоро его будут рубить под корень и сразу. За последний год, с должностей сняты, под предлогом плохой подготовки войск, большинство командиров, начиная с полка и заканчивая корпусом. А по итогам нынешней летней кампании остатки доберут. Не подумай, военные за ум не взялись. Просто участников заговора отстраняют по-тихому от реального управления войсками и отправляют на длительную учёбу, чтоб потом всех скопом и взять. Конечно, снимают не только заговорщиков и не всех сразу, а то б насторожились, но к ноябрю зачистят последних. А новые кандидатуры на командные должности утверждает ЦК ВКП(б). В дополнение к этому, для комендантской службы в штаты частей и соединений вводятся подразделения НКВД, подчинённые особым отделам штабов. Так то. В стрелковом полку штаб теперь охраняет взвод НКВД. В дивизии – рота. Не забалуешь. И связь с верхами у чекистов отдельная.

– Слушай, товарищ нарком, а не подстава ли это? Без завода заменить машины линкора в чужом порту? Сам должен понимать, что это практически нереально! Получится, я жидко обгажусь, а потом об меня ноги вытрут, как вернусь. Семью ведь забрать с собой никто не разрешит, верно?

– Угадал. Причём во всём, – глядя мне прямо в глаза, сказал Кожанов. – Для тех, кто хочет тебя сожрать, всё преподнесено примерно в таком виде. Обезглавить "новую оппозицию" дискредитировав её идейного лидера. Зато они проголосовали за твой отъезд. Надеюсь, ты понимаешь, что должен приложить все усилия, чтоб такого не произошло? Помогать будем изо всех сил, без дураков, не переживай. Вылетишь завтра же в Николаев, оттуда самолёт К-7 на поплавках перебросит тебя и ещё около сотни человек в Бизерту. Работы начинайте немедленно. С Дальнего Востока перебрасываем ещё два поплавковых К-7 и передаём их ГВФ, рейсы будут регулярными. Чуть позже придёт отряд судов, плавмастерская, танкер и транспорт с материалами. Два месяца у тебя с послезавтрашнего дня. Именно тогда начинает действовать соглашение по "Алексееву".

( Огромная благодарность Иллюминатору за текст стихотворения!)

Эпизод 9.

Самолёт К-7 считался флагманом советских ВВС, однако, построенный менее чем в двух десятках экземпляров, он не получил той «рекламной» поддержки, которую в иной реальности имел его не состоявшийся здесь конкурент «Максим Горький». Из этих самолётов не составлялись агитэскадрильи, на них не катали журналистов и представителей иностранных компартий, и, хоть они и участвовали регулярно в парадах, величественно, в составе тройки, проплывая над Красной площадью, не страдали от бесшабашности пилотов истребителей сопровождения. Большинство шестимоторных гигантов Калинина, способных поднять и перебросить на тысячу километров груз в целых двадцать тонн, числились за ВВС КА в отдельной эскадрилье как бомбардировщики, хотя, на самом деле, выполняли повседневные полёты как военно-транспортные самолёты, далеко опережая по часам, проведённым в воздухе, другие типы бомбовозов. Два самолёта, поставленные на гигантские поплавки, принадлежали ВМФ и находились на Дальнем востоке, летая с различными грузами с континента в Петропавловск-Камчатский, готовые превратиться в случае войны в воздушные минные заградители. Правда, мин для них пока не было, поэтому постановку отрабатывали на учениях, бросая имитаторы из подручных средств, в роли которых наиболее часто выступали старые деревянные бочки, загруженные балластом. Наконец, четыре самолёта, с оборудованным в центроплане пассажирским салоном сразу на 128 посадочных мест, принадлежали Аэрофлоту, обслуживая широтную воздушную трассу, дублёр Транссибирской железной дороги. Но не все. Один из них был уникальным, представляя собой комбинацию флотской и пассажирской машины повышенной комфортабельности. Этот поплавковый К-7, с дельфинами на серебристых бортах кабины пилотов, в тёплое время года, взлетая в Баку, шёл на Астрахань, Ростов-на-Дону, Севастополь и заканчивал свой рейс в Одессе, перевозя в отдельных 2-х местных каютах 64 человека сразу, не считая экипажа и персонала.