Текст книги "Звоночек 3.(СИ)"

Автор книги: Михаил Маришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 44 страниц)

– Отлично. Но смотри, у нас шофёры, кто на "ЗИЛ" сразу сел, тот нормально работает. А те, кто раньше на бензиновых машинах ездили, про сложность обслуживания сокрушаются. Оно и понятно, лучше сразу учить как надо, чем потом переучивать. Но иностранцам-то выговор по партийной линии не объявишь за преждевременный выход из строя машины. А регламент техобслуживания у "Тура" покруче "ЗИЛовского" будет. Как бы нас рекламациями не завалили и СССР не только валютной выручки не получил, но и убытки не понёс бы. Это, кстати, в прямой компетенции нашего управления и моего отдела.

– В общем-то, верно. Разумные вещи пока говоришь, – кивнул Косов. – Но, знаю, что на них не остановишься. Итак, что предлагаешь?

– Раз проблема понятна, то давай её решать. Самое лучшее техническое обслуживание – профессиональное. Значит, за границей надо открыть что-то типа МТС, станций технического обслуживания, назвать, скажем "Авто Сервис". Мы покупателей наших машин от ковыряния в движках разгрузим. Пусть шофёры шофёрами остаются, а обслуживать мы будем. На первых порах даже вовсе бесплатно. Увеличим сроки гарантии на машины, этим, заодно, прижмём конкурентов и обеспечим ещё больше выручки.

– Разумно, но, сам понимаешь, работа наша состоит в том, чтобы разбираться, почему эти твои "Сервизы" до сих пор не организованы, кто в этом виноват и нет ли здесь заговора с целью свержения Советской власти. Самим нам делом организации каких-то предприятий, тем более, за границей, заниматься не с руки. Не наше это.

– Узко рассуждаешь. "Тур" – машина дорогая. Пролетарии её не покупают. Всё больше буржуи и важные шишки при власти. У них, как правило, личные водители есть. Вот пригонит такой, скажем, Джон, машину в сервис, ждать надо. А тут ему и комната отдыха и, может даже, небольшой кинотеатр, бильярд там какой-нибудь, кофе с булкой, парикмахерская. А раз есть время посидеть-поболтать, то можно и узнать, куда хозяин ездил, с кем встречался, кто любовница, как ворует и многое ещё чего. Особенно если прямо завербовать. Простой список контактов может очень многое опытному человеку сказать. Это раз. А потом, раз машину делаем мы, а отделка дорогая, обшивку просто так потрошить не будут. Можно закладки делать. Болтает какой-нибудь румынский король у себя в машине, а мы следом едем и по радио его слушаем. Или записываем на магнитную проволоку всё, что в салоне происходит, а потом, в сервисе, информацию снимаем. Поднял перегородку между пассажирами и водителем – запись пошла. А если и шофёр наш, то он и сам может в нужное время кнопку нажать. Выходит, наше это дело.

– Что ты, что ты! – даже замахал на меня руками Косов, – Я только-только на управление сел, ещё не огляделся даже толком, а ты предлагаешь уже и в чужие дела нос совать! Это ж разведка, там такие волки сидят, что только подумают, что на их добычу покушаешься – сожрут мигом! Не уговаривай и не проси!

– Да зачем мне это? Это тебе надо! И добычу у волков отнимать вовсе не требуется, пусть они эту делянку пашут, но идея и материальное обеспечение с твоей стороны пойдёт, тебе плюс, меня ты тоже не забудь, и начальство об этом будет знать. Договариваться-то на самом верху придётся. В общем, мы создаём непринуждённую благоприятную атмосферу, я такое уже разок в Австрии видел, а разведчики пусть дерзают. Когда рапорт писать?

– Своих дел полно, но ты ведь не отвяжешься?

– Нет. Ещё и потом, когда всё плохо будет, обязательно припомню.

– Шут с тобой, пиши. Завтра к Кобулову пойду в Главк, а там уж как он решит.

– Раз с мелочами разобрались, к делу перейдём, – посторонний наблюдатель, глядя на то, как я произнёс эти слова, уверен, перепутал бы начальника и подчинённого. – Проблема с кадрами у меня. И ты об этом лучше всех знаешь.

– Ничем помочь не могу, всем сейчас трудно.

– Вот именно! По факту, мы куём конструкторские коллективы, после чего выпускаем их на свободу, ограничивая при этом, тем или иным способом, выбор места и направления работ. Верно?

– Так.

– Но нам самим ничего после этого не остаётся. Сколько технических отделений уже пришлось сократить?

– Четыре, но не понимаю, к чему ты клонишь. Ты же сам боролся за то, чтоб отпускать.

– К чему я клоню... Вот смотри. Два моторных КБ я наработал, а сейчас у меня, прямо скажем, дела на этом поприще не очень. Зато "чужие" станкостроительные КБ дают результат. Выходит, я с другими темами хорошо справляюсь. При этом, в ГУЛАГе ещё достаточно невостребованных кадров, работавших ранее в областях, которыми мы не занимаемся. Архитекторы там всякие, химики, металлурги. Жаль, что они пропадают. Короче, коли уж ты меня подсидел и партийные бюрократы обрезали мне карьеру, я хочу, чтобы ты дал мне возможность расти в ширь. Количество техотделений резко сократилось и было бы разумно, ради концентрации усилий, создать единый технический отдел в управлении и подчинить ему все шараги.

– Не понимаю, тебе то в том какая выгода? В отделе работа налажена, техотделение, по сути, мелочи. А тут ты их выставляешь на передний план и обеспечиваешь себе головную боль. Причём, ещё и подбирая таких же оболтусов по сторонам.

– Выгода моя в том, что я буду иметь всю информацию полностью, кто, чем, где, когда, занимается. И концентрировать усилия на тех направлениях, которыми не занимается никто. Это гарантированный успех, поскольку нет конкурентов. А ещё нужна твоя санкция на привлечение гражданских специалистов со стороны. В случаях, когда тема работ проходит под грифом ОГВ. То есть техотдел ПУ ГЭУ НКВД будет создавать отдельные научно-конструкторские городки, жители которых добровольно изолируют себя от внешнего мира, почище, чем в шараге, и будут работать во славу СССР.

– Во-первых, тем, ради которых люди бы сознательно на такое пошли, не существует. Ты где таких дураков искать собираешься?

– Во-первых, тема такая есть – ядерное оружие. И люди найдутся. Я даже знаю кто.

– Ты как себя чувствуешь? Или свихнулся на почве спортивных достижений? Или не думаешь слово, Бойко данное, держать? Кто ради гранат добровольно в тюрьму сядет, я тебя спрашиваю?

– Вот именно, то, что требовалось доказать, – довольно сказал я сам себе и, резко сменив тон, обратился к Косову, – Просто сделай то, о чём прошу. Ты меня знаешь, не ради себя Любимова это всё затеваю. И будем в расчёте.

В конце августа, после неизбежных консультаций в верхах, технический отдел в ПУ ГЭУ НКВД был создан, а капитан госбезопасности Любимов, переместившись "по горизонтали", стал его начальником.

Эпизод 2.

Начав работать на новом поприще я, абсолютно на законных основаниях, получал все самые свежие новости, касающиеся промышленности СССР, как из открытых источников, так и с грифами. Тут были и ТТЗ на новые разработки, военные и гражданские, акты испытаний, планы серийного производства и результаты их выполнения.

Вторая половина 1936 года оказалась богата на множество знаковых событий как связанных со мной тем или иным образом, так и произошедших без какого-либо моего участия, но все они так или иначе не могли не повлиять на последующую историю.

В середине июля экипаж Чкалова на самолёте РД с винтомоторной установкой Микулина АМД-36, оснащённой ВИШ, такой же, какие ставились на новейшие пикирующие бомбардировщики СБ-М, совершил беспосадочный перелёт по маршруту Москва – Северный полюс – Сан-Франциско. А в августе подобное же совершил экипаж Громова, перелетев через "макушку мира" в Нью-Йорк. Рекордные полёты вызвали ажиотаж в прессе из которого наибольшую выгоду, причём совершенно неожиданно для себя, извлёк Юнкерс. Наши лётчики, рассказывая о своих машинах, особой секретности не разводили, но и в подробности не вдавались, посчитав, что "дизель с противоположными поршнями" достаточное определение. Так как, с точки зрения западных специалистов, Россия не могла создать что-либо достойное внимания самостоятельно, а результат был налицо, оставались лишь объяснения "конспирологического" свойства, сотрудничество же в 20-х Советов с Юнкерсом являлось секретом Полишинеля. И американцы, и англичане, впечатлённые до глубины души полётами ВМЗ в Бизерту, посчитали наиболее разумным обратиться к "первоисточнику", нежели иметь дело с большевиками и приобрели лицензии на Ю-205 у немцев, полагая, что раз русские недотёпы смогли добиться результата, то им сам Бог велел. Французы, говорят, тоже подумывали последовать примеру, но попытки преодолеть мировой экономический кризис в отдельно взятой стране путём всевозможных реорганизаций и национализаций обеспечили такой бардак в промышленности, что от заимствований идей временно пришлось отказаться, своё бы сохранить. Итальянский "Фиат" помалкивал, втихую тиражируя доставшиеся им "по обмену" Д-100-2, в которые они, без согласования с СССР, до поры до времени не могли вносить собственные изменения. Свою выгоду из сотрудничества с потомками римлян извлекли поляки, их танк 7ТР с импортным итальянским движком стал фактически близнецом "головастого" Т-26 выпуска 174-го завода, обретя трёхместную башню, правда с 47-мм пушкой, а трёхосные грузовики "Фиат-польский" по характеристикам очень напоминали ЗИЛ-6. Единственными из будущих значимых игроков, кто пока не отметился, оставались только японцы, хотя сверхдальние полёты их, судя по данным разведки и контрразведки, очень и очень заинтересовали. Просто пока им не попали в руки моторы, которые можно было бы беззастенчиво скопировать.

На этом фоне моё беспокойство по поводу того, чтобы в Испанию, на развгорающуюся там ещё с конца зимы гражданскую войну, не отправляли новейшие образцы советского оружия и техники, выглядело просто смешно. Кожанов так и сказал мне, что СССР соблюдает нейтралитет и не вмешивается во внутренние дела других, причём, далёких стран, поэтому речи ни о какой военной контрабанде быть не может. Действительно, Союз начал оказывать материальную помощь законному испанскому правительству только в августе и носила она исключительно гуманитарный характер. Суда Черноморского пароходства доставляли исключительно топливо, ставшее на Пиренеях остродефицитным из-за позиции заокеанских нефтяных компаний, фактически поддержавших Франко, и продовольствие.

А скрывать Советскому Союзу было чего. Конечно, кроме того, что никакими средствами не спрячешь. В середине лета успешно прошли государственные испытания линкор "Фрунзе" и лёгкий авианосец "Ворошилов". Первый, в состав силовой установки которого входили 4 КД и восемь форсажных дизелей, показал на валах полную мощность 81280 лошадиных сил и ход в 25,5 узлов, что было для старика совсем неплохо. Сравнимо с немецкими "карманниками". По бронированию корабли можно было считать равноценными, а вот по вооружению "Фрунзе" явно выигрывал. Лишившись трёх стволов главного калибра, он получил в качестве противоминных 16 модернизированных стотридцаток Б-7М1 вместо прежних 120-мм пушек Виккерса, демонтированных ещё в Гражданскую. Зенитное вооружение линкора составляли восемь спаренных, со стволами в одной люльке, палубных 100-мм установок Кировского завода с моей "револьверной" подачей патрона на линию досылания, таких же, какие устанавливались на новых лидерах и эсминцах, восемь 37-мм одноблочных трёхствольных дизель-гатлингов конструкции Таубина, скорострельностью в 600 выстрелов в минуту каждый в установках завода Большевик и шесть спаренных 25-мм "циркулярок" этого же КБ, каждая из которых обладала технической скорострельностью в 10000 выстрелов в минуту. Нарком ВМФ посетовал на то, что от двухблочных 37-миллиметровок пришлось отказаться в угоду унификации вращающихся платформ установок с 25-мм калибром, над которым работать начали раньше. Всё это хозяйство было сгруппировано в три этажа на единственной центральной надстройке, там же располагались 4 КДП среднекалиберной ЗА, по одному на каждую пару установок, 2 КДП противоминного калибра, по одному на борт, и единственный КДП главного калибра, венчавший всю конструкцию. МЗА системы управления огнём, можно сказать, не имела вовсе. Понятно, что при такой скорострельности автоматов речь надо вести не о концентрации огня, а о целераспределении, поэтому на двух командных постах находились лишь визиры, указывающие направление стрельбы, а параметры движения самолётов противника расчёты орудий должны были определять и вносить поправки в прицел самостоятельно, для чего снабжались переносными дальномерами.

На фоне "Фрунзе" "Ворошилов" выглядел гораздо скромнее, но линкоров, не считая "Александра Невского" в Советском ВМФ теперь было четыре, а авианосец всего один. Первенец, при максимальной мощности машин в 83840 лошадиных сил, показал 33 узла и был вооружён 100-мм спарками, 37-мм и 25-мм дизель-гатлингами, по четыре каждого вида, расположенными побортно, в основном, на месте прежних 130-мм пушек, с использованием их погребов боезапаса. Так как прежняя паротурбинная установка корабля, тянувшая по весу на треть стандартного водоизмещения и занимавшая значительный объём, была демонтирована и заменена лёгкой и компактной дизельной, в трюмах бывшего крейсера образовалось значительное пространство, с толком использованное для размещения корабельного и авиационного топлива и боезапаса. Вдобавок, дополнительные объёмы обеспечили були, которые пришлось наварить из-за роста "верхнего" веса, связанного с монтажом ангара и прямой полётной палубы, простиравшейся на всю длину и ширину корабля, лишённой каких-либо надстроек. Главная ходовая рубка располагалась под ней по правому борту, имея дополнительный "филиал" с системами внутренней связи слева. Из всех взлётно-посадочных приспособлений проект предусматривал только тросовые аэрофинишеры на основе системы блоков и тормозов отката 180-мм орудий Б-1П, катапульт не было, взлёт должен был штатно осуществляться только на тяге винта, желательно на полном ходу и против ветра. Кроме этого оборудования заслуживают упоминания три лифта-подъёмника, обычный центральный и два бортовых, в носу по левому борту и в корме по правому, используемых только в умеренную погоду, сделанных по моей подсказке. Авиагруппу "Ворошилова", временно, до разработки специальных машин, составляли 12 переброшенных из Евпатории и наскоро оборудованных посадочными гаками истребителей И-17, выбранных за отличные взлётно-посадочные характеристики и работу на менее опасном, чем бензин, керосине.

Ввод в строй этих двух необычных кораблей вызвал резкую негативную реакцию англичан, которые увидели в них связку рейдеров-истребителей торговли, а не немцев, на соперничестве с которыми заостряла внимание советская пропаганда. А вот пополнение флота эсминцами-семёрками, лидерами первого и тридцать восьмого проектов, получившими, наконец, желаемое моряками универсальное артиллерийское вооружение, пусть и меньшего калибра, малыми охотниками, стотонными и сорокатонными ТКА, десантными баржами и даже подводными лодками прошло без ажиотажа. О выходе же в море бывшего "Новика", лишившегося, с заменой на дизельный комплект, турбины на центральном валу, вовсе никто не знал. Между тем, этот корабль продемонстрировал способность в экстренном режиме дать ход из холодного состояния всего через десять минут, а скорость его выросла до 39 узлов.

Не менее значительными, нежели в корабельном составе флота, были качественные технические сдвиги в авиации, как морской, так и обычной сухопутной. В строевые эскадрильи стали поступать в заметных количествах истребители И-15, И-16 и И-18, причём монопланы оснащались крылом с жёсткой фанерной, проклеенной между слоями стеклотканью, обшивкой с перспективой полной замены на стеклопластик, у бипланов был усилен только носок. В бомбардировочные части пошли цельнометаллические тактические пикировщики СБ и СБ-М, с М-100 и АМД-36 соответственно, шедшие на смену прежним четырёхмоторным ТБ-3. На грани серии был "бюджетный" аналог СБ, ДБ-3 смешанной конструкции, который, с переменным успехом, пытались научить пикировать. А на кульманах уже чертили "СБ-удвоенный", который в "эталонной" истории увидел свет как ТБ-7, здесь же он пока выглядел как выросший в размерах пикировщик с двумя спаренными моторами АМД-37 по 1950 л.с. каждый. В авиации происходила смена поколений и из наиболее известных старых машин в производстве, после удачного опыта эвакуации "Невского" из Бизерты, был ненадолго оставлен лишь К-7, но и ему на смену ВМФ уже выдал заказ авиационным КБ на большую, четырёхмоторную летающую лодку.

На суше смена поколений военной техники ещё, по большому счёту, не началась. Если не считать войсковых испытаний танков двух рот Т-34 и Т-126 с перекомпонованным МТО, в котором двигатель, максимально удалив с торцов навесное оборудование, включая ТНВД, развернули поперёк направления движения танка, буквально втиснув вдоль правого борта вертикальный радиатор с выводом отработанного горячего воздуха на надгусеничную полку. Конструкторы СпецКБ ЗИЛ, дополнительно введя между крышей и радиатором специальный тепловой экран, с продувкой прослойки холодным воздухом, полностью устранили отмеченный мной недостаток, заодно, блок двигателя служил теперь дополнительной преградой при попадании в лоб. Подобную же компоновку МТО, но с 90-сильным мотором Мамина, для своей плавающей машины выбрали в Сталинграде, исходя из требований второго заказчика, ВМФ, пожелавшего иметь для речных флотилий, кроме танка, вооружённого малой башней от Т-28 со спаркой пулемётов 12,7 и 7,62 мм калибра, лёгкий, бронированный, вездеходный транспортёр для перевозки групп артиллерийских корректировщиков. Впрочем, тут трудно сказать кто у кого подсмотрел.

В Ленинграде, на заводе имени Ворошилова, убедившись, что две малые тяжелобронированные башни в Т-28 не лезут, со скрипом от одной отказались, усилив вторую, вернее, просто "сняв" её с Т-34, попутно сэкономив вес на сокращении длины машины, так как мехвод теперь сидел рядом с башней, а не перед ней. Но весь труд пошёл прахом, так как, в сравнении с конкурентами, новая машина не показала каких либо тактических преимуществ, а стоила, и в производстве, и в эксплуатации, значительно дороже. К счастью для ленинградцев, тут их выручили артиллеристы. ГАУ, столкнувшись с тем, что у него забрали ради флота единственный завод, который выпускал, пусть и морально устаревшие, полковые пушки, засуетилось. Ситуация усугублялась обстоятельством, что и те орудия, которые уже были выпущены ранее, изымались из войск и со складов, снимались с полевых лафетов и переделывались в танковые, так как боевые машины надо было чем-то вооружать. А 76,2-мм пушки КПТ или, по новому КТ, шли не только на Т-26, Т-126, Т-28, но и на бронеавтомобили БА-11, которые выпускал ЗИЛ. Новое полковое орудие требовалось создать и запустить в производство максимально быстро. Понятно, что такой подход просто вынуждал использовать какие-либо серийные узлы и наработанную технологию. Правда, выбора вообще-то у артиллеристов не было, единственным лёгким орудием на потоке была 45-мм противотанковая пушка образца 1932 года, на её основе и пришлось создавать новую полковушку. Лучшим оказался проект КБ Артакадемии, но и он подрос в весе с исходных 450 до 650 килограмм. В основном, из-за того, что ГАУ, скрепя сердце отказавшись от патрона образца 1900 года ради сохранения хотя бы отработанного снаряда и разрешив укоротить гильзу унитара, насмерть стояло против дульного тормоза на орудии, размещать которое предполагалось на самом передке. Кстати, именно из-за злосчастного ДТ и были отклонены проекты конкурентов, обманувшихся в связи с принятием 107-мм гаубицы-пушки образца 1936 года на вооружение. Повторилась, в общих чертах, под давлением обстоятельств, история, произошедшая в "эталонном" мире в 1943 году. Разве что новая полковушка образца 1936 года, в отличие от ОБ-25, имела клиновой затвор.

В связи с тем, что необходимо было обеспечить унификацию в серии, а ставить прежний, короткий 45-мм ствол на упрочнённый лафет было бы просто глупо в свете утолщения брони отечественных танков до 45 мм (кстати, идею "брони Милова" зарубили, отметив однако, что она может иметь смысл при увеличении толщины бронепреграды), которую пушка образца 1932 года уже не пробивала. Попутно с усовершенствованием затвора сорокопяток, что обеспечило, наконец, нормальную работу полуавтоматики, удлинили ствол до семидесяти калибров. Новая противотанковая пушка БМ обеспечивала, как считалось, поражение всех отечественных и зарубежных танков, в том числе, перспективных, но оказалась слишком тяжела для батальонной артиллерии, для которой, по совести говоря, и 450 килограмм пушки образца 1932 года было многовато. Поэтому, в срочном порядке, КБ Артакадемии выдало лёгкую, 200-килограммовую 25-мм 100-калиберную пушку, способную "моим" сплошным катаным калиберным бронебойным снарядом пробить вертикальную бронеплиту толщиной в 50 миллиметров на полукилометровой дистанции. Орудие конструктивно повторяло ПТР Дегтярёва с четвертьавтоматическим продольно-скользящим затвором, гидравлическим тормозом отката и пружинным накатником, имело раздвижные станины и угол горизонтального наведения в 60 градусов, зато не имело дульного тормоза, а самое главное, вместе с передком, могло буксироваться одной единственной лошадью. Что и требовало ГАУ. Все эти образцы должны были, наряду с зенитными пушками, выпускаться на заводе N7 и их поступление в войска ожидалось со следующей пятилетки, то есть с 1937 года.

Подобное положение вполне устраивало артиллеристов, но никак не могло понравиться танкистам, которых особенно, в связи с неудачей проекта "усиленный Т-28", подначивали ленинградцы, выдвинувшие концепцию тяжёлого танка прорыва, с бронёй, защищающей от подросшей противотанковой артиллерии и вооружением, способным уничтожать хорошо окопавшегося противника, то есть ДЗОТы. Новым проектом, который только-только пошёл в работу, КБ завода имени Ворошилова решало сразу множество своих проблем: обосновывало "особость" собственного танка, качественно отличавшегося от конкурентов, избавлялось от одной из двух дорогостоящих башен, упрощало форму бронекорпуса и длину сварных швов. А толщина брони... Успехи последних лет в области сварки давали обоснованную надежду, что с включением в новый пятилетний план исследовательских работ в этом направлении, резервированием мощностей под выпуск модифицированного сварочного оборудования, проблема будет решена. И, конечно же, Грабин, с энтузиазмом воспринявший идею переделки 107-мм дивизионной гаубицы-пушки образца 1936 года в танковое орудие и озабоченный простоем станков для изготовления клиновых затворов, наобещал с три короба, обязуясь решить вопрос в кратчайшие сроки. Несмотря на то, что параллельно осваивал серию и участвовал в конкурсе на "конную" пушку весом не более тонны, который объявило ГАУ, взявшее в союзники маршала Будённого, не желавшее расставаться с 76,2-мм патроном образца 1900 года и новую танковую 76-мм пушку под этот же боеприпас для замены КТ.

Это ещё хорошо, что Грабин не ввязался в гонку за тяжёлую 152-х миллиметровую гаубицу с баллистикой "удлинённой" обр.1909 года БМ, которую устроили другие артиллерийские КБ, избавившись от проблемы гаубицы лёгкой. То же самое можно было сказать о корпусной артиллерии, но тут явными фаворитами были пермяки, совершенствовавшие конструкцию 152-х миллиметровой пушки образца 1934 года. А вот с более мощными артсистемами дела на сухом пути шли не очень. Завод "Баррикады", оставшийся в распоряжении НКО, потихоньку выпускал гаубицы Б-4БМ и мучился с дальнобойными пушками на том же лафете, которые никак не хотели "получаться". "Большевик", отошедший флоту, сконцентрировав усилия только на 130-ти и 180-ти миллиметровых морских орудиях шёл более уверенно, далеко продвинувшись в создании, в кооперации с ЛМЗ, в создании палубных и башенных установок, как корабельных так и береговой обороны. Очередной вариант универсальной 130-миллиметровки с револьверной системой подачи элементов выстрела на линию досылания был представлен на испытания в августе и, в целом, их прошёл, показав одинаковую скорострельность на всех углах возвышения. Но фаворитом в этом калибре был всё же не он, а двухорудийная башенная установка, которая тоже была уже на подходе. Кроме этого, наряду с установкой МК-3-180 для нового крейсера-итальянца, на тот же барбет спроектировали двухорудийную башню с раздельным наведением стволов, после изготовления которой должны были состояться состязательные испытания с целью выявления наилучшего варианта вооружения крейсера. Однако первенец всё равно должен был быть вооружён "тройчатками", так как изготовление его комплекта вооружения уже шло полным ходом.

Лично для меня было открытием, что, с подачи наркома ВМФ, в СССР не только занялись радиолокацией, но и инфракрасной техникой, уже достигнув на этом поприще внушительных успехов. Таких, что о моём прожекте тяжёлых ракет с ГСН, можно было говорить не как о каких-то фантазиях, а как о реальной перспективе.

А ещё вагон и маленькая тележка всевозможных работ на "мирном" направлении. От мотоциклов до карьерных самосвалов "Кировец-2" 25-тонной грузоподъёмности. На выпуск которых переходят в Ленинграде, в связи с успехами в создании новых шин под увеличенную нагрузку и нуждой в более полной унификации моторов. На самосвал теперь будет ставиться дефорсированная 420-сильная модификация танкового дизеля от Т-28, зато и длительные подъёмы, характерные для карьерной работы, преодолевать будет попроще. Самосвалы потянули за собой и проект более крупного экскаватора ради сохранения принципа "один ковш – машина ушла". Сюда же следует причислить работу по гигантскому 150-тонному бульдозеру с 2000-сильным двиглом Акимова, так как прежний рекордсмен, 100-тонный, не имея гидросистемы, не мог добавить к весу 30-тонного отвала свой собственный и не вполне удовлетворил горняков. Но и здесь работа по модернизации шла, мой старый знакомый, Кудрявцев, ваял гидромотор, а артиллерийское производство Кировского завода озадачилось цилиндрами. Как всегда не хватало мелочей, без которых ничего не работало – шлангов высокого давления. Создатели трактора мучились задачей, как обойтись вовсе без них, применяя разные механические рычажные схемы при закреплённых намертво цилиндрах с жёсткими трубопроводами.

Эпизод 3.

Было очень познавательно оценить, как происходящее в СССР отражается на мировых событиях в целом. Например цены на высококлассное промышленное оборудование, которое Союз старался скупать всеми правдами неправдами, порой действуя в обход запретов не только через третьих лиц, но и через третьи страны, резко подскочили, хотя и до того были немалыми. Англичане, осознав, что русские, в случае чего не только могут доставить пять тонн бомб на Мальту или в Скапа-Флоу, но и вывести в океан рейдеров, стали всерьёз присматриваться к Исландии, зачастив туда с визитами вежливости на боевых кораблях «Ройял Нэви». По этим же причинам Антанта вела в отношении Союза максимально жёсткую политику, придираясь к любым действиям и распространяя ложные слухи о том, что якобы Советы, в нарушение нейтралитета, поставляют в Испанию оружие. В этой же логике работали и тайные рычаги, толкая наших ближайших соседей, в первую очередь Японию, к обострению отношений с первым в мире государством рабочих и крестьян.

В таких условиях высшее руководство СССР для острастки решило поиграть мускулами, а заодно и подвести итоги строительства вооружённых сил за две пятилетки. В сентябре на Днепре, после завершения уборки яровых, загремели Большие манёвры, далеко превзошедшие по масштабам прошлогодние окружные в УВО и БВО. На этот раз действовали войска сразу четырёх округов одновременно: Ленинградского, Белорусского, Киевского и Московского. Кроме того, на стороне "красных" действовало полевое управление, выделенное Генштабом РККА, а командовал им сам маршал Будённый. Оппонировал ему назначенный на роль мальчика для битья только-только прибывший из Даурии временный исполняющий обязанности начальника БВО Рокоссовский, опираясь на штаб этого округа. Почему я так говорю? Да потому, что разница в весовых категориях командующих была просто разительной. С одной стороны прославленный маршал, герой Гражданской войны, главком в дни Грузинского мятежа, форсировавший Кавказ и уничтоживший контрреволюцию в ЗакСФСР, а с другой стороны перспективный комдив-чоновец, вызванный в центр формировать новый кавкорпус, но, в связи с чисткой комсостава армии, взлетевший, пусть "временно", аж в седло командующего Белорусским округом. При этом главным достоинством Рокоссовского, которое повлияло на принятие такого решения в НКО и ЦК, было вовсе не обладание какими-то военными талантами, а то, что в Белоруссии Константин Константинович был одновременно и чужим для коллег-сослуживцев, и, в то же время, более-менее знакомым с местными условиями. Всю свою военную карьеру с 1917 года комкор Рокоссовский строил на Урале и восточнее его, единственным исключением было недолгое двухлетнее, с 1930-го по 1932-й, командование 7-й Самарской кавалерийской дивизией Белорусского военного округа. В свете установки ЦК на недопущение горизонтальных связей в среде высшего военного командования, кандидатура "залётного" комкора из частей ЧОН, всё же имеющего некоторое представление о новом месте службы, оказалась просто идеальной.

Вдобавок ЦК жёстко потребовало от генштаба произвести впечатление на приглашённых в качестве наблюдателей иностранных атташе и тот, в свою очередь, выдал беспроигрышный сценарий "под себя". По легенде "красные", в составе кадровых частей КВО и МВО: 6-го стрелкового корпуса в составе 24-й и 44-й СД и приданной ему из МВО Московской Пролетарской СД, 8-го стрелкового корпуса в составе 46-й, 96-й и 100-й СД, 1-го, 2-го и 7-го кавкорпусов, каждый силой в три дивизии, Особой кавалерийской Краснознамённой дивизии МВО, 5-го и 45-го мехкорпусов, 1-й воздушно-десантной бригады, при поддержке авиации обоих округов, в стиле "глубокой операции" наступали на войска БВО и ЛВО в составе 2-го стрелкового корпуса в составе 2-й и 4-й СД, 4-го стрелкового корпуса в составе 5-й и 81-й СД, 3-го, 5-го, 6-го кавалерийских и 7-го механизированного корпуса, которые должны были продемонстрировать маневренную оборону при поддержке собственной авиации. "Синие" ставились в заведомо проигрышное положение, поскольку действия начинались в момент, когда их фронт уже прорван, а позиции располагались перед Днепром. При этом все капитальные мосты в зоне учений условно считались уничтоженными авиацией, а единственный задействованный понтонный парк РГК находился в составе "красных". То есть Будённому было достаточно пройти по прямой парадным маршем 20-30 километров до водной преграды, навести переправу и отрезать силы Рокоссовского от снабжения, продвигаясь подвижными соединениями по противоположному берегу.