Текст книги "Звоночек 3.(СИ)"
Автор книги: Михаил Маришин
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 44 страниц)
Всё было бы разыграно как по нотам, если бы не два важных обстоятельства. Днепровская военная флотилия, которая тоже по замыслу Генштаба должна была попасть "под раздачу", чем был бы посрамлён нарком ВМФ Кожанов, была придана "синим". А Кожанов проигрывать Ворошилову ну никак не хотел и, извещённый о маневрах заранее, провёл собственные предварительные учения, перебросив на Днепр четыре батареи 130-мм орудий из состава береговой артиллерии ЧФ, новосформированную бригаду морской пехоты оттуда же в дополнение к батальону МП Днепровской флотилии, и две эскадрильи, истребительную и бомбардировочную. Причём, если бомбардировщиками были старые Р-5, так как авиачасти на СБ-М ещё были не готовы к действиям, то ястребки были представлены той самой 24-й на И-18, которую я навещал зимой, в её составе теперь было три авиаотряда по 12 машин и 4 машины в звене управления.
Вторым неучтённым Генштабом фактором стали злые посредники. Чтобы понять, откуда они взялись, надо вспомнить о методах искоренения военных-заговорщиков из строевых частей. Созданные год назад специальные курсы переподготовки командного состава были укомплектованы не только "антисоветскими элементами", но и, ради маскировки, чтобы истинная цель не бросалась в глаза, провинившимися исключительно по официально заявленным служебным основаниям. Метла прошлась по верхам, до дивизий включительно. На внезапно освободившиеся должности были назначены командиры рангом пониже. Кадровая пирамида пришла в движение, вытягивая, в конечном итоге, последние соки из территориальных дивизий. Спустя полгода возник вопрос, куда, собственно, девать повысивших квалификацию "курсантов"? Свободных должностей их уровня просто нет! Тогда чья то умная голова, скорее всего не в Геншатбе или НКО, а в ЦК партии, озабоченном повсеместным внедрением параллельной системы, придумала выход из положения. Курсы переподготовки должны быть не разовой акцией, они должны действовать на постоянной основе! А жалование военным начислять, в основном, за качественное выполнение должностных обязанностей, оставив небольшое "пособие по безработице" за звание. Впрочем, минимальная получка комкора от таковой же лейтенанта отличалась совсем незначительно, зато полная зарплата командира корпуса даже выросла по сравнению с 1935-м годом. Кого послать проверять уровень боеготовности войск? Да этих же лишившихся должностей комдивов и комкоров, прошедших во время переподготовки все круги ада! Они-то больше всех заинтересованы, чтобы место себе освободить! Конечно, в "свои" войска обратно не посылали, куда-нибудь в соседний округ, но всё равно ужас полковников, руливших едва полгода, можно себе представить. А за тем, чтобы всё было честно, по нормативам, без чрезмерных придирок, зорко смотрели начальники особых отделов и подчинённые им комендантские подразделения, у которых по линии НКВД своя забота – следить, чтобы в среде военных больше никогда не возродились внеслужебные связи, чреватые созданием группировок посягающих на власть. Курсы переподготовки закономерно опять наполнились и даже расширились, дополнительно приняв в свои ряды слушателей более низкого уровня – командиров полков, батальонов. И уже они, посидев до осени на хлебе и воде, поехали посредниками на Большие маневры. Расчищать себе место под солнцем. А в ЦК партии, между тем, довольно потирали руки. Военным стало совсем не до политики и интриг, не сумеешь в кратчайший срок поднять уровень подготовки войск хотя бы до выставленной проверяющим или собственным начальником, которому тоже не резон держать бездарности в хозяйстве, оценки "удовлетворительно" – посидишь полгода впроголодь, а потом, если повезёт, получишь назначение в другой округ, семью туда опять тащить, детям в другую школу идти. Попробуй тут при такой чехарде, когда каждый год на новом месте, заговор создай! Да и времени на глупости просто нет. Нашлись и люди, как, например, комкор Апанасенко, которые сидели на своём месте крепко, не сковырнёшь с наскока, но тут уж сразу всем видно – военачальник стоящий, дело своё знает крепко.
Пару слов обязательно надо сказать о войсках. Советский мехкорпус 1936 года имел в трёх бригадах пять стрелково-пулемётных и семь танковых батальонов на Т-26, БТ или Т-28 по 53 или 35 танков каждый, плюс три двухдивизионных полка 122-мм гаубиц по 24 орудия и 10 командирских танков, как правило, старых двухбашенных Т-26. Всего, вместе с разведывательными машинами, до 450 танков и САУ. А в кавкорпусе, каждая из трёх дивизий которого имела по двухбатальонному мехполку в 110 машин, поровну БТ и тяжёлых БА-11, самоходному дивизиону в 12 гаубиц на полубронированных грузовиках ЗИЛ-6В и 4 лёгких командирских бронеавтомобиля-вездехода, около 400 танков и САУ. В стрелковой же дивизии полагалось иметь один танковый батальон на Т-26 или на Т-28 и один гаубичный самоходно-артиллерийский дивизион. Правда, с реальной укомплектованностью дело обстояло не лучшим образом. Лишь две из участвующих в учениях СД имели 13-ти тысячный штат, остальные насчитывали по 8 тысяч. Это значило, что были до самой крайности сокращены штабы, тыловые, сапёрные, медицинские, химические подразделения, а также, минимум, уполовинены подразделения и части огневой поддержки. Положено в артполку иметь два дивизиона 76-мм пушек на конной тяге, а реально в наличии только один. Потому, как во втором нет ни солдат, ни лошадей. Положено в обозе иметь определённое количество автотранспорта и подвод, а реально подвода всего одна и та осталась в расположении. Что в полевые кухни поместилось, тем и живём. В связи с этим полевое снабжение войск изначально планировалось в "мобилизационном" ключе, то есть временно привлечь трактора, автомашины ближайших МТС и гужевой транспорт окрестных колхозов. Однако не тут то было, уборочная только кончилась, что стало очень удобным поводом для отговорок. Мол, мы для армии родной что угодно, но трактора разобраны на техобслуживание. И машины тоже. Те крохи, которые удалось-таки выбить, поступали в колонны снабжения вместе с водителями, которым, как на гражданке, платили за доставку груза определённого веса на определённое расстояние. Из-за этого, порой, случались казусы. 24-я дивизия "красных", не выдерживавшая до того темпов наступления из-за сильного сопротивления "противника", внезапным ночным ударом решила дневную задачу, заняв населённый пункт Остаповка. Единственной причиной подвига стало то, что в маршрутном листе гражданского экспедитора приехавшей уже затемно колонны с продовольствием, было написано, что сдать груз в 24-ю он должен именно в Остаповке. Препирательства с начальником тыла ни к чему не привели, комдив вынужден был атаковать, чтобы было чем накормить бойцов на следующий день. До них, в свою очередь, учебно-боевую задачу довели "в полном объёме".
Вот в таких условиях и двинул Будённый свои полки на Рокоссовского, воспользовавшись 20-ти километровым разрывом во фронте, который, по легенде, занимали до того разгромленные при прорыве воображаемые третьи дивизии стрелковых корпусов Белорусского военного округа. Константин Константинович, все силы которого оказались фактически разделёнными надвое и запертыми на относительно небольших плацдармах, закономерно стал загибать фланги прорыва, упирая их в Днепр, с тем, чтобы его не обошли накоротке и не разгромили ещё на левом берегу. Разумеется, действовал он отнюдь не пассивно, а предприняв два встречных контрудара во фланг по ломящим напрямик к реке 5-му и 45-му мехкорпусам силами своих 7-го механизированного и 3-го кавалерийского корпусов. Встреча для обоих противников произошла внезапно, поскольку разведка, как и в 1935 году на окружных маневрах, работала неудовлетворительно. Впрочем, даже такая оценка была оптимистичной, разведки попросту не было. Даже летуны, которые прекрасно видели выдвигающиеся колонны, из-за отсутствия оперативной радиосвязи, доводили до командования данные, когда те уже успели устареть. Что же касается радиосвязи и управления войсками до полка включительно, то если бы не особые отделы со своей "резервной" сетью завязанной на НКВД, приказы в ходе маневренных действий доходили бы вниз как во времена Наполеона, со скоростью посыльного.
В первый день силы на главном направлении у обоих противников формально были приблизительно равны, но неизжитая за год дурная привычка наступать с необеспеченными флангами, сыграла против войск Будённого. Посредники безжалостно списывали в потери роту за ротой, батальон за батальоном. Семён Михайлович подбросил в бой резерв в виде кавкорпуса и отдельной кавдивизии. Теперь уже "фланговая проблема" встала перед Рокоссовским, но он, зная что численно уступает противнику, остановил атаки и закрепился на достигнутых рубежах. В итоге, к ночи третьего дня учений, а не первого, как намечалось планом Генштаба, "красные" вышли к Днепру на фронте около пяти километров.
Сюрпризы, ломающие весь сценарий запланированного спектакля, начались для Семёна Михайловича на следующее утро. Кавалеристы, попытавшись на складных лодках и паромах без предварительной разведки форсировать Днепр, были пропущены до середины реки и внезапно встречены огнём с высокого правого берега. Не смотря на то, что артиллерия атакующих пришла на выручку, посредники опять констатировали потери. Так в игру вступила "неучтённая" Потийская бригада морской пехоты ЧФ. "Красным" пришлось готовить атаку по всем правилам и перенести её на следующий день, так как приказать форсировать Днепр ночью в мирное время никто не рискнул. Пока же борьба вновь развернулась на левом берегу. "Синие", чтобы не нести лишних потерь, медленно отступали, а "красные" наоборот, упорно расширяли горлышко.
Рано утром пятого дня операции был бит "джокер" Будённого. 1-я воздушно-десантная бригада высаживалась в тыл "синих", в "пустоту" с целью захвата аэродрома, куда транспортная авиация должна была перебросить посадочным методом 1-ю Московскую Пролетарскую дивизию в полном составе, с артиллерией, но без танков. Эта операция планировалась заранее, ещё на этапе подготовки учений и имела тогда единственную цель – продемонстрировать иностранным военным атташе наличие в СССР дееспособных воздушно-десантных войск. Теперь же она приобретала новый смысл, соединившись 1-я ВДБр и 1-я МПСД, должны были с тыла атаковать позиции защитников днепровского рубежа. К несчастью для "красных" выброска парашютистов произошла на поле рядом с небольшим леском, где как раз заночевал перебрасываемый Рокоссовским с юга на север по правому берегу 5-й кавалерийский корпус, которого в этом месте, по первоначальному замыслу, никак не могло оказаться. Силы были явно не равны, да и организоваться десантники попросту не успели. Посредники работали с такой скоростью, что десант даже не успел сообщить, что атакован и уничтожен. Поэтому первый эшелон 1-й МПСД в составе усиленного полка на аэродроме прибытия встретили со всем радушием всё те же конники 5-го КК и долго потом ещё хвастались, что не только сбивать самолёты могут, но и в плен брать. Разгадка появления "синей" кавалерии на правом берегу крылась в изготовленных по заказу флота на "Ленинской кузнице" в Киеве и уже принятых Днепровской флотилией "любимовских" понтонах. Их с лихвой хватило на два шестидесятитонных наплавных моста. По одному для северной и южной группировок. Переправы располагались далеко на флангах, вдали от арены основных событий, а небо над ними прочно держали истребители морской 24-й эскадрильи, наводимые с земли подвижными группами роты разведки Днепровской флотилии. Ни один самолёт "красных" до переправ не долетел. Всякий раз с высоты пикировали И-18 и отстреливали красную ракету, сигнализируя о своей очередной победе.
Главная же работа выпала морским лётчикам и речным разведчикам на шестой день учений, после того как "красные", проведя артподготовку, под прикрытием дымзавесы, успешно форсировали водную преграду и закрепились на правом берегу. Создав плацдарм, Будённый немедленно начал собирать понтонный мост и вот тут то и оказалась, что район держит под обстрелом дальнобойная артиллерия "синих". Причём дальнобойная настолько, что достать до района расположения батарей могла лишь авиация. Которая и была немедленно брошена в дело.
Каждая разведгруппа речной пехоты состояла из десяти бойцов, включая артиллерийского и авиационного наводчиков, и плавающий танк Т-37 с экипажем. Броня служила пунктом зарядки аккумуляторов носимой радиостанции, как ретранслятор и как средство перевозки имущества, в том числе, складной штурмовой лодки, обычно маскировалась в отдалении от места работы группы. В роте таких автономных групп было ровно десять и все они были при деле. Три группы стерегли воздух в районе южной переправы, одна, просочившись в тыл "красных" в районе плацдарма, корректировала артогонь 12-ти 130-миллиметровых "понтонных" пушек и монитора "Ударный", а остальные служили постами ВНОС в районе артпозиций и северной переправы.
Авиабригады Киевского военного округа бросили на подавление дальнобойных батарей все свои силы, но действуя поотрядно, не более 12-ти Р-5, ССС или Р-Z в группе, на высоте не более двух километров, зачастую без истребительного прикрытия, задачу выполнить не смогли. Многочисленные налёты, с задачей найти и уничтожить, заканчивались всегда одинаково. С высоты падали, наведённые с земли четвёрки И-18, с учётом разгона на пикировании превосходивших в скорости бомбардировщиков, да и истребителей "красных" вдвое, и отстреливали, обозначая атаку, сигнальные ракеты. Морские лётчики, непрерывно сменяя друг друга, барражировали в районе длительное время, по 5-6 часов, группами от 8-ми до 12-ти машин на умеренной скорости на высоте около пяти километров. Всего 28, считая звено управления, оставшихся в 24-й эскадрилье, после выделения одного авиаотряда на защиту южной переправы, истребителя обеспечили надёжный "зонтик" на протяжении всего светового дня. А с утра седьмого дня погода испортилась, зарядил осенний дождик и у лётчиков образовался выходной.
Разочаровавшись в действиях своей авиации, поняв, что днём переправу не навести, Будённый к ночи сам прибыл на берег Днепра, чтобы волшебным пенделем ускорить наведение моста, пока темнота скрывает понтонёров от наблюдателей "синих". В свою очередь, разведчики Днепровской речной флотилии, обеспокоенные шумом у воды, связались с батареями и в двадцати двух километрах севернее глухо бухнули стотридцатки.
– В укрытие!!! – совершенно правильно отреагировал на повисшие над головой "люстры" морских осветительных снарядов командир понтонного батальона и, подавая пример, первый бросился на землю. Его подчинённые, слегка прореженные посредником ещё днём и наученные горьким опытом, побросав всё своё водоплавающее имущество как попало, последовали его примеру. В поле зрения маршала остались стоять на ногах всего три человека, которые, увидев в ярком белом свете группу, беззаботно стоящую на своих двоих рядом с легковыми автомобилями-вездеходами, стали приближаться.
– Район обстреливается тяжёлой артиллерией! – ещё издали крикнул первый из них, уже злорадно предвкушая свой вердикт, но увидев усы и маршальские звёзды в петлицах, только неуверенно повторил, – Обстрел, товарищ маршал. Тяжёлая артиллерия бьёт.
– Какого чёрта! Кто такой? Фамилия? Почему не в укрытии? – досада Семёна Михайловича была вполне понятна, 200-метровый 40-тонный мост, необходимый для танков Т-28 из состава мехкорпусов, из парков Н2П днём часов шесть-семь собирать, а ведь надо ещё войска успеть до рассвета переправить!
– Капитан инженерных войск Стрельников, товарищ маршал! Посредник при понтонном батальоне! – повысив голос больше, чем в повседневной жизни позволяли петлицы, отчеканил сапёр. Последние свои слова Будённый ляпнул явно зря, мандраж у посредника слетел мигом при воспоминании о прямых обязанностях. Ах, вы ж, красные кавалеристы, ложиться в грязь, значит, не желаете?! Меня на курсы на полгода засунули из-за того, что паром за нормативное время не был собран бойцами, которые его впервые, считай, видят, а сами, значит, плевали на всё?! Сидят там, в наркомате, правила выдумывают для других идиотские, а сами чихать на них хотели? Так вот тебе! – Вы убиты товарищ маршал!
– Чтоооо?! С какой стати?
– Слышите, товарищ маршал? – кивнул махнул головой Стрельников в ту сторону, откуда изредка раздавались гулкие холостые выстрелы, которыми комендоры обозначали свою стрельбу.
– И что? С чего вы, товарищ капитан, взяли, что бьют именно сюда? – вскипел Будённый, уже "созревший" из-за не особенно крупных, но многочисленных и постоянных срывов подготовленных планов, и ещё громче, изо всех сил, чтоб его услышал каждый греющий пузом землю понтонёр, заорал. – Встать! За работу!! Времени до рассвета в обрез!!!
– Глаз четыре, глаз четыре, я Арбитр девяносто восемь, уточните цель обстрела, – по собственной инициативе, не дожидаясь команды, забубнил в микрофон ранцевой радиостанции, подключенной кабелем питания к переносимому напарником аккумулятору, сопровождавший посредника боец в форме НКВД. – Группа пехоты до взвода, две легковых, одна грузовая машины, броневик. Ориентиры... – радист огляделся по сторонам, но вслух ничего не сказал, чтоб не давать наводку на расположение наблюдателей и подвёл итог, – Всё верно.
– Вы убиты, товарищ маршал! – твёрдо повторил сапёр и добавил, обращаясь к сопровождающим, – И вы, товарищи, тоже. Прошу сообщить об этом руководителю учений, маршалу Ворошилову, самостоятельно.
Будённый был в бешенстве, но делать что-либо было уже поздно. В штабе учений кроме Ворошилова, который по старой дружбе мог бы, наверное, помочь, присутствовал Кожанов, да ещё представители компартий Украины и Белоруссии, болевшие каждый за "своих" и не дававшие их в обиду. В общем, без огласки никак, а правила есть правила, они для всех. "Красных" возглавил командующий Киевским военным округом Тимошенко. А Будённый, потом, после того, как учения закончились, в глубине души, наверное, был даже благодарен Стрельникову за то, что тот избавил его от позора проигрыша молодому комкору.
Новая метла по-новому метёт. Уже осознав, что сценарий Генштаба летит к чёрту, Тимошенко принял волевое решение и, раз переправу с нужной пропускной способностью организовать не получается, то следует, последовательно сосредотачивая превосходящие силы, разбить "синих" по частям. Новый удар "красных" пришёлся по южному плацдарму Рокоссовского, который казался послабее, так как войска постоянно отступали там, не стараясь прочно удержать позиции. Всякий раз, наткнувшись на оборонительную линию и понеся потери, "красные" готовили и проводили правильную атаку, но противника в тех окопах уже не было, он отошёл без упорного, настоящего боя. Во время этих действий обе стороны постоянно учились. Одни – вести разведку, действовать не по шаблону. Вторые – быстро окапываться, организовывать засады. Результатом же было то, что ещё через три дня уже торжествующий Тимошенко, вышел к Днепру и узрел на противоположном берегу вытащенные на сушу "любимовские" понтоны, которые было нечем эвакуировать. Разгрома группировки не получилось, получилось выдавливание. Войска Рокоссовского просто отступили на правый берег, организовав там прочную оборону.
В то же время штаб "синих" перешёл к решающей фазе своего плана разгрома противника. Константин Константинович намеренно ослабил своё южное направление, выведя оттуда всё что только можно, кроме пехоты. Совершив маневр силами по западному берегу Днепра на север, он нанёс решительный удар по ослабленному правому флангу "красных", прорвал их фронт и вышел в тыл на ничем не защищённые коммуникации своими кавалерийскими корпусами. На этом нарком обороны Ворошилов остановил и без того уже затянувшиеся маневры, присудив победу Рокоссовскому.
Эпизод 4.
Присутствуя на «разборе полётов» в Минске, в стане победителей, я вёл себя тише воды, ниже травы, стараясь затеряться среди многочисленных красных командиров сразу трёх главных силовых ведомств – НКО, НК ВМФ и НКВД. Хорошо, что чекистов, работников особых отделов армейских частей было достаточно много, чтобы я не особо выделялся из массы. К тому же, в разборе маневров принимали участие куда более интересные для высшего руководства РККА личности – военные атташе и представители Англии, Франции и Чехословакии. Компания что надо, невольно Мюнхен 38 эталонной истории вспоминается.
И всё же, сидя на самой галёрке, изредка ловил на себе нехороший взгляд наркома обороны, который, судя по всему, заимел на меня большой зуб. Ещё бы, сам Берия лично поднял меня посреди ночи и приказал с утра отправляться не в Сормово, в шарагу судостроителей, куда я планировал ехать принимать дела, а в столицу Советской Белоруссии, причём спецрейсом ведомственным самолётом. Лаврентий Павлович ничего не забыл и, тем более, не простил, судя по тому, что именно подчинённые ему особисты, которые вольно или невольно подстраховывали на учениях связистов и посредников, а потому сполна заслужили право голоса, старались как можно чаще упоминать мою фамилию, как бы выпячивая этим заслуги НКВД в укреплении обороноспособности страны. Понтоны – конструкции Любимова. Тактика плавучих батарей вместо таранного броневого удара мониторов – опять он же. Звено истребителей из двух пар, увеличенные интервалы, тактика боя на вертикалях – так это Любимов по весне фитиль летунам вставил, впрок пошло, судя по результатам. Радиостанции на всех танках и бронеавтомобилях московского выпуска, в отличие от харьковских и даже ленинградских – это вовсе не потому, что в Москве единственный радиозавод, выпускающий малогабаритные рации РСТ, а потому, что военпред Бойко есть самый наиближайший друг и соратник капитана госбезопасности Любимова. А уж роль Любимова в формировании облика советской морской пехоты и вовсе трудно переоценить. А быстроходные десантные баржи, которыми бригада МП и орудия береговой артиллерии в кратчайший срок были переброшены с Чёрного моря? Опять Любимов! Возможно, выполняли приказ показать первенство птенцов гнезда Феликса во всём, но добились, как я отчётливо видел, того, ради чего такой приказ мог быть отдан. Отдавили все мозоли и сухопутчикам и морякам, а моя фамилия буквально навязла на зубах. Хорошо ещё, что к миномётам, составлявшим львиную долю советской артиллерии, все уже привыкли. Да и стрелковое оружие со мной уже не связывали.
В то же время при подведении итогов я отметил для себя несколько важных моментов. Во-первых, командование РККА полностью отдавало себе отчёт, что при мобилизации будет крайне трудно в сжатые сроки разжиться гражданским автотранспортом и тягловыми лошадьми. Это ещё Грузинский мятеж показал, тогда было совсем лихо. Лошадей из колхозов вообще не изъять без бунта, а машин и тракторов вообще с гулькин нос в МТС. Если и их забрать, то зачем тогда вообще ломали крестьянскую жизнь и создавали колхоз? Вот и шёл транспорт в действующую армию прямо с заводов, по мере выпуска.
Последующие маневры, вплоть до прошлогодних окружных, всегда подтверждали это правило. А держать машины, крайне необходимые в народном хозяйстве, в составе армейских частей в мирное время нельзя – простой техники. Вот и старались военные максимально насытить войска оружием, способным передвигаться без тягача. Отсюда и пересадка лёгких гаубичных дивизионов на гусеничные самоходки или полубронированные грузовики-вездеходы, которые на гражданке использовать попросту нельзя. Под эту технику подвели и теорию применения, основанную на опыте Гражданской войны и Грузинского мятежа. Танк или броневик-лидер комбата, оснащённый рацией, выводил САУ на открытые позиции во второй-третьей боевой линии с удобным путём отхода, например на гребень высоты, откуда они в стиле конармейских тачанок или, скорее, артиллеристов 19-го века, поражали цели сосредоточенным огнём батареи или огневого взвода прямо через голову своих войск, используя крутую навесную траекторию гаубиц. В случае опасности огневые полагалось быстро менять. Этим достигалась и экономия боеприпасов, поскольку поразить цель, видя её своими глазами, гораздо проще, нежели с закрытой позиции.
Во вторых, Берия весьма серьёзно подошёл к вопросу взятия РККА под плотный контроль. Даже самое меньшее подразделение, комендантский взвод полка, имело в своём составе полноприводный грузовик ГАЗ с полковой радиостанцией, лёгкий броневик-вездеход БА-40 на шасси ГАЗ 40-й серии с дизелем и малогабаритной радиостанцией "Тур" и отдельно переносной вариант этой рации. Причём, всё это не только числилось, но было в наличии, новое, поступившее за последние полгода-год. И радиосвязь со своим командованием, поскольку собственные НКВД-шные проводные линии в армейские части ещё не были проложены, для чекистов была повседневной рутиной, обычным делом. В отличие от армейцев, которые хватались за радио только в случае полевых выходов, да и то далеко не всегда. И тут оказывалось, что или аккумулятор разряжен, или лампы сгорели, или радист уволен в запас, а смены ему нет. Получилось так, что сложилась постоянно действующая даже в мирное время радиосеть, полностью дублирующая армейскую до полка или авиаэскадрильи включительно. Этот скрытый резерв очень сильно выручил армейцев во время учений во всех смыслах, вплоть до того, что грузовик чекистов, порой, был единственной машиной в стрелковом полку и использовался для элементарной доставки продовольствия к полевым кухням.
А в третьих, в числе наиболее часто упоминаемых в положительном смысле фамилий командиров, то и дело мелькали знакомые по истории "эталонной" Великой Отечественной. Оно и немудрено, война оценивает людей абсолютно непредвзято и безжалостно, выдвигая тех, кто действительно способен. Особенно хвалили командира 4-й кавдивизии Жукова, который не только прочно сидел на своём месте уже третью проверку, но и на маневрах действовал блестяще, хоть и не без серьёзных потерь. Во многом, благодаря именно его стараниям был задержан дополнительно на двое суток первый прорыв "киевлян" к Днепру.
– Подводя окончательный итог, хочу сказать следующее, – взял слово Ворошилов. – В ходе маневров Красная Армия отрабатывала действия в начальный период войны. Каждая сторона, исходя из тактической обстановки и соотношения сил выбрала свой способ действий. "Красные" решали задачу нанесения поражения противнику в ходе глубокой операции с привлечением больших масс подвижных частей. Надо сказать, что подобный способ действий в таких масштабах был применён впервые и закономерно были выявлены недочёты, которые предстоит устранить в самые сжатые сроки. Особенно в части быстрого форсирования водных преград. "Синие" же, уступая в силах, применили стратегию активной обороны, выматывания противника, с последующим контрударом. Так как Красная Армия в сроках мобилизации, надо признать, всё же уступает вероятным противникам, такие действия нами отрабатывались уже давно и основательно изучены. Нет ничего удивительного в том, что победа досталась "синей" стороне. В целом, РККА показала способность эффективно действовать в условиях маневренной войны, командиры и штабы работали инициативно, решительно, правильно реагируя на внезапные изменения обстановки. Войска продемонстрировали хорошую маршевую подготовку, способность к сложным формам боя с охватом флангов противника, способность быстро оборудовать оборонительные позиции. Считаю, что все справились хорошо, поработали на совесть. Теперь дело за малым, показать на завтрашнем параде советскому народу всю мощь нашей родной РККА. Приказываю подготовиться и провести парад по утверждённому плану не хуже, чем маневры. Все свободны, приступайте.
Ну и зачем мне было сюда лететь? То же самое я узнал бы наверняка, но чуть позже. Для моей работы не критично. Понятно, что все эти движения ради иностранцев. Вот, в прошлом году, после окружных Киевских маневров, которые ещё "вредители и предатели" проводили, договор с Францией подписали о сотрудничестве. А сейчас что? Учитывая, что немцы в марте в демилитаризованную зону войска ввели, а французы промолчали, уж не о полноценном ли военном союзе речь теперь идёт? Впрочем, мне плевать, знаю, что никто никаких договоров соблюдать не будет. И военно-техническое сотрудничество, по большому счёту, на словах. Ещё по работе в моторном отделе знаю, никакой технической помощи по купленным ещё до подписания договора лицензиям на М-100 и М-85. Похоже, даже всё точно наоборот, впарили моторы как условие подписания соглашения. А дальше с ними кувыркайтесь как хотите. Вот вам станки и чертежи, а технологии сами осваивайте. Но мне-то что до этого сейчас?
– Капитан Любимов? – подошёл ко мне военный с полковничьими петлицами, уже в коридоре.
– Точно так, – остановился я.
– Нарком обороны, маршал Ворошилов, ждёт вас в восемнадцать ноль-ноль в кабинете командующего округом.
Вот этого-то я и ждал. Ну и что этот полковник стоит передо мной, моргает?
– Есть, – нехотя подтвердил я, что правильно понял переданное мне послание и буркнул вслед удаляющемуся довольному собой полкану. – Устав ходячий.
– Любимов! Ах, чертяка! Какими судьбами? – тут же набросился на меня проходящий по коридору со свитой нарком ВМФ.
– Вот, маршал Ворошилов внезапно вызвал, – ответил я хмуро, понимая, что настроение у Кожанова сейчас наверняка испортится.
– Ты уж, капитан, не сболтни лишнего, – тем не менее, добродушно предупредил меня довольный сам собой нарком. – Освободишься, милости прошу в мой салон-вагон. С меня причитается, заодно и до Москвы подброшу в лучшем виде. Отправление в двадцать два, не опаздывай.
– Есть, товарищ флагман флота первого ранга! – демонстрируя наблюдающим со стороны сугубо служебные отношения, вытянулся я перед наркомом.
Свободное время, целых пять часов до, очевидно, тяжёлого разговора с Ворошиловым, предвидеть ход которого я мог лишь в общих чертах, а потому подготовка к нему показалась мне бессмысленной, только себя "накрутишь", я использовал с толком. Пообедал в обеденном зале на фабрике-кухне недалеко от нового дома правительства, плакат на которой гласил, что введённое в строй в 1935 году предприятие изготавливает тридцать тысяч обедов и ужинов в день. Кстати, банкет по поводу окончания маневров готовился здесь же, только в ресторане, поэтому тот до завтра был закрыт, наверное, плакаты по стенам развешивали. Военных, чекистов в зале было множество, но я устроился на отшибе. Заводить сейчас знакомства мне совершенно не хотелось, наоборот, душа жаждала покоя. Отметив, что рабочих, для которых и была построена фабрика-кухня, в столице Советской Белоруссии кормят "на убой", я вышел на улицу и стразу же натолкнулся на афишу. Премьера фильма "Дети капитана Гранта", кинотеатр "Культура". А почему бы и нет? Что с того, что я уже смотрел этот фильм "в будущем"? Вдруг его здесь по-другому сняли? Да и не помню я оригинал досконально. В любом случае, старое, сейчас только в моём случае, советское кино можно смотреть бесконечно, никогда не надоедает. Одно слово – классика.
