Текст книги "Звоночек 3.(СИ)"

Автор книги: Михаил Маришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 44 страниц)

– Чем накрыли то? – спросил я, смахивая накрошенный лук в миску с солёными грибами.

– Авианалёт, – нахмурившись коротко бросил старшина, но, помолчав, добавил подробностей. – Зимой в Испании погода, как у нас в октябре. Сыро. Если не дождь, так всё равно тучи нагоняет. Вот они в облаках и подкрались. Наши говорят, едва заметили, даже "Воздух!" подать не успели, как они вниз один за другим падать начали. Поняли в чём дело, только когда на земле рваться стало. А истребители прилетели, когда франкистов и след простыл. Ищи ветра в поле. Вот как они нас нашли, а? Мы ведь и замаскированы были, лети они просто мимо, вряд ли бы рассмотрели. Так нет, вышли бомбардировщики прямо на нас! Целенаправленно! Знали же ведь, в какой деревушке нас искать!

– Ага, вот и "Штуки" нарисовались, – пробубнил я себе под нос. – А ты, старшина, на штаб не греши. Сами вы, скорее всего, виноваты. Бойко сам себя перехитрил. В Мировую войну так, не то, что батальон, целая армия легла. Тоже были любители открытым текстом по радио болтать. Потери большие?

Танкист кивнул, помолчал, видно было, что неприятно ему говорить, но скрывать не стал.

– Считай, роту тогда списали. Железо-то чёрт с ним, заменить можно, а людей не вернёшь. Хорошо ещё, что, в основном, в Союз, на излечение большинство, а не совсем наглухо. Тяжёлых, понятно, не попросишь. Лёгкие, кто в строю остались, кто на родину в отпуск. А я ни там, ни сям, вот комбат и попросил записку передать, чтоб мимо почты. А то может и не дойти, смотря, что там написано.

– Не переживай старшина, ничего страшного там нет, – ответил я успокаивающе. – Кланяться велит знакомым и близким, да просит посодействовать для нашей армии штурмовой танк без башни протолкнуть. Чтоб пехоту внутри него к самым вражеским окопам довозить. Считаешь, нужное дело? Ты как на это своими глазами смотришь? По собственному опыту?

– Допекли комбата, раз к вам обратился. Да и немудрено. Пехоты у республиканцев, можно сказать нет. Недоразумение чистое, но многочисленное. Гонору хоть отбавляй, в бой рвутся, даже окопы рыть отказывались поначалу, считая, что проявление трусости. Правда, как только до стрельбы доходило, только пятки сверкали. Без окопов-то не особенно в обороне повоюешь. У тех, кто выжил, ума прибавилось, с обороной более-менее стало. И то потому, в основном, что миномётов у нас – прорва. Винтовок и пулемётов не хватает, а этого добра достаточно. Те же, с другой стороны, тоже в зазнайстве, армия всё же, не милиция, за километр даже не цепями, а шеренгами в атаку ходят. Вернее, ходили. Поползали по голому полю под миномётным огнём, перестали. А республиканская пехота вовсе в атаку не идёт. Чуть что засвистело – сразу легли, а то и назад отползают. А то и бегут. Проголосовали прямо в поле, что наступление отменяется, и дёру! Одни так бежали, что командира своего, Дурутти, шлёпнули. Но этих мы, как вышли из боя, окружили и разоружили. Вот такие порядки там. Не везде, конечно, есть и надёжные, особенно интербригадовцы. Но наступать всё равно не умеют, за танками не идут. Уж сколько атак наших было, всё одно! А комбат без пехоты идти вперёд запрещает, кто бы чего бы ему сверху там не приказывал. Потому и результата нет. А ещё говорили, что танки позиционную войну отменили. Как же, держи карман шире! Пока пехота позицию вражескую не займёт – всё без толку. Вот товарищ Бойко и придумал, как её туда за танками доставить. Может и зря это он так с горяча, всё таки в Красной Армии бойцы покрепче.

– Мда... Покрепче. Но и комбат твой не дурак, подстраховаться не помешает.

– Оно, конечно, – согласился старшина, – танкисты никогда не подведут, а от пехтуры не знаешь, чего ждать. Только в бою видно, да уже поздно. Комбат даже хотел свою, собственную пехоту при батальоне завести и тренировать, да ему не разрешили. Не положено кому попало вооружённые части формировать, это только республиканское правительство может. Тем более, из бывших белогвардейцев.

– Что? – не поверил я своим ушам.

– Да, прибился к нам один. Нам для восполнения потерь испанцев присылали, которых мы ещё научить должны были. А как, если языка не знаем? Тут это беляк и подвернулся. Сам добровольцем пришёл. Комбат с ним поговорил, да и взял, хоть и дрались они, как оказалось, в Грузинскую по разные стороны фронта. Полынин его фамилия, ещё в Гражданскую был порчиком, а у нас рядовым водителем на грузовике. Бочки с соляркой возил. Говорил, что хочет на Родину вернуться. Там у них даже какой-то союз возвращенцев есть, или как он называется. Вот из того союза Полынин и притащил за собой добровольцев на целую роту.

– И?

– Я ж говорил, запретили республиканцы, хотя советские представители были не против. Сказали им, чтоб вступали в народную милицию или интербригаду на общих основаниях. А целой ротой – ни-ни. Ну, беляки и ушли восвояси. И Полынин с ними. Жаль, если честно. Народ бывалый, три, четыре войны у всех за плечами. Такие не бегают. Говорили, что в Пальму-на-Майорке, к команданте Алехандро они подались. Тому и правительство не указ.

Интересные дела творятся! Получается, что у Кузнецова в базе флота целое вражеское подразделение где-то шастает! Газеты то и дело выходят со статьями, что белые воюют на стороне франкистов. Увижу Кожанова, надо будет обязательно сказать. А штурмовой бронетранспортёр... Умеет Бойко озадачить. Положим, с Гинзбургом или Траяновым можно общий язык найти, чтоб образец сделали. Дело не хитрое на танк башню не поставить, да сиденья внутри разместить, благо двигатель Т-126 впереди. Но уломать Ворошилова, чтоб на вооружение принял? Как? К тому же, именно с вооружением беда. После того, как вопрос с самозарядной винтовкой и ручником решился, нет у наркомата обороны большей заботы в области пехотного вооружения, чем пулемёт. Беда в том, что никак наши конструкторы-оружейники не могут дать машинку с огневой производительностью Максима, во всяком случае, не хуже нового немецкого МГ, малым весом и, к тому же, чтоб холщёвыми лентами питалась. Дегтярёв даже свой крупняк сам под металлическую ленту переделал, чтоб её преимущества доказать. Благо для ДК, теперь уже ДКМ, тряпочка хлипковата. Но в отношении винтовочного калибра ГАУ стоит на своём. Крохоборы чёртовы. Шпагин четыре года бился над магазином, чтобы из высококачественного металла делать разрешили, зато теперь они ко всем винтовкам подходят, а не к каждой индивидуально. Но сколько оружия успели наклепать, к которому по одному-два магазина! Такая самозарядка мосинки ничуть не лучше, минута-две и набивай, вместо того, чтоб стрелять. А стоит дороже и весьма. Сэкономили... И ДКМ на штурмовые бронетранспортёры ставить тоже не разрешат. Крупняков не хватает, несмотря на то, что на ПТР потренировались 12,7-мм стволы массово выпускать, они и батальонным зенитчикам, и на флот нужны. А ещё пулемёт 14,5-мм калибра требуется, да чтоб в спаренных установках можно было ставить. Это для полковых зенитных рот. Вот такие аппетиты, а удовлетворить их всё как-то не получается.

Взяться что ли? И хочется, и мысли кое-какие с ходу приходят, но не многовато ли мне одному? Сторожевиком, понятно, не я сам собственноголовно заниматься буду, как и турбокомпрессор до ума доводить, для этого есть такой человек, как Архип Михайлович Люлька, переманенный мной из Харькова, где его с единомышленниками, выдумщиков, не очень-то жаловали. Кто-то теряет, кто-то находит. Мой компрессорный отдел, с октября разбавленный вольными энтузиастами, согласившимися сперва решить более простую, по сравнению с ТРД задачу, резко подтянулся и постановку на испытания ТК с задуманной мной центростремительной высокотемпературной турбиной с охлаждаемым диском и лопаточным аппаратом можно ожидать в ближайшем будущем. Я уж и низковысотный АМ-36, идущий на торпедоносцы, приготовил. Удастся поднять его потолок хотя бы до девяти с половиной километров, до уровня моторов с двухсткоростными или двухступенчатыми приводными нагнетателями, считай, задача выполнена. А вот маломощный мотор... Мотористов у меня больше нет. Только сам, да подрастающее поколение студентов.

Да и это не всё ещё. Неизвестно, вышибла ли контузия хитрозадость из Курчевского, ума прибавила ли? Паршивец, получив от меня задание сконструировать противотанковое оружие на основе уже испытанного "ударного ядра", решил смухлевать. Я-то рассчитывал на гранатомёт, отбрасывающий на безопасное расстояние боеголовку, срабатывающую после выгорания замедлителя. Прямо не приказал, надеясь на его пристрастие к безоткаткам, но намекнул более чем прозрачно. Курчевский, в начале, стал работать именно в этом направлении. Но после первых же стрельб, сообразив, что здесь всё дело в единообразном и предсказуемом полёте боеголовки хотя бы на эти жалкие 25-30 метров от стрелка, обеспечивающие бойцу безопасность, что добиться результата можно только кропотливым и упорным трудом, да и то не наверняка, решил схитрить. Неделю назад вызвал меня в "филиал" при Красноармейском полигоне, где были сосредоточены все работы связанные со взрывчаткой, и выставил нечто. Нечто, именно так. Броневой щит, с встроенным дефицитным бронестеклом на линии прицеливания, одновременно играл роль сошек, опираясь нижним ребром, с двумя плоскими круглыми пятками по краям, в землю. В защиту были жёстко вмонтированы противооткатные устройства с гидравлическим цилиндром, прикладом и рукояткой управления огнём. УСМ оружия был смонтирован с внешней стороны щита на штоке цилиндра и связан со спусковым крючком тросовой тягой. Боеприпасами к оружию служили "ядра" начального 120-миллиметрового калибра, содержащие полтора кило взрывчатки, оснащённые полутораметровым полым деревянным шестом, внутри которого так же было ВВ и капсюль-детонатор в хвостовике. В боевом положении, когда шест стыковался со штоком тормоза отката, "ядро" отделяло от головы стрелка чуть больше двух метров. Увидев такое, я сразу отогнал наивного солдатика, решившего войти в историю, пальнув первым, и, в соответствии с заветами Петра Великого, заставил совершить почин самого создателя этого чуда. Разрешил надеть танковый шлем, не зверь всё-таки, но, понятно, на результат это радикально не повлияло. Попадание, 45-мм броня пробита, деревянный шест расчётно в щепки, демпфер отработал "на пять", "изобретатель" в больничке с контузией, его подчинённые в шоке, работа стоит. Тьфу! Мне что, за плечом у каждого стоять и пальчиком указывать, как делать? Пальчиков не хватит, да и сам я не семи пядей во лбу, чтоб во всём соображать. А может и сам я здесь был не прав, заставив Курчевского работать "в тёмную", не говоря ему, что главная цель – не перфорированная бронеплита, а именно отработанное безоткатное оружие для стрельбы с плеча. А чем оно стреляет – это уж дело совсем другое. Ладно, с гранатомётами время терпит, отложим.

Значит, мотор или пулемёт. Если подводного оружия не считать. Но в этом деле сэкономить за счёт потребителей сложно, потому можно запустить процесс и ждать отдачи. Что же в первую очередь? Пожалуй, пулемёт...

– Семён! Уснул что ли? – одёрнула меня Полина, – Что встал столбом? Горе луковое, никак опять задумал что-то? Давай-ка от посуды отойди, сама на стол соберу, а то побьёшь. Помощник... Детей лучше позови, ужинать будем.

Вид Деда Мороза, с чёрными усами и сдвинутой на манер ремня от каски бородой, немало позабавил Петьку и Вику, но не сидеть же было старшине за столом, глядя, как другие едят? Вилка, примотанная бинтом к левой кисти, вообще смотрелась несущественной мелочью, а рюмку правой танкист и без ухищрений поднимать умудрялся. Так как до полуночи мы ждать не собирались, сын с дочерью рассказали новогоднему персонажу выученные стишки и получили свои подарки, заняться которыми хотелось как можно скорее. Поэтому они выскочили из-за стола в другую комнату, как только проглотили свои порции варёной картошки с котлетами, дав взрослым полную свободу говорить о серьёзных вещах.

– Василий, а как там вообще? А то вы с Семёном всё про войну, да про войну, – спросила Полина. – Как люди живут? Как относятся к нашим, кто им на помощь приехал?

– Да, так себе живут. Бедно. Особенно крестьяне. Те, считай, совсем нищие, как у нас при царе. А чего вы хотите? Там тоже короля совсем недавно скинули, а республика их навроде как у нас, когда временное правительство было. Буржуазия, чтоб её. Настоящих, наших, коммунистов мало, чтоб революцию сделать по-настоящему. Хоть и болтают о ней на каждом углу, да все по-разному, потому и дальше слов ничего не идёт. Партий – что кур в курятнике. И все мелкие, пересилить других не могут и договориться между собой тоже. Ой, не думаю я, что такой бардак под ударами франкистов выстоит. У тех всё просто и чётко – одна голова, хоть и фашистская. А относятся к нам, прямо скажем, по-разному. Простой народ уважает, а вот те, кто повыше, кто при власти или при чинах военных, те погано, если честно, к нам относятся. Я тут у испанца, присланного к нам на стажировку замкомроты, спросил, почему так. А он в ответ говорит, что вы, русские, к Испании как к колонии какой-нибудь относитесь, ставя своих на командные должности в туземных войсках. Самолюбие их, видишь ли, заедает. Сами привыкли в Африке местными помыкать, и даже представить себе не могут, что может быть как-то по-другому. Бойко сказал, что это "стереотип" называется. А дело страдает. Комбрига Павлова, присланного бригадой командовать из нашего и вновь сформированного испанского танкового батальона, да мотопехотного, тоже из местных, только советником зачислили, да и то никаких советов не слушают. Кивают, а поступают по-своему. Пока жареный петух в задницу не клюнет, а тогда уж бегут, спасите-помогите, выручайте, пропадаем. В общем, стараются нас всеми силами от дела оттереть, пока тихо. Вон, после той бомбёжки, когда меня обожгло, наш батальон в тыл вывели и сделали учебным. Говорят, чтоб за убитых-раненых не платить. А в бригаде нас заменят испанцы, которых мы и натренируем и танки свои передадим. Как по мне, так и хорошо, воевать за испанцев – бестолковое дело. Как им помочь, если они сами не знают, чего хотят? Комбат им сколько втолковывал, что танки кулаком применять надо? Нет, приказы шлют – два танка туда, три сюда. Не хотят учиться, сами с усами.

– Вот вы опять на войну съехали, – упрекнула старшину Полупанова Полина. – А в чём там женщины ходят?

– Мы, Полина Сергеевна, люди военные, потому и говорим всё о войне больше. А в чём там ходят – не присматривался. Мы всё время на фронте, особо не поглядишь. В платьях ходят, как и везде, – отмахнулся танкист.

– Надо бы тебя, старшина, с Гинзбургом, конструктором Т-126 свести, чтоб ты на новую машину свежим взглядом посмотрел. В разрезе боевого опыта, – вмешался я.

– Товарищ полковник рассказывал про этот танк, – кивнул Полупанов. – Есть у меня уже некоторые пожелания. Надо бы в танк такую приспособу поставить, чтобы он, проходя над окопом, гранату туда, как бомбардировщик, кидал. А то попадаются ухари, бутылку с бензином норовят на моторный отсек забросить. Наши машины, конечно, после мятежа все доработаны, не протекают, но всё равно неприятно. А если гранату кинут потяжелее? Вот я и думаю, что надо, чтоб танк первым свой сюрприз выкладывал таким, пока не поздно. Я уж и прикинул, что рычаг, скользящий по земле нужен. Как опора пропадает, лючок в днище открывается и автоматически, чтоб экипаж от боя не отвлекать, вываливается граната. Хороша задумка?

– Необычная мысль, так скажу. Лучше тебе будет её с Гинзбургом обсудить, – ответил я. – Давай-ка завтра с утреца, часам к десяти, как раз планёрка кончится, мы к нему и наведаемся.

– Боюсь, не успею я, товарищ капитан. В госпитале с утра процедуры...

– Ерунда. Я своей жене больше любых врачей доверяю. Обработает она тебе руки в лучшем виде. Ночевать у меня останешься, в госпиталь сейчас позвоню, предупрежу чтоб не ждали. Новый год всё-таки, полночи гулять будем. Ты, кстати, на коньках кататься умеешь?

– Не пробовал... – осторожно ответил танкист.

– Не беда, я тебя быстро научу. Не сложнее, чем плавать или на велосипеде ездить. У меня вон, Петька, меньше чем за час усвоил.

– А это обязательно? – всё ещё сомневался танкист.

– Ещё как! Перед тобой не абы кто, а первый хоккеист Пролетарского района! Решил тут в начале зимы, что сына надо научить на коньках кататься. А кто научит, если не я? Пришлось на поклон к директору МССЗ идти за обрезками. Сварганил коньки себе и сыну, показал мастер-класс. А дурной пример, старшина, заразителен. К тому же рабочие мигом сообразили, как из металлолома копейку сделать. Как говорится, и прибыль, и удовольствие. Деревообрабатывающий цех тоже в стороне не остался – для хоккея клюшки нужны. Ну и пошла потеха! Я приказал площадки на разливе расчистить для хоккеистов и просто так, для желающих покататься. А вечером на караульных вышках тревожные прожектора включать для освещения льда. Трудящиеся, понимаешь, не дети, рабочий день у них дотемна, а душу отвести хочется. Так что, нет теперь более шумного места, чем каток. Даже клуб с кино и танцами не сравнить. Мне, знаешь, комсорг завода даже выговаривал, что я ему работу срываю. Люди на лёд идут, а не на собрания. И, конечно, Новый год с товарищами там встречать будем. Договорились уже меж собой. Поэтому – обязательно.

Возражать старшему по званию – дело бесполезное, хоть и робел старшина, а пришлось ему пристегнуть к сапогам ремнями мои новые коньки, у которых лезвие к опоре было приварено. Я уж, по обычаю гостеприимства, обошёлся старыми, клёпаными. Дав детям наиграться, уложили их спать до утра, а сами, уже часам к одиннадцати ночи, отправились на разлив, куда уже активно стекался народ с обоих берегов реки. Шампанского сейчас днём с огнём не сыщешь, да и водки было совсем мало, зато была музыка, и граммофон, и живой гармонист, множество весёлых людей, в основном, молодёжь. Потому и праздник удался на славу, а гвоздём программы, по своей собственной вине, стал старшина Полупанов. Сам того не желая, он своей неуклюжестью, скорее всего, конечно, не только ей, привлёк внимание особы противоположного пола, взявшейся его научить стоять на коньках. Слово за слово – и танкист не удержался, похвастался кто он и откуда. Захотел произвести впечатление на одну красавицу, а выступать пришлось перед всеми, рассказывать, что и как происходит в Испании. Ясно, что перед публикой старшина не стал делиться тем, что рассказал мне с глазу на глаз, поэтому и картинка получилась благолепная. С какой стороны ни посмотри – везде бьём фашистов в хвост и в гриву, и на земле, и на море, и в воздухе. А дальше уж комсорг эстафету подхватил, да так, что мне пришлось его останавливать – полночь на носу, пора желания загадывать и поздравлять друг друга.

– Знаешь, Василий, – без чинов обратился я к танкисту, – послушал тебя и вот о чём подумал. Надо бы нам с тобой опыт боевой сохранить, да другим передать. Дам тебе писаря, диктовать ему будешь. Всю историю своих подвигов и батальона Бойко в целом. И мысли свои по тому, как танки применять надо, какими они быть должны, выкладывай, не стесняйся. Заодно и предлог будет, чтоб тебе к нам на перевязки ходить.

Эпизод 9.

Есть что-то общее между женщинами и военными моряками? С некоторых пор я начал думать, что есть. Первые, говоря, что им нечего надеть, имеют в виду, минимум, норковую шубу. А вторые, заказывая судостроителям любую шлюпку, желают, в конце концов, получить линкор, напихав в неё пушек, брони и машин. Сто раз был прав Бжезинский, которого я приказал доставить в Москву, чтобы одному не отдуваться, говоря, что проект тримарана не пройдёт. Кожанов, хитрый жук, вовсе не собирался разговаривать со мной в одиночку и выслушивать в свой адрес мои упрёки за то, что втянул меня в гиблое дело. Напротив, он создал специальную комиссию из состава морских институтов Военного кораблестроения, Минно-торпедного и Связи с привлечением авторитетных флагманов, командующих КБФ и КЧФ Галлера и Исакова, начальника Академии РККФ Орлова. И комиссия эта рассматривала представляемые мной с Бжезинским эскизные проекты уже в кардинально изменившейся обстановке. За прошедшие менее, чем две недели, правительство СССР приняло решение не обострять обстановку в Средиземном море из-за более чем вероятного прямого столкновения с фашистской Италией и прекратить все перевозки в центральном Средиземноморье. Теперь суда Черноморского пароходства, выходя из Босфора, следовали исключительно в сторону Суэцкого канала, а сообщение с портами южной Франции поддерживалось через Гибралтарский пролив, под охраной советского испанского флота. В связи с этим, отпала срочная надобность в СКР для транзита в Испанию через Босфор. Теперь нужен был сторожевой корабль, способный сопровождать конвои из Мурманска, порт которого решили срочно модернизировать в этом году, в Картахену. То есть дальность хода должна составлять не менее 4000 миль. Понятно, что 500-тонный тримаран не проходил уже по этому параметру. К тому же, не удовлетворял требованию использования только существующего вооружения, ведь реактивные бомбомёты, несмотря на их простоту, ещё предстояло создать и испытать. Мои возражения, что средства гидроакустического поиска находятся ровно в таком же положении, отмели, так как альтернативы им всё равно не было. В итоге, к дальнейшему участию в конкурсе был допущен «максимальный» 1000-тонный проект Бжезинского с двумя дизелями КД, дальностью в 7200 миль экономическим ходом, вооружённый тремя 100-миллиметровыми пушками, одним 37-ми и двумя 25-ти миллиметровыми многоствольными автоматами. Дополнительное вооружение корабля должны были составить четыре ненаводимые 533-мм катерные ТА, на которые комиссия согласилась, имея ввиду совершенствование торпед, а также глубинные бомбы. Этот проект я окрестил «фрегатом».

В дополнение к нему комиссия одобрила явного аутсайдера – проект 500-тонного СКР, выполненного в одном корпусе. Этот "корвет" выгодно отличался от переделок дизельных тральщиков проекта 3 обводами, позволявшими при двух акимовских Д-16-8 развивать 33 узла. По архитектуре он во всём повторял "старшего брата" и имел приблизительно такой же состав вооружения с поправкой на меньший калибр. Так как задачи были ограничены сопровождением крупных кораблей на черноморском и балтийском ТВД, то ограничились тремя 76-мм зенитками и таким же количеством 25-мм многостволок, а торпедные аппараты имели калибр 450 миллиметров.

Вот так, никакой экзотики. Зато выполнялось требование постройки на речных верфях и маневра по внутренним водным путям между ТВД. В качестве же быстрого решения, для защиты советских транспортов в Эгейском море, где тоже пиратствовали итальянцы, комиссия, с моей подачи, постановила ставить шумопеленгаторы, противолодочное и зенитное вооружение на 300-тонные БДБ, имевшие с двумя Д-13-8 ход 19 узлов. Они могли не опасаться торпедных атак из-за малой осадки, а две-три 100-миллиметровки главного калибра являлись серьёзным аргументом в случае артиллерийской дуэли.

Зато я отвёл душу, описав флагманам свои экскурсии по ленинградским заводам и высказав всё, что думаю о состоянии торпедного и акустического вооружения, пообещав натравить на них Артюхину.

– Отчаянный ты человек, Семён Петрович, – тихо заметил мне Кожанов, провожая после совещания, – я бы на "Двигатель" вот так бы заявиться не рискнул бы.

– А в чём дело? Что значит "не рискнул"? – возмутился я в ответ. – Вы, моряки, должны там дневать и ночевать ради оружия с нужными характеристиками! А получается, что НИМТИ отдельно, заводы отдельно. Пусть у них свои КБ есть, но помогать, контролировать и, когда необходимо, подгонять, нужно обязательно.

– Да, понимаешь, неспроста туда девки молодые валом валят. Я тут книжку на досуге почитываю. Фрейд, не слышал? Ой, думаю, неспроста они на торпедный-то завод...

– Знаешь что, Иван Кузьмич!? Ты не главный врач дурдома, а нарком ВМФ! Выкинь эту макулатуру к чёртовой матери и делом займись! За тобой, кстати, должок.

– За что это?

– А зато, что в гиблое дело меня втянул, хотя знал, что акустики нет и искать лодки нечем! Так что будь добр озадачить РНИИ, коли он тебе подчиняется, чтоб глубинные бомбы к своим ракетам присобачили, реактивный бомбомёт выйдет.

– И всё?

– И это только начало!

Эпизод 10.

Свой зарок наведаться к Камову и пожаловаться ему на Братухина я не забыл. Правда из-за текучки выкроить время получилось только в середине января. То одно задерживало, то другое. Люлька наконец довёл идею вентилируемого колеса центростремительной турбины до стадии, когда её стало возможно воплотить в металле. Вот такая деталь, понимание есть, какой она должна быть, а ты попробуй-ка – сделай! И получилось далеко не с первой попытки. Постоянно вылезали какие-то неучтённые нюансы. Например, неравномерное температурное расширение деталей из-за чего происходила деформация теплового экрана с перекрытием охлаждающей полости. Та же самая проблема была с щелями обдува «рабочих» передних плоскостей лопаток, как раз больше всего подверженных нагреву. Но, всё-таки, после проб и ошибок, колесо турбины, принимающее в рабочем режиме расчётные размеры составляющих его частей, создано и поставлено на испытания. В принципе, всё отличие от классической центростремительной турбины в том, что диск прикрыт тепловым экраном, который лопатки делят на сектора. В двухмиллиметровую прослойку между диском и экраном подаётся сжатый воздух от компрессора и выходит он через тонкую щель вдоль всей длины рабочей плоскости каждой лопатки. Благодаря этому нагруженные основания лопаток работают в щадящем температурном режиме, а рабочие поверхности отделены от раскалённых выхлопных газов тонкой пограничной прослойкой холодного, относительно, воздуха.

Такой подход позволил нам создать турбину оптимальных параметров по размерам и скорости вращения, в отличие от конкурентов. В ЦИАМ решали более сложную задачу, взявшись за универсальный турбокомпрессор и для дизелей и для карбюраторных двигателей, выхлопные газы которых гораздо горячее. На чём и погорели. Их турбина, первая экспериментальная, вообще не предусматривала никаких мер по борьбе с перегревом. Когда же в институте упёрлись в температурный порог, после которого лопатки начинали деформироваться, то не придумали ничего лучше, как снизить на них нагрузку, уменьшив диаметр турбины и, следственно, увеличив обороты. Такой турбокомпрессор работал, но достаточного наддува обеспечить не мог. Теперь в ЦИАМ скрещивали ужа и ежа, компрессор оптимальных параметров и высокооборотную турбину малого диаметра, соединив их редуктором. По сравнению с охлаждаемым колесом Люльки такая схема заведомо проигрывала по весу из-за наличия "лишних" агрегатов.

В КБ Микулина тоже шла работа над ТК. Причём, к конкретным дизелям АМ-36. Но стремление к простым решениям подвело корифея отечественного моторостроения. Он тоже столкнулся с перегревом и попробовал решить проблему "в лоб", додумавшись "разбавить" выхлопные газы воздухом от компрессора и тем самым снизить их температуру. Как известно, ничто не даётся просто так. КПД турбины, напрямую зависящий именно от этого параметра, упал и турбокомпрессор в целом также не давал должного наддува, как и вариант ЦИАМ. Микулин не сдался, перенацелив работу на создание турбокомпаундной установки. То есть связал новый ТК с валом дизеля двухступенчатой передачей, чтобы частично разгрузить последний от затрат мощности на привод компрессора. Однако, по сравнению с существующим приводным нагнетателем с одноступенчатым редуктором выигрыш оказался невелик, а вот вес двигателя в целом возрос. И существенно.

А Люлька, о котором никто из конкурентов попросту пока ничего не знает, никуда не спеша, поставил 12-го января своё изделие на испытательный стенд, представляющий собой обычный АМ-36, выхлопной коллектор которого выведен в турбину. Если техника не подведёт, то теперь можно будет определить параметры работы на всех режимах и пересчитать наддув по высотам. Как минимум, месяц работы. Но без этого приниматься за постройку настоящего турбированного дизеля нельзя. И во всём этом, кроме первоначальной идеи, я поучаствовал только маленьким, но чрезвычайно важным усовершенствованием. Памятуя о том, что происходит с турбокомпрессором после остановки двигателя, настоял, чтобы в конструкцию был введён электрический турбофиниш. Хотя многим с первого взгляда он казался лишним, напрасно увеличивающим окончательный вес изделия.

Второй заботой стали стрелки-подводники, мигом наштамповавшие множество прототипов патронов, чего я не ожидал от них так быстро. А подводный полигон у меня совершенно не готов! Пришлось, для приблизительной грубой оценки, рубить прорубь, опускать на дно шлюза мишень, сколоченную из брусьев и подсвечивать её опущенным на кабеле почти к самому дну загерметизированным фонарём. Пробный отстрел с поверхности строго вниз, дал первые результаты. Сразу стало понятно, что патрон на базе гильзы ТТ слишком слаб с любой "иглой". Они, достав мишень, порой даже не втыкались. Не многим лучше оказалась и гильза от Нагана. А вот "шило" винтовочного патрона обнадёжило, пробивая брус-пятнашку насквозь. С ним и будем работать дальше, когда МССЗ сделает для нас подводную башню. Тогда уж определим лучший по баллистике вариант.

Мелочи, вроде взбесившейся жены, вскочившей в машину, хотя сама водить она боялась, и умчавшейся на ночь глядя в свою лабораторию, не в счёт. До сих пор не пойму, что произошло. Днём ездил в ГАБТУ с мемуарами старшины Полупанова, хотел дело на широкую ногу поставить, чтоб с каждого повоевавшего отчёт получить, обобщить и хоть какой-то брошюркой издать. А то и изменения какие-нибудь в устав внести и дополнения. Но, не нашёл понимания. Выслушали, головами покивали, но мягко посоветовали не в своё дело не лезть. Конечно, место у них тёплое, не танковыми батальонами командуют, значит и на курсы переподготовки загреметь шансов мало, а исправлениями устава только лишнее внимание к себе привлекать. Ещё, чего доброго, подумают, что засиделся в штабах и в войска пошлют. Каждый о своём седалище думает, а простая мысль, что, случись война, пропадать всем одинаково, если толком не подготовимся и боевой опыт должным образом усваивать не будем, в голову не приходит. Вот я и спросил у Поли в шутку, не найдётся ли в её ведьминском арсенале хоть какого растворителя для мозгов, чтоб они у твердолобых шевелились поактивнее и шире жизнь охватывали, во всей полноте. Жена меня даже не дослушала, услыхав слово "растворитель", развернулась с порога и была такова. Вернулась только на следующий день к вечеру. И что я должен был думать?