Текст книги "Сарай (СИ)"

Автор книги: Михаил Антонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Через несколько минут синтезатор тихо пропищал. На подносе дымилась глубокая тарелка. И аромат… Божественный, сложный, с дымной ноткой от копчёностей, кислинкой от солёных огурцов и насыщенной базой из густого мясного бульона. Внутри плавали не какие-то обобщённые «мясные кубики», а явные кусочки ветчины, говядины, а может, и телятины, маслины, лук. Рядом стоял пластиковый стакан с кристально чистой жидкостью и лежал бутерброд на ржаном хлебе с ломтем сала.

«На этот раз я проанализировал 247 исторических рецептов и скорректировал молекулярную сборку, – с долей гордости отметил Тёма. – Должно быть близко к оригиналу».

Это было не просто близко. Это было блаженство. Солянка была настолько наваристой и аутентичной, что, как говорится, ум можно было отъесть. А водка… водка была идеальной, обжигающей и гладкой. Я не ограничился одной «соточкой» и заказал ещё. А потом, как водится, «полирнул» стаканчиком светлого, холодного пива.

Сочетание вкусов и лёгкая эйфория привели моё настроение в умиротворённое, почти благостное состояние. Я попросил Тёму включить какое-нибудь легкомысленное голо-шоу – не то чтобы оно меня действительно интересовало, но мне был необходим позитивный, ни к чему не обязывающий фон, чтобы окончательно расслабиться перед сном.

Глава 3

3

Пространство в центре комнаты ожило, и над полом вспыхнула объёмная, яркая голограмма. Это было спортивное шоу под названием «Орбитальный Ниндзя». Принцип был до боли знаком по старым земным передачам, но перенесённый в условия невесомости и высоких технологий, он выглядел сюрреалистично и захватывающе.

Голографическая камера выхватывала огромную сферическую арену, расположенную в центре орбитальной станции. Внутри, в состоянии контролируемой невесомости, парили разноцветные модули-препятствия.

Вот «Рой метеоритов» – вращающиеся с бешеной скоростью маты из упругого полимера, которые нужно было пролететь, не задев ни один датчик. Дальше – «Лазерный водопад», где между платформами пульсировали и перемещались лучи энергии, заставляя участников изгибаться в немыслимых позах или совершать рискованные кульбиты. Апофеозом трассы была «Спираль Центавра» – гигантская, вращающаяся в трёх плоскостях пружина, которую нужно было преодолеть, цепляясь за магнитные ручки. При этом сама пружина то сжималась, то разжималась, пытаясь сбросить смельчака в «бездну» – отмеченную красным зону внизу арены.

Участники в обтягивающих комбинезонах с реактивными ранцами на спине порхали между препятствиями, как сумасшедшие стрекозы. Комментатор, чей голос звенел от возбуждения, не умолкал:

«Невероятная скорость! Скользящее движение, бросок... и он пролетает, не задев ни одного датчика! Идеально! Но что это? Его реактивный ранец даёт сбой! Неужели падение? НЕТ! Он цепляется за край платформы одной рукой! Сила хвата просто феноменальна!»

Я наблюдал за этим красочным хаосом, лёжа в кресле, и чувствовал, как напряжение последних дней потихоньку уходит. Было что-то гипнотизирующее в этой комбинации человеческой ловкости, высоких технологий и абсурдности самой затеи – строить полосу препятствий ниндзя в космосе. Это было бессмысленно, зрелищно и по-своему прекрасно. Лёгкая улыбка не сходила с моего лица. Это был идеальный фон – достаточно динамичный, чтобы отвлечь, и достаточно несерьёзный, чтобы не заставлять вникать.

Уже засыпая под возгласы комментатора, кричащего о новом рекорде, я мысленно бросил Тёме последний на сегодня приказ:

«Поищи, пожалуйста, на торговых площадках станции какой-нибудь недорогой, но быстрый кораблик. Нам ведь скоро лететь к Миру Фатх.»

«Уже ищу», – тут же откликнулся Искин.

Я проснулся в действительно хорошем настроении. Не было ни привычной усталости, ни чувства тревоги. Я даже обратил внимание на время в своём внутреннем интерфейсе – сон составил 2 часа 14 минут, и этого хватило, чтобы чувствовать себя отдохнувшим. Видимо, побочный эффект работы нанороботов и новой нейросети.

Моё пробуждение было отмечено голосом Тёмы, который прозвучал не как будильник, а как продолжение моих мыслей.

«Артём, доброе утро. Пока ты отдыхал, я проанализировал 147 лотов на торговых площадках в радиусе трёх прыжков. Отобрал три наиболее подходящих варианта по критериям «цена-качество-скорость» для путешествия в Мир Фатх.»

Перед моим внутренним взором, прямо на сетчатке, развернулись три голографических модели, окружённые свитками технических данных.

«Курьер 352»

Визуализация: небольшой, угловатый корабль, похожий на стрекозу с загнутыми назад стабилизаторами. Облик сугубо утилитарный, без намёка на дизайн.

Характеристики: Экипаж: 1-2 человека. Грузоподъёмность: минимальная, до 500 кг. Вместимость: тесная кабина, микроскопический отсек для груза.

Двигатели: Импульсные двигатели ИД-4, прыжковый двигатель «Скачок-3». Максимальная прыжковая дальность: 12 световых лет за один прыжок.

Время до цели: Расчётное время до Мира Фатх – 9 стандартных суток, с учётом 4 промежуточных прыжков и перезарядки двигателей.

«Звездолёт-21»

Визуализация: более обтекаемый, каплевидный корпус. Старая, но проверенная модель, своего рода «рабочая лошадка» местного космоса.

Характеристики: Экипаж: 1-3 человека. Грузоподъёмность: до 2 тонн. Вместимость: небольшая, но полноценная каюта, санузел, грузовой отсек.

Двигатели: Импульсные двигатели «Тягач-Д», прыжковый двигатель «Гипер-Спираль». Максимальная прыжковая дальность: 18 световых лет.

Время до цели: 6.5 стандартных суток, с учётом 3 прыжков.

«Посыльный-7»

Визуализация: стремительный, хищный силуэт с длинным носом и мощными двигательными гондолами. Сразу видно – корабль, созданный для скорости.

Характеристики: Экипаж: 1 человек. Грузоподъёмность: символическая, 200 кг. Вместимость: кокпит пилота и крошечный отсек для личных вещей.

Двигатели: Импульсные двигатели «Форсаж-7», прыжковый двигатель «ПД-14». Максимальная прыжковая дальность: 25 световых лет за прыжок.

Время до цели: Всего 3.5 стандартных суток. Всего один, но длинный и энергозатратный прыжок.

Я мысленно свистнул. «Посыльный-7» выглядел идеально, но и цена, как я предполагал, была кусачей.

И тут Тёма продолжил, и его голос приобрёл другой, более деловой оттенок.

«Артём, параллельно мной были зафиксированы запросы в информационной сети Республики Рампала. Сочетание «Артём» и «ЧВК «Звёздный Утиль».»

Передо мной возникли строки лог-файлов, дампы сетевых пакетов.

«Данные запросы, согласно проведённому расследованию, осуществлялись с пиратской станции «Клык» клана «Демоны Ночи». По анализу остаточных цифровых следов, стилю запросов и программным особенностям, вероятность того, что их осуществлял твой сотрудник Вячеслав, составляет 94,7%.»

Я невольно улыбнулся. Широкая, неподдельная улыбка.

– Да ладно! Славка! Блин, круто! – воскликнул я вслух. – Тёма, мы можем как-то с ним связаться?

«Если он продолжает использовать свою нейросеть и находится в зоне досягаемости информационных сетей, я могу направить ему зашифрованное пакетное сообщение через ретрансляторы. Какое сообщение ты хотел бы ему отправить?»

– Да о чём тут думать! – я уже представлял себе его удивлённое лицо. – Напиши ему: «Слава, это Артём. Жив, более-менее здоров. Лети в Республику Рампала, на орбитальную станцию центральной планеты республики. Координаты прилагаю. Срочно. Было бы очень неплохо сэкономить на покупке корабля для возвращения. И… рад, что ты ищешь.»

«Сообщение сформировано. Отправка по цепочке ретрансляторов займёт примерно 6 часов. Ожидаем ответа.»

Я снова посмотрел на голограмму «Посыльного-7». Теперь необходимость её покупки висела в воздухе. Если Слава действительно прилетит и, что важно, прилетит на чём-то, что может вместить нас двоих, то это сэкономит нам кучу времени и кредитов.

– Тёма, поставь «Посыльного-7» в приоритетный список, но покупку пока отложим. Будем ждать весточки от Славы.

Голос Искина прозвучал с той самой ноткой, что означала важное входящее сообщение.

«Артём, установлено соединение. Вячеслав прочитал твоё сообщение, и только что пришёл ответ. Дешифровка завершена.»

В углу моего визуального интерфейса возник прямоугольник с текстом:

«Артём. Сообщение получил. Координаты внёс в навигационный Искин. Дела на станции завершаю, буду в пути в ближайшие 6-8 часов. Очень рад, что вы живы. Детали – при встрече. Вячеслав.»

Кратко, уважительно и по делу. Наш Славка.

«Тёма, – мысленно спросил я, – скажи, сколько ему потребуется на его "курьере", чтобы долететь до этой станции? Надеюсь, не месяц».

«Проанализировал его профиль и типичные модели поведения, – без паузы ответил Искин. – Последние данные указывают, что Вячеслав летает на "Быстром" – достаточно современном курьерском корабле, ты сам его приобретал. Если он не загрузил его под завязку контрабандой и его двигатели в порядке, то расчётное время в пути при самом оптимальном маршруте составит... сорок шесть часов».

«Всего двое суток! Отлично, – кивнул я, вставая и потягиваясь».

Мысль пришла внезапно, как удар током. Я, то есть Ван, числился военнослужащим Республики Рампала, получившим тяжёлую травму, и, по идее, должен был получать пенсию. Но теперь-то я был Артём, с полностью функционирующей нейросетью и идентификацией. Если система минобороны Рампалы обнаружит несоответствие, меня могут не только лишить выплат, но и обвинить в мошенничестве, да ещё и мобилизовать, ведь формально я всё ещё их солдат. А я, как выяснилось, работал на министерство Войны Мира Фатх.

С этим вопросом я и обратился к Тёме.

– Тёма, нужно привести в соответствие учётные данные в базах минобороны Рампалы. Сделай так, чтобы Ван и Артём стали одним лицом – Артёмом. Пенсия пусть прекратится, но главное – чтобы меня не призвали на службу. Сошлись на мою текущую принадлежность к Миру Фатх.

– Принято. Начинаю процедуру. Это может занять некоторое время, – ответил Искин.

Прошло около часа. Тёма нарушил тишину.

– Артём, получен ответ. Не совсем тот, который я ожидал. Тебя вызывают на встречу с полковником Фабром в представительство министерства обороны Республики Рампала. Запрос оформлен как «срочная явка для уточнения личного дела». Отказываться не рекомендую – это вызовет ненужные подозрения.

Путь на уровень с государственными представительствами был ещё более строгим, чем на банковский. Лифты с бронированными дверями, несколько контуров сканирования, вооружённая охрана в синей форме республиканских военно-космических сил. Стены здесь не украшали голограммы – они были окрашены в строгие серо-голубые тона, а на них висели лишь герб Республики и плакаты с патриотическими лозунгами.

Представительство министерства войны соответствовало обстановке: массивные бронированные двери, сканеры, за которыми сидел дежурный офицер с идеальной выправкой и безразличным взглядом.

– Капитан Артём, по вызову к полковнику Фабру, – отчеканил я, подходя к стойке.

Офицер взглянул на свой терминал, кивнул.

– Кабинет 7-B, коридор «А». Полковник вас ждёт.

Кабинет полковника Фабра был аскетичным: большой металлический стол, пара стульев, экран на стене и скромный стеллаж с информационными накопителями. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, с сединой на висках и умными, пронзительными глазами, в которых читалась усталость от километров бюрократических отчётов. Я сразу его узнал. Те же аккуратно подстриженные бородка и усы, а морщины у глаз и на лбу выдавали его возраст. Именно он в медицинском отсеке станции идентифицировал и легализовал меня как Вандер Кроу и отдал распоряжение сержанту Набру меня пристроить на восьмом уровне.

– Входите, капитан Артём, входите! – его голос был неожиданно тёплым и хрипловатым. Он жестом указал на стул. – Присаживайтесь. Неловкая вышла история, признаю. Искали одного человека, а нашли совсем другого, который, оказывается, и есть нужный.

Он усмехнулся, видя моё лёгкое замешательство.

– Данные из Мира Фатх пришли. Подтвердилось всё. И ваше звание, и… потери. – Его лицо стало серьёзным. – Приношу соболезнования, капитан. Пять крейсеров и пять эсминцев… и штурмовики, погибшие при взятии того дредноута Империи Зудо. Жестокий был бой. Мы считали, что вы геройски пали вместе с большей частью вашего отряда.

Я молча кивнул.

– Вы знаете, – полковник Фабр откинулся на спинку кресла, и в его глазах блеснула искренняя, человеческая теплота, – я лично возглавлял ту зачистку. И когда мы нашли вас в том ангаре дредноута, одного, в разорванном скафандре, с тяжелыми ранениями… Вы были… в состоянии травматического шока. Мы думали, что это просто чудо, что один из наших бойцов смог выжить в той мясорубке. А оказалось, что нашли не рядового, а командира. Настоящего командира.

Он помолчал, давая мне прочувствовать момент, затем снова наклонился вперёд, его голос зазвучал с пафосом, подобающим моменту:

– Капитан Артём! От имени Военного совета Республики Рампала имею честь сообщить, что вы удостоены высшей военной награды – Ордена Пламени Воли. Он вручается за несгибаемую волю к победе, мужество, граничащее с безумием, и абсолютное презрение к смерти во славу Республики!

Он выдержал драматическую паузу.

– Я могу вручить вам орден прямо сейчас, как уполномоченное лицо. Или же мы можем инициировать торжественную церемонию в Парламенте, с вынесением знамени и речью перед депутатами. Выбор за вами.

Я сделал максимально почтительное и слегка смущённое лицо.

– Господин полковник, моя скромность не позволяет мне побеспокоить столь уважаемых и занятых людей из-за личной награды. Для меня будет высшей честью получить её из ваших рук, как настоящего боевого офицера, под чьим командованием меня нашли.

Расчёт оказался верным. Лицо Фабра расплылось в широкой, растроганной улыбке. Он явно оценил этот жест.

– Понимаю, капитан, прекрасно понимаю! Бумажная волокита, речи… – он махнул рукой. – Тогда предлагаю отметить это событие, как положено флотским офицерам! Я знаю один хороший бар неподалёку. «Старый штурвал». Слышали о таком?

– Не доводилось, господин полковник, – честно ответил я.

– Так вот и познакомитесь! – весело заключил он, вставая. – Пойдёмте, капитан. Ваш подвиг не должен остаться без достойной отметки. А о формальностях я позабочусь.

– Господин полковник, – осторожно вклинился я, прежде чем он перешёл к награде, – у меня есть вопрос. На моём флагмане, в ангарном отсеке, находился мой личный транспорт – «Грифон». У вас нет никакой информации? Может, ваши спасатели что-то видели?

Лицо полковника стало сожалеющим.

– Извини, Артём, но, к сожалению, у нас нет информации с того дредноута. Мы эвакуировали тебя и останки адмирала Зудо – их сразу забрал научно-исследовательский корпус минобороны. Что же касается твоего крейсера, который удачно протаранил дредноут... – он развёл руками. – По моим сведениям, он был полностью уничтожен вместе с большей частью самого дредноута. Мы не могли рисковать и выбивали все орудийные башни дредноута. Ну, и сам понимаешь, особой прицельностью там никто не занимался – били, как говорится, по площадям. Там от того дредноута совсем мало чего осталось. Тебе повезло, что наши пушки не добили до защищённого центра – ангара и рубки центра управления адмирала.

Я опустил голову, изобразив глубочайшее разочарование.

– Да, я понимаю... Спасибо и на этом. – Я тяжело вздохнул. – Очень жаль утраченных кораблей.

Искренняя горечь в моём голосе была не наигранной.

Мы вышли из строгого офиса минобороны и по небольшому, тускло освещённому служебному коридору дошли до неприметной, ничем не обозначенной двери. Полковник приложил ладонь к сканеру, и створка бесшумно отъехала в сторону.

Моему взору предстало место, являвшее собой причудливый гибрид орбитальной станции и старого доброго земного паба. Низкие сводчатые потолки из грубого литого пластобетона, переплетение труб и кабелей по стенам соседствовали с тёмным деревом отделки барной стойки и столиков. Вместо окон – огромные голографические экраны, транслирующие виды пейзажей: то шумящий хвойный лес, то накатывающие на берег морские волны. Воздух был густым от аромата жареного мяса, и чего-то ещё, неуловимого, что сразу создавало атмосферу уюта и товарищества. Это был «Старый штурвал».

Мы не пошли к барной стойке, а заняли уютный столик в дальнем углу, с глубокими, словно вбирающими в себя, креслами. Полковник, потирая ладони, с удовлетворением огляделся.

– Отлично, отлично. Сегодня проведём время с пользой. Ну, давай, заказывай, капитан, – он кивнул на встроенную в столешницу сенсорную панель с адресом доступа к пищевому синтезатору.

Я сначала хотел заказать пиво, но потом вспомнил о моменте и о «традиции». Мысленно попросил Тёму сделать заказ. Полковник тем временем тоже что-то выбрал на панели.

Буквально через десяток секунд к нашему столику бесшумно подкатил невысокий робот-официант. С шипением отъехала дверца окна выдачи, открыв два стакана: большой, с тёмно-янтарным, почти чёрным напитком для полковника, и небольшой, прозрачный стакан с моей водкой.

Глава 4

4

Полковник поднял свой стакан. Его взгляд стал собранным и даже суровым.

– Капитан Артём! – его голос прозвучал тише, но весомее. – Поднимем за тех, кто навечно остался в ледяном безмолвии вакуума. За пламя их кораблей, что стало нашими звёздами. За победу, что досталась ценой их жизней. И за офицерскую честь, что не позволяет нам забыть об их жертве. За павших!

Я не смог сдержаться.

– Отличные слова, господин полковник.

Полковник одним движением опрокинул содержимое своего стакана. Я поддержал его, залпом выпив водку. Выдохнул и немного даже крякнул.

– Хорошо пошла.

Полковник, увидев мою реакцию, с интересом спросил:

– А это что было?

– Водка, господин полковник. Алкогольный напиток семейного рецепта.

– Никогда не пробовал. Закажи-ка и мне порцию.

Я заказал. На этот раз в отсеке робота стояли два одинаковых стаканчика. Мы взяли их, и полковник вопросительно посмотрел на меня, ожидая тоста. Единственное, что пришло мне в голову, было старое, как мир:

– Живы будем – не помрём!

И снова залп. Полковник повторил моё движение. Его реакция была мгновенной и яркой: он сначала замер, его глаза расширились, он судорожно, с присвистом вдохнул воздух.

– Ух ты! Какая!.. – он откашлялся. – Повторим? – предложил он, смотря на меня покрасневшими глазами.

– Не вопрос, – ответил я. – Но предлагаю к следующей порции заказать закуски.

Я попросил Тёму синтезировать два самых простых и подходящих бутерброда: кусочек ржаного хлеба, тонкий слой сливочного масла и сверху – ломтик солёной селёдки, конечно же, без костей. Тёма, к его чести, справился блестяще.

Окно выдачи снова открылось. Я достал две новых стопки и два бутерброда. На этот раз слово взял полковник.

– За флотскую доблесть!

Мы снова выпили, на этот раз закусив. Полковник тщательно прожёвал, посмотрел на меня оценивающим взглядом и вынес вердикт:

– Не дурно. Я бы сказал, необычно… и очень подходяще к этому огненному напитку.

В этот момент я заметил, что полковника изрядно «повело». Как говорится, водка упала на благодатную почву, и его потянуло на откровения.

– Слушай, Артём, – он понизил голос, наклонившись ко мне через стол. – Ты не подумай чего. Орден – он почётен, это да. Но это… это тебе как компенсация. За корабли, за экипаж. Это тот максимум, что я смог выхлопотать для такого командира, как ты. Хороший ты парень. Понимаешь? Но это всё, что я мог сделать.

Я поблагодарил его за добрые слова, искренне сказав, что понимаю: бюрократическая машина в любой республике неповоротлива, и то, что он для меня сделал, для меня много значит.

Тут к нашему столику стали подходить знакомые полковника – такие же служаки, которых сразу можно было определить даже без отметок действительной службы на комбинезоне. Фабр каждого доброжелательно приветствовал и тут же предлагал составить нам компанию, и, конечно же, выпить за встречу. Что удивительно, никто не отказывался. И вот за нашим столиком уже не было свободных мест, компания росла, а под столом начала расти горка пустых стаканчиков.

В какой-то момент полковник стал настойчиво уговаривать меня продать ему рецепт водки и селёдочного бутерброда, утверждая, что это обычная практика. Я отнекивался, ссылаясь на то, что это старинный семейный рецепт, и окружающие, кивая, с пониманием поддерживали меня. Но в своём желании Фабр был не одинок. Вскоре к нам присоединился седой мужчина с лицом, испещрённым морщинами, – отставной адмирал и, как оказалось, владелец заведения. Он мудро хмыкнул и согласился, что семейные рецепты – святое.

Признаюсь честно, после этого сознание начало покидать меня. Последнее, что я помню смутно, – это как я возвращался в свои апартаменты на автопилоте. И этим автопилотом, без сомнения, был мой верный искин Тёма, бережно направлявший мой шаткий курс сквозь лабиринты станции.

Не знаю, каким образом я добрался до кровати. Сознание возвращалось обрывками: шатающаяся походка по коридору, удар плечом о косяк двери, и наконец – блаженное ощущение горизонтальной поверхности. Я рухнул на неё в том виде, в каком пришёл, не раздеваясь и даже не снимая ботинок. И сразу же отключился.

Утро наступило с оглушительным треском в висках и свинцовой тяжестью во всём теле. Я проснулся с ощущением, будто меня пропустили через промышленный пресс, а потом ещё и побили тугими мешками с песком. Сухость во рту напоминала песчаную бурю, а каждый стук сердца отдавался болезненной пульсацией в глазных яблоках.

– Ну зачем же так пить... – прохрипел я, с трудом приподнимаясь на локте, и тут же пожалел об этом. Мир закачался. Состояние было отвратительным, и с ним надо было что-то делать.

Я знал одно-единственное, самое лучшее средство. И это не таблетка аспирина, и даже не бутылка ледяного пива с утра. Самым лучшим, цивилизованным и быстрым средством была медицинская капсула. Это было первое и единственное ясное воспоминание в моём помутневшем сознании.

– Тёма... – мои собственные слова прозвучали хрипло и чужим, надтреснутым голосом. – Мне нужно... транспортное средство. Какую-нибудь платформу... до медблока. Сам я чувствую, не дойду.

«Артём, я тебя понял, – немедленно откликнулся спокойный голос искина. – Уже вызвал транспортную платформу из сервиса проката. В ближайшие две минуты она подойдёт к твоим апартаментам.»

Я кое-как, держась за стену, поднялся с кровати и, не глядя на свой помятый вид, побрёл к выходу. Дверь бесшумно отъехала, и я вывалился в коридор, с облегчением прислонившись спиной к прохладной металлической стене.

Ровно через минуту из дальнего конца коридора показалась платформа. Она плавно подкатила и замерла передо мной. Вместо салона – единственное, глубокое и мягкое кресло, оснащённое ремнями безопасности. Я с трудом ввалился в него, и платформа, щёлкнув замками, мягко тронулась.

Поездка превратилась в смутное мелькание огней и силуэтов. Платформа бесшумно скользила по бесконечным коридорам и анфиладам станции, лавируя между пешеходами и другими транспортными средствами. Я закрыл глаза, пытаясь не думать о тошноте, и просто отдался на волю этого электронного извозчика.

Вскоре мы добрались до знакомого входа в медицинский блок. Платформа подкатила прямо к стойке администратора. На этот раз дежурным был молодой парень в безупречно белом медицинском комбинезоне. Его взгляд скользнул по моей помятой фигуре, тёмным кругам под глазами и общему виду «выжившего», и в его глазах я без труда прочёл полное понимание ситуации.

– Мне необходимо... поправить состояние, – выдавил я, даже не пытаясь что-то приукрашать.

– Да, конечно, – кивнул он без тени осуждения. – Следуйте за мной.

Платформа послушно покатила за ним по стерильному коридору и подъехала к одной из знакомых медицинских капсул. С нечеловеческим усилием я поднялся с кресла и, не целясь, буквально кубарем свалился внутрь прохладной капсулы.

О, да! Какое же это было блаженство! Мгновение – и к моим вискам с лёгким шипением прикоснулись прохладные контакты. По телу разлилась волна релаксанта, смывая всю боль, тяжесть и тошноту.

Моё сознание без борьбы утонуло в тёмном, густом беспамятстве. Я провалился в спокойный, ровный и целительный сон, зная, что проснусь совершенно новым человеком.

Очнулся я ровно через сорок минут. Не просто пришёл в себя, а открыл глаза с чувством, будто заново родился. В голове – кристальная ясность, в теле – лёгкость и приятный тонус. Ни малейшей тяжести, ни намёка на головную боль или тошноту. О, да! – с почти религиозным восторгом подумал я. – Медицина здесь и впрямь волшебная. Это вам не какие-то шипучки от похмелья, а настоящий технологический рай.

Я легко поднялся и выбрался из капсулы. Арендованная транспортная платформа терпеливо ждала меня рядом. Раз кредиты уже уплачены, грех не воспользоваться услугой до конца. Я устроился в удобное кресло, подкатил к стойке менеджера – за ней всё так же дежурил тот же понимающий парень – и рассчитался своим кристаллом, просто приложив его к его планшету.

Выехав из медблока, я выставил на платформе максимально разрешённую скорость и направился прямиком в свои апартаменты. Почему я торопился? Потому что меня обуял сильнейший, волчий голод. Не просто желание перекусить, а настоящая потребность организма, очистившегося от всей дряни, в качественном топливе. Завтрак. Сытный, вкусный, земной завтрак – вот что было мне сейчас необходимо больше всего на свете. А ещё я не помнил, где оставил коробочку с орденом.

Доехав до жилого модуля, я отпустил платформу и, едва переступив порог, почти бегом направился к пищевому синтезатору, по пути мысленно отдавая Тёме распоряжение.

– Тёма, закажи, пожалуйста... яичницу-глазунью из двух яиц, чтобы желтки были жидкими! Бекон, хрустящий. И жареные колбаски... две... нет, лучше четыре! Два бутерброда с маслом и красной икрой. Кружку чёрного чая, крепкого, сладкого. И... кусочек чизкейка на десерт. И да, коробочка с орденом лежала на кровати.

«Артём, твой заказ готовится, – почти мгновенно ответил Искин.»

И вот он, момент истины. С шипением и лёгким паром из окна выдачи синтезатора показался поднос. И аромат... Божественный, сложный аромат, от которого слюнки потекли рекой. Я устроился за столом, чувствуя себя почти счастливым человеком.

Вот они, два яйца с нежными, покачивающимися солнечными желтками, обрамлёнными кружевной корочкой белка. Я аккуратно надрезал один вилкой, и густой золотистый поток вылился на тарелку. Это было идеально. Вот хрустящие, дымчатые полоски бекона, тающие во рту. Вот сочные, подрумяненные колбаски с пряными нотками. Я откусывал, закрывая глаза от наслаждения, смакуя каждый кусочек. Бутерброды... хрустящий хлеб, слоёное сливочное масло и рассыпчатая, прохладная икра, лопающаяся на языке солоноватыми искорками.

Я восхищался. В очередной раз. Эта технология, способная из базовых органических соединений и молекул-ароматизаторов собрать нечто, что по вкусу, текстуре и даже температуре неотличимо от самогонного шедевра – это было гениально.

Я уже доедал последний кусочек нежнейшего, тающего во рту чизкейка, запивая его сладким, ароматным чаем, когда Тёма вывел на мой внутренний интерфейс короткое, но крайне важное сообщение:

«Вячеслав прибыл к станции. Его корабль «Быстрый» только что получил разрешение на стыковку в доке 48-С. Швартовка в процессе.»

Эта новость обрадовала меня чуть ли не больше, чем этот восхитительный завтрак. Наконец-то!

– Тёма, – мысленно сказал я, вставая и отодвигая тарелку. – Напиши Славе: «Уже собираюсь идти тебя встречать.»

Уровень был оживленным, как муравейник. Мимо сновали докеры, техники, торговцы с тележками, тускло мерцающие рекламные голограммы назойливо предлагали различные услуги. Я двигался сквозь эту какофонию, не задерживаясь, отдаваясь на волю маршрута, построенного Тёмой.

Я прошёл через зону регистрации, мимо рядов сканеров и постов безопасности, и вышел в зал прибытия. И тут же увидел его. Слава. Он стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу, его лицо, обычно такое собранное, светилось такой неподдельной, детской радостью.

«Артём!» – он быстрым шагом бросился ко мне, протягивая руку. Я крепко пожал её.

«Артём, как же я рад, что тебя нашёл, блин, столько времени прошло, я уже и не надеялся».

«Всё нормально, Слава, главное – я жив и здоров. Ну, давай, рассказывай, что там нового».

«Артём, твоя жена очень сильно переживает. То, что ты пропал, выбило её из колеи. Что произошло?» – его лицо снова стало серьёзным.

И я начал свой рассказ. Красочно, с деталями. Десять кораблей моего скромного флота, выпрыгнувших в системе Вандер Кроу прямиком на эскадру Зудо. Роковая случайность, из-за которой мой флагман протаранил дредноут Империи. Девять оставшихся крейсеров и эсминцев, отчаянно прикрывавших нас, пока мы пытались вырваться. Как я с отрядом боевых дройдов пробивался сквозь отряды штурмовиков Зудо вглубь стального чудовища. И как коварная ЭМИ-атака отключила всю мою электронную свиту, оставив один на один с адмиралом противника. Поединок. Победа, доставшаяся ценой тяжелейших ранений. И спасительный десант Военно-космических сил Республики Рампала, выдернувший меня с того света. Про реабилитацию на станции я сказал, опустив историю с амнезией и скромным бизнесом в «Скупке».

«...Так что я тоже очень сильно соскучился по семье, – закончил я. – И в самом ближайшем времени собираюсь лететь на Плацдарм, а оттуда перейти на Землю».

«Слава, ты же меня подкинешь?» – с надеждой спросил я.

«Артём, конечно, с удовольствием».

И в этот момент на внутренний коммуникатор пришло сообщение. Я взглянул на дисплей и застыл. Распоряжение от полковника Клифта, моего куратора от Министерства Войны Мира Фатх. Сухой, казённый текст, требующий в течение 48 часов явиться с докладом о состоянии и произошедшем в системе Вандер Кроу.

Я завис, читая, а потом с горькой усмешкой поднял глаза на Славу. «Похоже, не только ты меня нашёл, но и Министерство войны». Я пересказал ему суть сообщения.

Слава фыркнул: «Ну и хрен с ним! Можно просто забить на сообщение».

«Не всё так просто, Слав. Там контракт с моей ЧВК. И материальная ответственность», – попытался я объяснить.

«Какой контракт? – вежливо, но настойчиво возразил он. – «ЧВК «Звездный Утиль» больше нет. Ты же сам сказал – все корабли погибли».

Я посмотрел на него с хитрой улыбкой: «Я знаю, где взять ещё корабли».

Мы уже вернулись к апартаментам, где у входа нас ожидал тот самый риэлтор, которому я написал о нашем скором отъезде. Пока я возился с замком, Слава с нескрываемым любопытством оглядывал коридор.

«Артём, да тут... тут как у олигархов», – прошептал он, когда мы зашли внутрь.

И я понял его. После продуваемых сквозняками переходов станции эти апартаменты с их звукоизоляцией, мягким искусственным светом, имитирующим солнечный, и даже небольшим панорамным окном, выходящим в фальш-пространство с голографическим видом на лес, выглядели как настоящий рай. Воздух был чист и свеж. Слава провёл рукой по стене, ощущая гладкость дорогой пластиковой отделки.