Текст книги "Сарай (СИ)"

Автор книги: Михаил Антонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

– Тёма, – мысленно приказал я. – Всё-таки ускори движение «Стрижа». К дредноуту Империи Зудо. К «Великому Улью».

«Принято. Увеличиваю тягу.»

«Стриж» дрогнул, и двигатели загудели чуть громче. Через некоторое время Тёма вывел на главный экран контур дредноута. Он возник из ничего: угловатый, асимметричный, лишённый какой-либо эстетики, кроме эстетики абсолютной функциональности и угрозы. Он и правда напоминал гигантский, чудовищный улей или раковину какого-то космического моллюска-хищника. Контур был подсвечен красным – схематично обозначены колоссальные пробоины, развороченные взрывами крупного калибра. Целые секции корпуса отсутствовали, обнажая рёбра силового набора, похожие на обгоревшие кости исполинского скелета.

– Тёма, – спросил я тихо, глядя на экран. – А ты уверен, что мы не подвергнемся атаке или иным… агрессивным действиям со стороны дредноута? Вдруг у него сохранились какие-то активные системы охраны?

«Артём, по моим данным, успех в идентификации твоего нейросигнала как сигнала адмирала Империи Зудо составляет 97.3%. Протоколы, извлечённые из твоего мозга, уникальны и соответствуют высшему уровню доступа. На уровне базовой машинной логики корабль должен признать в тебе командующего.»

– Хороший процент, – пробормотал я, не отрывая взгляда от приближающегося контура. – Но 2.7% – это всё равно шанс получить залп плазмы в лицо. Будь начеку.

«Принято, Артём. Активирую пассивные сканеры на максимальную чувствительность. Готовлю протокол экстренного отхода.»

Глава 17

17

И вот мы подошли. «Стриж» замедлил ход, скользя, словно мелкая рыбёшка, вдоль гигантского, мёртвого бока «Великого Улья». Тишина в эфире была звенящей. Никаких запросов на опознание, никаких предупредительных залпов. Тёма, судя по всему, транслировал в эфир какие-то свои, расшифрованные коды, потому что по нам так и не стреляли.

Мой искин сориентировался в навигационной сети корабля и подвёл корму «Стрижа» к одному из самых крупных пробоин – зияющей ране в броне, достаточно широкой, чтобы внутрь мог протиснуться небольшой транспорт. Мы со Славой, уже облачённые в пустотные скафандры, стояли в грузовом отсеке, глядя на распахивающийся перед нами чёрный зев. Аппарель с шипением опустилась, образовав идеально ровный мостик прямо в разрушенный, заваленный обломками коридор.

– Я как знал, что взял дройдов с собой, – хмыкнул я себе под нос и мысленно отдал приказ. – Вперёд. Расчистка.

Три ремонтных дройда выкатились по аппарели. Их манипуляторы с громким скрежетом и лязгом принялись отшвыривать в стороны искорёженные панели, перерезать торчащую арматуру, сплющивать и сталкивать в груды более мелкий мусор. Два сервисных дройда последовали за ними, освещая путь мощными фарами и сканируя пространство на предмет скрытых угроз или активных энергосистем.

Как только проход стал достаточно широким, мы со Славой, используя мышечные усилители наших скафандров, довольно легко подняли первый вычислительный кластер и установили его на транспортную платформу.

– Погнали, – сказал я, и мы шагнули с аппарели на борт «Великого Улья».

Воздуха, разумеется, не было. Стены коридора, освещённые фарами дройдов, были покрыты слоем инея и космической пыли. Повсюду валялись обломки, оплавленные взрывами, обугленные останки чего-то органического, давно превратившегося в хрупкую пыль.

Наша группа двигалась медленно, но неотвратимо. Впереди, как сапёры на минном поле, шли дройды, расширяя и выравнивая путь. За ними – транспортная платформа с кластером, плывущая на магнитной подушке в полуметре от пола. За ней – мы со Славой.

Наконец мы дошли. Разрушенный коридор вывел нас в гигантский, пугающе знакомый ангар, похожий на тот, в котором я сражался, боролся с адмиралом Империи Зудо. Здесь всё было мёртвым, неживым. Колоссальное пространство пронзали лучи фар наших дройдов, выхватывая из темноты развороченные взрывом стены и свисающие, как кишки, пучки оптоволокна.

– Артём, всё в порядке? – в шлеме раздался голос Славы, полный подавленного благоговейного ужаса.

– Пока да, – ответил я, и мой собственный голос прозвучал чужим в герметичном пространстве скафандра. – Тёма уверил, что вскоре всё изменится.

Мы вдвоём, используя усилители, приподняли вычислительный кластер с транспортной платформы и аккуратно опустили его на запылённый пол ангара, прямо под сводчатый, почерневший потолок.

– Артём, – раздался в моей голове голос Тёмы. – Мне понадобится воспользоваться значительной частью твоих вычислительных мощностей для завершения процедуры интеграции. Необходимо прописать управляющий искин в системы корабля и активировать протоколы признания его в роли адмирала флота.

Я вздохнул. Даже через шлем звук был слышен.

– Тёма, я всё понимаю. Но, пожалуйста… действуй более снисходительно к моей черепушке. Медицинской капсулы здесь нет.

«Постараюсь, Артём. Начинаю.»

И на меня навалилась тяжесть. Огромная, давящая волна, будто на мой мозг опустился невидимый пресс. Если бы не жёсткий каркас пустотного скафандра, мои колени точно подкосились бы, и я рухнул бы на пол. Перед глазами поплыли круги, и снова, как вчера, по краям зрения замелькали обрывки кода.

И тут началось самое странное. Из темноты, из щелей в стенах, из-под обломков выползли… существа. Маленькие, размером с кошку, многоногие, похожие на механических пауков. Их «туловища» были из тёмного, неотражающего металла, а тонкие, суставчатые лапки двигались с неестественной, стремительной плавностью. Они не обращали на нас внимания. Их целью был кластер. Они облепили его, и из их брюшек выдвинулись тонкие, гибкие щупальца-кабели с наконечниками, похожими на иглы. С тихим, шипящим звуком они вонзились в предусмотренные для этого порты кластера. Другие такие же «паучки» устремились к открытым, разорванным кабельным трассам на стенах ангара, соединяя кластер с нервной системой дредноута.

Процедура заняла не больше десяти минут, но каждая секунда давила на моё сознание. И вот, когда последний «паучок» отсоединился и скрылся в темноте, кластер… ожил. Не так, как на станции. Он замерцал не привычными зелёными и синими огнями, а глубоким, пульсирующим багровым светом. И в этот момент весь дредноут вздрогнул.

Где-то в глубинах корпуса что-то загудело – низко, мощно. Погасшие десятилетия назад светильники аварийного освещения вдруг мигнули и зажглись, заливая ангар зловещим красным сиянием. А по стенам, словно кровь по венам, побежали слабые, пульсирующие огоньки по скрытым кабельным каналам.

Но самое жуткое было впереди. Из скрытых панелей в стенах выползли, выкатились или просто материализовались из тени странные устройства. Непохожие на знакомых дройдов. Что-то среднее между механизмом и… органом. Биомеханические щупальца с режущими и сварочными насадками на концах. Шарообразные сканеры на тонких, суставчатых ножках, испускавшие звуковые импульсы. Плоские, похожие на скатов, плазменные резаки, плывущие по воздуху. Они не обращали на нас никакого внимания. Их цель была ясна: ближайшие повреждения. Они набросились на обломки, на искорёженные балки, на разорванную обшивку. Начался ремонт.

– Тёма, – прошептал я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. – Ты уверен, что всё в порядке?

«Артём, управляющий искин «Улей-Х» успешно интегрирован. Он запустил базовые протоколы самовосстановления и борьбы за живучесть корабля. В короткие сроки будут проведены работы по ремонту наиболее критичных повреждений. После стабилизации флагмана такие же процедуры будут инициированы на других кораблях этого Роя. Логика проста: то, что умерло – умрёт окончательно. То, что способно выжить – будет жить. Мы можем покинуть «Улей» и направиться к следующей цели.»

– Слава, пора! – крикнул я по радио, и мы, не теряя времени, погрузили всех пятерых дройдов на транспортную платформу для ускорения эвакуации. Рванули обратно по расчищенному коридору. Сзади доносились звуки начинающейся активной работы: скрежет, гул, шипение плазмы.

Мы ворвались на борт «Стрижа», аппарель захлопнулась. Слава, не дожидаясь команды, отдал корабль на откуп автопилоту Тёмы. «Стриж» резко отстыковался и дал максимальное ускорение, уносясь прочь от пробудившегося гиганта.

Только когда на главном экране «Великий Улей» уменьшился до размеров игрушки, я позволил себе выдохнуть и снять шлем. Руки дрожали.

– Боже… Артём, – Слава, бледный как полотно, вытирал пот со лба. – Это было… нереально адреналиновое мероприятие. Я предлагаю немного перекусить.

Он, видимо, чтобы заглушить шок, судорожно полез к пищевому синтезатору и заказал два двойных чизбургера и два стаканчика светлого пива. Я кивнул, принимая один из стаканов. Холодная жидкость промочила горло, но не смогла прогнать странное ощущение – смесь триумфа и глубокой тревоги.

– Представляешь, – начал Слава, с жадностью откусывая от бургера, – мы только что ходили по кораблю… инопланетной расы! По настоящему, боевому дредноуту! И эти твои дройды… они просто шли и разбирали всё на ходу! А потом… этот красный свет, этот гул… Блин, Артём, ты видел этих… этих «пауков»? И эти штуки, которые потом полезли? Это же биомеханика чистой воды! И ты… ты его включил. Мы только что оживили целый дредноут! Я до сих пор не верю!

Я слушал его восторженную, сбивчивую речь и сам удивлялся. Операция и правда прошла… слишком гладко. Слишком легко для такого безумия.

– Согласен, Слав, – сказал я, делая ещё глоток пива. – Получилось. Я и сам не ожидал, что так просто.

В этот момент на центральном экране мостика «Стрижа» показалась новая цель. Второй дредноут Империи Зудо. «Неумолимый Мандриб». Он висел в темноте, ещё более угрюмый и тяжёлый, чем его собрат, весь в шрамах от таранных ударов и взрывов в упор. Его силуэт обещал, что внутри всё будет ещё мрачнее, ещё чужероднее. И нам предстояло повторить весь этот жуткий ритуал оживания ещё раз. Мы запустили первый механизм. Теперь нужно было запустить второй.

«Стриж» плавно, почти бесшумно, рассекал чёрную пустоту, управляемый невидимой рукой Тёмы. Искин вёл его к следующей цели, развивая приличную скорость. Тёма доложил, что интеграция первого кластера завершена на 100%, и «Великий Улей» уже начал аудит своих повреждений, запустив собственные ремонтные протоколы. В ближайшее время он возьмёт под контроль свой Рой, и в секторе появятся не просто оживающие, а уже самовосстанавливающиеся боевые единицы.

И всё равно. Где-то в глубине черепа, за виском, пульсировала лёгкая, но навязчивая тяжесть. Фантомная боль от нагрузки. Я чувствовал, как Тёма прямо сейчас, пока мы летим, пользуется частью моей «ментальности» – не для подключения, а для чего-то иного. Я догадывался – он программировал, настраивал второго искина, «Улей-Х», на базе второго кластера. Готовил его к интеграции в «Неумолимый Мандриб».

Мои размышления прервал Слава. Он сидел напротив, доедая свой чизбургер, но его взгляд был не на еде, а на мне. В глазах читалось не столько восхищение, сколько накопившееся недоумение.

– Артём, – начал он, отставив стакан. – Всё это… очень интересно, захватывающе, даже страшно. Но скажи честно, для чего? Зачем мы полезли в этот… улей, установили там наше железо? Что мы с этого будем иметь? Просто ещё пару кораблей в коллекцию? Ты же говорил, они чужеродные, с ними даже взаимодействовать нельзя.

Я вздохнул. Пора было посвящать его в суть, хотя бы частично. Он это заслужил.

– Неправильно, Слав, – сказал я медленно, собирая мысли. – Бросать столь технологичные и ценные корабли – преступная расточительность. Да, они чужие. Но ключ к ним у нас теперь есть. – Я ткнул пальцем себе в висок. – Эти вычислительные кластеры с развёрнутыми на них искинами – не просто мозги. Это… поддельные адмиралы. С их помощью я планирую получить полный контроль над флотами Империи Зудо. Для своих, конечно, корыстных целей.

Слава внимательно слушал, жевал, не перебивая.

– Эти искины должны вживиться в системы флагманов, признать себя командующими. А дальше… они проведут ревизию. Сами, своими силами. Определят, что из их флота можно починить, что разобрать на запчасти, а что выбросить. А потом… потом они покинут Омегу-9.

– Куда? – спросил Слава, наконец проглотив.

– В удалённые, незаселённые звёздные системы. Туда, где их никто не найдёт. На просторе.

– Зачем? – в его голосе прозвучало искреннее непонимание. – Чтобы они там просто болтались? Тратили ресурсы?

Я ухмыльнулся. Вот мы и подошли к самому интересному.

– А вот для этого и нужно, чтобы они были на просторе, Слав. У меня есть… сведения. Очень обрывочные, из тех самых «воспоминаний». О некоторых технологиях Империи Зудо. Их флоты – они не просто воюют. Они… живут. Развиваются. Самовосстанавливаются. И даже… укрепляются.

Слава перестал жевать.

– Есть информация, – продолжил я, понизив голос, хотя кроме нас в кабине никого не было, – что в составе их флотов, среди кораблей сопровождения, есть нечто вроде мобильных верфей. И не только. Добывающие комплексы. Перерабатывающие заводы полного цикла. Они могут обеспечить флот всем необходимым, добывая ресурсы прямо на ходу – на планетах, в астероидных поясах, даже… ловя кометы и выцеживая из них нужные элементы.

Я увидел, как в глазах Славы загорается не просто интерес, а азарт первооткрывателя.

– Попробую объяснить на земном примере, – сказал я. – Флоты Зудо… они как огромные стаи саранчи. Летают по галактике, по системам, потребляют ресурсы и готовятся выполнить миссию, которую поставил им их Император. Но! – я поднял палец. – Сейчас, при условии, что эти флоты будут подчиняться мне и будут отрезаны от контроля этого самого Императора… всё изменится. Потому что Император, судя по всему, специальным образом контролирует и ограничивает рост. Количество кораблей в конкретном флоте. Даже… количество боевых особей – там, где они есть.

Я сделал паузу, давая ему вдуматься. Потом наклонился ближе, и на моём лице появилась та самая хитрая, почти безумная улыбка, которую я старался обычно скрывать.

– А представь, Слав… если убрать эти ограничители? Если дать этим «стаям саранчи»… неограниченный ресурс? И руководство, которое не будет их сдерживать, а наоборот – поощрять рост?

Слава замер. Его лицо стало совершенно неподвижным. Он не задумался – он попал в ступор. Его мозг, привыкший к понятным схемам «купил-продал-доставил», явно не справлялся с масштабом абстракции.

– Ты хочешь сказать… – он начал медленно, словно проверяя каждый слог. – Что эти два дредноута… они могут… размножаться? Строить себе новые корабли?

– Не просто могут, – прошептал я, и в голосе зазвучала неподдельная, жадная надежда. – Это их естественный цикл. Они должны. И я, с помощью их же технологий… смогу создать флоты. Флотилии. Целые армады невообразимых размеров. Которые будут подчинены только мне. И которые будут расти, как раковая опухоль, поглощая безжизненные планеты и астероидные поля. И тогда, Слав… тогда никто. Никто и никогда не сможет даже подумать об угрозе Плацдарму. И… конкретно, Земле.

Тишина в кабине стала звонкой. Слава смотрел на меня широко раскрытыми глазами. В них читался не страх, а шок от осознания размаха.

И в этот момент на центральном экране мостика, словно подтверждая наши безумные планы, подсветился новый силуэт. Угрюмый, тяжёлый, весь в рубцах и вмятинах. «Неумолимый Мандриб». Второй спящий король.

– Тёма! Действуем, как в прошлый раз. Найди место для стыковки. И… пожалуйста, действуй аккуратно. Со мной, и с кораблём. Нам нужен он целым.

«Принято, Артём. Сканирую корпус на предмет подходящего разлома. Курс коррекции. Готовлю протоколы стыковки.»

Мы снова летели навстречу чуду и ужасу. Но на этот раз мы знали, зачем. И масштаб конечной цели заставлял забыть о страхе. Мы шли не просто оживлять корабли. Мы шли запускать механизм, который, возможно, изменит баланс сил во всём секторе. А может, и не только в нём.

Поначалу мне показалось, что на этот раз у нас всё получится быстрее и проще. Во-первых, опыт уже был. Во-вторых, Тёма нашёл для «Стрижа» идеальный «причал» – огромную, аккуратную пробоину в районе бывшего ангара истребителей «Неумолимого Мандриба», куда наш транспорт вписался, как влитой. Выход на палубу корабля через этот пролом казался почти удобным.

Но это было только на первый взгляд. Дальше всё оказалось сложнее и затратнее по времени.

«Мандриб», в отличие от «Улья», предпочитал не скорость, а броню и живучесть. Удар, который вывел его из строя, пришёлся, судя по всему, в самое сердце, и волна разрушения прошла по всем внутренним отсекам. Коридоры были не просто завалены – они были смяты. Силовые переборки толщиной в метр вдавились внутрь, словно их раздавила ладонь гиганта. Нашим дройдам пришлось не просто отбрасывать мусор, а в буквальном смысле резать и выжигать проход в этой металлической свалке. Плазменные резаки работали почти без перерыва, вырезая куски искорёженного металла размером с автомобиль. Мы со Славой, используя усилители скафандров, активно участвовали в процессе: подхватывали вырезанные дройдами плиты и оттаскивали их в сторону, чтобы расчистить хоть какой-то просвет.

Если бы не пустотные скафандры с их нечеловеческой силой, путь до центра управления занял бы не часы, а дни. Так, общими усилиями людей и машин, мы за девять изматывающих часов добрались до цели.

Командный центр «Мандриба» был снова мне знаком – по всей видимости, у Империи Зудо присутствовали какие-то стандарты по форме и содержанию помещений.

Глава 18

18

Дальше – отработанная схема. Установили кластер. И снова, словно из самих стен, выползли те самые многоногие «паучки»-сервисники. Их щупальца-кабели вонзились в порты, соединяя наш поддельный мозг с пока ещё мёртвой нервной системой корабля. На этот раз я почти не ощущал нагрузки – Тёма, видимо, сдержал слово и сделал всё максимально бережно.

Как только последний «паучок» скрылся, мы, не дожидаясь пробуждения, посадили всех пятерых дройдов на транспортную платформу и рванули обратно. По расчищенному коридору шли почти бегом. Взошли на борт «Стрижа», захлопнули аппарель.

Слава занял капитанское кресло, но я пошёл к пищевому синтезатору. Мне срочно нужно было подкрепиться. Несмотря на мышечные усилители скафандра, я действительно выдохся – работа шла без перерыва, физическая и ментальная, почти десять часов. Выдумывать не стал – заказал простую, сытную пюрешку с парой сочных котлет и большой стакан крепкого, сладкого чёрного чая.

«Стриж» мягко отстыковался от дредноута и поплыл прочь, направляясь к светящемуся рою кораблей Коалиции и силуэту строящейся станции. В это время ко мне подсел Слава с тарелкой овощного рагу и стаканом пива.

– Артём, как считаешь, успешно прошла операция? – спросил он, смотря на меня усталыми, но горящими глазами.

– Наверное, ещё рано говорить об успешности, – ответил я, заедая пюре котлетой. – Но думаю, всё сложилось очень даже неплохо. Осталось надеяться, что моя задумка сработает. А сейчас… сейчас надо лететь в Мир Фатх. Как бы меня не «спалили», что я ушёл в самоволку.

– Нормально всё будет, Артём, – ободряюще сказал Слава. – Ты удачливый начальник.

Мы пролетели мимо флота, где на корпусах линкоров и крейсеров, как светлячки, мигали тысячи огоньков сварки. Я ещё раз мельком взглянул на станцию – здоровенная, лоскутная, но уже грозная махина действительно получалась.

Потом – привычный проход сквозь четыре слоя минных полей. «Стриж» разогнался и совершил прыжок.

Выпрыгнули в системе Мира Фатх. Корабль сразу, без лишних манёвров, направился к точке дислокации моих боевых кораблей. Диспетчерские службы нас идентифицировали, зелёный сигнал. Но едва мы вошли в зону действия информационной сети станции, моя нейросеть взорвалась уведомлениями.

Дюжина сообщений. Все от куратора. Полковника Клифта. Он метал громы и молнии, сыпал угрозами дисциплинарных взысканий, расторжения контракта и даже военного трибунала за дезертирство. Оказывается, уже как более часа назад я должен был выдвигаться в составе основного боевого флота Мира Фатх на позиции в системе «Граница Скорпиона» – ту самую, где, по словам Клифта, должно было разразиться генеральное сражение.

– Блин, – вырвалось у меня. Время, потерянное в Омеге-9, вышло боком.

«Стриж» ускорился, летя по самой оптимальной траектории к моему флагману, который маячил вдалеке среди других силуэтов.

– Артём, – осторожно спросил Слава, наблюдая за моей реакцией. – А по снабжению кораблей в Омеге-9? Продолжать?

– Слава, – ответил я резко, коротко, глядя в экран на приближающийся крейсер. – Делай что должно. И будь что будет.

Как только «Стриж» пристыковался, я, не теряя ни секунды, облачился в скафандр и перешёл на свой флагман. На мостике царила готовая к бою тишина.

– Тёма, – отдал я первую команду. – Отправь куратору сообщение: «Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Технические неполадки на флагмане устранены. Выдвигаюсь в систему «Граница Скорпиона» на максимальной скорости. Ориентировочное время прибытия – через 1 час 40 минут».

«Сообщение отправлено и доставлено, Артём.»

– Теперь разверни приказ. В чём конкретно наша задача?

«Боевая задача для ЧВК «Звёздный Утиль».

Задача: Обеспечение защиты арьергарда ударной группировки флота Мира Фатх. Объекты прикрытия: большой десантный корабль «БДК-42», суда обеспечения «СО-7» и «СО-11», ударный авианосец «УА-2». Ваша эскадра должна занять позицию между этими кораблями и предполагаемым направлением атаки противника. Цель: не допустить прорыва вражеских истребителей, торпедоносцев или рейдеров к прикрываемым единицам. Уничтожать любые цели, входящие в обозначенную зону ответственности.»

– Всем кораблям эскадры – на старт! – скомандовал я, занимая кресло. – Тёма, выводи флот на точку сбора для группового прыжка. Разгоняемся и прыгаем в систему «Граница Скорпиона». Немедленно.

На тактическом экране замигали одиннадцать зелёных значков моих кораблей. Двигатели загудели, набирая мощность.

Выйдя из прыжка в системе «Граница Скорпиона», мой искин Тёма без лишних слов подсветил на главном экране нашу позицию – удалённый сектор позади основной массы флота, где маячили силуэты «БДК-42», «УА-2» и двух скромных «СО». Я, не теряя времени, направил свой флот к этим кораблям, внутренне рассчитывая, что моё небольшое, но критичное опоздание никем не будет замечено на фоне общего хаоса развёртывания.

Я сидел в командирском кресле, прикованным взглядом к центральному экрану. Тёма развернул на нём тактическую картину в масштабе всей системы «Граница Скорпиона».

Основные силы флота Мира Фатх, отмеченные строгими зелёными клиньями и блоками, медленно, но неотвратимо двигались навстречу красной, пульсирующей массе – главным силам Империи Зудо. Между ними, словно стаи мелких, проворных рыб, сновали эскадры союзников из Республики Рампала и других миров, их метки светились бирюзовым. Ни взрывов, ни криков, только холодная геометрия сближающихся армад.

Я наблюдал, как зелёные клинья врезаются в красную массу. На мгновение границы смешались, карта превратилась в кашу из перемешанных значков. Потом она снова прояснилась, но теперь зелёных значков стало заметно меньше, а красные продвинулись вперёд. Где-то там, за миллионы километров от моего уютного кресла, гибли тысячи людей, взрывались реакторы, горели корабли. А я… я сидел в относительной тишине своего мостика и надеялся, что всё будет хорошо, и я спокойно отсижусь в тылу, отразив пару случайных налётов.

И моя надежда разбилась в тот момент, когда прямо рядом с нашим сектором, буквально «за спиной» у авианосца, пространство искривилось и разорвалось.

Пять красных отметок материализовалось на экране с таким внезапным коварством, что я вздрогнул. Они были близко. Опасно близко. Это были не линейные силы. Это была хищная, стремительная пятёрка кораблей класса «рейдер» или лёгкий крейсер.

– Контакт! Вражеский десант в тылу! – мысленно крикнул я, но Тёма уже действовал.

Одиннадцать значков моих кораблей мгновенно пришли в движение. Идеально синхронизированные, без суеты, они стали перестраиваться из ордера прикрытия в боевой полумесяц, выдвигаясь на перехват незваных гостей. Сердце заколотилось, но вместе со страхом пришла и странная уверенность. Мои ребята, вернее, моё железо, знало, что делать.

Но это оказалось не всё.

Пятёрка красных меток внезапно… рассыпалась. Они разделились. Каждая отметка распалась на десяток более мелких, стремительных точек. За секунду пять угроз превратились в более пятидесяти.

– Тёма, как это? – вырвалось у меня.

«Артём, это одна из тактик Зудо. Корабли-носители несут на себе истребители-камикадзе.»

Пятьдесят против одиннадцати. Казалось, нас просто сомнут.

И тут мой флот показал, на что способен.

Первыми ударили главные калибры трёх моих крейсеров. Три сгустка чистой энергии вырвались из стволов и устремились в точку, куда только что вышли вражеские носители. Попадания были не «где-то рядом». Они были точными, расчётливыми. Два носителя просто испарились в ослепительных вспышках, третий, переломанный пополам, закрутился, выплескивая из разломов свой смертоносный рой. Но рою уже некуда было лететь – пространство перед нами превратилось в сито из огня.

Батареи среднего калибра на всех кораблях открыли заградительный огонь, создавая сплошную стену из плазменных разрядов и кинетических снарядов. Мои рейдеры рванули вперёд, расстреливая истребители Зудо на встречных курсах. Их скорострельные лазерные установки резали пространство белыми нитями, распыляя хрупкие корпуса зуданских истребителей.

Картина была ошеломляющей. Мой флот работал как один огромный, идеально отлаженный механизм. Ни паники, ни ошибок. Только целеуказание, огонь, перенос огня, снова целеуказание.

Через семь минут всё было кончено.

На экране, там, где метались красные отметки, осталась лишь чёрная пустота, усеянная редкими обломками, которые Тёма помечал уже серым. Ни один вражеский корабль не прорвался к охраняемым объектам.

Я откинулся в кресле, чувствуя, как дрожь в руках сменяется приливом дикой, первобытной эйфории. Мы сделали это. Мой флот сделал это.

– Тёма… – начал я, голос срывался. – Это было… блестяще. Отличное управление. Спасибо.

«Благодарю, Артём. Однако без твоих вычислительных ресурсов, предоставленных для тонкой настройки нейроинтерфейсов и предварительного анализа тактики противника, такая синхронизация была бы невозможна. Эта небольшая победа – результат нашей совместной работы.»

Но это было только начало. Пока мы разбирались с диверсантами, основное сражение набирало ярость.

Тёма переключил часть экрана на оптические данные с внешних камер флагмана. И я замер, забыв о своей маленькой победе.

На фоне чёрного космоса и далёкой, тусклой звезды полыхал ад. Лазерные лучи толщиной с небоскрёб прошивали пространство, оставляя за собой светящиеся шлейфы ионизированного газа. Взрывы термоядерных боеголовок вспыхивали, как новые звёзды, освещая на мгновение искореженные, пылающие корпуса гигантов. От линкора Мира Фатх отлетала многотонная башня главного калибра, медленно кувыркаясь в пустоте. Крейсер Империи Зудо, протараненный носителем Рампала, разламывался пополам, из разлома вырывался фонтан плазмы, увлекающий за собой сотни мелких обломков и тел в скафандрах. Всё это происходило в гробовом молчании моего мостика, что делало зрелище ещё более сюрреалистичным и ужасающим.

Я смотрел на это ожесточение, эту мясорубку, в которую только что едва не угодил и сам, и понимал: наша семиминутная перестрелка была лишь каплей в этом кровавом океане. И где-то там, в самой гуще этого ада, решалась судьба не только этой битвы, но, возможно, и всего сектора.

Краткий отчёт Тёмы высветился на боковом экране: «Все системы в норме. Щиты восстановлены до 94%. Потерь нет». Первая стычка прошла как на учениях – чётко, холодно, эффективно. Я позволил себе выдохнуть и на секунду снова погрузился в гипнотическое зрелище главного сражения. Грандиозная космическая фреска из огня и смерти разворачивалась, пожирая корабли и жизни с аппетитом древнего божества.

Но долго расслабляться мне не дали.

Внезапно замигал приоритетный канал штаба. Голос оператора был сжатым, лишённым эмоций, как голос Тёмы, но в нём чувствовалась стальная напряжённость:

– Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Вашей группе приказано немедленно выдвигаться на усиление тактической группы «Молот-4» в секторе «Дельта-7». По данным разведки, ожидается попытка прорыва сил противника на этом направлении. Координаты и данные о союзниках передаются.

Карта на экране перестроилась. Мои зелёные точки должны были совершить бросок через развороченное пространство к группе союзников. «Дельта-7» находился на левом фланге основного столкновения, там, где строй флота Мира Фатх начинал изгибаться под давлением.

– Всем кораблям, за мной! – отдал я команду, и мой флот, ещё не остывший после первого боя, рванул вперёд, лавируя между редкими, но смертоносными обломками.

Мы подошли к группе «Молот-4» как раз в тот момент, когда всё начало рушиться. Союзная группа состояла из внушительного линкора, восьми крейсеров и пятнадцати фрегатов с эсминцами. Они держали оборонительную дугу, но на экране было видно, как с другой стороны к этой дуге, словно таран, несётся клин из вражеских кораблей – шесть угловатых, стремительных силуэтов тяжёлых крейсеров в сопровождении роя истребителей.

И они не стали ломить в лоб. Вместо этого, с невероятной, неестественной синхронностью, весь штурмовой клин резко изменил плоскость, «нырнув» ниже основной плоскости сражения и выскочив нам почти в тыл, в неудобный для наших орудий сектор. Это был изящный, смертоносный манёвр, разрывающий наши порядки.

– Все корабли, разворот на 40 градусов по оси «Зет»! Встречный огонь! – скомандовал я, но Тёма уже выполнял.

Бой начался не с перестрелки, а с удара. Мой крейсер вздрогнул, когда первые вражеские залпы скользнули по нашим щитам. Искры и плазма залили экраны внешних камер. Мостик озарился алым светом тревоги.

«Попадание в левый борт. Щиты упали до 22%. Повреждения обшивки минимальны. Отправляю ремонтных дройдов.»

Я пригнулся в кресле, будто мог увернуться от следующего залпа. Вокруг кипел ад. Наши крейсеры и фрегаты, ведомые Тёмой, отчаянно маневрировали и отстреливались. Зелёные и красные трассы прошивали пространство. Один из наших рейдеров, с бортовым номером 33, получил прямое попадание в двигательный отсек и, закрутившись, начал медленно дрейфовать в сторону, окутанный дымом. Ещё один крейсер союзников взорвался тихо и ярко, разбросав серебристые обломки.

И вот, в этой каше из огня и металла, произошло самое страшное. Один из тяжёлых крейсеров Зудо, крупнее и грознее остальных, с характерными шипастыми выступами на корпусе, совершил рискованный, почти суицидальный бросок. Он прорезал наш расстроенный порядок и вышел прямо на мой флагман. Его батареи развернулись, нацеливаясь в мостик.