Текст книги "Сарай (СИ)"

Автор книги: Михаил Антонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Сердце упало. Время замедлилось. Я увидел, как на его носу загорается зловещее багровое свечение зарядки орудий.

И в этот момент Тёма совершил то, на что не способен был бы ни один живой капитан. Без эмоций, без колебаний, с холодной, машинной логикой. Он не стал уводить мой флагман – тот был слишком медленен для такого манёвра. Вместо этого он подставил под удар один из моих оставшихся рейдеров, «34», который находился рядом и управлялся в полностью автономном режиме. Рейдер рванул с места. Он не стрелял. Он просто встал на пути.

Мощность удара была невероятной. Заряд плазмы, предназначенный для моего крейсера, попал точно в центр корабля. Ослепительная вспышка на миг затмила все остальные огни. Но этого мига хватило. Ударная волна и сноп раскалённых обломков, летящих с чудовищной скоростью, ударили по моему флагману. Крейсер содрогнулся, словно от удара гигантского молота. Гул, скрежет рвущегося металла, сигналы системных предупреждений – всё смешалось.

«Критический удар по носовой части. Щиты нулевые. Пробита обшивка, повреждены кабельные трассы. Дройды перебрасываются. Стабилизирую.»

Я едва не вылетел из кресла, удерживаемый только привязными ремнями. В ушах звенело. Но я был жив. Корабль – повреждён, но на ходу.

А потом наступила расплата.

Это не было приказом. Это был взрыв коллективной ярости девяти оставшихся кораблей «Звёздного Утиля». В тот самый момент, когда крейсер Зудо, добив «заслон», начал было перезаряжать орудия для финального выстрела по моему флагману, на него обрушился шквал.

Все мои корабли открыли огонь. Не залпом, а бешеным, непрерывным потоком энергии и металла. К ним присоединились тяжёлые орудия линкора и пара крейсеров группы «Молот», наконец-то развернувшиеся для стрельбы. Пространство вокруг вражеского крейсера превратилось в кипящий котёл из взрывов. Его щиты, могучие секунду назад, погасли. Обшивка вспучилась, рвалась, плавилась. Корабль, ещё пытаясь дать задний ход, начал разламываться на части, извергая из своих недр снопы плазмы и огня.

Через пятнадцать секунд от грозного тяжёлого крейсера осталась лишь быстро остывающая груда обломков.

Глава 19

19

Я сидел, тяжело дыша, глотая воздух, который пах теперь гарью и озоном. На экране отображался статус моего флагмана, на котором горели красным несколько секторов. Мы потеряли два корабли. Флагман был повреждён. Но мы выстояли.

– Тёма… – прохрипел я. – Спасибо. За… за рейдер.

«Это была единственная логичная тактика для сохранения флагмана и командира, Артём. Потери в кораблях приемлемы. Потери среди живого экипажа – нулевые. Это главное.»

Судя по холодным, безэмоциональным сводкам Тёмы, досталось не только флагману. Практически на каждом из моих кораблей горели жёлтые и оранжевые индикаторы повреждений. Но мы держались. Упрямо, яростно, методично. Мои корабли, ведомые безупречной логикой искина, маневрировали как единый организм, стараясь уворачиваться от тяжёлых залпов главного калибра противника, но при этом непрерывно поливая вражескую группировку огнём батарей среднего калибра и скорострельных лазерных установок.

На сорок третьей минуте боя произошёл перелом. Главный калибр линкора, входившего в наше соединение, наконец-то нашёл слабое место. Огромный, раскалённый до бела сгусток плазмы продавил ослабевшие щиты флагмана противника, того самого, что вёл эту штурмовую группу. Взрыв разорвал его кормовую часть, вырвав с корнем половину двигательных гондол. Враг потерял управление и инициативу. Строй нападающих дрогнул, замешкался. И этого было достаточно.

Лишённые командования, оставшиеся крейсеры Зудо попытались отойти, но было поздно. Мы с союзниками навалились на них всей массой, разрывая на части. Через десять минут противостоящая нам группировка перестала существовать.

Лично для моего флота эта победа стоила дорого. Крейсер с бортовым номером 22 потерял ход – его двигательный отсек был превращён в решето, и он медленно дрейфовал. Рейдер 35, который получил попадание в центр управления, теперь был лишь холодной, безжизненной глыбой металла. Повреждения на других кораблях моего флота были, но не катастрофические.

Получив приказ на возвращение на исходную позицию для прикрытия БДК и авианосца, мы начали отход. Тёма, не дожидаясь моего приказа, сам организовал эвакуацию. Крейсер 25 выпустил массивные буксировочные тросы и аккуратно зацепил обездвиженного собрата – 22. То же самое сделал рейдер 31, взяв на буксир покалеченный 35. Картина двух раненых кораблей, тащивших за собой ещё более покалеченных, была одновременно грустной и обнадёживающей.

Заняв снова позицию в охранении авианосца, я мысленно поинтересовался у Тёмы:

– Состояние оставшихся на ходу кораблей?

«Краткая сводка по кораблям ЧВК «Звёздный Утиль» (исправные, условно боеготовые):

Крейсер «01» (флагман): Щиты – 11%, восстанавливаются. Пробоина в носовой части, устраняется. Одна батарея среднего калибра выведена из строя. Движение и управление – в норме.

Крейсеры 21, 23, 24, 25: Различные повреждения обшивки, частичные потери щитов, незначительные сбои в системах наведения. Средняя боеготовность – 65%.

Рейдеры 31, 32, 34: Лёгкие повреждения, одна потерянная лазерная турель на 32. Скорость и манёвренность близки к номиналу.

Вердикт: Группа из 5 крейсеров и 3 рейдеров условно готова к дальнейшим боевым действиям.»

Условно готовы. Это был наш максимум. И на этом максимуме нам приказали снова в бой.

Примерно через час поступил новый приказ, ознаменовавший завершающий этап сражения. Основные силы Зудо были сломлены, но их флагман – колоссальный дредноут – всё ещё держался, отстреливаясь из уцелевших орудий, как раненый зверь. Задача: подавить его зенитные артустановки и батареи ближнего боя, чтобы расчистить путь для финального удара. Для этого должны были быть задействованы истребители и штурмовики с авианосца, который прикрывала моя ЧВК. А после «зачистки» – высадка штурмовых групп с большого десантного корабля. Моя же задача была прежней, но теперь в сто раз опаснее: прикрывать эти два уязвимых гиганта, пока они делают свою работу. Мне пришлось оставить повреждённые корабли и выдвинуться вперёд, встав живым щитом между авианосцем и дредноутом Зудо.

Поначалу всё шло по плану. Мы вышли на дистанцию, позволявшую истребителям стартовать. Зрелище было завораживающим: из недр авианосца, словно рой разгневанных ос, высыпали десятки, сотни мелких, стремительных силуэтов. Они устремились к гигантскому дредноуту, облепляя его, как мошки, выискивая и поражая зенитные турели ракетами и лазерными очередями. Казалось, им должно было хватить топлива на заход и возвращение.

И тут Тёма, нарушив моё наблюдение, выдал неожиданную рекомендацию:

«Артём, исходя из расчётов траекторий и возможностей уцелевших батарей главного калибра дредноута противника, они с 78% вероятностью могут дотянуться до нашей текущей позиции в течение следующих 5-7 минут. Рекомендую облачиться в пустотный скафандр.»

Предложение как-то неправильное – на своём мостике, вроде как в безопасности. Но я уже научился доверять холодной логике искина. Не задавая вопросов, я поднялся с кресла и за минуту облачился в скафандр. Только защёлкнулся шлем, как раздался предупреждающий, абсолютно спокойный голос Тёмы:

«Артём. Держись.»

Удар был не просто сотрясающим. Казалось, сама вселенная сжалась и ударила мой корабль кулаком в самое нутро. Свет погас, сменившись алым полумраком аварийного освещения. Всепоглощающий рёв рвущегося металла и лопающихся энергоконтуров. Я подлетел, ударился о потолок и снова рухнул на что-то твёрдое. В ушах стоял оглушительный звон.

Голос Тёмы пробивался сквозь него, обрывочный, но чёткий:

«…критическое попадание в центр корпуса… щиты не сработали… реакторы аварийно заглушены… потеряно 40% массы… в том числе секции с двигательными и генерирующими установками… жизнеобеспечение на аварийных батареях… гравитация отключена…»

Я плыл в темноте, в облаке какой-то пыли, чувствуя, как через корпус передаётся предсмертная дрожь корабля. Мой флагман, моя крепость и дом… его не стало. Вот так, на ровном месте, из-за одного удачного (или отчаянного) залпа чужого дредноута.

«Артём. Я уже выслал служебно-разъездной челнок к твоим координатам. Теперь твоим флагманом будет крейсер с бортовым номером 21.»

Попытался встать в невесомости, оттолкнувшись от стены. Освещение было от аварийных фонарей, часть переборок в конце коридора была сорвана, и там зияла чёрная пустота, усеянная звёздами и мерцающими обломками. Я был практически в открытом космосе.

И тут, точно в расчётное время, к этому обрывающемуся коридору подплыл челнок. Его входной люк был распахнут, внутри горел тусклый свет. Он подлетел впритык, практически в стык с рваным краем обшивки.

Я оттолкнулся и поплыл к этому спасительному прямоугольнику света. В последний момент, уже запрыгивая в люк, я бросил взгляд в сторону БДК. И увидел, как из его многочисленных шлюзов, словно семена из стручка, вырвались десятки маленьких, стремительных огоньков. Десантные модули. Штурмовые капсулы. Они неслись, как метеоры, к громадному, израненному, но всё ещё опасному дредноуту Зудо.

Захлопнув за собой люк и почувствовав, как нарастает давление, я мысленно пожелал тем ребятам удачи. Наша часть работы была сделана. Ценой моего флагмана.

Челнок с мягким стуком коснулся посадочных магнитов взлётной палубы нового флагмана – крейсера 21. Я покинул его и, не теряя времени, отправился в командную рубку. Тёма выводил прямо в моём интерфейсе стрелки-указатели, прокладывая кратчайший путь. Через несколько минут, разоблачившись, я уже сидел в командирском кресле.

Новый приказ не заставил себя ждать, прилетев по зашифрованному каналу.

«Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Ваше соединение выполнило поставленную задачу. Вернитесь на исходную позицию и ожидайте дальнейших указаний.»

Кратко и по делу. Значит, на передовой пока затишье, раз нас отводят в тыл.

– Тёма, организуй буксировку обломков «01». Что сможем утащить – утащим. Это же наш утиль, в конце концов.

«Принято. Выделяю для буксировки крейсеры 23 и 24. Они имеют наименьшие повреждения среди способных выполнить такую задачу. Запускаю протокол захвата.»

На внешних экранах я увидел, как два моих крейсера аккуратно развернулись и приблизились к плавающему облаку обломков, среди которых угадывались очертания носовой части и кормы моего бывшего флагмана. От крейсеров 23 и 24 выстрелили толстые композитные тросы с магнитными захватами на концах. Они ухватили самые большие обломки, зафиксировались. Медленно, стараясь не развалить хрупкую конструкцию окончательно, крейсеры начали тянуть. Картина была одновременно печальной и практичной. Мы не бросали своё. Даже мёртвое.

Вернувшись на прежнюю, уже знакомую позицию позади десантника и авианосца, которые теперь выглядели потрёпанными, но целыми, я наконец позволил себе расслабиться. Нет, не расслабиться – рухнуть. На меня навалилась усталость, а за ней – леденящее осознание. Осознание того, что я снова прошёл по лезвию бритвы. Что мог навсегда остаться там, в том разорванном коридоре.

Очень, до дрожи в пальцах, захотелось треснуть стакан водки. Один. Чтобы сбить этот накативший ужас, заглушить тремор внутри. Но ситуация не позволяла. Всё-таки формально я всё ещё находился в зоне боевых действий, командуя соединением кораблей.

Я заказал в пищевом синтезаторе что-то простое, тёплое, земное – пюре с котлетами и кружку крепчайшего, почти чёрного чаю с четырьмя «ложками» сахара. Сидел в тишине командной рубки, ел механически, уставившись в экран, на котором теперь было относительно спокойно – лишь редкие всполохи вдалеке, где добивали последние очаги сопротивления.

Так прошло три часа. Три часа томительного ожидания, когда адреналин уже схлынул, а нервы остались оголёнными. Я уже начал продумывать детали, как буду распускать ЧВК, что оставлю для переработки своему заместителю, какие ресурсы первым делом переброшу в Омегу-9…

И внезапно все каналы связи, все экраны на мостике взорвались одним и тем же широковещательным сообщением. Оно шло не от штаба, а, казалось, от самого командования объединённым флотом. Голос был торжественным, уставшим, но полным несокрушимой уверенности:

«Всем соединениям, всем кораблям Объединённого флота Коалиции! Доводим до вашего сведения. Операция «Возмездие Скорпиона» завершена ПОЛНОЙ И ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ ПОБЕДОЙ! Вражеский флот уничтожен. Система «Граница Скорпиона» очищена от противника. Поздравляю всех причастных с величайшей победой! Честь и слава павшим! Слава живым!»

Сообщение повторили дважды. В рубке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем. А потом я рассмеялся. Тихим, счастливым. Это был не просто смех. Это был выдох. Выдох всей накопленной за эти часы, за эти дни напряжённости.

Конец. Всё. Закончилось. Мой контракт с Министерством Войны выполнен. Больше не нужно будет выслушивать Клифта, не нужно будет высиживать в засадах, не нужно будет бояться, что следующий залп лишит корабля и жизни. Я распущу свою ЧВК. И наконец-то, смогу целиком погрузиться в свой главный проект: демилитаризацию Омеги-9, оживление своего флота, постройку станции.

В этот момент Тёма снова нарушил тишину, но теперь его голос звучал как музыка:

«Артём, поступил общий приказ по всей группировке. Всем боеспособным и условно боеспособным единицам начать организованный отход и возвращение в систему Мира Фатх для доклада, ремонта и… отдыха.»

Отдых. Какое сладкое слово.

– Тёма, – сказал я, всё ещё не веря до конца. – Организуй эвакуацию всех наших повреждённых кораблей. Всех, кого можем увести. Ничего не бросаем.

На экране тактической обстановки мои зелёные значки зашевелились, потянувшись друг к другу, сплетаясь в причудливую паутину из кораблей и тросов. Моя покалеченная флотилия медленно развернулась, набрала скорость и совершила коллективный прыжок.

Вышли из прыжка в системе Мира Фатх. На душе было странно – смесь опустошённой усталости и лёгкого, почти головокружительного предвкушения свободы. Я не стал медлить и сразу повёл свою потрёпанную флотилию – вереницу кораблей, большая часть из которых тянула за собой на буксире раненых собратьев, а также остатки полностью разбитых – к нашему месту постоянной дислокации на окраине системы.

Пока корабли занимали позиции, я надиктовал Тёме сообщение для полковника Клифта. Оно должно было быть сухим, официальным, по форме.

«Господину полковнику Клифту, куратору от Министерства Войны.

Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль», рапортую о выполнении боевой задачи в системе «Граница Скорпиона» в рамках генерального сражения. Поставленная задача по прикрытию указанного соединения кораблей выполнена. Учитывая завершение активной фазы боевых действий и выполнение условий контракта, прошу рассмотреть вопрос о досрочном расторжении договора с Министерством Войны и последующем расформировании частной военной компании «Звёздный Утиль».

Приложение: данные телеметрии и журналы боевых действий.»

Я перечитал мысленно текст. Коротко, ясно, с намёком на «ваша война кончилась, отпустите». Сообщение ушло адресату. Теперь можно было ждать формальностей, а пока – разбираться с наследием этой войны.

Я откинулся в кресле, глядя на тактическую схему. Серьёзно повреждённые корабли, как и мой бывший флагман, пойдут на разборку на моём же предприятии. Это будет не только утилизация, но и вклад в бюджет «Звёздного Утиля». Металл, сплавы, возможно, какие-то целые узлы.

– Тёма. Начинай оформлять всё для утилизации. А сейчас вызови тяжёлый буксир. Пусть заберёт обломки «01» и доставит прямо на причальную палубу «Звёздного Утиля». Я полечу на нём.

Через двадцать минут к моему крейсеру подошёл тяжёлый буксир. Я облачился в пустотный скафандр, перешёл на его борт и занял место в просторной кабине пилота.

Работа пошла чётко. Буксировочные композитные тросы плавно отсоединились от обломка, который сразу был перехвачен мощными тросами буксира. Магнитные захваты с глухим лязгом обхватили крупный фрагмент моего бывшего корабля. Буксир дрогнул, взяв на себя многотонную нагрузку, и медленно потянул груз к орбитальной станции.

Буксир аккуратно причалил к огромной открытой палубе «Звёздного Утиля». Магнитные захваты причала с громким хлопком схватили обломок, надёжно зафиксировав его. Буксир отсоединил тросы.

Я покинул кабину буксира, прошёл через его шлюз и ступил на знакомую металлическую палубу своего предприятия. Обернулся. Гигантский фрагмент крейсера занимал почти всю причальную площадку. Рядом уже суетились первые дройды-оценщики, сканируя металл, выискивая целые контуры. Скоро здесь начнётся привычный процесс: резка, разборка, сортировка. Крейсер «01» перестанет быть кораблём и станет просто ресурсом.

Начо, предупреждённый мной заранее, уже ожидал меня у шлюза, ведущего в административную зону. Как только я разоблачился из скафандра, он подошёл ко мне. Его лицо, обычно озабоченное производственными графиками, светилось неподдельным, почти мальчишеским воодушевлением.

– Артём! Поздравляю с победой! С генеральным сражением! Новости уже по всем каналам передают – полный разгром Зудо! Ты там, наверное, в самой гуще был!

Я вежливо улыбнулся и пожал ему руку.

– Спасибо, Начо. Да, повоевали. Не без потерь. – Я кивнул в сторону огромного экрана, на который Тёма вывел изображение с камер причальной палубы, где лежал обломок моего бывшего флагмана. – Вот, привёз на разборку и переработку. Дополнительный объём работ для предприятия.

Начо посмотрел туда, и в его глазах зажглись уже не патриотические, а чисто коммерческие огоньки. Он мгновенно оценил масштаб груды металла.

– Понимаю, Артём. Это же чистый доход! Никакой закупки, никакой логистики мусора – свой корабль на своём же предприятии. Отличное решение!

Я представил, как в его голове уже крутятся графики смен, загрузка плавильных печей и списки покупателей на вторичный металл. Но мне самому не сиделось. Ответ от куратора не поступал, и это бездействие начинало напрягать. Нужно было чем-то занять руки и голову, пока бюрократическая машина Министерства Войны рассматривает мой рапорт.

– Знаешь, Начо, я вот сейчас подумал и решил лично поучаствовать в разборке фрагмента крейсера, – отвлекусь и немного разомнусь. И пока жду ответ из министерства, поживу на станции, в апартаментах. Тёма уже зарезервировал.

Глава 20

20

Не теряя времени, я снова облачился в скафандр и отдал Тёме команду мобилизовать всё, что не занято на текущих задачах: все свободные дройды, роботизированные манипуляторы, транспортные платформы.

После чего вышел на причальную палубу. Вслед за мной выкатились, вышли и выплыли десятки единиц техники. Первыми двинулись в атаку дройды-резчики – массивные, шестиногие конструкции с огромными плазменными и лазерными резаками на манипуляторах. Они, словно хирурги-гиганты, взобрались на изуродованный корпус. С шипением и ослепительными вспышками их инструменты вгрызались в броню, вырезая огромные, ровные плиты.

Параллельно более мелкие, юркие дройды-демонтажники, похожие на пауков или скорпионов, проникали внутрь через пробоины и вырезанные проёмы. Их «щупальца», оснащённые отвёртками, гайковёртами и захватами, выуживали из темноты отсеков целые блоки оборудования: генераторы, коммутаторы, неповреждённые секции систем жизнеобеспечения.

К причалу подъехали роботизированные краны на гусеничном ходу. Их могучие стрелы с магнитными захватами плавно опускались, забирали вырезанные бронелисты или извлечённые агрегаты и аккуратно укладывали их на ожидавшие транспортные платформы. Платформы, загрузившись, немедленно трогались с места и уплывали через шлюзовые ворота вглубь станции, на основную производственную площадку, где их уже ждали сортировочные линии и дефектовочные стенды.

Всеми этими манипуляциями, каждым движением манипулятора, каждым курсом платформы управлял Тёма. А я… я был его интерфейсом, его антенной на месте. Моё сознание было связано с ним, я чувствовал общий ритм работы, видел состояние роботизированных систем, захватов, загрузку платформ. Это не было тяжёлым грузом, как в бою. Это был чёткий, мощный, продуктивный поток данных.

Ударными темпами, всего за восемь часов интенсивной, безостановочной работы, крейсер перестал существовать. На причальной палубе вместо громады обломков осталась лишь подметённая площадка и несколько штабелей особо ценного, уже отсортированного металла. Каждый узел и агрегат прошёл дефектовку и анализ. То, что требовало минимального ремонта, было сразу выставлено на торговые площадки станции. То, что нуждалось в восстановлении, отправилось в цеха. Всё остальное – тонны обычной стали, титана, алюминиевых сплавов – отправилось по конвейерам прямо в жерло перерабатывающих комплексов, чтобы через несколько часов вылиться в виде аккуратных слитков.

Наконец работа была завершена. Я покинул причальную палубу, ощущая приятную физическую усталость от долгого пребывания в скафандре и ментальное удовлетворение от сделанного. Вернувшись на производственную площадку, я разоблачился возле офиса, оставил пустотный скафандр и вызвал транспортную платформу.

На этот раз риэлтора не было. Я отпустил платформу обратно на предприятие и вошёл в знакомую, удобную студию. Тишина после грохота цехов была оглушительной. Я подошёл к пищевому синтезатору и, не мудрствуя лукаво, заказал то, что просила душа и тело: глубокую тарелку наваристого, ароматного борща, ломоть чёрного, бородинского хлеба с толстыми, прозрачными ломтиками солёного сала. И… два стаканчика. Чистой, ледяной, синтезированной, но от этого не менее желанной водки.

Я съел всё медленно, смакуя каждый глоток и каждый кусок.

И только тогда, когда тарелка была пуста, а в груди разлилось долгожданное, согревающее спокойствие, я повалился на кровать. Тело благодарно утонуло в мягком матрасе.

Проснулся я в неплохом настроении. После вчерашнего кайфа от работы и крепкого сна мир казался чистым и понятным. Не тратя времени, ополоснулся под струями воды в душевой кабине. Пока одевался, посредством Тёмы заказал в пищевом синтезаторе простой, сытный завтрак: яичницу-глазунью с тремя желтками, пару поджаристых колбасок и хрустящие полоски бекона.

И именно в этот момент, когда я собирался приступить к еде, Тёма развернул на моём интерфейсе новое сообщение. Не просто уведомление, а приоритетное, с идентификатором Министерства Войны Мира Фатх. От полковника Клифта.

Само по себе сообщение ничем особым не отличалось: «Капитану Артёму. Прибыть в представительство Министерства Войны сегодня к 11:00 станционного времени для подведения итогов.» Но сам факт получения этого вызова заставил сердце ёкнуть. Мой контракт наконец-то завершался официально. Всё, чего я так долго ждал.

Даже та вчерашняя работа на «Звёздном Утиле» была ничем иным, как способом отвлечься и не сойти с ума от этого томительного ожидания. Теперь оно закончилось.

Я быстренько, почти на ходу, позавтракал, сметая яичницу с беконом. Натянул на себя тёмно-серый полувоенный комбинезон. Достал из внутреннего кармана футляры: два ордена (Мира Фатх и Республики Рампала) и медаль. Прицепил их на грудь в строгом соответствии с протоколом: орден Мира Фатх выше, ниже – орден Рампалы, под ним – медаль. Посмотрел на своё отражение в затемнённом стекле иллюминатора – выглядел солидно. Герой!

Вышел из апартаментов, удобно разместился на заранее вызванной Тёмой транспортной платформе.

Всё прошло как по маслу. Пост охраны у представительства – дежурный офицер, увидев ордена на груди, только бросил на меня уважительный взгляд и кивнул, пропуская дальше. Знакомый коридор. Дверь кабинета полковника. Я вежливо постучал, слегка приоткрыл, услышал изнутри сухое: «Войдите».

И вошёл.

Полковник Клифт встретил меня стоя. И что поразило больше всего – с широкой, почти отеческой, доброжелательной улыбкой на обычно каменном лице.

– Капитан Артём! Проходите, проходите! – он жестом указал на стул. – Присаживайтесь. Поздравляю вас от всей души! С победой! С триумфом нашего оружия!

Я сел, стараясь сохранить сдержанное, почтительное выражение лица.

– Благодарю вас, господин полковник. Наша общая победа.

– И ваша в том числе, капитан! – Клифт сел за свой стол, сложив руки. – Командованием высоко оценено участие вас и ваших боевых кораблей в генеральном сражении. Ваши действия, особенно в финальной фазе, при атаке на флагманский дредноут противника, были… высокопрофессиональными. Вы обеспечили ту самую брешь, в которую потом ударили наши десантники. Враг был повержен, и в этом есть и ваша заслуга.

Он сделал паузу, и его лицо на мгновение стало серьёзнее.

– Приношу также искренние соболезнования в связи с утратой части вашего боевого флота. Крейсеры и рейдеры… жертва, принесённая на алтарь победы. Они сражались до конца.

Я кивнул.

– Они выполнили свой долг, господин полковник. Как и все мы.

Всё шло слишком хорошо. Слишком гладко. Где подвох? Где традиционная бюрократическая пакость?

Полковник Клифт вдруг слегка закашлялся, и его взгляд на секунду ушёл в полированную столешницу. В его позе появилось лёгкое, почти стыдливое напряжение.

– Капитан… Артём. По итогам вашей деятельности, ваш личный рейтинг, а также рейтинг вашей частной военной компании, позволили занять… пятую позицию в общем зачёте. Вы только вдумайтесь! Пятая строчка среди всех наёмных формирований Мира Фатх!

Он сделал эффектную паузу, давая мне проникнуться.

– Такой рейтинг, согласно нашему регламенту, соответствует воинскому званию… подполковника. Что в иерархии Военно-космических сил Мира Фатх равняется званию капитана второго ранга. Солидное звание, согласитесь.

Я сидел, не двигаясь, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Не от восторга. От предчувствия.

– Однако, – и тут голос Клифта стал официально-сочувствующим, – ввиду того, что крупномасштабные боевые действия завершены и угроза миновала, Министерство Войны вынуждено автоматически закрыть все действующие контракты с частными военными компаниями. Бюджет, понимаете ли, перераспределяется. Но! – он поднял палец. – Если бы вы изъявили желание вступить в ряды Военно-космических сил Мира Фатх, то вам, без сомнения, было бы присвоено озвученное звание. Карьера, социальный пакет, пенсия…

Он смотрел на меня с дежурным ожиданием. Я медленно выдохнул. Вот она, развилка. Свобода или клетка с погонами.

– Господин полковник, – сказал я максимально вежливо, – я чрезвычайно признателен за высокую оценку и предложение. Но, как вы знаете, у меня есть собственное предприятие, обязательства… Я вынужден отказаться.

Полковник кивнул, не выражая ни разочарования, ни удивления. Видимо, такой ответ был ожидаем.

– Что ж, ваше право. Тогда перейдём к финальным расчётам.

Он откашлялся снова.

– За успешное выполнение всех боевых задач, включая участие в генеральном сражении, вам положена премиальная выплата. Финансовая служба министерства, с учётом всех факторов… насчитала сумму в размере одного миллиона семисот сорока двух тысяч кредитов.

В кабинете повисла тишина. Я перестарался с изумлением. Сумма для обычного человека – огромная. Но для человека, который только что потерял боевые корабли (пусть и старые) и чей рейтинг взлетел до небес – это была… подачка. Оскорбительная подачка.

– Господин полковник, – произнёс я, делая обиженный вид, который отчасти не был наигранным, – простите, но… такая сумма? С учётом понесённых потерь?

Клифт вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталое понимание. Он-то знал настоящую цену тем кораблям.

– Капитан, финансовая служба… она руководствуется сухими цифрами. Амортизация. Модельный ряд. Возраст. Ваши крейсеры и рейдеры были, простите, устаревшими пиратскими трофеями предыдущих поколений. Их балансовая стоимость, даже до боя, была… невысока. С учётом списания узлов и агрегатов, которые вы, как я понимаю, уже благополучно… утилизировали, эта сумма сочтена более чем достаточной.

В его голосе звучало нечто вроде: «Не прикидывайся, мы оба знаем, из какого дерьма ты свой флот сколотил». Я сдался. Внутренне я был даже рад. Пусть считают моё железо хламом. Главное – контракт закрыт. Кредиты… на кредиты мне было плевать. У меня были другие активы.

– Как скажете, господин полковник, – с достоинством ответил я.

Клифт, видимо, чтобы сгладить впечатление, выдвинул ящик стола и достал оттуда ещё одну коробочку, на этот раз из тёмно-бордового дерева.

– А это – от командования объединённым флотом. Медаль «За победу при Скорпионе». Для всех участников сражения. Носите на здоровье.

Я принял коробочку, открыл. Внутри на бархате лежала бронзовая медаль с изображением скорпиона, сжимающего в клешнях упрощённое изображение дредноута Зудо. Просто, пафосно, массово. Но всё же приятно.

– Благодарю.

Мы распрощались доброжелательно. Полковник ещё раз, уже на прощание, предложил подумать о Военно-космических силах Мира Фатх. Я так же вежливо отказался и покинул кабинет.

Выйдя из представительства, я сел на транспортную платформу и сразу же, не оглядываясь, направился к своему «Звёздному Утилю». Всё официально. Всё кончено. Теперь начиналось самое интересное.

Не то чтобы я торопился. Скажем так – я поспешал. Разобравшись с вояками и закрыв (ну, вернее, он сам по себе закрылся) контракт, я намеревался полностью завершить все свои дела в Мире Фатх. Настолько, насколько это было возможно. Я хотел избавиться от всего, что удерживало меня в этом мире, что привязывало к нему обязательствами и имуществом. И самым основным активом, самым тяжёлым якорем было, как ни странно, «Звёздный Утиль». Предприятие, которое кормило меня и давало старт. Теперь оно стало обузой.

Я собирался продать его. И желательно – чтобы его приобрёл Начо. Он знал дело изнутри, он был хорошим управленцем, он любил эту грохочущую, суетливую, пахнущую сваркой, плазменной резкой и пылью махину. Для него это была бы вершина карьеры. Для меня – освобождение.

Платформа плавно проехала сквозь знакомые ворота предприятия. Я направил её к офисному модулю, где, как я думал, должен был находиться мой заместитель. Она беззвучно остановилась у входа. Я спрыгнул и вошёл в контору.

Здесь были все. Начо, склонившийся над голографической сметой, Сити и Брон, что-то горячо обсуждавшие у монитора, и та пара новеньких ребят, которые возились с терминалами. Всеобщее оживление, привычный рабочий гул.

Я вежливо поздоровался.

– Всем привет. Работа кипит, это радует.

Все обернулись, лица озарились уважительными улыбками.

– Начо, можно тебя на пару минут? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал легко. – А остальным, – я обвёл взглядом Сити, Брона и новичков, – предлагаю сделать небольшой, заслуженный перерыв. Как говорится, пользуйтесь моментом, пока я в хорошем настроении.