Текст книги "Сарай (СИ)"

Автор книги: Михаил Антонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Михаил Антонов
Сарай

Глава 1

1

Утро. Если здесь, на станции, это слово вообще что-то значило. Меня разбудил верный планшет, вибрируя на тумбочке. Цифры на экране сообщали, что по стандартному циклу начался новый день. Я потянулся, кости затрещали. Первым делом – справить нужду и ополоснуться в душе, коротком и экономном, под ледяными струями рециркулированной воды. Время было раннее, но на станции это понятие растяжимое.

Я вышел из своей каморки и щёлкнул выключателем. Неоновая вывеска «СКУПКА» над дверью зашипела и залила прилавок и витрины кислотно-синим светом. Пылинки закружились в этих искусственных лучах, словно микроскопические звёзды. Заняв своё место на стуле, я сразу же уткнулся в планшет. Проверить лоты – первое дело дня.

На торговых площадках висели мои скромные предложения. Тот самый портативный ком-линк, чью жизнь я вернул принудительной перезагрузкой, был продан. Ушёл за 85 кредитов, принёс чистую прибыль. Радовался, как ребёнок. А вот карманный проектор с тем самым шлейфом всё ещё висел мёртвым грузом, собирая пару десятков просмотров. Не беда. Значит, его время ещё не пришло. Рядом болтался военный дальномер, тот самый, что я оживил коротким замыканием на управляющей плате. Запросил за него три сотни – пока ни единой ставки, но пять человек добавили его в «избранное». Люди отслеживают мои товары, а это, в принципе, уже неплохо. Значит, ждут, когда сброшу цену.

Зрела мысль вложиться в рекламу, выбросить пару сотен кредитов торговой площадке, чтобы вытолкнуть мои лоты в топ. Но пока я отложил эту идею. Объёмы продаж не те, чтобы жечь деньги на маркетинге. Лучше вложу их в новый паяльник с регулируемой температурой.

Дальше я посмотрел список ожидаемых возвратов. Сегодня был неплохой день – всего пара девайсов должны были вернуться ко мне с проверки у потенциальных покупателей. Ничего страшного, значит, снова будут моими.

Следующим моим занятием стала охота. Охота за новыми объектами. Я погрузился в пучину объявлений, выставив фильтры: «неисправен», «на запчасти», «не проверен». Искал популярные девайсы с некритическими повреждениями. Сканеры с разряженными энергоячейками, мультитулы с залипающими кнопками, гарнитуры виртуальной реальности с потёртыми шлейфами – всё это было моим хлебом.

Но настоящая страсть начиналась на аукционах. Здесь я чувствовал себя не скупщиком, а стратегом, игроком, почти что азартным картёжником. Я сортировал лоты по дате окончания, выискивая те, что только что выставили. В самом начале, когда до конца ещё несколько дней или даже месяцев, можно было установить самую низкую, символическую цену с надеждой, что время истечёт, и кроме меня никто на этот хлам внимания не обратит.

И я участвовал во всём. Мои пальцы порхали над экраном, оставляя за собой шлейф минимальных ставок. Коммуникаторы с треснувшими экранами? Мои. Боты-уборщики с глючной навигацией? Тоже мои. Дроны-курьеры с подгоревшими двигателями? Я уже мысленно чинил их. Транспортные платформы, грузовые и пассажирские, ржавеющие в доках? Я ставил по десять кредитов, представляя, как однажды приведу их в чувство.

И так как на некоторых аукционах не было нижнего порога цены, я замахивался на всё, что вызывало в груди сладкий, почти болезненный трепет. Космические яхты? Ставлю пятьдесят кредитов! Грузовые корабли, ещё не совсем выработавшие ресурс? Сто! Небольшие курьеры? Я был там, моё скромное имя висело в списке участников. А однажды, словив кайф от вседозволенности, я поставил заявку в двести кредитов на апартаменты на сорок девятом уровне, «с видом на планету». Конечно, лот ушёл за сотни тысяч, но те несколько часов, пока шли торги, я чувствовал себя королём. Я представлял, как стою у огромного панорамного окна и смотрю на суетящиеся корабли, а не на грязную стену соседнего блока.

Мне нравилось заниматься этим. Ставя эти несбыточные ставки, я на несколько минут становился не Ваном, владельцем конторы по скупке хлама, а Ваном, будущим магнатом, владельцем флота и недвижимости. Я чувствовал привкус будущего успеха на языке, сладкий и обманчивый. Мечтал, что вскоре смогу покупать это всё по-настоящему. А пока... пока время было раннее и в моём магазине царила тишина, я продолжал свой тихий азартный бой, тыкая в экран планшета и покупая за гроши обломки чужих мечт. И плевал я на те копейки, что удерживались с возврата ставок в качестве комиссионных.

И вот потянулись первые клиенты. Дверь с шипением отъехала, впуская первого – мужчину в потёртом комбинезоне докового рабочего. Он молча швырнул на прилавок массивный, видавший виды парализатор гражданского типа ПРС-12. Корпус был исцарапан, но цел.

– Держит заряд? – уточнил я, принимая тяжеленную дубину в руки.

– Вроде да, – буркнул он.

Как ни странно, индикатор на рукояти тускло светился зелёным. Я отступил на шаг, навёл на пустой угол, где валялась груда упаковочной плёнки, и нажал на гашетку. Воздух затрещал, запахло озоном, и синеватая энергетическая дуга на секунду опалила целлофан, оставив на нём оплавленную полосу. Работает. Пусть и не на полную мощность – заряд был на исходе, но факт.

Я быстро сверился с планшетом. Аналоги, пусть и в лучшем состоянии, уходили в районе 250–270 кредитов.

– Половина от средней цены – сто двадцать пять, – озвучил я, поворачивая экран к нему. – Устройство старое, конденсаторы, скорее всего, уже не те. Рискую.

Клиент немного помялся, почесал щетинистый подбородок, но кивнул.

– Ладно, давай.

Перевод был мгновенным. Он вышел так же молчаливо, как и появился. Я поставил «Овода» на специальную полочку с беспроводной зарядкой, где контакты на рукояти тут же засветились тусклым оранжевым светом. Теперь он будет готов к продаже часов через двенадцать.

И вот теперь уже действительно начался новый рабочий день. Народ пошёл гуще. Приносили свой товар на продажу: разряженные портативные генераторы, скафандры с отслужившими свой срок системами фильтрации, связки микросхем сомнительного происхождения. Я оценивал, торговался, сверялся с прайсами. Моя голова превратилась в процессор, мгновенно пересчитывающий проценты, износ и потенциальную прибыль.

Но были и покупатели. Один паренёк, технарь-самоучка по виду, долго разглядывал витрину с отремонтированной мной мелочью. Его взгляд задержался на карманном голопроекторе «Луч-7», который я починил пару дней назад.

– Он стабильный? – спросил он, указывая на устройство. – А то у меня прошлый такой же постоянно глючил, цвета плыли.

– Гарантирую, – я достал проектор и включил его. Над прилавком всплыла чёткая, яркая диаграмма с техническими характеристиками. – Я сам его разбирал. Проблема была в шлейфе матрицы. Поставил новый, более жёсткий. Автономность – до шести часов. Заряжается от любого универсального порта.

Парень покрутил в руках, проверил разъёмы.

– А скидка будет?

– Цена уже ниже рыночной, – честно сказал я. – Видите, царапину на корпусе? Я её не маскировал. Зато внутри – как новенький. Триста кредитов – это честно.

Он вздохнул, поколебался ещё минуту и всё же расплатился. Приятно было видеть, как твоя работа находит нового хозяина.

Следующей клиенткой оказалась женщина в строгой униформе пилота малого шаттла. Её интересовал не что иное, как тот самый военный дальномер, что я оживил коротким замыканием.

– Мне нужна точность до сантиметра на дистанции до километра, – сказала она без предисловий, уставясь на меня пронзительными голубыми глазами. – Ваша аннотация говорит, что он откалиброван.

– Он не просто откалиброван, – я вышел из-за прилавка, взял дальномер. – Он прошит нестандартной прошивкой. Энтузиасты с военного форума выложили её в открытый доступ. Стандартный «Марк-3» выдаёт погрешность в 5–7 см. Этот – в 1,5. Лазерный целеуказатель, защита от помех, встроенный атмосферный корректор. И да, я лично заменил уплотнители. Он пыленепроницаем.

Я протянул ей устройство. Она прицелилась в дальний конец коридора, где мигал аварийный индикатор, и нажала кнопку. На дисплее чётко высветилось: «Расстояние: 47.8 м».

– Беру, – отрезала она, и в её голосе впервые прозвучало удовлетворение. – Триста пятьдесят, как указано?

– Как указано, – кивнул я, чувствуя странную гордость.

День шёл, сгущаясь в калейдоскопе лиц, цифр и железок. Каждая сделка, каждый оживший девайс были ещё одним кирпичиком в фундаменте моего скромного благополучия. И гудящие стойки с заряжающейся техникой, и довольные лица покупателей – всё это было моим миром.

Я немного расслабился, наблюдая, как к моей двери подкатывает автономная транспортная платформа со знакомым шильдиком – возврат невыкупленных товаров с площадки. Рутина. Оставаясь на своём рабочем месте, я дистанционно открыл решётчатую дверь и вышел в полумрачный коридор, чтобы забрать ящик.

И это была роковая ошибка.

В тот момент, когда я наклонился к контейнеру, я почувствовал резкий, жгучий удар в спину. Всё моё тело содрогнулось, мышцы свело судорогой, и на секунду я полностью онемел, застыв в нелепой позе. Шокер! – пронеслось в помутневшем сознании.

Этой секунды хватило. Спереди, из-за угла, выскочил человек и хлёстким, размашистым ударом ударил меня по лицу. Удар был смазанный, кривой – сразу видно, что технику ему никто не ставил. Поэтому сознание я не потерял, но и оправиться от коварного удара со спины не успел.

На автомате, всё тем же парализованным телом, я махнул за спину сжатым кулаком. Ощутимая, глухая боль в костяшках просигнализировала, что попал по чему-то мягкому. Тут же я услышал хриплый, сиплый вздох, подтверждающий мою догадку.

Недолго думая, я ринулся вперёд на того, что бил по лицу. Сделав короткий подшаг, я подпрыгнул и с разворота ударил коленом в грудь. Получилось. Мужик с глухим стоном отлетел, сгибаясь пополам.

Но тот, что был сзади, уже пришёл в себя. Едва я к нему повернулся, он взмахнул странной дубинкой. Я попытался уклониться, но было поздно. Острый, жгучий разряд ударил меня по ключице. Боль, знакомая и оттого ещё более мерзкая, снова парализовала тело. Похоже, ему удалось провернуть тот же фокус. На этот раз я разглядел короткую, ядовито-синюю электрическую дугу на конце его оружия. Да, шокер, мать его...

Этот коварный удар, снова сковавший меня, дал время второму нападающему опомниться. Он уже поднялся и с диким рыком занёс свою дубинку, целясь мне в висок. Каким-то неимоверным напряжением воли я смог отвести голову. Дубинка со свистом пролетела мимо и обрушилась мне на плечо. Хруст, тупая боль разлилась по правой стороне тела.

Но это было не всё. Второй нападавший нанёс сильнейший удар шокером в спину, прямо в почки.

Мир поплыл. Я пошатнулся и рухнул на колени. Дальше всё было как в страшном, размытом кошмаре. Меня втаптывали в грязный пол коридора. Методично, без злобы, с холодной жестокостью. Ботинки и кулаки обрушивались на рёбра, спину, голову. Они не брезговали использовать шокер снова и снова. Тело выкручивалось в немом крике от каждого разряда. Я не знаю, сколько терпел, пытаясь закрыться, свернуться калачиком. Потом долгожданное и всепоглощающее беспамятство навалилось на меня чёрной, беззвёздной, тягучей массой.

Не знаю, сколько прошло времени. Я очнулся от пронизывающего холода, исходящего от металлического пола. Встать не получилось – тело не слушалось, отзываясь на каждую попытку двинуться волной тошнотворной боли. Поэтому я пополз.

Ползком, оставляя на сером металле мазки тёмной, почти чёрной крови, я добрался до своего магазинчика. Мне даже не нужно было смотреть на витрины. Я знал. Пустые полки, развороченные ящики, оборванные провода. Их обнесли полностью. Меня ограбили. Чисто.

Как только я попытался встать на колени, оперевшись на руки, они соскользнули. Ладони были в крови – по всей видимости, я ими инстинктивно защищался от ударов. И конечно же, я чувствовал боль. Но как-то притуплённо, издалека – скорее всего, сработал травматический шок.

Кое-как, ползком и цепляясь за стойки, я добрался до своей каморки. До кровати. Но взобраться на неё не смог, сил не хватило. Я рухнул на холодный пол рядом, и мой взгляд упал на тот самый артефакт ушедшей империи. Он лежал там, где я оставил его накануне, рядом с кроватью, словно невидимый для чужих глаз.

Не знаю, что на меня нахлынуло – отчаяние, боль, потребность хоть в чём-то твёрдом и настоящем. Я протянул окровавленную руку, взял холодную коробку и прижал её к груди. Скрючился в позе эмбриона. Наверное, это единственная ценная вещь, что осталась в моём магазине. Та, что не нашли грабители.

И только я начал проваливаться в болезненный сон, как почувствовал новую боль. Страшную, обжигающую, будто мне в грудь вогнали раскалённый докрасна гвоздь. Она исходила от того самого места, куда я прижал артефакт.

Собрав последние силы, я оторвал голову от пола и взглянул на грудь. Чёрная коробка светилась. Не тусклым, а ядовито-фиолетовым, пульсирующим светом, который вырывался из её краёв, словно лава. А посередине, на её гладкой поверхности, замигали, сменяя друг друга, резкие, угловатые, непонятные мне символы.

«Да твою мать... – прошипел я, чувствуя, как жар прожигает кожу и уходит куда-то глубоко внутрь, в самое нутро. – Ну давай, непонятная хрень. Теперь ты меня добей».

И тьма, на этот раз странно тёплая и живая, снова поглотила меня.

Мне снилось странное. Кадры мелькали, как на ускоренной перемотке.

Вот дом – не казённое помещение на станции, а настоящий, наземный, с гаражом. Рядом – колёсные транспортные средства неизвестной мне конструкции. И откуда-то из глубин сама память шептала: «Это твой дом».

Вот женщина с девочкой, в чертах которых я смутно узнавал себя. Картинка замерла на пару секунд, и мне показалось, что они что-то говорят, улыбаются.

Потом неширокая речка, и я плыву по ней на каком-то плавательном средстве, и чувствую, как мне это безумно нравится, этот покой, этот свежий ветер.

И вот я уже внутри огромного сооружения, и снова этот тихий голос из памяти подсказывает: «Ковчег». Огромный космический корабль-колония.

Ускоренная перемотка. Теперь я лечу на небольшом межзвёздном корабле, короткий, яростный бой – и память выдыхает: «Пираты».

Потом гигантская орбитальная станция, люди в спецовках, какое-то промышленное предприятие. Воспоминания обрывочны: «Звёздный утиль». Чёрное космическое пространство, усеянное островами разбитых гигантских боевых кораблей.

И снова станция, но уже другая – суета, огни, калейдоскоп лиц. Калейдоскоп картинок ускорился до боли: космические перелёты, сражения, станции, люди...

Снова та женщина с ребёнком, рядом с ними – высокий парень...

И снова полёты, космические битвы, бой на огромном корабле, боевые роботизированные системы, странного вида враги, напоминающие богомолов...

Темнота. Чёрнота космоса.

Глава 2

2

«Артём... Артём...» – чей-то голос пробивался сквозь хаос в моей голове. «Артём, очнись».

Я открыл глаза. Я лежал на холодном полу в своём магазинчике «Скупка». Но одновременно я узнал этот голос – чёткий, металлический, звучащий прямо в сознании.

«Тёма?» – мысленно, с трудом сформулировал я.

«Артём! Ну наконец-то. Я очень рад, что ты пришёл в себя».

И тут в моём сознании что-то взорвалось. Те картинки, обрывки снов – это не просто сон! Это были воспоминания, обрушившиеся на меня лавиной. Мой разум чуть не лопнул от этого напора информации. Реальность магазина и призрачные миры моего прошлого накладывались друг на друга, сливаясь и снова расползаясь. От этой каши в голове было невыносимо тяжело.

И снова я ощутил на груди резкую, пронизывающую боль. Я перевёл взгляд и увидел ту самую чёрную коробочку. Она всё так же лежала на мне, но теперь не просто светилась – она мерцала сложными узорами, переливаясь огнями, которые пульсировали в такт моему учащённому сердцебиению.

«Артём, всё хорошо. Не беспокойся. Это всего лишь работает офицерский самоспасатель – устройство, входящее в комплект выживания офицерского состава Империи Фатх».

«Офицерский... самоспасатель?» – мысленно переспросил я, не в силах оторвать взгляд от мерцающего артефакта.

«Именно, – голос Искина был спокоен и деловит. – В настоящий момент тебе оказывается медицинская помощь. Я контролирую процесс. Восстановление твоего здоровья осуществляется в штатном режиме. Нейростимуляция и ввод в твой кровоток нанорепарантов уже дали результаты. Перелом ключицы скомпенсирован, внутренние кровотечения купированы. Остаточные болевые ощущения – это нормально».

Я лежал и не мог поверить. Ван, владелец лавчонки по скупке хлама, и... Артём? Всё это время у меня на полке лежал не просто артефакт, а устройство, способное спасти мне жизнь. И оно сработало.

«Тёма... – медленно произнёс я, впервые осознавая всю глубину этого имени. – Что... что со мной случилось?»

«Это длинная история, Артём, – ответил Искин. – Но, похоже, у нас теперь есть время её обсудить. Добро пожаловать домой».

Тёма начал с того, что подробно объяснил принцип работы офицерского самоспасателя. Оказалось, эта «чёрная коробочка» – целая наномедицинская лаборатория и аптека в одном устройстве.

«Устройство просканировало твоё тело и определило критические повреждения, – голос Искина звучал чётко, как на лекции. – Первым делом была проведена инъекция коктейля из высокоактивных препаратов. Синтетический заменитель крови с повышенной кислородоёмкостью, чтобы компенсировать кровопотерю и предотвратить гипоксию тканей. Мощный коагулянт и стимулятор регенерации, чтобы остановить внутренние кровотечения и запустить процессы заживления. И избирательный блокатор болевых сигналов на уровне спинного мозга, чтобы ты не умер от болевого шока и мог сохранять хотя бы минимальную функциональность».

Я слушал, и мне становилось одновременно страшно и любопытно. Всё это происходило со мной, пока я был без сознания.

«Затем, – продолжил Тёма, – были введены две колонии наноботов. Первая занялась восстановлением покровных, мышечных и костных тканей. Эти нанороботы доставляли строительные белки и минеральные комплексы непосредственно к местам переломов, ушибов и разрывов, катализируя процессы сращивания и регенерации. Проще говоря, они "латали" тебя на молекулярном уровне. Вторая колония была нацелена на нервную систему. Они восстанавливали повреждённые нервные окончания, укрепляли миелиновые оболочки и синхронизировали нейронные связи, нарушенные как ударами при нападении, так и той травмой, что случилась с тобой ранее. Именно их работа позволила тебе не только выжить, но и начать восстанавливать воспоминания».

Я мысленно свистнул. Неудивительно, что я чувствовал себя так, будто меня разобрали и собрали заново. Мне невероятно повезло заполучить такое устройство. Эта штука была дороже всего, что я когда-либо держал в руках.

Но радость быстро сменилась горечью. Во-первых, у меня теперь была новая, вернее, старая личность – Артём. А во-вторых, меня ограбили. Я остался без своего верного планшета, на котором хранились мои хоть и скромные, но всё же средства. После ограбления я был практически полностью без средств к существованию и отчаянно не представлял, что делать дальше. Лавка разорена, товаров нет, на жизнь нечего купить. Чувство безысходности снова начало сжимать горло.

На что Искин, Тёма, отреагировал с лёгким раздражением, будто на глупый вопрос ученика.

«Артём, твоё отчаяние иррационально. Ситуация более чем управляема. Выслушай план».

И он подробно, по пунктам, изложил последовательность действий.

«Шаг первый: тебе необходимо посетить филиал Центрального банка Содружества (ПАМ). Напоминаю, что при первом посещении и открытии счёта в Мире Фатх твои биометрические показатели, включая полную биометрию, сетчатку глаза, голос и отпечатки пальцев, были занесены в базу данных банка. В филиале ты будешь автоматически идентифицирован как Артём, и тебе будет предоставлен доступ к твоему счёту. По моим скромным расчётам, на нём должно находиться порядка двенадцати миллионов кредитов.

Шаг второй, – невозмутимо продолжил Тёма, – получив доступ, ты должен заказать в филиале банка обезличенный кристалл с переводом на него не менее трёх миллионов кредитов. Эти средства необходимы для приобретения транспортного средства – малого или среднего транспортного корабля. Нечто вроде курьера с прыжковым двигателем.

Шаг третий: посети медицинский блок станции и установи современную нейросеть. Не ту дешёвую реабилитацию, о которой ты мечтал как Ван, а полноценный эффективный интерфейс. Я, в свою очередь, настрою её необходимым образом и загружу твой электронный идентификатор, относящийся к личности Артёма».

Мысль о приобретении корабля разбудила новый пласт моей памяти. Мой флот. И самое главное – словно родной, самый близкий, всплыл образ «Грифона». Мой средний транспорт, моя крепость и мой дом. И всё, что было внутри… Моё нажитое непосильным трудом, кровавым потом и риском добро. Шпионский комплекс, квантовый дешифратор, вскрывавший любые коды. Мой верный «Квик Джампер», юркий курьер, не раз выносивший меня из самых гиблых мест.

Даже мой скафандр и те самые дробовики с усовершенствованными зарядами… Это было не просто оружие. Дробовик был со мной в последней схватке на дредноуте Зудо.

И среди этого хаоса воспоминаний, как осколок льда, вонзилась мысль: «А ведь они могли уцелеть».

– Тёма… Скажи, есть информация по «Грифону» и «Квик Джамперу»?

Ответ пришёл не сразу, будто Искин подбирал слова.

– Артём, в момент инфицирования твоего организма нейропаразитом я был принудительно отключён его защитными протоколами. Без твоих… наших… вычислительных мощностей я функционировать не могу. Я активировался в тот момент, когда специализированные колонии нанороботов восстановили нейронные связи в твоей центральной нервной системе, с которыми я взаимодействую.

Он сделал паузу, и в его ровном голосе впервые прозвучала неуверенность, словно он и сам только начинал осознавать масштаб произошедшего.

– Могу лишь предположить… После установки тебе современной нейросети и восстановления полного доступа к сети мы сможем сделать официальный запрос в Министерство обороны Республики Рампала. Возможно, их корабли-спасатели или патрули зафиксировали информацию об остатках твоего флота. Но чтобы разобраться в ситуации… Нам нужны данные, которых у меня нет.

Я лежал в темноте, сжимая в руке холодный артефакт, и понимал: мне нужно было вернуть своё. И не только корабли.

«Далее, приобретя корабль, ты сможешь вылететь в направлении Мира Фатх и продолжить свою деятельность в качестве руководителя частной военной компании «Звёздный Утиль».

И, словно в качестве последнего, оглушающего аргумента, Тёма добавил:

«Кстати, напоминаю, что в закрытом секторе Омега-9 у тебя находится твой небольшой флот».

Я лежал на полу, глядя в потолок своего разорённого магазинчика, и пытался осознать услышанное. Ван, скупщик хлама, был мёртв. Его убили в том тёмном коридоре. А теперь на его месте был Артём, владелец флота и глава ЧВК с двенадцатью миллионами на счету.

Я медленно поднялся на ноги. Тело болело, но это была боль заживающих ран, а не смертельных. Я посмотрел на пустые витрины, на следы своей крови на полу.

«Ладно, Тёма, – сказал я вслух, и мой голос прозвучал твёрже, чем когда-либо. – Пора в банк».

Следуя чётким указаниям Тёмы, я двинулся в путь. Мой вид был отталкивающим: комбинезон в нескольких местах прорван, на рукаве и брючине – бурые, почти чёрные пятна засохшей крови.

Путь на верхние уровни напоминал прохождение квеста на выживание. Лифтовая кабина довезла меня до 20-го уровня, где я был вынужден пройти через длинный переходной коридор, охраняемый частными бойцами СБ в сияющей полимерной броне. Их сканеры скользнули по мне, Тёма мгновенно предоставил им какой-то временный пропуск, и створы следующего лифта разошлись. Так повторялось несколько раз. Каждый новый уровень был словно отдельное государство со своими правилами. Эта система была отлично продумана, чтобы отсеять нежелательных «низших» элементов, не имеющих дел наверху.

И чем выше я поднимался к целевому сорок восьмому, тем разительнее менялось всё вокруг. Гул вентиляции сменялся тихой, едва слышной циркуляцией ароматизированного воздуха. Голый металл и протекающие трубы уступили место стенам, отделанным полированными композитными панелями с мягкой подсветкой. Под ногами вместо рифлёного грязного железа появилось упругое, чистое антистатическое покрытие. И люди… станционники здесь были другими. Их одежда – не практичная роба, а стильные, индивидуальные костюмы. Лица – ухоженные, без следов усталости и недосыпа. И что самое главное – на мой непрезентабельный вид никто не обращал внимания. Вернее, смотрели сквозь меня с холодной вежливостью, не позволяющей проявить любопытство или брезгливость. Я был для них пустым местом, и сейчас это меня более чем устраивало.

Филиал Центрального банка Содружества ПАМ на 48-м уровне был образцом футуристического дизайна. Помещение было выдержано в белых и серебристых тонах. Вместо мебели – левитирующие платформы, служившие сиденьями. В центре зала парил огромный, сложный голографический макет галактики, где мерцали тысячи звёздных систем. Воздух звенел от тихой, едва слышной работы скрытых механизмов.

Едва я пересёк порог, как из ничего передо мной собралась, словно из сияющей пыли, объёмная фигура голографического менеджера – элегантного человека в строгом костюме.

– Артём, – раздался его бархатный, синтезированный голос без единого вопроса в интонации. Система идентифицировала меня мгновенно. – Рады приветствовать вас. Чем можем быть полезны?

Менеджер был учтив и вежлив до безупречности. Для него я был не оборванцем с нижних палуб, а состоятельным клиентом, чьи биометрические данные значились в самых защищённых реестрах.

– Мне требуется обезличенный кристалл, – сказал я, и мой голос, к моему удивлению, прозвучал твёрдо и спокойно. – Три миллиона кредитов.

– Безусловно, – кивнул голограммный менеджер. – Сию минуту.

Он сделал едва заметный жест, и из-под пола бесшумно выплыла небольшая левитирующая платформа из матового чёрного материала. На ней, в лучах контрастной подсветки, лежал единственный предмет – прозрачный кристалл. Он был размером с фалангу большого пальца, но в нём заключалось состояние, о котором Ван не мог и мечтать. Я взял его.

Не задерживаясь ни секунды, я развернулся и направился к выходу. Следующая цель – медицинский блок на два уровня ниже.

Спуск дался проще. В медблоке, несмотря на мой вид, ко мне отнеслись с профессиональным безразличием. Вежливый администратор проводил меня к персональному менеджеру в безупречно белом халате.

– Чем можем помочь? – спросил он. Его взгляд был клинически чист, без тени осуждения.

– Мне требуется установка нейросети. Передовая модель, – заявил я.

– Отличный выбор, – менеджер оживился. – Мы можем предложить пакеты с предустановленными базами знаний: межпланетное право, экономика, юриспруденция, основы дипломатии…

– Нет, – я прервал его. – Только нейросеть. Чистая, без дополнений. И если можно… стандартный комбинезон. Без знаков отличия.

– Как пожелаете. Все ваши требования будут исполнены, – он кивнул, и в его глазах мелькнуло лёгкое удивление, быстро сменённое профессиональной маской.

Меня проводили в стерильно-белую кабину. В центре стояла медицинская капсула, напоминающая раскрытый кокон. Я лёг на прохладную поверхность, и прозрачный купол медленно опустился. К вискам прикоснулись два холодных электрода.

– Начинаем процедуру. Расслабьтесь, – прозвучал автоматический голос.

Я закрыл глаза и почувствовал, как по телу разливается лёгкая волна релаксанта. Сознание поплыло.

Первым ко мне обратился Тёма, его голос прозвучал чётко и буднично, как будильник:

«Возвращаю тебя в сознание. Процедура завершена. Нейросеть благополучно установлена. Время установки – 48 минут. Попутно были проведены косметические процедуры: убраны наиболее заметные гематомы и поверхностные шрамы от последнего нападения. Функциональность восстановлена на 97,3%.»

Я вылез из медицинской капсулы, чувствуя лёгкость в теле и необычайную ясность в голове. В углу на панели лежал новый, стандартный комбинезон. Я переоделся, не стесняясь – в таких местах обнажённое тело воспринимается как биологический факт, а не повод для стыда. Да и мне, откровенно говоря, стесняться было уже нечего.

И всё же я не стал торопиться. Следующий прыжок в неизвестность требовал хоть короткой передышки.

«Тёма, – мысленно сказал я, – прошу, выбери и арендуй на пару дней приличные апартаменты. Обязательное условие – наличие продвинутого пищевого синтезатора, способного на земные блюда».

«Принято, – почти мгновенно ответил Искин. – Уже сканирую предложения. Вариант «А»: студия с видом на грузовой док. Романтика шумных погрузочных работ и мерцание сварки гарантированы. В подарок – лёгкая вибрация пола. Вариант «Б»: апартаменты «Созерцание» на 52-м уровне. Иллюминатор выходит в открытый космос, вид на туманность «Плачущий Ангел». По отзывам, наводит на философские мысли о бренности бытия. Синтезатор там, впрочем, средненький. И… вариант «В»: найден лот «Уютный уголок». 48-й уровень, вид не на космос, а на центральный атриум станции с голографическими садами. Зато синтезатор последней модели, «Гурман-3000».

«Берём «Уютный уголок», – не раздумывая, ответил я.

Недолгий переход до апартаментов был похож на прогулку по другому, чистому и спокойному миру. Широкий коридор, мягкое освещение, из динамиков – ненавязчивая электронная музыка.

Подойдя к нужной двери, я увидел того, кого и ожидал. Улыбчивый парень приятной наружности в идеально отглаженном деловом комбинезоне с логотипом агентства. Типичный риэлтор. Его улыбка была отточена до блеска.

– Здравствуйте, Артём! Я рад, что вы воспользовались услугами нашего агентства! Позвольте также предложить вам наши дополнительные…

Имея богатый опыт общения с этими ребятами, я вежливо, но твёрдо поднял руку, прерывая его.

– Ваш платёжный терминал. Я проведу оплату, и мы расстанемся если не друзьями, то почти хорошими знакомыми.

Молодой человек удивлённо посмотрел на меня, его отлаженный сценарий дал сбой. Он на секунду замер, но деловая хватка взяла верх. Молча, с чуть обиженным видом, он протянул мне свой планшет. Я приложил кристалл.

«Транзакция в размере 850 кредитов подтверждена, – доложил Тёма. – Доступ к помещению открыт».

Дверь бесшумно отъехала в сторону.

– Всего хо… – начал было риэлтор, но дверь закрылась, оставив его в коридоре.

Я остался наедине в небольшой, но уютной квартире-студии. Всё было чистым, нейтральным и на своих местах.

«Тёма, поработай, пожалуйста, с пищевым синтезатором, – попросил я, снимая комбинезон и устраиваясь в кресле. – Не поверишь, но я до дрожи в коленках соскучился по солянке. И, если можно, организуй сто грамм водочки и бутерброд с солёным салом».