Текст книги "Стратег из ниоткуда. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Атаманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 45 страниц)

И тогда, когда последний гоблинский лучник в отряд Диассы был определён, я объявил оставшейся угрюмой толпе оборванцев, что нашёл место для ещё одного лагеря гоблинов, вот только оно не такое спокойное и удачное, как два предыдущих. Этим местом я посчитал обширные пустоши севернее Бездонного озера – сейчас вполне пригодные для жизни, а летом и вовсе благоприятные, но в зимний период весьма суровые, да и в начале весны представляющие из себя сплошное грязевое месиво. Если гоблины‑поселенцы готовы построить там «с нуля» лагерь на возвышенности, оградить его защитной стеной и самостоятельно проложить дорогу через этот неспокойный край на север и на юг, то я обеспечу их материалами, едой и защитой. Как и два предыдущих лагеря, этот будет освобождён от любых податей до конца года. Задачей же третьего поселения станет своим присутствием закрепить притязания Жёлтой Рыбы на эти ничейные сейчас земли, а также соединить хорошей дорогой две ныне разделённые территории моего племени.

Согласились не все, примерно треть оставшихся предпочла вернуться в родные края, пусть даже там было голодно и неспокойно. Но где‑то полторы сотни гоблинов из тех, кому нечего было терять, согласились поселиться на ничейных пустошах. Для таких я велел к завтрашнему дню изготовить красные бирки, а сегодня накормить храбрецов до отвала из продуктовых запасов Горбуна, а также обеспечить инструментами и строительными материалами на будущее.

* * *

Общение с гоблинами и решение всех хозяйственных вопросов затянулось до заката, и я просто с ног валился от усталости. Но перед сном всё же решил проведать целительницу Луану, чтобы узнать новости о состоянии заражённой гоблинской девочки, а то на сердце у меня было что‑то неспокойно. И нужно сказать, предчувствие меня не обмануло. Гнойные язвы появились ещё и на спине руководителя экспедиции Суэна Охотника, а также на плечах одного орка из тех, кто ходил с ним к восточным руинам. Супруга же Суэна хоть и не имела чумных отметок на теле, но жаловалась на жар и серьёзное недомогание. Да и немая служанка самой целительницы Хани тоже выглядела нездоровой и едва стояла на ногах. Всех больных целительница поместила в один шатёр с чумной гоблинской девчонкой, которая весь день металась в бреду и не узнавала окружающих. Сама Луана чувствовала себя неплохо и даже вымученно улыбалась, хотя и было заметно, насколько же непросто даётся целительнице эта показная весёлость. Сил и нервов моя знакомая потратила за эти два дня изрядно.

Я постарался приободрить молодую жрицу в столь трудный час испытания и пробыл с ней не менее часа, общаясь через колючую изгородь, рассказывая новости и просто смешные истории, чтобы отвлечь девушку от тревог. По возвращению же в свой шатёр вождя подозвал домового Хельмута, скучающего по своей отправившейся на задание подруге Кирене и сидящего у входа. И велел ему заварить крепкий чай из того травяного сбора, что был собран в местах силы многих миров руками самой богини жизни Матери‑Живицы. Себе я тоже налил в свою чашку немного ароматного напитка, и эффект от его употребления тут в мире людей оказался совсем не таким, какой ощущал в доме Мелисенты. Там я испытывал волну жара, моментально отогнавшую страхи и холод, здесь же меня окатило волной радости и эйфории, я почувствовал такой прилив сил, что готов был свернуть горы.

Пойдёт! Не уверен, что этот напиток лечит опасную чуму, но сил моей знакомой целительнице он точно добавит. Да, я посчитал, что так будет правильно. Какой бы безумно редкой и дорогой ни была эта священная для церкви реликвия, жизнь Луаны для меня была намного дороже. Я вышел из шатра, нашёл юную помощницу травницы Фелны, собирающуюся как раз нести поздний ужин своей наставнице и всем обитателям «карантинного лагеря», и вручил ей горячий металлический чайничек.

– Передай целительнице Луане. Жрица сама поймёт, что с этим делать.

* * *

Спать совершенно не хотелось. Я посидел у вечернего костра с орками, послушал их рассказы и пообщался с Умной Совой наcчёт планов на будущее и нужд её «столичного» посёлка. Искупался в реке, предварительно убедившись, что никакие русалки мне на этот раз не помешают. И уже вытирался на берегу, когда увидел переплывающую Безымянную реку лодку с одиночным бойцом‑орком, усиленно гребущим и спешащим к посёлку Умной Совы. По чёрной повязке через левый глаз я этого орка даже узнал – Яха Глыба, телохранитель Сильной Девы и один из тех пяти бойцов, кто отправлялся вместе с Ийей в крепость Борза Пожирателя Змей. Увидев вождя, орк изменил направление и прибил лодку к берегу возле меня.

– Альвар, Ийя послала меня со срочным сообщением. У нас серьёзная проблема. Борз Пожиратель Змей, пусть и упирался поначалу, но согласился выделить своих берсеркеров для охраны посёлка Сильной Девы. Причём сразу три или четыре десятка! Их прибытие ожидается уже этой ночью. И если эти орки обнаружат отсутствие в посёлке собственного воинства, поговорят с жителями и узнают, что племя Сильной Девы объединилось с Жёлтой Рыбой, а их вождя Борза обманывают, то будет кровавая резня!

Да, это действительно могло стать проблемой. Вообще‑то я и надеялся, что враг разделит армию и направит какой‑то небольшой отряд в южный лес. Но всё же полагал, что чужих орков будет поменьше, и что я узнаю об их прибытии заранее и успею подготовиться, прислав туда армию Жёлтой Рыбы. Впрочем, мы ещё могли успеть это сделать, если поспешим.

– А где сама Ийя? – спросил я с тревогой, уже одевшись и направляясь к посёлку, и получил ответ, что мудрая женщина забалтывает сейчас Борза, давая мне время прислать армию для защиты её посёлка. Но Ийя тоже вскоре прибудет, возможно даже вместе с отрядом вражеских воинов, поскольку остаться до утра чужакам в своей крепости на скале осторожный вождь не позволил.

К моему облегчению, в посёлке Умной Совы находился сейчас один из людей Мансура, прискакавший на лошади по каким‑то личным делам. Я реквизировал у него скакуна и сам помчался в тренировочный лагерь будить бойцов своей армии.

* * *

Мы успели, хоть и пришлось бежать со всех ног, не жалея сил. Во многом помогло то, что на месте будущего моста через Безымянную реку строители положили уже настил поверх вбитых свай, так что заморачиваться с лодками и плотом не пришлось, и мои бойцы перебрались на другой берег по этим шатким доскам. Разместив в посёлке Сильной Девы большую часть стрелков, остальную армию я разделил на две части и отвёл от ведущей на север тропы, велев затаиться и ждать приказа.

И не прошло пятнадцати минут, как вдали показалась длинная цепочка факелов. Я пересчитал огни и с сомнением покачал головой. Приближалось сорок орков. И пусть даже часть из них была телохранителями Ийи, всё равно врагов было достаточно, чтобы относиться к предстоящему сражению со всей серьёзностью. Враги подошли к закрытым ночью воротам посёлка и остановились. Я тоже мешкал, поскольку мэр посёлка и её телохранители находились в самом центре вражеского отряда, и был серьёзный риск задеть их при обстреле.

– Открывайте ворота, сони! – громко прокричала Ийя, и на дозорной вышке показался одноглазый Яха Глыбы в компании нескольких арбалетчиков.

Я даже с далёкого расстояния увидел, как облегчённо выдохнула женщина‑орчиха, когда обнаружила бойцов армии Жёлтой Рыбы в её посёлке. Ийя и её одноглазый телохранитель негромко о чём‑то переговорили, и мэр посёлка попросила чужих бойцов немного обождать, сама же в компании четырёх охранников проскользнула внутрь через слегка приоткрытые для них створки ворот. Едва Ийя оказалась внутри, как ворота снова закрылись.

Пора!

– Хуго, стена щитов вокруг вражеского отряда! Фадир, прикрывай наших копейщиков! Диасса, можно больше не прятаться, показывайтесь на стенах и косите всех без разбора!!!

На этот раз обошлись без барабанного боя и громких выкриков, чтобы звуки битвы не достигли расположенной не так уж далеко вражеской крепости, да и приказы я отдал ментально с помощью своего нового навыка. В полной тишине щитоносцы выбежали из темноты леса и образовали полукруг, ощетинившийся направленными внутрь копьями. Вторым рядом за ними встали берсеркеры с ятаганами, а сильные головорезы усилили фланги.

Ловушка захлопнулась!

И пока растерявшиеся враги хлопали глазами, наблюдая за неожиданным появлением большого количества неизвестных орков, на стенах появились эльфы и гоблины, сразу же начавшие сверху засыпать врагов градом стрел, причём помогали им и арбалетчики с двух вышек. Семьдесят стрелков на убойной дистанции – это тот лом, против которого нет приёма. Орки массово падали, большинство даже не успели обнажить клинки. Некоторые враги от безысходности попытались было прорваться сквозь стену щитов, но лишь повисли на копьях. Всё закончилось очень быстро, не прошло и трёх минут.

Я велел Костолому и его отморозкам пройтись меж валяющихся вповалку тел и без малейшей жалости прикончить всех, кто ещё подаёт признаки жизни. Да, жестоко, но на войне как на войне, и нельзя было давать врагам даже малейшего шанса сбежать и предупредить остальных. Меж тем ворота снова открылись, и побледневшая Ийя вышла на залитую кровью площадку. Осмотрела тела врагов и «Головорезов» Костолома, сейчас полностью оправдывающих название своего отряда и собирающих связки отрезанных голов, затем нашла взглядом меня и подошла ближе.

– Я очень надеялась, Альвар Завоеватель, что ты успеешь, и такая участь, – женщина кивком указала на мёртвые тела, – минует мой собственный посёлок.

Я обнял огромную орчиху, всё ещё бледную и трясущуюся от переживаний, и велел шаману Злыдню Йорго плеснуть женщине немного той крепкой настойки из мухоморов, которой старик хвастался недавно перед моими орками – мол, «с одного глотка валишься с ног и спишь потом под столом без задних ног». Ийя старика‑шамана сильно недолюбливала, но стаканчик мутного пойла из его лап всё же приняла и моментально одним глотком осушила. Отдышалась, потрясла головой и произнесла уже своим обычным голосом.

– Борз Пожиратель Змей вывел свою армию из крепости, направившись в посёлок Хитрого Сяпы, где у него возникли какие‑то проблемы. В крепости на скале остался лишь десяток охранников, следящих за подъёмником, да и те по большей части наверняка ночью будут спать. Так чего мы ждём, Альвар? Самое время захватить эту крепость, которая все эти годы для меня была словно кость в горле!

Глава двадцать четвертая

Меж молотом и наковальней

– Снова инцидент с той же самой ученицей? – ректор Академии Магии сдвинул густые брови, показывая своё недовольство, и вошедший магистр испуганно склонил голову, нервно теребя в руках какой‑то принесённый свёрток. – И что на этот раз натворила эта Надежда?

– В её комнате женского общежития при ежедневном утреннем обходе кастеляншей обнаружен труп молодого мужчины с явными следами магического вмешательства, после чего пожилая женщина вызвала меня для осмотра тела и констатации смерти. Рядом с телом на полу валялся стилет, – молодой маг развернул принесённый свёрток и с низким поклоном положил на директорский стол кинжал с длинным узким лезвием и витой металлической рукоятью.

Архимаг притрагиваться к принесённой вещи не стал, но внимательно осмотрел оружие, после чего откинулся на спинку своего огромного директорского кресла и, глядя на пришедшего с докладом молодого магистра третьей ступени, потребовал подробностей.

– Личность молодого мужчины установлена путём опроса проживающих в соседних комнатах студенток. Это помощник продавца магазинчика магических эликсиров, лавка которого расположена рядом с нашей Академией Магии. Наши студенты с факультета фармацевтики и лекарского дела частенько покупают там всякую мелочёвку для зельеварения. Но вот как этот мужчина пробрался на хорошо охраняемую территорию учебного заведения, и что он забыл в женском крыле общежития ночью, совершенно непонятно. Как и то, зачем продавцу потребовался нож. На убийцу этот парень совершенно непохож, да и зачем бы убийце потребовалась немая первокурсница‑простолюдинка?

– А что сама Надежда? – уточнил Архимаг.

– Ученица первого года обучения по поводу случившегося молчит… в смысле, ничего не пишет на дощечке грифелем, как эта немая девушка обычно делает при общении. Как и отказывается объяснять, почему не стала сообщать охране о появлении постороннего в её комнате, и зачем она его убила.

– А это точно сделала она?

– Вне всякого сомнения, Архимаг. У нарушителя принудительно остановлено сердце, а на теле многочисленные химические ожоги, глубокие разрезы и остаточные следы множества наложенных заклинаний. На столе же в комнате у Надежды обнаружено несколько пустых пузырьков из‑под эликсиров. Там… – молодой маг замялся, пытаясь точнее выразить свою мысль, – очень специфический арсенал, словно в пыточной комнате имперского дознавателя. Эликсир правды. Едкая кислота, разъедающая плоть. Дурманящий эликсир, отключающий разум. Огненные муравьи в банке, укус которых вызывает нестерпимую боль. Другие такие же необычные для молодой девушки средства и препараты. Куратор курса давно обратила внимание на интерес Надежды к этой специфической области алхимии и даже била по этому поводу тревогу, так что сомнений нет – ученица вломившегося к ней ночью мужчину парализовала, а затем долго до самого утра пытала, после чего прикончила остановкой сердца.

Седой Архимаг надолго задумался, а потом удивил подчинённого решением ничего по поводу случившегося не предпринимать, а сам инцидент огласке не придавать. Труп же отдать студентам‑медикам для их обучения, но только внимательно проследить, чтобы тело ни в коем случае не попало на практикум по некромантии, где его могут оживить и разговорить. Когда же молодой магистр вышел из кабинета ректора, седой Архимаг достал из ящика стола платок и им через ткань очень аккуратно взял принесённый стилет, рассмотрев со всех сторон.

– Надо же… проклятое оружие из древних легенд в стенах моей Академии… Удар такого кинжала, если и не убьёт волшебника сразу, то навсегда лишит магических способностей… И клеймо Ордена Порядка на чёрной стали, явно из их старых запасников, оставшихся после войны с демонами… Надеюсь, что призванной героине хватило ума не дотрагиваться до этой пакости… А то не хотелось бы оправдываться перед драконом‑императором, почему не выполнил приказ его личного секретаря и недоследил за вверенной мне подопечной.

* * *

Кто‑то может упрекнуть меня в непоследовательности – мол, раньше Альвар Завоеватель старался в каждом сражении сохранить жизни некоторым вражеским бойцам‑оркам и усиливал ими свою армию, сейчас же расстрелял три дюжины крепких воинов, не дав им ни единого шанса на спасение. Всё так, вот только милость к побеждённым всегда была «финальным аккордом» конфликта с соседним племенем, когда враг уже полностью разбит и больше не представляет опасности. Сейчас же война с Борзом Пожирателем Змей только начиналась, и захвати я в плен десяток‑другой его орков, не было абсолютно никакой гарантии, что в самый ответственный момент они снова не переметнутся на сторону своих прежних боевых товарищей и не ударят мне в спину. Опять же в моём племени Жёлтой Рыбы не было тюрьмы и тюремщиков, и даже свяжи я этих ненадёжных берсеркеров до поры до времени, пришлось бы выделять для их охраны хотя бы вполовину меньшее их числа количество собственных бойцов и перед решающим сражением оставаться в невыгодном положении.

В общем, если совсем коротко, я не хотел лишнего риска. И без того расклад выглядел не самым спокойным. У Борза Пожирателя Змей даже после потери отправившегося в южный лес отряда оставалось не менее ста двадцати крепких бойцов‑орков, я же мог выставить против них максимум сто пятьдесят. Ну и ещё полсотни совершенно зелёных во всех смыслах лучников‑гоблинов, которые вообще не проходили никаких тренировок, не ориентировались на поле боя, не имели нормальных луков и хотя бы лёгкой брони, и в таком виде представляли из себя лишь пушечное мясо. Да, у меня имелся ещё отдельный гарнизон из двадцати пяти орков в посёлке Однозубого и три десятка диких древней, к тому же князь эльфов Рода Речной Крысы обещал помочь в генеральном сражении, вот только всех этих союзников ещё нужно было как‑то проинформировать и привести в нужное время в нужное место, чтобы они смогли помочь в битве.

К тому же ни на секунду не стоило забывать про «нейтральный» посёлок Оора с воинством порядка сорока бойцов, которые вполне могли перекрыть единственную тропу, связывающую мои «новые земли» за северными пустошами с основными территориями Жёлтой Рыбы. И про род Неуловимого Бекаса, крайне невовремя проявивший активность и тоже похоже претендовавший на какие‑то территории. Я оценивал численность воинства рода Бекаса в пятьдесят‑шестьдесят орков, что в сумме с воинством племени Оора составляло аж целую сотню свирепых бойцов. А потому важно было моей Жёлтой Рыбе не оказаться между молотом и наковальней – в смысле, не ввязаться в сражение с Борзом Пожирателем Змей и при этом получить удар в спину от «нейтральных» сейчас орков или даже рейд на мои оставленные без защиты посёлки. А ведь эти «нейтральные» хитрецы вполне могли такое замыслить, раз согласовывали сейчас меж собой какие‑то совместные действия.

В такой запутанной политической ситуации, повторюсь, я предпочёл не рисковать и попросту уничтожил вражеский отряд, раз уж Борз допустил ошибку и ослабил свою армию. А сейчас я пользовался моментом, собираясь лишить противника ещё и его главного козыря: неприступной крепости на отвесных скалах, в которой враг мог укрываться и зализывать раны. В полной тишине и без факелов я подвёл свою армию к подножию сорокаметровой скалы. Наверху было тихо и темно, не горело ни одного фонаря. Я мысленно воззвал к кикиморе Кирене и отдал ей приказ скинуть верёвку. И неожиданно получил от прирученной нечисти ответ – ментальная связь работала в обе стороны!

– Хозяин‑н, я н‑на месте и готова. И верёвка готова. Н‑но тут вдоль обрыва ходит крупн‑ный и страшн‑ный орк. Мен‑ня он‑н н‑не видит. Н‑но вот привязан‑ную верёвку сразу же обн‑наружит.

Мда, проблема… Не ожидал я, что ночные охранники в крепости Борза окажутся столь бдительными и будут патрулировать склон со стороны подъёмника. Я поинтересовался у Кирены, рядом ли с ней мой леший Хрын.

– Да, хозяин‑н. Леший тут рядом. Готов помочь, н‑но н‑не зн‑нает как.

Я подсказал. В ответ долго была тишина, но вдруг метрах в двадцати от меня сверху с ночной темноты с воем рухнуло тело, сразу же затихнув после смачного падения. Я подошёл и осмотрел упавшего орка, но он, вне всякого сомнения, был уже мёртв – невозможно жить с переломанным позвоночником и расколотой головой, содержимое которой расплескалось по камням. Через пару минут рядом опустился и конец верёвки.

– Всё готово, хозяин‑н, – раздался у меня в голове голос Кирены. – Верёвку Хрын‑н крепко закрепил. Охран‑ники у ворот н‑не услышали, мы проверили. Другие орки тоже н‑не просн‑нулись.

Отлично! Я полез первым, перед этим закрепив глефу за спину. Причём подъём показался мне удивительно лёгким, не зря видимо столько времени тренировался вместе с орками, в том числе в преодолении полосы препятствий на полигоне, где подъём на стену семиметровой высоты в числе других упражнений имелся. Наверху осмотрелся, похвалил поджидающих меня Хрына и Кирену, и сразу же выслушал их доклад о местонахождении вражеских солдат в крепости. После чего помог залезть поднимавшимся следом за мной Гы Безжалостному Убийце, Хуго Проворному и Костолому.

– Двое охранников у ворот на противоположной стороне лагеря, – указал я рукой за постройки. – Их прямо сейчас нужно тихо убрать. Ещё группа из семи бойцов спит вон в той казарме, ими займёмся все вместе, как подтянутся ещё наши. В крепости есть и мирные, примерно десятка два жителей. Кузнецы, кожевенник, повара и несколько «ничейных женщин», которых сюда притащили для развлечения солдат. Всех их не трогаем.

Орки молча кивнули и растворились в ночной темноте, я же остался помогать подниматься остальным своим бойцам. Через десять минут наверху было уже не менее тридцати моих орков, к тому же успели подняться и все лучники‑эльфы, включая их прекрасную командиршу Диассу. Меж тем, вернулись Гы и Костолом, каждый орк нёс в лапах отрезанную голову вражеского бойца.

– Вождь, охрана у ворот больше не помешает, – объявил Гы и бросил к моим ногам трофей.

– Отлично! Тогда вы, – обвёл рукой я группу берсеркеров, – разворачивайте стрелу подъёмника и опускайте платформу, а то некоторые наши тяжеловесы по верёвке подняться не смогут. Хуго, ты остаёшься командовать этой группой. Остальные за мной! Нужно окончательно зачистить крепость от врагов.

И вот тут, когда я уже полагал захват вражеской цитадели практически завершённым, возникли сложности. Уж не знаю, мы ли неосторожно разбудили спящих охранников, или может просто пришло время меняться ночным дозорным, но по пути к казарме моя группа нос‑к‑носу неожиданно столкнулась с тремя бодрствующими врагами. Секундная растерянность обеих сторон сменилась выхватыванием клинков и звоном стали. Два чужих орка рухнули бездыханными, причём одного располовинил я лично ударом глефы, но вот третий оказался куда более проворным. Полоснув клинком по груди моего бойца из группы тяжёлой пехоты, он схватил эльфийку Диассу Ловкую Лань и притянул к себе. Приставив лезвие ятагана к горлу лучницы и прикрываясь перепуганной девушкой словно щитом, орк начал медленно пятиться к стене и при этом громко орал, не только предостерегая наступающих на него бойцов от неосторожных поступков, но и похоже привлекая внимание своих спящих товарищей.

– Не подходите!!! Иначе дочка эльфийского князя лишится головы!!!

Я поднял руку, подавая знак своим бойцам остановиться и не провоцировать взявшего заложницу крупного орка, и без того находящегося на грани срыва и готового в любое мгновение привести свои угрозы в действие.

– Раз уж ты не убил эльфийку сразу, значит на что‑то рассчитываешь, – вступил я в переговоры с этим орком. – Что ж, давай обсудим варианты. Только, чтобы ты знал, она не дочка князя.

– Да неужели? – не поверил мне и усмехнулся этот орк, показав пожелтевшие клыки. – У неё серебряные волосы, а личиком она похожа на того эльфийского принца, которого Борз взял в плен пятнадцать лет назад. За того красавчика эльфы нам дорого заплатили. А за эту девку вы не только выпустите меня и моих товарищей из крепости живыми, но и…

– Этого не будет, – даже не дослушав, сразу же показал я границы, которые не собирался пересекать в переговорах. – Я не могу допустить, чтобы вы предупредили Борза Пожирателя Змей, так что из крепости я никого из вас не выпущу ни при каких условиях. И ещё раз повторюсь, эта остроухая эльфийка не дочь князя Эрагора Знающего Лес, могу поклясться тебе словом вождя. Но девушка мне дорога, так что свою жизнь ты можешь сохранить, если не сделаешь глупостей.

В это время ещё четыре чужих орка подошли и, поскольку мои бойцы им не препятствовали, встали рядом со своим товарищем, тоже обнажив клинки. Я приказал появившимся арбалетчикам и эльфам взять орков на прицел, но без моей команды не действовать.

– Как тебя звать? – обратился я ко взявшему Диассу в заложницу орку, и тот самодовольно оскалился.

– Человек, ты разговариваешь с Удалым Бехом, вторым поединщиком племени Борза Пожирателя Змей. Сильнее меня только Мага Выдавливающий Глаза. Но он ушёл ночью с вождём, так что я тут самый сильный! А ты кто, человек?

Я назвал себя вождём десяти объединившихся племён и добавил, что я – именно тот, кто уже сегодня убьёт Борза и подчинит его племя.

– Какие громкие слова! – дружно рассмеялись чужие орки. – Ты хоть знаешь, глупый человек, сколько у нашего могучего вождя бойцов? – один из орков растопырил пальцы обеих рук. – Десять раз по столько и даже больше! Борз убьёт тебя, а твою тушку набьёт соломой!

Я ответил ухмыляющимся врагам, что бойцов у меня вдвое больше, но неграмотные орки мне откровенно не поверили. Как отказались они и от моего предложения сложить оружие в обмен на сохранение жизней. Или хотя бы, чтобы не быть зарезанными или застреленными словно неразумные животные, решить вопрос в честных дуэлях с моими бойцами один‑на‑один – в этом случае победителям я обещал сохранить жизни. Причём от дуэли со мной или моими орками отказался даже сам Удалой Бех, буквально только что кичившийся своей удалью и называвший себя одним из лучшим поединщиков племени.

Признаться, этот затянувшийся разговор начал меня утомлять. Если поначалу я ещё рассчитывал на то, что сумею уговорить эту пятёрку орков сложить оружие или поработать на меня, но быстро понял, что это невозможно. Что ж, раз они не хотят по‑хорошему, значит будем действовать по‑плохому. Я мысленно подсказал присутствующей тут же кикиморе Кирене, что делать, Диассе велел немедленно присесть, как только противник будет отвлечён, а Костолому велел приготовиться.

С Удалого Беха неожиданно приспустились до колен сдёрнутые кикиморой штаны, показав всем присутствующим его эрегированный прибор немалых размеров. Орк невольно растерялся, опустил взгляд вниз и отвлёкся от заложницы, отведя лезвие от горла девушки. И в тот же миг леший Хрын орка сильно толкнул в спину, отчего враг упал, споткнувшись о присевшую эльфийку. Костолом момента не упустил, ринувшись на потерявшего равновесие противника и одним смачным ударом сапога в челюсть выплеснув наружу целый веер выбитых зубов. Встать Берх уже не успел, поскольку в его спине торчало сразу три или четыре ятагана моих орков. Я же метнулся вперёд, прикрыл собой и унёс, крепко прижимая к себе, перепуганную Диассу Ловкую Лань. А оставшаяся четвёрка врагов в следующие пару секунд превратилась в подобие ежей из‑за множества торчащих в их телах стрел – там и арбалетчики дружно залпом отстрелялись, и эльфы, и даже какие‑то гоблины сориентировались.

* * *

Пока часть моих орков усиленно крутила ворот подъёмника, доставляя на скалу всё новые и новые партии бойцов Жёлтой Рыбы, другая часть воинства обыскивала захваченную крепость, будила и сгоняла в одно место проживающих в ней мирных жителей. Я во всей этой активности участия не принимал, поскольку успокаивал в это время свою длинноухую подругу. Чтобы оградить плачущую девушку от лишних взглядов и не так сильно смущать, я даже отнёс эльфийскую охотницу на руках в одну из построек, вроде как это был склад металлических болванок при кузнице, где усадил на табурет. Диасса Ловкая Лань же ревела, словно маленькая девчонка, и не могла остановиться, неожиданно бурно отреагировав на своё пленение и последующее спасение.

Насколько я понял из её путаных объяснений, сопровождаемых потоками слёз, причиной истерики гордой воительницы был вовсе не пережитый страх за свою жизнь, а боязнь позора, который она могла навлечь на весь свой Род. Когда‑то её двоюродный брат Силлариэн Светлый попал оркам Борза Пожирателя Змей в плен, где подвергался всевозможным унижениям и даже содержался в выгребной яме с целью как можно больнее ранить гордость эльфийского молодого княжича. Чтобы выкупить пленника, Род Речной Крысы отказался от обширных территорий и согласился долгих десять лет выплачивать оркам тяжкую дань. Что не прошло бесследно для духа‑хранителя Рода, крайне чувствительного к подобным унижениям последователей и очень сильно ослабевшего. Силлариэн же после пережитого кошмара покончил с собой, а его мать, княгиня Рода Речной Крысы, сошла с ума.

Больше всего на свете Диасса Ловкая Лань боялась, что история с пленением повторится уже с ней самой, тем более что для красивой девушки попасть в плен к оркам было куда страшнее, чем для мужчины‑эльфа. Такого позора она бы точно не перенесла, а потому даже сейчас, когда всё благополучно закончилось, девушка не могла успокоиться и выплёскивала накопившиеся эмоции.

– Альвар… если бы ты только знал… как сильно я испугалась! Ведь этот… похотливый орк… он… он… Я ведь чувствовала, как он плотно прижимается ко мне… и как возбуждается от грязных мыслей… от того, что собирается сделать со мной… Я чуть не умерла от страха и омерзения!

Я, уж как мог, старался успокоить свою подругу. Понимал, что ей нужно выговориться, а потому нисколько не торопил. Как вдруг какая‑то тень на мгновение закрыла проникающий из небольшого окошка свет, а через несколько секунд дверь со скрипом отворилась. Я ожидал, что это кто‑то из моих орков, или может один из беспокоящихся эльфов пришёл проведать свою командиршу. Но на пороге стояла невысокая босоногая женщина в короткой накидке из перьев.

– Вот ты где, Альвар! А я всё ждала‑ждала, когда ты навестишь меня. Но так и не дождалась и направилась сама тебя искать.

Мне хватило секунды, ещё до того, как женщина заговорила, чтобы понять кто передо мной. Мудрый Филин! Самое сильное магическое существо в этих краях, которому поклоняются местные орки. И потому, уважительно поклонившись духу‑защитнику, я постарался ответить на несправедливые упрёки на том же языке людей, на котором дух со мной заговорил.

– Твои претензии несправедливы, Мудрый Филин! Я был в твоём лесном домике и даже дары тебе приносил, правда твой слуга их наверное сам слопал.

– Да, леший мне говорил. Но также он сказал, что передал тебе два задания, которые необходимо выполнить для получения моего благословения. Столько времени прошло, но и карга по‑прежнему убивает людей на тракте, и больная крыса живёт в реке. Ты вздумал меня обмануть, Альвар? Или хочешь, чтобы я помогала твоему противнику Борзу Пожирателю Змей?

Если Мудрый Филин вздумал меня пристыдить или напугать, то серьёзно ошибся. Я вовсе не считал себя виновником возникшей задержки и времени за эти три седьмицы впустую не терял. А потому ответил духу достаточно дерзко.

– Коль ты и вправду настолько могучий дух, каким хочешь казаться, то должен видеть, что меня дважды за это время вызывали в чертоги богини смерти, где провёл я немало времени.

– Да, метка Мораны на тебе совсем свежая, – согласилась ночная гостья, осмотрев меня внимательнее. – И силы в тебе вроде как прибавилось.

– Прибавилось‑прибавилось, – подтвердил я. – Как прибавилось и количество проживающих на твоих землях орков, которые станут тебя почитать. Это вон твой сосед Белый Олень может быть недовольным, поскольку я целое племя с его земель переселил, но тебе‑то точно нет повода расстраиваться. Каргой‑людоедом я собираюсь заняться в самое ближайшее время, сразу как закончу войну с Борзом. Что же до Речной Крысы… – я невольно скосил взгляд на эльфийку, внимательно прислушивающуюся к нашей беседе, но неизвестно как много понимающей на языке людей, – а этого духа‑хранителя обязательно убивать? Может, достаточно будет переселить его подальше, чтобы не мозолил тебе глаза?