Текст книги "Стратег из ниоткуда. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Атаманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 45 страниц)

А между тем этой ночью происходило нечто странное, и магия активно использовалась, жрица это чувствовала. Возможно, духи‑хранители выясняли меж собой отношения, или может сильный магический зверь разгуливал поблизости, не исключено что и вовсе демон, но способная чувствовать магию старшая жрица долго не могла уснуть, ворочаясь на подстилке из сена, предложенной ей вместо нормальной постели. Неудобная пахнущая перепрелой травой подстилка, в которой в обилии копошились и даже дрались меж собой мыши, тоже являлась испытанием для старшей жрицы Ванды. Преподобная мать даже собиралась устроить пленителю‑вождю скандал по поводу неподобающих условий проживания, но прошлась по лагерю и своими глазами убедилась, что орки именно так живут и не делают для «гостей» никакого ущемляющего их достоинство исключения.

Дважды за ночь пришлось вставать и спешить в туалетный домик на краю посёлка. Да, похлёбка из варёного зерна и мяса огромной рептилии, роскошная шкура которой сушилась у шатра вождя и вызывала восхищённые взгляды орков, пусть и была питательной, но всё же являлась непривычной для женщины пищей и плохо усваивалась. Под утро же, когда усталость постепенно начала брать своё, и дрёма уже стала склеивать веки Ванды, в лагерь вернулись воины Альвара Завоевателя, невесть где пропадавшие всю ночь. Бойцы привели раненых и принесли тела нескольких своих погибших товарищей, так что воинственные крики победивших орков смешались со стонами увечных и скорбным воем овдовевших женщин, что окончательно разогнало и без того зыбкую сонливость преподобной матери.

Поднявшись с лежанки, жрица осторожно раздвинула полог шатра и выглянула наружу. Посёлок не спал, сотни орков высыпали из шатров и оглашали окрестности радостными криками, видимо празднуя какую‑то значимую победу. На сырой земле в центре лагеря кучкой сидели связанные пленники‑орки, что‑то порядка десятка, и судя по тоскливой обречённости на их мордах, ничего хорошего их не ждало. Меж тем уже светало, и пики далёких снежных гор на востоке подсвечивались поднимающимся солнцем, так что ложиться спать уже было поздно. Увидев среди множества жутких клыкастых фигур знакомое лицо младшей послушницы, жрица выбралась из шатра и поспешила к Луане, собираясь выяснить у неё подробности происходящего.

Выглядела её ученица сильно измотанной и невыспавшейся, с чёрными от усталости глазами, но старшую жрицу поразило совсем другое – то, с каким почтением свирепые кровожадные орки расступались перед миниатюрной человеческой девушкой, низко кланялись ей и даже без знания языка спешили угадать все распоряжения целительницы. Достаточно было Луане указать пальцем на лежащего на носилках хрипящего и задыхающегося орка, затем на палатку лазарета, как минимум полдюжины страшных клыкастых орков бросили все дела и поспешили исполнить её приказ. Указать на стоящие ведра с водой, на костёр, а затем снова на лазарет, и вот уже две женщины‑орчихи наперегонки спешили выполнить распоряжение молоденькой жрицы церкви Матери‑Живицы. Откуда взялась такая власть над первобытными дикарями‑людоедами у юной человеческой девушки?

Дальше больше. Вместо почтительного приветствия последовал лишь едва заметный небрежный кивок, после которого Луана вместе со старой орчихой продолжила перебирать сушащиеся под навесом связки целебных трав, некоторые пучки снимая и передавая совсем юной босоногой помощнице‑девочке.

– Что происходит, Луана? – строгим тоном потребовала от своей воспитанницы отчёта преподобная мать, но обычно смирная и робкая девушка похоже не была в настроении разговаривать со своей наставницей.

– Долго объяснять, преподобная мать. Могу лишь сказать, что Альвар Завоеватель расчищал для вас путь до территорий людей, и пролилось много крови. Как‑нибудь при случае расскажу подробности, но не сейчас. Сейчас я сильно занята, на это утро у меня три подряд сложные операции. Причём одна с ампутацией конечности без нормальных хирургических инструментов, поскольку у того орка, которому вы ранее отказали в помощи лечебной магией, предсказуемо началась гангрена. Так что если передумали и желаете спасти бойца чужой расы, приходите в лазарет, там во время операции и поговорим. Если же нет, то извините, преподобная мать, меня ждут мои пациенты.

Так и не дождавшись положительного ответа от старшей жрицы, Луана резко развернулась и в компании старой травницы поспешила в лечебницу, оставив преподобную мать стоять с открытым от изумления и возмущения ртом. Было от чего удивляться! Её ученица променяла беседу со старшей в иерархии церкви на работу с какими‑то дикими неграмотными орками! Это уже ни в какие ворота не лезло! Преподобная мать Ванда сжала кулаки от гнева и попробовала было пройти за своей неожиданно взбрыкнувшей ученицей в большой лекарский шатёр, но… была остановлена окриком часового‑орка, а затем и угрожающим рыком, а также оскалом зубов хищных варгов, целая стая которых лежала у входа в палатку и спокойно пропустила целительницу с травницей, но встала при приближении посторонней женщины.

– Доброе утро, преподобная мать! – очень вовремя появившийся вождь племени избавил растерявшуюся старшую жрицу от необходимости отступать перед дикарём и хищниками, теряя при этом лицо. – Вы изменили своё решение и согласились помочь вашей недостаточно опытной ученице?

На мгновение мелькнула мысль так и ответить, но преподобная мать тут же отогнала эту мысль. Орки – враги человеческой расы, и помогать им значило идти против воли богов.

– Нет, Альвар, я лишь хотела спросить у Луаны про причину магических возмущений, которые ощущала этой ночью совсем рядом. Магический зверь? Или всё же демон?

– Ах это… – странный высоченный человек беззаботно махнул рукой. – Это я общался тут у реки с местным духом‑хранителем Хыром, а до этого ночью с его «коллегой» Мудрым Филином на противоположном берегу реки. Просто беседовали, но магия тут действительно сверкала, аж все русалки попрятались.

– А не странно ли для того, кто верит в истинных небесных богов, – преподобная мать указала на оберег на шее собеседника, – и рассказывает про близкое знакомство с самой Мораной, поклоняться местным шаманским идолам и прислуживать нечисти? Я‑то видела в тебе, Альвар Завоеватель, светоч истинной религии в этих диких краях. Получается, я ошиблась?

Улыбка сползла с лица собеседника, его глаза недобро сверкнули, а в голосе послышалась сталь.

– Не говори чушь, женщина! Иначе не посмотрю на твой сан и возраст, и прикажу выпороть перед всем племенем. Я вовсе не поклоняюсь местным духам территорий и уж тем более не хожу в услужении у нечисти. Наоборот, именно я подчиняю их своей воле! Если надо, ломаю через колено, но силой или уговорами заставляю служить мне или, по крайней мере, не мешать моим планам. Русалки верно служат мне, как и леший, и домовой. Дух‑защитник территории Хыр уже полностью подчинился, а Мудрый Филин согласен не вставлять мне палки в колёса. На очереди Белый Олень, Водный Дух и все остальные духи территорий. Когда же все духи‑хранители станут послушны, то ни орки, ни проживающая тут нечисть, ни магические звери не посмеют мешать мне!

В конце своей эмоциональной фразы вождь настолько повысил голос, что едва не кричал, а от исходящей от собеседника силы руки и ноги старшей жрицы самопроизвольно предательски задрожали. Тем не менее, преподобная мать всё же собралась с духом и высказала своё возражение.

– Но вера в истинных небесных богов не предполагает общения с какими‑то там духами…

– И это главная ошибка церкви – её закостенелость и неспособность приспосабливаться к изменяющемуся миру! Четыреста лет назад вместо того, чтобы упираться рогом и упрямиться, церкви достаточно было всего лишь поговорить с разбушевавшимся вампиром Кельнмииром и, возможно, прилюдно пожурить нескольких зарвавшихся священников, перегнувших палку с преследованием вампиров. Возможно даже стоило назвать Кельнмиира посланником бога войны Дракера или ещё кого из богов, пришедшим в мир Элаты искоренять несправедливость. Тогда в Западной Империи власть старой церкви бы сохранилась, а новый Император Кельнмиир стал бы самым рьяным её приверженцем. Но исторический шанс был упущен, а церковь потеряла огромные территории, как и свои позиции в Элате в целом.

Неожиданная трактовка крупнейшей церковной катастрофы, но преподобная мать с ужасом поняла, что всё именно так могло пойти, как говорил ей сейчас этот странный человеческий вождь орков.

– К чему эти опасные крамольные речи о трагических событиях четырёхвековой давности? – не поняла и даже испугалась преподобная мать, поскольку за такие беседы её могли серьёзно наказать более старшие в иерархии церкви священнослужители.

– К тому, что не стоит повторять ту ошибку тут на диких территориях, отрицая очевидное и сражаясь с тем, что можно возглавить. Могучие духи‑хранители существуют, и опровергать факт их существования так же глупо, как и отрицать их сильное влияние на проживающие здесь дикие племена. Но можно ведь просто объявить сильных духов‑защитников посланниками истинных богов, таких как богиня смерти Морана, её сестра Живица, бог войны Дракер или мореплавания Нилус. И тогда религия Восточной Империи идеально ляжет на местные верования в духов‑хранителей, а дикие орки и прочие племена станут уважать церковь и подчиняться её жрецам.

– Не уверена, что священные тексты можно так извращённо толковать, – выдавила вымученную улыбку старшая жрица. – Это же ересь какая‑то! За такую и на костре могут сжечь!

– В священных текстах и без того много условностей. Так, Морана и её сестра Живица описаны как живущие на небесах и ходящие по облакам богини. Хотя облака – это всего лишь водяной пар вроде тумана, и ходить по нему не получится. Да и был я в доме Мораны. Это огромный замок с большой библиотекой, в которых нормальные каменные стены и пол, никаких тебе облаков или тумана. Уверен, что и её сестра Живица тоже не бедствует и располагает нормальным жилищем. Так что нельзя читать священные тексты буквально. И если не бояться толковать по‑новому какие‑то заплесневелые второстепенные правила, не относящиеся к основным догматам церкви, то добиться можно многого. Поверь, я знаю, что говорю, потому как мне совсем нетрудно убедить всех этих орков, – высокий темноволосый парень обвёл рукой вокруг, указывая на сотни и сотни клыкастых жителей посёлка, – хоть сегодня начать поклоняться Моране и Живице, двум сёстрам‑богиням, пославшим на эти земли Хыра в качестве своего магического зверя. Проблема тут будет лишь в самой церкви: примет ли она такое непривычное толкование, да и самих орков в качестве своей паствы.

– Я… я… не уполномочена вести такие беседы, так что давай прекратим этот опасный разговор, – предложила встревоженная и даже напуганная преподобная мать, на что собеседник лишь пожал плечами.

– Как знаешь. Я приказал выпустить пленников из клетки, и твоих людей вскоре доставят сюда. Лодки и плоты для переправы через реку уже готовы. Путь вам расчищен до самого соединения старой орочьей дороги с северным трактом, так что доберётесь без ненужных приключений до территорий людей. Сопровождать вас лично не буду, но бойцов для охраны направлю. Уверен, ещё увидимся, преподобная мать. И подумай за это время над моими словами о возможности распространения тут истинной религии!

* * *

На плоту и по дороге в своей роскошной повозке, которую милостиво согласился отдать вождь орков вместе с одной из крепких лошадок, преподобная мать молчала, обдумывая свой последний разговор с Альваром Завоевателем. Её задумчивое состояние не укрылось от двух молоденьких послушниц, излишне жизнерадостных и бодрых сегодня после двух суток заточения в одной клетке с дюжиной мужчин. В том, что их целомудрие не было нарушено, преподобная мать нисколько не сомневалась, поскольку нападение на жриц являлось серьёзным преступлением и каралось смертью, но всё равно девушкам эти двое суток в тесной вонючей клетке в компании мужланов дались крайне тяжело, и сейчас жрицы искренне радовались свободе.

– Вас что‑то беспокоит, преподобная мать?

Ванда постаралась не слишком заметно морщиться, хотя её собеседнице не помешало бы вымыться и сменить одежду.

– Да, меня сильно беспокоит личность вождя орков. Ранее мы предположили с рыцарем Уолтером, что Альвар бывший наёмник или беглый дезертир из Восточной Империи, скрывающийся от правосудия тут в приграничных землях. Но чем больше я сопоставляю факты, тем сильнее сомневаюсь в тех выводах. Альвар умелый оратор и умеет управлять большой толпой. К тому же слишком умён для простого солдата или десятника.

– Может, скрывающийся атаман разбитой шайки? Среди них и разорившиеся дворяне встречаются. Виконт Локсли Ун‑Ори, к примеру, который промышлял разбоем на северном тракте.

Преподобная мать на мгновение задумалась, но затем отрицательно помотала головой.

– Альвар Завоеватель с такой лёгкостью способен рассуждать о священных писаниях, словно долгие годы учился на богослова. А рассуждает о проблемах церкви, упущенных возможностях и путях развития с такой убедительностью и прямотой, словно сам входит в круг высших первосвященников или собирал информацию для кого‑то из них. Он поклоняется богине Моране, это сразу видно, но при этом совершенно не боится гнева жрецов, словно их власть на него не распространяется.

– Тайная служба главы церкви? – предположила ранее молчавшая вторая послушница.

– Уже теплее, но чувствую, что всё же не совсем то. Его слова про личное знакомство с богиней смерти и посещение её жилища… это кажется невозможным, вот только все мои способности во время разговора с вождём орков подтверждали, что собеседник говорит правду. И если исходить из того, что Альвар не врал… Возраст у парня меньше двадцати, а не так много случаев прямого вмешательства Мораны в дела людей за последние пару десятилетий, по пальцам одной руки можно пересчитать. Последний громкий случай был в прошлом году в королевстве Брена на восточном побережье, там богиня смерти забрала какого‑то простолюдина‑солдафона, нахамившего призванной героине. Как приедем в крепость барона Рюхена, направлю запрос в столичный град Ульхейм, чтобы прислали всю возможную информацию по тому инциденту.

* * *

Наконец‑то проблемные гости покинули территории племени Жёлтой Рыбы, так что можно было немного расслабиться. В целом я остался доволен собой и своими подчинёнными – мы показали себя людям именно как дикие необузданные орки, разобщённые и грызущиеся меж собой, а потому не представляющие серьёзной угрозы соседям‑людям. Я тоже выдержал имидж кровожадного дикого вождя, готового стереть с карты целые поселения, не допустив попадания в поле зрения людей огромных колонн переселенцев, которых мы, где силой, а где уговорами, перегнали на восточный берег на наши территории. И не показав, что на самом деле происходит в завоёванных орочьих посёлках – пусть люди и дальше полагают, что мы не оставляем там никого живого и страшатся нашей жестокости.

Единственный прокол я допустил в приватном разговоре со старшей жрицей, когда проявил излишнее вольнодумство в толковании святого писания, и умная женщина могла догадаться, что вождь орков более умён, чем пытается казаться. Но сделал я это тоже намеренно, так как увидел в преподобной матери потенциальную союзницу и канал связи с церковью, который мог пригодиться в будущем. До этого мы поспорили с Луаной, когда младшая жрица на уроке грамоты начала читать мне одну из своих книг, но молоденькая целительница даже думать отказывалась о возможных неточностях или ошибках в священных текстах. Преподобная мать оказалась менее зашоренной и фанатичной, хотя тоже испугалась возможных последствий и попросила завершить опасный разговор.

Но свою мысль до неё я всё же донёс и, несмотря на негативную первоначальную реакцию Ванды, рассчитывал на продолжении беседы в будущем либо с ней, либо с кем‑то из более высокопоставленных жрецов, способных принимать решения. Ведь у меня имелось то, что могло заинтересовать святош – тысячи и тысячи новых потенциальных верующих, пусть клыкастых и диких, но зато легко управляемых, и распространение влияния церкви на обширные ранее недоступные священникам территории.

Я же отменил утреннюю тренировку и отдохнул несколько часов после бессонной ночи. После чего в компании мэра Умной Совы, надевшей чёрный платок в знак скорби по погибшему в бою брату, а также мэра‑горбуна Яхера Бочкодела и полусотни бойцов посетил лагерь временного размещения мирных орков племён Рюна Крушителя, Аара и Пьющего Кровь Дака, которых ночью мои воины переправили на восточный берег и согнали в большой карьер, в котором ранее орки Белой Рыбы добывали камни. Две сотни насмерть перепуганных и уже попрощавшихся с жизнями орков… самое время было поговорить с ними и «милостиво согласиться пощадить некоторых полезных из них», приняв их в своё племя. После такого спасённые, по моему глубокому убеждению, должны были из кожи вон лезть, доказывая свою нужность для вождя и племени Жёлтой Рыбы, и уж точно не помышляли бы о бунте.

Поэтому я представился и сразу объяснил внимательно слушающим оркам проблему – их слишком много, и столько народу наши два имеющиеся посёлка разместить не готовы. Поэтому шанс на спасение будет дан только представителям критически нужных для племени профессий, ну и их семьям. В первую очередь меня интересовали кузнецы, причём как опытные, так и подмастерья. Затем требовался хороший гончар, можно даже два. Собиратели ягод и грибов, охотники, рыбаки, а также работники на полях, поскольку возросшее племя Жёлтой Рыбы поглощало каждый день немало еды.

Орки названных профессий сразу же оживлялись и в компании детей, и жён или наоборот мужей, покидали оцепленный хмурыми бойцами лагерь в каменном карьере, после чего с ними беседовал кто‑либо из двух мэров и объяснял дальнейшую задачу.

– Теперь нужны два десятка крепких парней для мощения дороги меж посёлками, а также три женщины, которые станут носить им еду… Плотники и просто крепкие орки любого возраста, у которых руки растут не из задницы, для строительства мостов… Четыре швеи… Поварихи… Камнетёсы… Лесорубы… – у меня уже фантазия заканчивалась, а количество ожидающих своей участи орков в лагере уменьшилось лишь наполовину.

Наконец, я исчерпал все варианты и передал эстафету Умной Сове, проинструктировав женщину, что говорить.

– Места в моём речном посёлке осталось для размещения одиннадцати жителей, а Яхеру, – орчиха указала на горбуна, – нужно и вовсе только шесть. Остальные умрут. Так что сами говорите, кто вы, а мы решим, достойны ли вы жить.

О, спохватились‑таки! Ещё остававшиеся в каменном мешке орки наперебой принялись выкрикивать свои имена и профессии. Кожевенник. Ткач. Нянька‑кормилица. Столяр. Засольщик мяса. Ничейная женщина. Бортник. Резчик по кости. Чистильщик выгребных ям… Место «волшебным образом» нашлось для всех, и с распределением было покончено. В итоге постоянное население посёлка Умной Совы возросло до пятисот орков, прямо настоящий город, у Горбуна же проживало двести. Много, даже очень, особенно если учитывать, что бойцы в количестве семидесяти пяти проживали отдельно в тренировочном лагере, и ещё пятерых я хотел туда добавить – половину из имеющихся сейчас пленников.

Сил вполне хватало вести переговоры с племенем Сильной Девы о вассализации или полном их поглощении. Да и с самым сильным из вождей рода Мудрого Филина Борзом Пожирателем Змей тоже уже можно было встречаться и вести разговор с позиции силы, особенно если перед этим дополнить мою армию орками Сильной Девы, а также застрявшими посреди озера бойцами племён Аара и Чёрного Ведуна. По словам очень довольных собой русалок, скопилось там на острове так много вооружённых бойцов, что они едва разместились на крохотном кусочке суши, и именно общением с ними я и решил сегодня заняться. Так что, отпустив большую часть воинов в тренировочный лагерь, я направился к Бездонному озеру лишь в компании Костолома, Уголька, да своего помощника Хуго Проворного.

* * *

Действительно, открывшаяся с рыболовного баркаса картина впечатляла. Свирепые орки стояли на крохотном островке вплотную друг к другу, некоторые и вовсе по колени в воде, а несколько плавающих по поверхности озера мёртвых тел намекали, что конфликты меж расстроенными и осознавшими своё безвыходное положение вражескими бойцами уже случались. Я велел Угольку остановить лодку примерно в тридцати метрах от берега, встал на ноги, с самодовольным видом осмотрел добычу и прокричал громко, чтобы меня было отчётливо слышно на острове.

– Я – Альвар Завоеватель, вождь объединившихся десяти племён орков. И я именно тот, кто будет решать, кому из вас жить, а кому умереть. Вижу среди вас Шошу Богатого, престарелого вождя племени Аара. Старик, я давал тебе шанс жить мирно по‑соседски и отпустил тебя с твоими воинами живыми, хотя мог всех вас убить ещё там в лесу. Даже пригласил тебя в гости, чтобы мирно обо всём договориться за кружкой чая, но ты обманул меня и захотел подло напасть на мой мирный посёлок под покровом ночи. Так что не обессудь. Того, кто принесёт мне голову этого старика, я оставлю в живых и возьму в свою армию!

Что началось после моих слов! Настоящая куча мала, из которой донёсся быстро оборвавшийся вскрик старого Шоши. Звон стали, ругань, крики… Распихивая остальных, из толпы вырвался и бросился к воде один из орков с оторванной головой вождя в лапах, но не успел сделать и шага, как был убит ударом ятагана в спину. Впрочем, и его убийца прожил ненамного дольше, быстро лишившись головы. Вот кто‑то из орков всё же перехватил трофей и с ним прямо с берега с разбега нырнул в воду, проявившись над поверхностью уже на полпути к моей лодке. Костолом подал счастливчику руку и помог мокрому орку забраться к нам на баркас.

– Сяпа Хриплый из племени Аара, – голос у победителя полностью соответствовал прозвищу, – и я никогда не любил своего хитрого и подлого вождя.

– Добро пожаловать в племя Жёлтой Рыбы, Сяпа, мне нужны такие решительные и умелые бойцы.

Я осмотрел берег, на котором добавилось мёртвых тел, и обратил внимание на немолодого шамана среди множества бойцов.

– Шаман, если готов служить мне как вождю, то тоже плыви сюда. Остальным даю два дня срока. Когда послезавтра на закате я вернусь сюда, на этом острове должно остаться не более двадцати бойцов – самых сильных, крепких и умелых из вас, кто сумеет выжить в большой резне. Только такие достойны того, чтобы служить в моей армии! Если же вас окажется больше, чем двадцать, с острова не уйдёт вообще никто, вы там и подохните от голода. Слово вождя!

Глава четырнадцатая

Проблемы, зарплата и весенние сморчки

Уставший Глеб тяжело дышал, сидя на корточках на берегу звонкого горного ручья. Набирал ладонями и с жадностью пил студёную воду, пытаясь унять мучающую жажду и отойти от долгого изнурительного бега по заросшим крутым склонам предгорий Хребта Владык. Ноги парня дрожали от чрезмерной нагрузки и вообще не держали исхудавшее тело, исполосованная спина ныла от бесчисленных ссадин и синяков, но более от следов учительской палки, лёгкие же горели болезненным огнём после многочасового бега.

Ещё бы! Покинул территорию монастыря он сразу после традиционного вечернего построения молодых послушников на закате, на котором суровые наставники монастыря Первой Ласточки объявляли результаты последних тренировок и наложенные на нерадивых учеников взыскания. Но в последние три дня Глеб выкладывался на занятиях на полную, не давая придирчивым наставникам повода к нему придраться даже в мелочах, поскольку держал в голове план будущего побега, и лишние побои ему были совсем не нужны. Дождался, когда неофитов отпустят на ужин, и краткого момента пересменки у ворот, после чего юркой тенью выскользнул за высокие монастырские стены и помчался со всех ног.

Парню хотелось верить, что на сей раз его побег из тренировочного лагеря всё же удался. Это был далеко не первый его побег, но раньше его ловили либо прямо в воротах, либо в течение первого получаса, пока беглец ещё не успевал домчаться до спасительных лесных кущ на востоке и находился в хорошо просматриваемой с монастырских стен горной долине – плоской и расчерченной на аккуратные прямоугольники полей, ещё совершенно пустых столь ранней весной или даже покрытых снегом. Но вчера вечером всё вышло идеально! И с погодой повезло – густой вечерний туман лёг в долину и укрыл беглеца от глаз преследователей. И с пути он не сбился, выйдя полями в тумане и сумерках к правильной дороге, ведущей к единственному мосту через горную пропасть, тонкой ниткой перекинувшемуся над тёмной бездной с грохочущей внизу бурной рекой. Да и сам подвесной мост беглец пересёк, сумев не привлечь к себе внимания ужинающих охранников. В этот месте в случае обнаружения Глеб от безысходности даже готов был прыгать вниз в бурный несущийся куда‑то в неведомую даль поток, но трое охранников моста сидели к нему спиной и больше заняты были разговорами и попытками вскрыть неподатливую залитую сургучом бутыль самогона, так что беглому послушнику удалось пересечь мост незамеченным.

На другой же стороне пропасти начался спасительный лес, густым ковром покрывающий склоны Красной Трёхглавой Лисицы – такое странное название получила эта гора с тремя вершинами, и можно стало слегка расслабиться. Где‑то меж вершин находилось небольшое поселение старших мастеров монастыря Первой Ласточки, предпочитающих уединение и отсутствие лишних глаз во время длительных медитаций и овладевания секретными боевыми техниками. Ходить туда скрывающемся беглецу было противопоказано. Но если то поселение обогнуть по ночному лесу и обсыпающимся горным склонам, что Глеб уже проделал, потратив на непростую дорогу часов пять, то дальше за Красной Трёхглавой Лисицей находилась ещё одна горная долина, называемая Долиной Тайн, в которой монахи добывали редкую древесину ямоль,  а также горный мёд и ароматическую смолу для благовоний.

В той покрытой лесом долине прямо меж вековых деревьев скрывались оплетённые древесными корнями и покрытые толстым слоем мха древние руины – дошедшие сквозь века останки загадочной древней цивилизации, угасшей настолько давно, что ни человеческая, ни даже эльфийская история не знала о ней вообще ничего, даже облика обитавших здесь ранее существ. Также в Долине Тайн то здесь, то там, встречались исписанные непонятными письменами полуразрушенные и даже относительно целые мраморные колонны, вот только за сотни лет все предпринятые попытки расшифровать эти загадочные надписи никакого результата не дали.

Но именно в Долину Тайн беглец и стремился, поскольку из той долины три расходящиеся дороги вели как к побережью Неспокойного моря, так и на юг к богатым торговым городам Восточного Урси, и на север к приграничным нейтральным землям между территориями Урси и королевствами Восточной Империи. Всё это Глеб видел на большой карте, искусно яркими красками нарисованной на стене одного из залов монастыря Первой Ласточки. Особых предпочтений в направлении у беглеца не было, но главное было успеть проскочить Долину Тайн до рассвета, выбрав любую из трёх дорог, и тогда его шансы навсегда покинуть ненавистный монастырь и затеряться на огромном материке Элата возрастали как минимум втрое. Насколько Глеб знал, дальше Долины Тайн старшие наставники обычно не ходили, поскольку там заканчивались земли монастыря Первой Ласточки, так что большой погони быть не могло, и максимум направили бы кого‑то проверить одну из трёх дорог.

Время до восхода солнца ещё оставалось, так что шансы успеть имелись, и неплохие. Итак, последний рывок к свободе! Рыжий Глеб решительно встал, глубоко и «правильно» задышал, нагоняя воздуха в лёгкие, как его учили на тренировках. И… не смог сдержать болезненного стона, поскольку на толстенной ветке ближайшего векового дерева, сложив под собой по‑турецки ноги и закрыв глаза, в своих неизменных ярко‑оранжевых свободных одеждах сидел мастер Золотой Лунь – один из старших наставников монастыря. Закрытые глаза и расслабленная поза мастера боевых искусств, возвысившегося уже до пятого ранга на пути обретения божественной силы, нерадивого ученика обмануть не могли – всё Золотой Лунь прекрасно видел и появился тут у ручья вовсе не случайно.

– Где я прокололся, мастер? – с уважительным поклоном произнёс беглец, прекрасно осознающий, что ни убежать, ни тем более победить такого монстра шансов у него нет никаких.

– Нигде. Просто ты двигался слишком медленно, а дорога в «большой мир» тут всего одна. Я с полуночи ждал тебя у перекрёстка трёх дорог в Долине Тайн, но так и не дождался и решил пойти навстречу. К слову, если желаешь сбежать из школы Первой Ласточки, не обладая ещё умением полёта, двигаться тебе нужно втрое быстрее. Но всё равно сто шестьдесят стадиев по непростой горной местности за неполные двадцать клепсидр – весьма недурной результат для неофита. Даже очень недурной. Я бы даже сказал, что ты готов к первому возвышению, ученик нулевой ступени Рыжий Глеб. Держи! – мастер бросил мелкий бледно‑жёлтый камушек, и парень его ловко поймал в полёте. – Наказания за побег на этот раз не будет. Возвращайся к наставнику Яо Сухому Глазу и скажи ему, что ночью проходил испытание, которые я тебе назначил. Обязательно покажи ему демоническое ядро, и мастер Яо объяснит тебе, что с ним делать, а главное как при этом не умереть.

– Можно задать вопрос, мастер Лунь? – отсутствие наказания палками за попытку побега было столь неожиданным, что Глеб осмелился обратиться к одному из старших мастеров с посторонним вопросом, хотя все наставники крайне не любили пустых разговоров не на тему тренировок или возвышения и сурово наказывали излишне любопытных и болтливых неофитов. – Раньше вы, не колеблясь, отправляли меня на экзекуцию за куда меньшие прегрешения. Но ваше отношение ко мне с недавних пор изменилось, я это ощущаю. Я наконец‑то начал показывать результаты, которых с меня ждали с самого начала? Или что‑то случилось в мире?

– Это два вопроса, а не один, – справедливо заметил придирчивый наставник. – Впрочем, я отвечу на них, поскольку оба твоих предположения верны. Рыжий Глеб, ты наконец‑то начал добиваться результатов, которых от легендарного призванного героя ждал глава школы Первой Ласточки великий мастер Сяо, когда прошлым летом за большие деньги и при использовании всех своих связей вызволял тебя из эльфийского плена. Твои лёгкие после упорных тренировок очистились от грязи ядовитого курева, а сам ты уже давно не пытаешься красть выпивку с кухонного склада, на чём регулярно попадался в первые дни. Духовная энергия потекла по внутренним меридианам твоего тела и постепенно наполняет тебя, ты встал на путь возвышения. Наверняка ведь и сам уже ощущаешь рост своих физических и духовных возможностей, и гордишься своими успехами, убежать же из монастыря пытаешься скорее по привычке.