Текст книги "Под вересковым небом"

Автор книги: Метте Танзен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Пополам

На следующее утро я просыпаюсь и сразу думаю о Бетти: я смотрю через два рыночных прилавка и вижу, как она прислонилась к окну магазинчика на противоположной стороне, как она наблюдает за нами. Перед возвращением во Франкфурт Бетти пришла к нам с Лив на рынок. Это был мой первый рабочий день.

Я переворачиваюсь на бок, снова прижимаясь щекой к теплой подушке. Что она тогда сказала нам? «Вы можете достичь больших высот, – вспоминаю я слова подруги. – Главное – вовремя подыскать что-нибудь побольше». В тот момент я подумала, что она намекает на наш рост, хотя Лив, конечно, в этом отношении ничем не отличается от меня. Возможно, когда Бетти говорила «что-нибудь побольше», она имела в виду что-то другое, что-то в переносном смысле. А точнее: что-нибудь побольше нашего простенького фургона.

Я перекатываюсь обратно на спину и смотрю вверх, на открытый фронтон в окне спальни. С самого начала Бетти была права. Мы с Лив – невероятно хорошая команда. У ее сыра и моих идей для новых продуктов есть большой потенциал, я уверена в этом на все сто процентов. Но этот крошечный фургон, который даже не защищает от непогоды, просто нам не подходит. Но в то же время он необходим, если мы не хотим пропустить рождественскую ярмарку. А мы не хотим, ведь рождественская ярмарка – это дебютный показ наших новых творений и, с какой-то стороны, моего будущего. Как минимум…

Подождите! Вдруг у меня в мыслях снова всплывает образ Бетти. А что это был за магазинчик, к которому моя подруга вчера прислонилась? А не пустовал ли он?

В следующую секунду я уже встаю с кровати. Мигом делаю все необходимые водные процедуры, запрыгиваю во вчерашние джинсы и выбегаю за дверь, не успев даже выпить кофе. Не проходит и десяти минут, а я уже слезаю с велосипеда и осматриваюсь на рыночной площади. Передо мной – пустой магазин. Тот, около которого вчера стояла Бетти.

Я делаю пару шагов назад, чтобы окинуть магазин взглядом: панорамные окна до потолка, фасад полностью остеклен. В глаза бросается широкая двустворчатая входная дверь. Интересно, какой она высоты? Наверняка два с половиной метра – высота нам подходит. И ширина тоже. Я приближаюсь к двери, измеряю ее шагами, а потом заглядываю внутрь. Торговая площадка намного больше, чем можно себе представить, если смотреть на магазинчик снаружи. Здесь достаточно места для идей. Я оборачиваюсь, смотрю на пустующую рыночную площадь. Сейчас утро воскресенья, еще достаточно рано. Лишь парочка голубей воркует и важно прохаживается по площади. Идеальное место – рождественская ярмарка прямо у порога. То, что нужно для наших целей!

Изнутри на входной двери скотчем приклеена табличка, на ней – надпись «Сдается в аренду» и номер телефона. Код Люнебурга. Ниже приписка: «Без посредников». Я достаю из своей сумки через плечо телефон, нажимаю на клавиатуру. Но после первых трех цифр меня вдруг начинают одолевать сомнения. А можно ли звонить в воскресенье утром? Я оборачиваюсь и смотрю на золотые часы на здании ратуши: 08:12. Хм, довольно рано.

А как же Лив? Может быть, стоит посоветоваться с ней, прежде чем действовать? Я на секунду закрываю глаза, прислушиваюсь к себе, к своему внутреннему голосу.

Нет, нужно сделать это сейчас, прямо сейчас. Я набираю оставшиеся цифры.

Гудки. Снова гудки. Сколько вообще можно звонить, прежде чем это покажется наглостью? До пяти гудков? До восьми?

– Андерсон. Слушаю.

Я вздрагиваю.

– Андерсон! – повторяет голос на том конце провода, теперь резче.

– Простите? Андерсон? – Я сразу же узнаю голос Класа и не понимаю, что происходит.

– Что значит «Простите? Андерсон?» – мой собеседник тоже растерян.

– Это… эм… это Фрауке.

Боже мой, как же мне неловко. Не я ли кричала о том, что хочу оставить Класа в покое?

– Фрауке, – громко стонет Клас, – сегодня воскресенье – единственный день за всю неделю, в который я могу выспаться. В чем дело?

– Ох, да, точно, прости. Просто…

– Да-а-а?..

Клас разговаривает со мной как с трехлетним ребенком. Какая наглость! Этот человек бывает ужасно заносчивым!

– Если ты действительно хочешь знать, – мой тон становится четче, – речь идет о магазине на рыночной площади, который сдается в аренду. Ты имеешь к этому какое-то отношение?

– Возможно.

– Что значит «возможно»? Да или нет?

– А почему тебя это интересует?

Боже мой, с этим типом сложно общаться, даже когда он выспался. А когда он не выспался и ворчит, то становится просто невыносимым.

– Клас, – я предпринимаю новую попытку, – я стою перед магазином, увидела твой номер телефона на табличке с надписью «Сдается в аренду». Я хочу арендовать это помещение, поэтому и звоню тебе. Вообще, все очень просто.

– Ага.

– И?

– Что «и»?

– Ну, оно еще свободно?

– Знаешь что, я все равно уже не усну. – Мужчина громко зевает. – Раз уж ты стоишь на рыночной площади, то садись-ка ты на свой симпатичный зад и крути педали ко мне. До встречи.

Клас положил трубку. Не может быть! Я растерянно опускаю телефон и смотрю на экран. Он бросил трубку. Ну, он у меня получит… Я не позволю так со мной обращаться. Я в ярости хватаюсь за руль, сажусь на велосипед и кручу педали по направлению к пекарне. Кажется, Клас ждал меня: именно в тот момент, когда я подхожу к двери, раздается гудение.

Я поднимаюсь по лестнице, на полпути меня встречает Дереза. Ее коготки взволнованно цокают по деревянным ступенькам.

– Ах ты, крошка, – я наклоняюсь к таксе.

Такса садится на задние лапы, а передними загребает воздух. Как же эта маленькая зверушка умеет радоваться – по-настоящему трогательное зрелище. Лишь в достаточной мере насладившись поглаживаниями, Дереза освобождает мне дорогу наверх. Мы вместе поднимаемся по ступенькам, медленно, чтобы Дереза не отставала. При этом я замечаю, что моя злость почти улетучилась от ее очарования. В дверях, завернувшись в банный халат, уже ждет хозяин таксы.

– Дереза – моя укротительница хищников. – Клас задорно улыбается. – Ты знала?

Я угрожающе поднимаю указательный палец и захожу в квартиру, не удостоив мужчину второго взгляда.

– Кофе? – задает Клас риторический вопрос и, не дожидаясь моего ответа, исчезает на кухне.

Я лишь слегка качаю головой. К этому мужчине невозможно подступиться, поэтому я направляюсь сразу в столовую. Дереза следует за мной и скрывается под столом. Как и в прошлый раз, на столе лежит куча папок, планы местности и чертежи. Я незаметно изучаю адреса, указанные на бумагах в правом нижнем углу. Кроме того, я вижу там одно и то же имя: «Клас Андерсон, застройщик». Если то, что я только что поняла, – правда, то за «застройщиком» скрывается нечто большее, чем обычный пекарь. Помимо здания, в котором расположены его пекарня и квартира, и будущего пансионата, в котором я временно могу жить, у него в Люнебурге еще есть пара-тройка симпатичных объектов недвижимости.

Шаги выдают, что скоро подадут кофе. Я быстро подвигаю себе стул и сажусь на него. Клас входит в столовую, энергично ставит передо мной большую кружку кофе с молоком. Потом мужчина садится.

– Зачем тебе магазин?

Клас сразу переходит к делу. Я решаю последовать его примеру.

– Ищу альтернативу нашему фургону. Для рождественской ярмарки мы создали совершенно новые продукты: деликатесы, подарки, невероятно изысканные и в замечательной упаковке. Я абсолютно уверена в наших творениях, нам только нужна правильная локация, подходящая атмосфера. К тому же… – я запинаюсь.

– Да? – Клас прислушивается внимательнее. – «К тому же» что?

– …ах, к тому же на улице становится слишком некомфортно.

Клас усмехается себе в бороду.

– Ха-ха, очень смешно, Клас. Ты любишь высмеивать то, что тебе рассказывают. Это раздражает! Немного комфорта никому не помешает: ни покупателям, ни нашим продуктам, ни мне. Господи!

– Гляньте-ка на нее, городская фифа, ц-ц!

– Ой, да ладно тебе, не притворяйся, – этот тип нервирует меня. – Что насчет тебя? Изображаешь из себя маленького пекаря по зову сердца, а что вот это такое?

Я широким взмахом руки указываю на стол.

– Как по мне, нехилая недвижимость. А вешаешь всем лапшу на уши со своим тестом на закваске. Хватит!

В этот момент хорошее настроение Класа улетучивается, я прекрасно вижу это – и чувствую удовлетворение. Моя небольшая вспышка гнева пошла мне на пользу.

– Рождественская ярмарка откроется через три недели, – его тон становится деловым, – ты не успеешь обустроить магазин. Его нужно ремонтировать, там был потоп. На двух стенах нет штукатурки. Кроме того, тебе нужно устанавливать мебель. Быстро с этим ты не справишься.

– И не надо. Послушай, – я немного наклоняюсь вперед, – у меня есть идея: мы будем импровизировать! Поставим наш прицеп прямо в лавку. Он полностью оборудован для продажи, и там есть холодильный прилавок, который нам тоже срочно нужен. Вся фишка в том, что наша сырная лавка открывается только на месяц, до Рождества.

– Ты хочешь арендовать магазин на месяц? – мужчина ошарашенно смотрит на меня. – Бред.

– Ты слышал когда-нибудь о pop-up магазинах[14]14
  Pop-up магазин – это небольшой магазин или торговая зона, которая открывается на определенный период (обычно от нескольких дней до пары месяцев).


[Закрыть]? – Так просто Клас от меня не ускользнет. – Не знаю, как с этим обстоит дело в Люнебурге, но во всех других городах, которые я знаю, сейчас достаточно серьезные проблемы с розничной торговлей. Повсюду закрываются магазины, потому что люди делают заказы онлайн. Остаются пустующие помещения, а их мертвые и тоскливые витрины отпугивают проходящих мимо покупателей и от других магазинов. По всей стране говорят о том, что центры городов вымирают. Довольно глупо, особенно если у тебя куча недвижимости, – я с удовольствием захлопываю свою ловушку. – Скажи честно, твой магазин на рыночной площади пустует уже давно.

Я не знаю, что происходит у Класа внутри, когда я заканчиваю свою небольшую лекцию. Его лицо не выражает абсолютно никаких эмоций.

– С помощью нашего pop-up магазинчика ты сможешь снова вдохнуть жизнь в это место. Как это вообще будет выглядеть, если весь рождественский рынок будет полон покупателей, а рядом будет пустовать магазин? – я позволяю себе капельку иронии. – Сделаешь рекламу самому себе и с января сможешь снова сдавать магазин в аренду.

– И раз уж ты так прекрасно все распланировала, – подхватывает он мой тон, – ты, вероятно, собираешься потребовать выгодную цену.

– Именно так.

Клас называет неприлично высокую сумму. Я смеюсь:

– Ты ведь шутишь.

– Почему же? Абсолютно нормальная цена. Мы имеем дело с расположением класса «А». Премиум! На самом деле это даже очень выгодно, ты ведь собираешься арендовать магазин всего лишь на месяц, а для такого предусмотрена специальная цена, потому что…

– Клас, – я перебиваю мужчину, – ты же знаешь, что мы не можем себе этого позволить.

Мужчина безразлично пожимает плечами.

И я вспоминаю о своем кофе, который уже давно стоит передо мной. Мне надо подумать. Я беру чашку, делаю глоток, потом еще один, тяну время. Нужно что-то придумать, что-то… Магазин на рыночной площади – это идеальный вариант: у нас будут покупатели, атмосфера рождественской ярмарки, а еще мы будем защищены от непогоды. Мы могли бы установить больше полок для наших товаров, создать непринужденную атмосферу, что-то вроде зоны отдыха, где наши покупатели могли бы…

– Я знаю! – я резко отставляю чашку с кофе в сторону.

– Что?

– У меня есть гениальная идея.

– Мне очень любопытно.

– Будем делать сыр и выпекать хлеб, это же идеально! – я в полном восторге от того, что вижу в своем воображении. – Слушай, мы будем продавать наш козий сыр и твой хлеб, из всего этого сделаем сэндвичи, небольшие снеки, лакомства. У каждого в магазине будет свой прилавок, а между прилавками мы поставим барные столики. У нас будет вино, несколько отборных сортов. У меня есть знакомые в Провансе, я куплю вино. А ты мог бы, – я делаю глоток кофе, потому что от волнения в горле сильно пересохло, – ты мог бы придумать новые сорта хлеба, может быть, какой-нибудь «Зимний хлеб», который будешь продавать только перед Рождеством. Знаешь, что еще было бы здорово? – я так воодушевлена, что хватаю Класа за руку. – Было бы здорово приготовить сытный багет, скажем, из полбяной муки, грецких орехов и изюма. Что-то подобное чудесно сочеталось бы с нашим козьим сыром. Мы сделаем первоклассные бутерброды, понимаешь? Бутерброды для гурманов! Мы вполне могли бы создать изысканную альтернативу глинтвейну и традиционным колбаскам с соусом карри! Нам наверняка еще что-нибудь придет в голову. Например, у нас с Лив есть новые шарики из козьего сыра, маринованные в оливковом масле с розмарином и тимьяном. Их можно было бы подавать вместе с маленькими булочками и…

Я не успеваю сказать то, что следует за моим «и». Клас притягивает меня к себе:

– Ты знаешь, что ты прекрасна?

Клас целует меня.

Обрыв фильма. Поток идей в моей голове прекращается. Вместо него – мягкие губы, пушистый халат и довольно пропорциональные плечи, на которые я кладу руки.

– Эй, – мой голос дрожит, когда Клас размыкает губы. – Что происходит? – Я манерно отвожу голову назад, но не могу сдержать улыбку.

– Когда ты искришься идеями, ты выглядишь просто потрясающе, – его голос становится ниже.

– Ага, – комментирую я, что вдохновляет мужчину продолжить начатое.

Однако он не учел одного – Дерезу. Одним прыжком, которого я никак не ожидала от этого крошечного создания, Дереза оказывается у меня на коленях и с удовольствием лижет Класу нос.

– Тьфу! – Клас с отвращением отодвигается назад, что меня, признаюсь, невероятно веселит.

– Да-да, – я глажу таксу по длинной спине, – нам, женщинам, надо держаться вместе.

После этого Дереза удобно устраивается у меня на коленях.

– Это просто какой-то сумасшедший дом. – Клас обеими ладонями трет лицо.

– Ну что, как тебе мои идеи? Устроим рождественский магазин?

Я пытаюсь сохранять самообладание. Не сказать, что обаяние Класа меня не впечатлило, нет, конечно нет, но сейчас речь идет о другом. Речь идет кое о чем более важном. Речь идет о бизнесе.

– Ты сводишь меня с ума, Фрауке. – Клас театрально разглядывает потолок. – Но твое предложение мне нравится, – он улыбается. – Ты знаешь, что ты чертовски хороша?

«Да, – думаю я, – я знаю. И я никому в этом мире больше не позволю говорить мне обратное».

– Значит, делим пополам? – я все еще не отпускаю Класа.

Он вопросительно вскидывает бровь.

– Я имею в виду аренду, – добавляю я сладким голосом.

– Пополам?

Мелочи

Дикие кабаны оставили следы на обочине дороги и в поле. Сначала они рылись в земле, потом переворачивали ее вверх дном. Несколько комков земли разлетелось прямо до проселочной дороги, и теперь я с удовольствием проезжаю по ним, оставляя поверх велосипедный след. Почва проседает, мягкая, словно подошедшее дрожжевое тесто. И она благоухает. Я вдыхаю этот запах. От земли исходит насыщенный аромат, словно от корзины боровиков. Наполненная, богатая, невероятно плодородная земля. Неудивительно, что дикие кабаны зарывались в нее своими носами.

Я вдруг замечаю, что все мои мысли снова крутятся вокруг кулинарии, хотя и в совершенно ином смысле. В этот момент я рассматриваю недавно разрытую почву: она выглядит очень свежей. Кто знает, может быть, сюда ночью снова заходило стадо кабанов? Я осторожно принюхиваюсь. Не пахнет ли приправами, как в прошлый раз? Я не уверена, поэтому решаю удостовериться. Вполне возможно. Нужно будет обязательно спросить у Лив, чем пахнут дикие кабаны.

Даже удивительно, что меня интересует подобное. Но это действительно так! Вообще, я здесь постоянно узнаю что-то новое, о чем раньше не имела ни малейшего представления. Пчелы танцуют, козы умеют предупреждать об извержениях вулканов, таксы любят морковку – обо всем этом я знаю с тех пор, как живу в Люнебурге. И это невероятно увлекательно.

Я сильнее нажимаю на педали, покидаю открытое поле и погружаюсь в лес. Я еду к Лив. В наплечной сумке, которая сейчас закреплена в багажнике, лежит договор аренды. Осмотрев с Класом магазин изнутри, мы прямо сегодня утром составили договор. Проект договора я собираюсь обсудить с Лив.

Моя уверенность в собственном деле удивляет даже меня. Что касается нашего рождественского магазина, то у меня нет абсолютно никаких сомнений в его успехе. Хотя, если присмотреться, сделка с Класом очень рискованна. Ведь, если все сложится так, как мне хочется, то я буду не только жить в одном из объектов его недвижимости, но и зарабатывать деньги во втором. Нравится ли мне это? Нет ли во всем этом чрезмерной зависимости? Тем более я только что оставила другого мужчину, а именно моего мужа, с пентхаусом и рестораном. Не очень ли много параллелей?

– Но ведь это всего лишь до Рождества, – говорю я громко сама себе, чтобы успокоиться.

К тому же, что касается Класа, то у меня хорошее предчувствие. Конечно, его самодовольное упрямство снова и снова раздражает меня, но он невероятно честный тип. Который, к слову, мастерски целуется. Я не могу сдержать улыбки. Жаль, что на празднике фермеров со мной случился тот неприятный провал в памяти. Я точно что-то пропустила.

Как бы там ни было, я отодвигаю в сторону следующую, достаточно заманчивую мысль о Класе. Между нами не будет ничего большего. Ни в коем случае. Все личное – табу, как минимум до Рождества. Словно желая подтвердить собственное решение, я выпрямляюсь и нажимаю ладонью на руль. Никаких поцелуев! И уж точно никакой дальнейшей близости. Во-первых, мне нужно разобраться с Юстусом, который все еще остается моим мужем. Во-вторых, мы с Класом теперь деловые партнеры. В общем, пожалуйста, никаких больше попыток сблизиться.

Внезапно мне в голову ударяет сильный запах. На обочине дороги лежат недавно срубленные сосны. Я чувствую их резкий смолистый аромат. Этот запах дурманит! Лес, земля, свет, ветер, жизнь – все это слышится в нем. Особенно сегодня, когда низкое осеннее солнце поблескивает в кронах деревьев. Я поднимаю взгляд и любуюсь последними яркими листьями. Как же все-таки прекрасен этот мир!

Я скатываюсь по небольшому склону, оставляя лес позади. Дорога выводит меня прямо на открытые пастбища. Справа от меня они покрыты белыми крапинками – это пасутся козы. Когда я вижу их, мое сердце наполняется радостью. Сегодня вечером Лив заберет их, потом будет доить – и мы получим много молока для самого лучшего сыра. Хотя это и не мое стадо, но я все равно горжусь этими козами. Я по-настоящему радуюсь, когда проезжаю мимо этих животных, любуюсь их гордыми рогами и сытыми животами.

За рядом деревьев я уже вижу сверкающие крыши Лобекхофа. Как хорошо, что я оставила машину и поехала на велосипеде. Прохладный, свежий осенний воздух и движение привели мои мысли в порядок. В приподнятом настроении я преодолеваю последний поворот на ферму и с воодушевлением заезжаю в ворота. Снова это старое поместье завораживает меня своей красотой. Здесь царит настоящая идиллия: раскидистые деревья, клумбы с вековыми изгородями из самшита, огненно-красные георгины прямо перед домом. Все это трогает меня до глубины души. Я чувствую мурашки на коже.

Я паркую велосипед и слышу детский смех, он доносится с лужайки за домом. Быстро забираю сумку из багажника и иду на звук. Это Валери играет с другой девочкой, они перепрыгивают через самодельные препятствия. Дети явно изображают в лошадок, потому что у Валери на плечах я вижу что-то наподобие упряжи, а другая девочка держит в руках вожжи.

– Привет! – я машу девочкам.

– Привет! – радостно отвечают дети на местном диалекте, и я в сотый раз обещаю себе, что тоже буду пользоваться северонемецким приветствием.

– А твоя мама тоже здесь, Валери?

– Да, она внутри.

– Отлично, – я разворачиваюсь, – тогда я зайду к ней.

Дети снова погружаются в игру и уже направляются к следующему препятствию. Как же им здесь хорошо! Они могут расти так свободно и так беззаботно! Мне тоже удалось ощутить капельку этой свободы тогда, во время летних каникул на ферме Лобекхоф.

– Привет! Я слышала, как ты идешь, – Лив встречает меня у открытой входной двери.

– Привет!

Я следую за Лив в прохладный вестибюль, какой же он большой! Мой взгляд скользит к балкону, деревянным перилам и окрашенным в темный цвет балкам. Просто невероятно! В жилом доме я не была с детства. На меня нахлынули воспоминания.

Лив между тем уже побежала дальше и придержала для меня небольшую дверь, которая ведет куда-то в сторону. За дверью заметно теплее. Я с любопытством смотрю по сторонам, разглядываю старинный каменный пол и массивную дверную раму. Когда мы с Лив доходим до кухни, я вижу печь-камин.

– Присаживайся, – Лив указывает на массивный угловой стол. – Я только что заварила чай, будешь?

– С удовольствием.

Я снимаю парку, вешаю ее на спинку стула, разматываю шарф на шее, потом беру сумку под мышку и сажусь на угловую скамью.

Лив в это время расставляет на столе блюдца и чашки, зажигает свечу в подставке и ставит на нее пузатый чайник.

Я беру одну чашку, кручу ее в руках, рассматриваю хорошо знакомый мне узор.

– О чем думаешь? – Лив подсаживается ко мне.

– Этот сервиз кажется мне знакомым. – Я ставлю чашку на стол. – А может быть такое, что этим сервизом пользовались твои бабушка и дедушка?

– Да, такое может быть. – Лив берет чайник и разливает чай. – Еще когда я была ребенком, я обожала эту посуду.

– Кажется, я тоже.

Мы улыбаемся друг другу, и, вероятно, у нас обеих в этот момент перед глазами всплывают лица Эльфи и Пира. Как же давно это было.

– Здорово, что ты сохраняешь наследие бабушки и дедушки, ферму и… – вдруг что-то невероятно трогает меня, – и вообще. Благодаря вам с Валери дом продолжает жить. Не знаю почему, но это успокаивает меня.

– Во всяком случае, мы изо всех сил стараемся вдохнуть в него жизнь, – взгляд Лив блуждает по комнате. – Здесь все такое большое. У нас с Валери есть жилая часть дома, а все остальное пустует.

– И квартира для отдыха?

– Да, и она тоже, – Лив пожимает плечами. – Мне нужно ее модернизировать. Кухня, ванная – все устарело, никто не захочет жить в такой квартире сегодня. Но на ремонт сейчас денег нет.

– Тогда хорошо, – я сияю, словно фокусница, чей час настал, – что я пришла! С этой минуты для Лобекхофа начинается новый этап.

Я достаю из сумки – нет, не кролика – проект договора об аренде и энергично кладу его на стол.

– Вот он, наш рождественский магазин, – я слегка касаюсь пальцами бумаги.

Перед тем как отправиться к Лив на велосипеде, я позвонила ей, предупредила и вкратце ввела в курс дела.

– Ты меня заинтриговала, – Лив пододвигает к себе договор, читает, медленно листает страницы. – И ты думаешь, что это сработает? – женщина бросает на меня вопросительный взгляд.

– Конечно!

– И аренда не будет для нас проблемой?

– Это мелочи. К счастью, Клас согласился на мою сделку, поэтому мы поделим с ним плату пополам. Кроме того, мы сможем сэкономить, ведь нам не нужно будет отдельное место на рождественской ярмарке.

Я достаю из сумки телефон и открываю галерею с фотографиями.

– Только взгляни! – я подношу к Лив экран телефона и одну за другой показываю ей фотографии, которые сделала во время осмотра помещения. – Этот магазин идеально нам подходит. И-д-е-а-л-ь-н-о! – я до сих пор в полном восторге. – Я уже не могу дождаться, когда…

– Тсс! – Лив перебивает меня, прикладывает палец к губам. – Ты слышишь это?

– Что именно? – я прислушиваюсь, что с ней такое…

– Журавли! – Лив встает и распахивает окно с переплетами.

Теперь и я их слышу. Я соскальзываю с лавки, становлюсь рядом с Лив у открытого окна, поднимаю глаза к осеннему небу. И вот он приближается: большой клин в форме тонкой цифры «1». Воздух наполнен птичьим криком. Несколько журавлей отстают. Они стараются нагнать остальных, чтобы снова вернуться в строй.

– Чудесно, правда? – голос Лив становится хриплым.

– Да, чудесно.

– Ты знала, – женщина взглядом следует за птицами, – что пары журавлей всю жизнь живут вместе? И неважно, куда они улетают. Журавли – самые верные птицы на свете.

Нет, этого я не знала. Я думала, что самые верные птицы – это совы. Я бы с удовольствием спросила об этом Лив, она наверняка знает ответ. Но сейчас не самое лучшее время для этого. Сейчас у Лив какое-то особенное настроение. Что это с ней?

– Когда журавли улетают, меня всегда одолевает такая тоска. – Лив поглаживает лоб. – Это странно, но во мне есть что-то, что тянет меня в мир, в дальние края, далеко-далеко.

Я смотрю на Лив, на ее серьезное лицо. По-моему, она слишком бледная сегодня – во всяком случае, очень худая. И у нее действительно какое-то странное настроение.

– Но, возможно, – она резко берется за ручку и энергично закрывает окно, – все люди чувствуют подобное, когда видят журавлей.

– Да, – я прокашливаюсь, – возможно.

– Пойдем, – голос Лив снова становится твердым, – поговорим о рождественском магазине.

Мы снова занимаем наши места.

– Я полностью доверяю тебе в этом деле, – Лив смотрит на договор. – У меня есть только одна просьба. Давай четко разделим задачи? Я позабочусь о хлеве и сыроварне. Все остальное – обустройство магазина, маркетинг, рождественский декор и административные вопросы – возьмешь на себя ты. Я не справлюсь с этим дополнительно.

– Без проблем, я так и планировала. Единственное, что мне хотелось бы взять с фермы, – это стеклянные холодильные прилавки из твоего садового кафе. Они бы пригодились нам в магазине. Сможешь без них обойтись?

– Конечно, кафе зимой все равно закрыто. Можешь еще на время взять для магазина несколько столов и стульев или кухонные приборы. Просто посмотри, что тебе может понадобиться. Там ведь все есть.

– Гениально, все складывается просто идеально, ты так не думаешь? Кажется, что все именно так и должно быть. – Я на секунду замолкаю, обдумывая собственные слова. – Я уже поговорила с Класом, он позаботится об официальной стороне дела. К счастью, он знает ответственных людей в городском управлении. Для нашего временного магазинчика нам еще нужно разрешение, всю эту бюрократию он берет на себя.

– Это хорошо, потому что у нас осталось не так много времени, – Лив одобрительно кивает. – Клас знает в Люнебурге каждого прохожего. Он идеально подходит для решения подобных задач, как минимум потому, что у него есть свой ресторан.

– Свой ресторан? – я в шоке.

– Да, ресторан вьетнамской кухни в районе рынка принадлежит Класу. Ты не была у Нхи?

– Была, – отвечаю я, опешив. – Еще когда приехала в Люнебург, мы ходили туда с Класом. Это его ресторан?

– Да, – кажется, Лив не видит в этом ничего необычного.

– Вот оно что, – я откидываюсь на спинку скамьи. – Клас полон сюрпризов. Кажется, ему принадлежит половина Люнебурга.

– Да, примерно так оно и есть, он получил всю эту недвижимость в наследство от отца, – Лив кривит рот. – У них были не очень хорошие отношения. Некоторые даже считают, что Люнебург оказался слишком тесным для них двоих – и поэтому Клас так долго колесил по свету.

«Если отец характером был хоть немного похож на своего сына, – размышляю я, – то что-то в этой истории есть».

– Кажется, Класа никогда не интересовали дела старика, – продолжает Лив. – Выпечка, дело сына, не сильно впечатляла отца, – женщина смеется. – Это был бесчувственный деловой человек старой закалки, однажды мне довелось познакомиться с ним. Сторонник патриархата до мозга костей, в темно-синем пиджаке с золотыми пуговицами. Просто представь себе противоположность Класа – это и будет образ его отца.

– Хм.

Я хорошо представляю, что это был за мужчина, о котором идет речь. С таким отцом Класу явно пришлось нелегко. Неудивительно, что он надел маску грубияна.

– Что ж, – Лив громко вздыхает, – теперь вся эта история принадлежит сыночку. Куча недвижимости. Вставать ни свет ни заря и печь булочки, чтобы заработать на жизнь, – в этом для Класа явно нет никакой нужды.

Лив хочет продолжить «…чего нельзя сказать обо мне» и сдерживается, но я все равно слышу эти слова. Снова это странное настроение, которое исходит от Лив. В ее голосе чувствуется усталость и изнеможение. Такой я ее еще не видела. Я вдруг вспоминаю про Виллема, профессора-пчеловода. Разве он не говорил, что в долгосрочной перспективе Лив не выдержит такой нагрузки? Что справиться с фермой одному человеку просто невозможно? Меня вдруг охватывает чувство тревоги.

– Скажи, Лив, – я наклоняюсь вперед через стол, беру ее за руку, – у тебя все хорошо?

Она кивает, но глаза ее по-прежнему устремлены вниз.

– Но ведь с тобой что-то не так, правда? – переспрашиваю я. – Я чувствую это.

– Н-да, ты знаешь, сейчас все это для меня как-то тяжело…

– …я и раньше удивлялась, как ты со всем справляешься: большой дом, сыроварня, столько животных, а еще – Валери.

– Нет, – она отдергивает руку, – я не об этом.

Она растягивает слова, словно жевательную резинку. Потом засовывает руку в карман, достает оттуда что-то белое с розовым наконечником и кладет на стол. Сначала мне кажется, что это фломастер, но это не он.

– Тест на беременность? – у меня глаза полезли на лоб.

– Сделала сегодня утром. Он, – Лив запинается, – положительный.

– Ты беременна? – вопрос, который мне не стоило задавать: все и так отчетливо видно.

Я пытаюсь сохранять спокойствие и не говорить ничего лишнего. Обеими руками убираю волосы с лица, выпрямляюсь.

– Это было, эм, запланировано?

Лив молча качает головой. Я так и думала.

– Ты хочешь…

– Да, – перебивает меня Лив, – я рожу ребенка во что бы то ни стало.

– Отлично, с этим разобрались. А отец?

– Он пока не знает об этом.

– О-к-е-й, – протягиваю я это короткое слово, насколько возможно.

Мне нужно подумать над тем, что сказать дальше, но Лив меня опережает:

– Это не так важно. – Ее взгляд становится каменным. – Сама справлюсь.

В этот момент на меня накатывает волна сострадания. Лив так молода, у нее такая сила воли – и она так одинока. Она выросла на этой огромной ферме без отца, как и Валери. Как же все это тяжело.

– Еще один ребенок без отца? – я обязана задать Лив этот вопрос, ведь он слишком глубоко затрагивает мою собственную историю.

Глаза Лив, которые смотрят прямо на меня, наполняются слезами.

– Что ж, – она всхлипывает, – если при таких обстоятельствах тебе станет слишком тяжело в нашем рождественском магазине, то мы можем…

– Глупости! – быстро перебиваю я, но тут же становлюсь нежнее: – Ты думаешь, что я брошу тебя?

Лив в полной растерянности, всхлипывания становятся громче. Я встаю со скамьи, подхожу к Лив, наклоняюсь и обнимаю ее. Прижимаюсь своей щекой к ее щеке.

– Теперь тем более, – шепчу я, а затем повторяю: – Теперь мы тем более откроем нашу лавку.

Когда ее дыхание успокаивается, я выпрямляюсь и глажу Лив по волосам.

– Я очень жду появления твоего малыша. – Самое время, чтобы сказать это. – Когда он родится?

– Я думаю, примерно через восемь месяцев. – Лив снова всхлипывает.