Текст книги "Под вересковым небом"

Автор книги: Метте Танзен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Зануда

– Возьму белые.

Я смотрю на свое отражение в зеркале – и все встает на свои места. Темно-синие кроссовки больше бы подошли для моих сегодняшних планов, но белые смотрятся лучше. Все просто.

– Не могли бы вы упаковать мне эту пару?

– Конечно, – молодая продавщица восторженно кивает.

И у нее есть на это все основания. Еще даже не пол-одиннадцатого, а я уже скупила полмагазина. На кассе разложены в ряд джинсы длиной по щиколотку, льняные блузки (пошив великолепный, поэтому я беру сразу две: белую и светло-голубую), легкая ветровка и спортивная сумка через плечо с широким неоновым тканевым ремешком. Теперь к вещам добавляются кроссовки.

– Еще нужны короткие носки, – бормочу я себе под нос и беру с витрины две пары.

Все эти прекрасные вещи отправляются в большой бумажный пакет, на котором красуется вычурный логотип бутика. Я протягиваю свою кредитную карточку через прилавок и вскоре снова оказываюсь на улице Святого Духа – одной из лучших торговых улочек Люнебурга. Здесь нет одинаковых сетевых магазинов. Вместо них – куча изысканных частных лавок с тщательно выверенным ассортиментом. Я еще немного прогуливаюсь вдоль витрин, любуюсь фасадами старых кирпичных строений, покупаю по пути мороженое и не спеша возвращаюсь домой. Там распаковываю свои трофеи и иду на кухню за ножницами, чтобы срезать бирки.

Клас прав: для спонтанного отдыха и велопрогулок я одета очень нарядно или, как он мило выразился, «слишком шикарно». Неудивительно, ведь я приехала в Люнебург в деловом костюме, а не с отпускным багажом. Улыбка сама расцветает на лице, когда я вспоминаю вчерашний вечер, а особенно слова Класа: «…выглядишь потрясающе».

Когда в последний раз Юстус делал мне комплимент? Я напрягаю память, но, черт возьми, вспоминаю только обрывки фраз вроде «Сколько можно тебя ждать?», «Снова ты со своими покупками?» или «Хватит думать о еде».

– Это просто возмутительно, – бурчу я себе под нос, вытаскивая из бумажного пакета одну из блузок.

Особенно оскорбительны комментарии Юстуса по поводу моей фигуры. Да, я люблю вкусно поесть, но разве это автоматически делает меня толстой?

Я срезаю бирку, прикладываю блузку к груди и оглядываю себя. «Собственно говоря, – думаю я, – с тех пор как мне исполнилось сорок, я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Что вообще плохого в том, чтобы наслаждаться модой и радоваться красивой одежде?»

Я собираю остальные вещи, складываю их и несу в спальню. Быстро надеваю новые джинсы с белой блузкой и встаю перед большим зеркалом. Я вижу перед собой высокую женщину, которую трудно не заметить: со свежим цветом лица и парой веснушек, красивым декольте, длинными ногами, симпатичными икрами и стройными лодыжками. Красоту фигуры подчеркивают удобные стрейчевые брюки по щиколотку и льняная блузка с высоким разрезом, которая свободно спадает на бедра и ягодицы.

Я пожимаю плечами. Честно говоря, не пойму, что не нравится Юстусу. Да, я далеко не такая спортивная, как он, и да, мой высокий рост помогает в случае чего распределить лишние килограммы. Но в чем проблема?

Я сажусь на кровать, думаю о Класе и примеряю новые кроссовки. Вау, смотрятся классно! Может быть, новый мужчина тоже был бы ничего. Когда я старательно завязываю вторую кроссовку, раздается звонок в дверь.

Кто это? В Люнебурге меня никто не знает. Никто, кроме Класа! Разве я ему вчера рассказывала, где живу? Я подрываюсь с кровати и бегом спускаюсь по лестнице. Прямо у двери меня бросает в жар.

– Госпожа Андерсон, это вы, – приветствую я женщину, отворяя дверь и пытаясь скрыть свое разочарование.

– Привет! Прекрасно, что я застала вас дома. Собираетесь уходить?

– Да, хочу после обеда съездить в Вильзеде.

– Замечательная идея! Эта старая деревушка расположилась прямо в сердце Люнебургской пустоши. Там сейчас все цветет, не упустите момент! – пожилая дама явно в своей стихии. – Могу ли я дать вам парочку советов?

– Конечно!

– Итак, лучшее место для парковки – это Нидерхафербек. Оттуда прогуляйтесь по пустоши до Вильзеде. Там можно остановиться и съесть кусочек пирога или чего душа пожелает. Но сначала советую пройтись к долине Тотенгрунд, ее еще называют Долиной мертвых. – Взгляд госпожи Андерсон на секунду становится мечтательным. – На Люнебургской пустоши нет ничего красивее, чем долина Тотенгрунд. Не бойтесь заблудиться, все дороги помечены указателями. С вами ничего не случится.

«Ну, надеюсь, – думаю я про себя. – Кому вообще захочется плутать в Долине мертвых?»

– Вы же в курсе, что в Вильзеде запрещено ездить на автомобиле? – госпожа Андерсон смотрит на меня изучающе.

Нет, если честно, я этого не знала. Хорошо, что она об этом сказала. Я тепло улыбаюсь и благодарю женщину за советы.

– Собственно, зачем я пришла? – лицо госпожи Андерсон становится серьезным. – Ах да. Вы уже знаете, как долго пробудете в Люнебурге?

– Нет, э-э, я пока не решила. Вы ведь говорили, что квартира свободна?

– Да, в самом деле. – Женщина потирает шею, на которой от волнения уже начинают проступать красные пятна. – Я так говорила. Но теперь со мной связался мой сын. Знаете, я хочу перестать сдавать квартиры отдыхающим: для меня это слишком тяжело. Сын хочет взять это на себя, расширить дом и организовать что-то совершенно новое, что-то вроде пансионата, как он выразился. Не спрашивайте меня, что это, я все равно в этом не разбираюсь.

– Ага, – протягиваю я в ответ на ее объяснение и готовлюсь услышать самое главное.

– В любом случае нужно освободить все квартиры в доме. Даже из парикмахерской на нижнем этаже он планирует что-то сделать. Я просто не поспеваю за ним. К счастью, госпожа Петер, владелица этой парикмахерской, все равно съезжает. В конце месяца она досрочно выходит на пенсию. Проблемы с бедром. Все эти годы, проведенные на ногах, дают о себе знать. Вы ведь понимаете.

Да, я понимаю, но иносказательная манера госпожи Андерсон выражаться уже начинает меня нервировать. Мне нравится эта пожилая женщина со спокойным характером, но меня не покидает ощущение, что она просто ходит вокруг да около.

– Вообще, мы с сыном договорились, что я перестану сдавать квартиры после летнего сезона, – продолжает госпожа Андерсон, – но вы так внезапно позвонили, а квартира как раз пустовала. Я подумала, что время еще есть.

– Но все изменилось.

Женщина растерянно кивает и опускает взгляд на свои туфли.

– Все начнется на следующей неделе. К чему такая спешка? Не понимаю. Сын уже назначил встречи с архитектором, с мастером, с…

– Когда мне нужно съехать? – перебиваю я хриплым голосом.

Я чувствую ком в горле. Неужели так закончится мой отдых? Придется возвращаться во Франкфурт? В пустой дом?

– Крайний срок – воскресенье. Мне очень жаль.

Воскресенье. Это послезавтра. Уже послезавтра.

– Без проблем, госпожа Андерсон, – говорю я в своей привычной дружелюбной манере, – в воскресенье вечером квартира будет свободна, не беспокойтесь.

Вскоре после этого я закрываю дверь – и ощущаю, что мне нужно присесть. Последние дни я провела просто замечательно. В Люнебурге, в своем маленьком гнездышке, я чувствовала себя так хорошо, что все мысли о Юстусе отошли на второй план. Забавно, что я совсем по нему не скучала. Если так поразмыслить, я почти и не думала о нем.

«Это интересно», – вероятно, добавила бы сейчас Бетти, если бы была в курсе всего происходящего.

А если бы я рассказала ей о Класе, которого со вчерашнего вечера не могу выкинуть из головы, она подготовила бы другие комментарии. Что-то вроде: «Если тебя так впечатляет один-единственный комплимент, несложно догадаться, насколько плохо твой муж с тобой обращался». Или: «Думаешь, это совпадение, что такой харизматичный мужчина встретился тебе на пути именно сейчас?» Может быть, даже что-то вроде: «Этот зануда Юстус все равно тебя не заслуживает». Мне известно мнение Бетти о моем муже: она его на дух не переносит с первой секунды их знакомства.

Я опираюсь локтями о колени и чувствую себя рыбой, попавшейся на крючок. Все, что мне сейчас нужно, так это свобода, движение, что-нибудь, что отвлечет меня, а потом – большой кусок торта.

Я вскакиваю, бегу на кухню, достаю из холодильника небольшую бутылку воды и бросаю ее в свою новую сумку. Беру ветровку, кошелек, ключи, телефон, помаду – и отправляюсь в путь. Вообще-то я хотела немного спланировать сегодняшнюю прогулку и, может быть, даже найти в интернете адрес какого-нибудь гостевого дома или уютного кафе. Но у меня нет на это никакого душевного спокойствия. Нет, я последую рекомендациям госпожи Андерсон. Сейчас главное – просто выбраться на свежий воздух.

Как бы не так

Просто неземной пейзаж! Я стою на холме – и не верю своим глазам: передо мной простирается фиолетовое море, котловина, покрытая цветущим вереском и окруженная узкими песчаными тропинками. Темно-зеленые кусты можжевельника возвышаются над этим морем, словно скульптуры. Небольшие лиственные леса и стоящие порознь группки деревьев обрамляют прекрасную картину, вид на которую открывается отсюда, сверху. Я стою на краю долины Тотенгрунд – и это зрелище завораживает.

В такой ясный и теплый сентябрьский день, как сегодня, это место просто пленяет своей красотой. В нем действительно нет ничего жуткого. Хотя, конечно, в туманный ноябрьский вечер все было бы совсем иначе. Не нужно много воображения, чтобы представить себе заколдованный пейзаж. А зимой, я уверена, это место становится по-настоящему мистическим.

Но не сейчас. Сегодня меня с улыбкой встречает солнце, а зеленый указатель ведет прямиком в Вильзеде. До деревни осталось примерно два километра. Я с легкостью преодолею это расстояние, хотя, признаюсь, новые кроссовки сильно жмут. Я останавливаюсь у ближайшей скамейки, снимаю обувь и вытряхиваю из нее песок. Тут я замечаю, что натерла правую ногу до крови.

– Вот черт, – ворчу я, делаю глоток воды и снова надеваю кроссовки.

Нужно идти дальше, а по этой деревне можно передвигаться только пешком.

Я добираюсь до места назначения уже прихрамывая. Правая нога действительно болит. К счастью, долго искать кафе в этой крошечной деревушке не приходится. С тихим стоном я опускаюсь на первый попавшийся стул и закрываю глаза. Как же хорошо!

Открыв глаза, я вижу что-то розовое. На столе передо мной лежит сумка размера XL. Я поднимаю взгляд и чуть ли не слепну от канареечно-желтой блузки с эффектными рукавами-фонариками и сияющей копны седых волос. Чуть ниже замечаю очки в серой толстой оправе и дружелюбное лицо.

– Найдется свободное местечко?

Я с удивлением оглядываюсь: похоже, мне достался последний свободный столик в саду.

– Да, конечно, – я указываю на стул напротив и беру в руки меню.

– Попробуйте меренговый малиновый торт, он невероятно вкусный. – Моя соседка заняла место за столиком и теперь смотрит на меня с ожиданием.

– Почему бы и нет. – Я захлопываю меню. – Малиновый торт звучит здорово. Вы тут часто бываете?

– Каждый год, когда цветет вереск. – Женщина с отвращением морщится. – Для моих дочерей очень важна эта поездка всей семьей. Мы арендуем повозку, набиваемся в нее и путешествуем по округе. В дороге расстилаем покрывало и устраиваем грандиозный пикник, на который каждый должен что-то принести. Это так надоедает. Не знаю, как вам, – она опускает голову и шепотом продолжает: – Но мне это совсем не по душе.

Я ухмыляюсь. Что за любопытная героиня решила составить мне компанию?

– Кстати, меня зовут Фрауке, – я протягиваю руку. – Приятно познакомиться.

– Рада знакомству, Фрауке. Меня зовут Катинка, я из Гамбурга.

«Да, точно, – думаю я, – именно так выглядит типичный житель Гамбурга». Мне кажется, что женщине около семидесяти. У нее короткие седые волосы, впереди они заметно длиннее и зачесаны наверх. Ее макияж безупречен: розовая помада сочетается с сумкой, а тени бледно-зеленого цвета – с нефритовым камнем на цепочке. Когда Катинка смеется, как сейчас, она может дать фору любой телеведущей.

– И что теперь? Где ваша семья? – Я заговорщически подмигиваю своей собеседнице. – Признавайтесь, вы от них сбежали?

– Вся эта процессия отправилась в краеведческий музей. Но меня все это старое барахло не интересует, мне нужна приличная порция капучино. – Женщина поднимает руку и машет официантке.

Мы делаем заказ, и Катинка задает главный вопрос:

– А у вас есть дети?

Я вежливо улыбаюсь и не успеваю сказать «нет», как женщина взмахивает рукой и решительно добавляет:

– Ну и ладно!

Никто мне раньше такого не говорил – и я не могу сдержать улыбку. Катинка нравится мне, даже очень.

– Просто сегодня у вас случилась передозировка родственниками, – замечаю я, – диагноз очевиден.

– И я о том же, – ворчит она, потом снова поднимает руку, машет официантке и, когда та поворачивается к ней, кричит: – Еще две бутылочки игристого, пожалуйста!

– Вы выпьете со мной? – спрашивает Катинка, состроив щенячьи глаза.

Я соглашаюсь и радостно киваю:

– Вы не против, если я сниму обувь?

Катинка приподнимает одну бровь:

– А должна?

– Нет, конечно нет, – отмахиваюсь я. – Просто я натерла ногу. Знаете, только сегодня купила эти кроссовки…

– …и никто не предупредил вас, что совершать длительные прогулки в новой обуви – плохая идея?

– Вы говорите как мой муж. – Я ненадолго исчезаю под столом и снимаю правую кроссовку. – Я от вас такого не ожидала.

– Ой-ой, вижу, у вас разлад в семье.

– Это мягко сказано. – Я выпрямляюсь и решаю не вдаваться в подробности. – В любом случае с Юстусом, так зовут моего мужа, такого бы никогда не случилось. Натереть ноги – какая оплошность! Юстус бегает один марафон за другим и при этом контролирует все: частоту сердечных сокращений, пульс и, конечно же, снаряжение.

– Звучит не очень привлекательно. – Катинка кривится, как будто наступила на что-то гадкое, а потом достает из своей гигантской сумки-шопера зеркальце и помаду с золотистым футляром.

– Мой муж – человек цифр, – продолжаю я, почти извиняясь. – И вполне вероятно, он еще помешан на контроле.

Катинка подкрашивает губы.

– Знаете что? – я заговорщически наклоняюсь к своей собеседнице. – Юстус с утра до вечера отслеживает расход калорий и количество шагов. Он завел для этого целую Excel-таблицу, и если данные не сходятся, то у него сразу портится настроение. Недавно у Юстуса появилась еще и программа, которая мониторит его сон: утром он по часам считывает, хорошо ли отдохнул.

Многозначительный взгляд скользит по столешнице.

– Мой муж знает наизусть содержание белка в своих протеиновых напитках так же, как водонепроницаемость своей функциональной куртки. Ах, да что там, своих функциональных курток! Во множественном числе! Юстус держит всю свою беговую экипировку в нескольких комплектах. У него целые коллекции! Поверьте, есть функции, которые не имеют вообще никакого отношения к одежде.

Я начинаю закипать и чувствую, как хорошо бывает иногда проболтаться и выплеснуть все свои повседневные неприятности. Я глубоко вздыхаю и немного выпускаю пар.

Официантка возвращается и с многообещающим бренчанием ставит перед нами торт, кофе и просекко. Катинка открывает первую бутылку и разливает ее содержимое в два бокала.

– За вашу свободу! – Она с торжественным выражением лица поднимает свой бокал.

– За что чокнемся?

– За вашу свободу! – настойчиво повторяет Катинка. – Вы ведь не собираетесь провести остаток жизни с этим отвратительным человеком.

Нет, конечно нет. Проблема как раз в том, что Юстус об этом никогда не спрашивает. А я? Что со мной? Чего я хочу? Я тихо стону и, честно говоря, вообще ничего не понимаю. Покачав головой, я тянусь к своему бокалу и чокаюсь с Катинкой. Чувствую, как меня постепенно отпускает.

– Я определенно нуждалась в этой встрече!

Кажется, Катинка отлично меня понимает.

– Я вам вот что скажу: не каждый мужчина способен вынести рядом с собой такую женщину, как вы.

Я удивленно поднимаю глаза.

– Вы только посмотрите на себя! – Катинка делает широкий жест рукой. – Вы так элегантно выглядите. У вас есть чувство стиля. Вы харизматичны…

В этот момент я чувствую, как к щекам приливает краска.

– …и очаровательны, – добавляет Катинка, заметив мое смущение.

Я беру десертную вилку, отламываю кусочек торта и отправляю его в рот. После такого количества комплиментов мне нужно отвлечься – и сладкое безе блестяще с этим справляется, лопаясь на языке. Терпкая свежесть ягод и воздушный бисквит дополняют вкус. Удачное сочетание!

– В любом случае Юстусу бы все это не понравилось, – я показываю вилкой сначала на торт, потом на бокал. – Он всегда считал, что мне надо сбросить пару килограммов.

– Дорогая, вам нужно прекратить…

«Что прекратить?» – я мысленно спрашиваю об этом саму себя, ведь рот уже полон торта.

– …прекратить смотреть на себя глазами мужа. Вы принижаете себя, но ведь все совсем не так! Вы чувственная, прекрасная женщина, которая любит жизнь.

У меня на глаза наворачиваются слезы. Когда в последний раз кто-то говорил мне что-то настолько замечательное?

– Можно я расскажу вам небольшую историю? – спрашивает Катинка, пристально разглядывая меня, и я сдерживаю подступившие эмоции. – Я прожила со своим мужем тридцать два года. Я бы сказала, что была типичной женой по меркам того времени: хранительница очага, мать, готовая пожертвовать собой ради детей, заботливая дочь немощных родителей. Конформистка. Со всеми дружелюбная. Всем старалась угодить. Представили себе картинку?

Я киваю. Да, кое-что мне очень знакомо.

– Однажды моя подруга, которая переезжала со своим цветочным магазином в новое помещение, попросила меня о помощи. Она была не уверена в цвете стен, да и в целом в дизайне всего помещения. Знаете, какая была моя первая реакция, когда она обратилась ко мне за советом?

Я отрицательно качаю головой и напряженно отпиваю немного просекко.

– Я сказала ей: «Ничем не могу помочь, я не творческий человек». Ведь всегда, будь то с родителями или позже с мужем, все мои необычные идеи высмеивали, а потом отправляли пылиться в архив. Со временем на основе этого я и сформировала представление о самой себе – и в нем не было места творчеству.

– Как отреагировала на это ваша подруга?

– Она сказала мне: «Шутишь? Я не знаю никого, кто одевался бы креативнее и ярче, чем ты».

Катинка запрокидывает голову и громко хохочет. Фейерверк из канареечно-желтого цвета, испещренного розовыми и нефритовыми вкраплениями, настолько заразительный, что я тоже начинаю смеяться.

– Я этого даже не замечала! – Она задыхается от смеха. – Всегда думала: «Ох, немного цвета – это под силу каждому». Как бы не так!

– А что было потом? – Я внимательно слушаю, с любопытством ожидая продолжения истории.

– В тот же день я начала работать над дизайном нового цветочного магазина, и это было, – она изображает руками в воздухе вывеску, – on fire[3]3
  Фурор; успех (англ.). Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.


[Закрыть].

– Пожалуйста, расскажите поподробнее, – я начинаю терять терпение, – что именно вы сделали?

– Мы выкрасили стены магазина матовой меловой краской в темно-синий цвет. Сегодня этим уже никого не удивишь, но в те времена никто не решался на подобное. И только мне удалось с первой минуты увидеть перед глазами конечный результат. Я знала, что цветам с их великолепными оттенками нужен темный фон, на котором они могли бы производить по-настоящему сильное впечатление и сиять, как звезды на ночном небе. Конечно, нам понадобилось первоклассное освещение, теплый деревянный пол, несколько золотых акцентов тут и там. На этом, пожалуй, всё.

– Ваш план сработал? Магазин пользовался успехом у покупателей?

– Клиенты стекались толпами. Моя подруга стала смелее: она создавала роскошные цветочные композиции и продавала их работникам офисов и ресторанов. Она находила поставщиков новых интересных цветов. Все случалось как-то само собой.

Катинка хватает вторую бутылочку игристого и наполняет наши бокалы почти до краев.

– Знаете, с тех пор моя жизнь изменилась. Мою подругу постоянно спрашивали, кто же работал над дизайном интерьера в ее магазине. Я вдруг стала получать заказы от модных бутиков, кафе, отелей – от всех, кого только можно себе представить. В один момент работы стало так много, что мне понадобилась своя контора и сотрудники. Сегодня я разрабатываю материалы, мебель, а моя первая коллекция очков, – Катинка постукивает пальцем по правой дужке у виска, – вот-вот появится в продаже. Все идет как по маслу.

– Мама, вот ты где! – раздается вдруг голос сзади нас, женщина в струящемся летнем платье бегом пересекает террасу. – Мы тебя обыскались.

Катинка решительно игнорирует ее. Вместо ответа она хватает бокал и выпивает его содержимое.

– Вот тебе и на! Меня нашли. Но что же мне делать с вами? – Она откидывается назад и оценивающе смотрит на мою больную ногу. – Знаете… Вы пойдете с нами. В повозке есть еще одно место, мы высадим вас прямо рядом с вашим автомобилем.

Я с благодарностью соглашаюсь на ее предложение и вскоре с удовольствием доверяю свое дальнейшее путешествие двум сильным лошадям. По пути я знакомлюсь с семьей Катинки – невероятно приятные люди! Когда Катинка шумно прощается со мной около моего автомобиля, я аккуратно кладу ее визитку в кошелек. Она сделана из плотного светло-серого картона, а напечатанное на ней имя покрыто лаком канареечно-желтого цвета.

И я чувствую, что эта визитка мне еще пригодится.