Текст книги "Под вересковым небом"

Автор книги: Метте Танзен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Плевать

Фонарик мерцает и освещает мрачную лесную тропу. Может быть, мне не стоило срезать путь? Я вдруг задумываюсь, что было бы куда лучше сейчас ехать по дороге с фонарями. Но уже слишком поздно, я в пути и должна проехать через лес. Я сильнее нажимаю на педали – и динамо-машина на велосипеде начинает светить ярче. Велосипед госпожи Андерсон еще на ходу, но вот модель действительно устарела. Нужно будет обязательно купить дополнительное освещение, потому что эта динамо-машина сейчас меня доконает.

Мы с Лив сегодня вкалывали так, как моя команда в «Ламберти» в лучшие времена. Я замешивала тесто для вафель еще два раза, сама новинка разлеталась как горячие пирожки – что меня, кстати, невероятно радовало.

Когда в шесть часов Лив, наконец, закрыла кафе, ей уже нужно было бежать в хлев. На столах по-прежнему возвышались горы посуды, на прилавке царил полный хаос. Как бы я ни хотела оказаться за своим письменным столом, я не могла бросить Лив.

Пока Лив доила коз, я принялась наводить порядок в кафе. Когда я закончила с уборкой, Лив вернулась из хлева. Мы вместе собрали подушки с одеялами, которые лежали на садовых стульях. Деньги я не хотела брать ни под каким предлогом, поэтому в качестве благодарности за мою работу Лив упаковала все виды сыра, которые я еще не пробовала. Мы так растрогались и так устали, что в конце концов просто упали друг другу в объятия. Полностью без сил, но невероятно счастливые. Мы с Лив сразились в настоящей битве, а еще перемыли горы грязной посуды. Боже мой, как же я благодарна изобретателю посудомоечной машины за то, что мне не приходится заниматься этим каждый день. Теперь у меня от воды сухие руки, а от долгого стояния болит спина.

Но это неважно, нужно ехать дальше, ведь лес кажется мне все более жутким. Хотя динамо-машина (а точнее, мои ноги, которые крутят педали) борется с темнотой, мне неспокойно в этом лесу. В ветвях деревьев то и дело что-то скрипит, а сейчас начинает кричать совенок. Жутко. Совы и раньше жили в лесах вокруг Лобекхофа. Чтобы подбодрить саму себя, я начинаю вслух рассказывать историю мамы, которая всегда успокаивала меня в детстве:

– Совы – самые верные птицы на всем белом свете. Самец и самка остаются вместе на всю жизнь. Совы живут в уютном дупле, и если они и кричат «Уху-уху-хухухухуу», то лишь для того, чтобы сказать друг другу: «Я рядом, я всегда рядом с тобой».

Как по команде раздается следующее «Уху-уху-хухухухуу», звук проносится сквозь темные кроны деревьев – и я вдруг чувствую себя ужасно одиноко. Будто выпала из реальности. Крошечный человечек, мерцающий свет, а вокруг только пугающий мрак.

Когда телефон в велосипедной корзине загорается, мне вдруг кажется, что это хорошая весть. Сердце замирает. Я снова возвращаюсь в реальность, торможу и хватаю телефон: Юстус написал. Боже мой, как-то слишком много реальности.

– Юстус, – я специально здороваюсь кратко и слезаю с велосипеда.

– Ты запыхалась, занимаешься спортом?

Вопрос как нельзя лучше соответствует ситуации.

– Я сейчас в дороге на велосипеде. Извини, не было времени позвонить, – выпаливаю я.

Я сразу же злюсь на себя из-за этой дурацкой вежливости. Почему я не могу просто взять и сказать ему правду: «Я не хотела с тобой разговаривать, не хотела ссориться».

– Да, я заметил, – отвечает он недовольным голосом, – но очень хорошо, что я до тебя дозвонился.

– …

– Как ты уже поняла из сообщений, я беспокоюсь. Госпожа Хельмштедт рассказала мне, что ты съехала. Это правда?

«Старая ябеда», – снова думаю я и говорю:

– Да, следующие три месяца я буду жить в Люнебурге.

– В Люнебурге? Господи!

– Я здесь по работе, у меня заказ.

– У тебя что? Извини, связь плохая.

– Заказ, – повторяю я громче.

– Ага, – в голосе Юстуса слышится удивление. – Наверняка крупный.

– Да.

Мужчина медленно начинает действовать мне на нервы:

– Поправь меня, если я что-то не так понял, но это значит, что наш пентхаус будет пустовать в ближайшее время. Если это так, то мне это не нравится, вообще не нравится.

Я не успеваю ответить, как в лесу раздается громкое «Уху-уху-хухухухуу!».

– Что это было? – кажется, мой муж серьезно обеспокоен. – Фрауке, где ты?

Я стону. Я устала. Юстус раздражает меня. Его сложный характер и притом посреди этой темноты.

– Юстус, мне нужно ехать дальше…

– …но пентхаус, нужно найти какое-то решение, как…

– …бла-бла-бла, пентхаус, – я в точности повторяю тон Юстуса, потому что меня это все уже действительно достало. – Мне плевать. Если ты думаешь, что барахло, которое ты там насобирал, не сможет прожить самостоятельно, можешь отправляться к нему.

– Но Фрауке… – Юстус демонстративно вздыхает.

– Никакой Фрауке, – перебиваю я его. – Мы взяли перерыв. Забыл? Три месяца, в течение которых я ничего не хочу о тебе слышать.

– Ты не хочешь… Послушай, что на тебя нашло?

– Перерыв в отношениях! До Рождества. До этого момента можешь делать с пентхаусом все что хочешь.

– Ну, я не собираюсь жить там один, я…

– Делай! Что! Хочешь! – перебиваю я его, потому что теперь с меня действительно хватит. – Сейчас я в Люнебурге, и я останусь здесь.

Я резко нажимаю «Отбой» и завершаю звонок. С глаз долой. Затем включаю режим полета и бросаю телефон обратно в корзину.

«Что за дурак, – размышляю я, снова сажусь на велосипед и начинаю крутить педали. – Это, конечно, звучало не совсем красиво от тренера по коммуникациям, но зато это чистая правда. Понятия не имею, в чем его проблема с этой проклятой квартирой. Кажется, он сам себя в ней чувствует некомфортно, хотя это и тяжело себе представить. В конце концов, он купил ее и обустроил. Единственное хорошее в нашем разговоре – это то, что теперь – из-за моей ярости – динамо-машина ярко светит. И плевать на боль в ногах».

Я со скоростью ветра пересекаю темный лес. Кроны деревьев расступаются – и проглядывает луна. Ее бледный свет падает на два убранных кукурузных поля, между которыми отчетливо виднеется тропинка. Я чувствую облегчение и немного замедляюсь.

Я мысленно возвращаюсь к письменному столу, ведь дома ждет немало работы. Как минимум мне нужно еще раз просмотреть презентации к завтрашнему семинару и список участников, который прислала госпожа Маллинкродт. Ладно, это не первый раз, когда мне нужно будет поработать ночью. Такие ночные смены хорошо знакомы мне со времен «Ламберти». Странно, что сегодняшняя работа в кафе принесла мне так много удовольствия. Действительно удивительно, ведь «Ламберти» в свое время стал для меня последней каплей. В любом случае мы с Лив сразу же сработались, и это было так здорово, что мы смогли подготовить что-то вместе. Наши гости были невероятно счастливы просто потому, что мы были счастливы – я чувствовала это каждый раз, когда подносила к столику вафли. Гости смогли в полной мере насладиться этим сказочным осенним днем в саду Лив. И я тоже. Какое же все-таки особенное и прекрасное место – ферма Лобекхоф! Неудивительно, что Лив хочет сохранить его. Старые каменные стены предстают перед моими глазами; кажется, они веками окружали просторные лужайки за домом, на которых растут старые деревья. В центре – дуб с такой раскидистой кроной, что под ней можно было бы вполне провести свадьбу и разместить всех гостей. Жаль, что садовое кафе закрывается на зиму, было бы так здорово…

Из мыслей меня вырывает странный запах. Maggi? Тут пахнет приправами? «Опять у тебя все мысли о еде», – автоматически мелькает у меня в голове любимая фраза Юстуса. Я снова принюхиваюсь. Никаких сомнений: пахнет приправами Maggi. Я растеряна, вопросительно оглядываюсь и замечаю в лунном свете диких кабанов. В кукурузном поле. Я не знала, что они такие огромные. Целое стадо. «Боже, они меня заметили?» Я исподлобья рассматриваю самого большого и крепкого кабана. Кажется, он очень занят: уткнулся носом в землю, роется в ней. Я представляю, что это животное может сделать нечто подобное с колесами моего велосипеда. Вот и приехали… К счастью, кажется, в поле для животных достаточно еды, они наверняка сейчас выискивают оставшиеся после уборки поля кукурузные початки. В любом случае они меня не замечают. Кабаны похрюкивают и чавкают, будто пришли на роскошный римский пир – и, видимо, так оно и есть.

Я тихо, насколько позволяет мой старый велосипед, уношу ноги с поля.

Золотой запас

– Камамбер просто восхитительный, – я стою в очереди перед небольшим ларьком Лив и решаю поговорить с кем-нибудь. – Я не пробовала ничего лучше.

– Ах, правда? – Дама рядом со мной поправляет очки на носу и изучает сыр на прилавке.

– Я сочетаю его с инжиром или мелко нарезанной грушей, а еще хорошим хлебом. Вы знаете, – я делаю небольшую театральную паузу, – больше для счастья и не надо.

Сегодня суббота, поэтому я вновь приехала в свое любимое место – на рынок в Люнебурге. Позади первая рабочая неделя в судоходной компании. Поскольку новых модулей действительно не было – команда из Гамбурга хотела сохранить всё в точности так, как было раньше, – неделя выдалась на удивление простой. С логистикой тоже не возникло никаких проблем: в понедельник, вторник и четверг утром я на велосипеде ехала на вокзал неподалеку, садилась на поезд и через двадцать шесть минут уже была в Гамбурге. На следующей неделе будет та же программа, но уже с новыми участниками.

А пока – выходные. Точнее, выходные закупки.

– А какой из этих сыров – камамбер, о котором вы только что рассказывали? – Дама с нетерпением смотрит на меня, при этом мне вдруг бросается в глаза, что она очень похожа на актрису Зенту Бергер.

Я указываю на камамбер и иду дальше:

– Вот тот сыр рядом тоже очень вкусный. Невероятно нежный бри! Вам только нужно будет достать его из холодильника за полчаса до еды, и тогда появится такой изысканный аромат. – Я поднимаю глаза к небу. – Поверьте, это просто невозможно описать словами!

– Ну, если вы так считаете. – Зента Бергер подходит ближе.

– А еще, покупая этот сыр, не нужно испытывать чувство вины. Козы каждый день проводят на пастбище, их хлев большой и светлый, они ощущают себя просто прекрасно.

– Правда?

Мы еще немного продвигаемся в очереди.

– Да, я сама была на ферме. Она расположена прямо за городом. Лив, – я указываю подбородком на продавщицу, – делает из козьего молока сыр и продает его здесь.

– Звучит здорово. Вы знаете, я предпочитаю покупать продукты местного производства. В нашем регионе так много всего: взять даже картофель, который выращивают в песчаных почвах, он…

– Кто следующий? – нас прерывает голос Лив, которая уже приветствует меня улыбкой.

– Я, – отвечает Зента и уверенно поднимает указательный палец.

– Чего желаете?

– Кусочек камамбера и кусочек бри, – дама улыбается мне. – Моя новая знаковая очень их рекомендовала.

Лив ухмыляется. Я тоже.

– Хотя нет, – Зента поправляет себя, – я возьму по два кусочка каждого вида. Они так мило упакованы, как раз использую их в качестве подарка сегодня вечером.

Дама поворачивается ко мне и добавляет:

– Нас с мужем пригласили в гости, на этот раз принесем с собой что-то новое.

Зента укладывает свои покупки и направляется в сторону овощного ларька. Наконец, у Лив есть время для меня.

– Спасибо, – тихо говорит она, когда мы остаемся наедине.

– Ах, за что? За рекомендации? Мне не сложно. К тому же это абсолютная правда. – Я рассматриваю прилавок. – Я уже очень хорошо разбираюсь в твоем ассортименте. От того набора, который ты упаковала для меня в воскресенье, уже почти ничего не осталось.

– Тогда мне очень интересно узнать твою оценку. Как тебе сыр из баррика[13]13
  Баррик – дубовая бочка для вызревания вина.


[Закрыть]?

– Это сыр для настоящих ценителей, очень насыщенный вкус. Я заметила кристаллы соли. Как долго сыр созревал?

– Десять месяцев, – лицо Лив вдруг вспыхивает, как светлячок ночью. – Сыр созревал в дубовой бочке из-под рома. Это настоящая находка, прямо с производства на Мартинике. В этом дереве кроется аромат ванили, мягкой сливочной карамели и изюма. Мне было очень интересно поэкспериментировать.

– Это действительно невероятно интересно, – я просто поражена идеей Лив.

– Вот, попробуй. – Нож скользит по сыру в холодильной витрине.

Небольшой кусочек оказывается на прилавке. Я отправляю его в рот, закрываю глаза.

– Да, аромат насыщенный, но сбалансированный, а еще, – кусочек сыра тает у меня на языке, – чувствуется необычная сладость. – Я открываю глаза. – Наверняка все дело в бочке из-под рома.

Я чувствую себя полностью в своей стихии и даже не замечаю женщину, которая уже заняла очередь за мной. Я обращаю на нее внимание только тогда, когда Лив отводит от меня взгляд.

– Проходите, пожалуйста, – я делаю шаг в сторону. – Я еще не выбрала.

– Ах, подскажите, – новая покупательница приближается ко мне, – какой сыр вы только что пробовали?

– Это был сыр из баррика, – я дотрагиваюсь до витрины. – Премиум-качество, просто фантастика!

Словно по команде, Лив тут же отрезает кусочек сыра и протягивает женщине рядом со мной. Мы с Лив отлично сработались!

– Это что-то совершенно особенное, – звучит вердикт, едва покупательница успевает попробовать сыр. – Я возьму большой кусок. Пожалуйста, упакуйте мне весь сыр из баррика, который остался.

– Конечно, одну секунду, – Лив сияет.

Она быстрыми движениями отправляет сыр в бумажный пакет, протягивает через прилавок и подсчитывает цену. Когда я слышу, сколько стоит сыр, я удивляюсь. В «Ламберти» я привыкла к совершенно другому. Это очень мало для такого качества!

– Лив, сыр из баррика слишком дешевый, – шепчу я, когда покупательница уходит, – ты должна поднять цену. Это ведь продукт премиум-качества! Цена должна соответствовать, иначе тебе просто никто не поверит.

– Правда? – шепчет Лив. – Насколько поднять?

– В два раза.

Лив смотрит на меня испуганно – и вдруг выглядит невероятно молодо. Собственно, так оно и есть.

– В любом случае бери в два раза больше, – я пытаюсь приободрить Лив. – Вот увидишь, это сработает.

– Я подумаю об этом. – Женщина аккуратно убирает прядь волос с лица. – Хочешь что-нибудь взять?

– Конечно! Мне, пожалуйста, кусочек гауды и немного бри. На сегодня этого будет достаточно.

– А какие у тебя, – Лив щедро отрезает два куска сыра, – планы на вечер?

– Никаких, а что?

– Может, хочешь составить мне компанию на фермерском празднике жителей Люнебургской пустоши? Здесь есть немало местных производителей продуктов. Мы собираемся каждый год, осенью, когда становится поспокойнее. В этом году праздник устраивает один из наших пастухов. Возможно, тебе было бы интересно. Кроме того, – Лив подмигивает мне, – тебе нужно познакомиться с кем-то, иначе ты тут совсем заскучаешь.

– Ох, – приглашение Лив трогает меня до глубины души, – это так мило с твоей стороны.

– Я могу зайти за тобой в восемь.

– Полный сервис! Я буду очень рада. Ровно в восемь часов буду на улице – и можешь меня забирать.

Я быстро записываю Лив свой адрес, и мы обмениваемся – уже давно пора – номерами телефонов.

– Ну, тогда до скорого! – Лив машет мне рукой и уже обращается к вновь прибывшим покупателям.

В прекрасном настроении я отхожу от сырного ларька. Нужно еще купить овощи, фрукты, хлеб – и тогда выходные спасены! Я заглядываю еще в два ларька, а потом хватаю велосипед и направляюсь в пекарню к Класу. Посмотрим, дома ли мастер.

Как только я захожу в пекарню, тут же чувствую на своей штанине маленький носик.

– Дереза, – я наклоняюсь к ней, – я тоже рада тебя видеть!

Такса энергично виляет хвостом, а потом утыкается носом в мою корзину с покупками.

– Пойдем, я знаю, что ты питаешь особую слабость к моркови. – Я опускаю руку в корзину и вырываю одну морковину из недавно купленного пучка. – Держи.

Я наблюдаю, как Дереза хватает морковку и гордо несет трофей на свою подушечку возле двери. В этот момент я размышляю о Юстусе. «Возможно, он прав: я постоянно думаю о еде, даже когда вижу маленькую таксу. Хотя, – я мысленно поправляю себя, – я думаю не о еде, а о Еде, с большой буквы. Да, разница небольшая, но важная». Может быть, мне действительно стоило бы что-то сделать из этого, как советовала Бетти. Она твердо убеждена, что в моей любви к хорошей еде кроется какой-то дар, талант, который стоило бы развивать и использовать.

– Стратегический запас на бедрах, – тихо шепчу я и не могу сдержать улыбку. – Да, в таком случае эта фраза приобретает совершенно иное значение.

– Кто это решил почтить нас своим присутствием?

Я узнаю этот баритон. Клас стоит в дверном проеме и смотрит на меня. Интересно, как долго?

– Дереза любит тебя.

– Или мою морковку, – подмечаю я.

– Ты занята сегодня вечером? – мужчина самоуверенно откидывает кепку со лба.

Я уже говорила, что люблю целеустремленных мужчин?

– Да, занята, – отвечаю я просто, потому что даже целеустремленных мужчин надо иногда держать в напряжении, иначе они упустят свою цель – и будет очень-очень жаль. – Ты опоздал, Клас. Тебя опередили.

Идеально

Еще издалека я замечаю горящие факелы. Они обрамляют с двух сторон гравийную дорожку, ведущую к деревянному амбару.

– Это ферма Зёрена, – Лив обгоняет меня, – одного из местных пастухов, который держит четыреста степных овец. Он каждый день выходит с ними на пустошь. Животные предотвращают чрезмерную растительность: щиплют кусты и деревья. Если бы не они, пустошь давно бы уже заросла.

Я следую за Лив в мерцающем свете. Под ногами хрустит гравий. Жаль, что уже стемнело и я могу разглядеть только очертания фермы. Чтобы добраться до нее, нам с Лив пришлось довольно долго ехать по деревне. В какой-то момент улочки стали настолько узкими, что я готова была развернуться и отправиться домой. К счастью, Лив была за рулем: она мастерски уворачивалась от огромных тракторов, которые двигались навстречу. Женщина с точностью до миллиметра маневрировала на своем автофургоне между тракторными шинами, деревьями и столбами забора.

– Зёрен тоже делает сыр, но из овечьего молока? – Я стараюсь не отставать от бегущей впереди меня Лив, которая, к слову, еще и несет большую доску с сырным ассорти.

– Нет, – Лив поворачивается ко мне, не переставая двигаться вперед. – Молоко степных овец нужно только для ягнят. Большинство из них забивают, когда те достигают определенного возраста. Никогда не пробовала жаркое из баранины?

Я задумываюсь, готовлюсь ответить, но мы уже оказываемся в месте назначения: двери амбара распахнуты настежь. Перед ними, на небольшой поляне, уже собралось два-три десятка человек. Они расположились около двух чаш для костра, в которых ярким пламенем горят дрова. Дети резвятся вокруг, рядом бегает несколько собак, слышен смех. Какая чудесная атмосфера!

– Вот ты где! – широкоплечий мужчина оставляет гостей, подходит к Лив сзади, хватает ее за талию и с легкостью поднимает.

– Осторожно, осторожно! – Лив пытается удержать в руках сырное ассорти. – У меня тут груз.

Мужчина осторожно опускает Лив на землю и в ответ получает поцелуй в щеку.

– Зёрен, а где ты расположил закуски?

– В амбаре, справа от двери.

Видимо, на этот праздник каждый приносит что-то с собой. Мне неловко, ведь я пришла с пустыми руками.

– Замечательно, тогда я отнесу сыр туда. И, Зёрен…

– Да?

– Познакомься. Это Фрауке, она из Гамбурга, но сейчас живет здесь.

После этих слов Лив исчезает в амбаре. Тем временем Зёрен не отходит от меня ни на шаг. Тех слов, которые бросила Лив, явно хватило, чтобы пробудить в нем любопытство. И не только его. Вскоре я знакомлюсь с Маттиасом, Максом, Карлой и другими гостями праздника. Меня, словно какой-то кубок, передают из рук в руки. Вскоре мне становится ясно, что здесь все знакомы друг с другом уже целую вечность, а я на этом вечере новичок. Все они называют себя жителями пустоши и производят продукты, которые то и дело демонстрируют. Зёрен – впереди всех.

– Салями и крупнорубленые колбаски на сто процентов состоят из мяса степных овец! Попробуй, чувствуешь нотки дикого мяса? Мясо степных овец особенно нежное, это результат активного движения животных.

Потом ко мне подходят Макс и Карла. Они выращивают на своей ферме в песчаных почвах картофель. Поскольку однажды этого дохода перестало хватать для жизни, Карла, по профессии специалист по рекламе, придумала идею с картофельными чипсами. Сегодня Макс и Карла производят чипсы четырех вкусов и упаковывают их в шикарные бумажные пакетики. Я пробую все вкусы, больше всего мне нравится вариант «Розмарин, тимьян и морская соль». Потом я с радостью встречаю Маттиаса, местного пивовара. Меня как раз одолевает жажда. Маттиас наливает мне темное деревенское пиво, и ему льстит, что я за одну секунду опустошаю кружку и прошу вторую.

Потом я решаю присесть. Вокруг чаш для костра Зёрен расположил несколько деревянных лавок, обитых серебристо-серой овчиной. Я опускаюсь на одну из скамеек, вытягиваю ноги. Вдалеке узнаю силуэт Лив, которая возвращается из амбара, и машу ей.

– Ну что, как прошло знакомство? – Лив подходит ко мне и садится рядом.

– Идеально! – Словно в подтверждение своих слов, я поднимаю кружку с пивом.

– Ах, – понимающе замечает Лив, – ты познакомилась с Маттиасом.

– О да, а еще с Зёреном, Максом, Карлой…

– …тогда я сейчас познакомлю тебя с Гуннаром.

Долговязый мужчина выходит из амбара, оглядывается по сторонам и, заметив Лив, направляется к нам.

– Фрауке, познакомься, это Гуннар. Гуннар, знакомься, Фрауке, – рука Лив движется взад-вперед между нами, словно дирижерская палочка.

В свете костра мне удается разглядеть молодое лицо мужчины. Видное, немного худощавое, как у Лив, но интересное.

– Привет, – Гуннар поднимает руку в знак приветствия – и всё.

Он явно не любитель разговоров. Кажется, Лив тоже об этом задумывается и перехватывает инициативу.

– Гуннар делает сидр. Он собирает яблоки на лужайках, засаженных плодовыми деревьями. Мало кому они нужны. Потом Гуннар выжимает яблоки, дает соку перебродить, убирает его на хранение и ждет, пока готовый сидр можно будет разлить по бутылкам.

– Хочешь попробовать? – включается в разговор мужчина.

Я вежливо улыбаюсь и указываю на свою полупустую кружку пива. Кажется, это совсем не впечатляет Гуннара, потому что он исчезает и возвращается с полным фужером сидра.

Я сдаюсь. К счастью, мне сегодня не нужно садиться за руль. Я допиваю пиво и беру фужер.

– Будем здоровы!

Сначала я принюхиваюсь к аромату, потом делаю глоток. Напиток приятно шипит на языке, фруктовый и легкий, температура идеальна.

– Великолепный вкус! – я киваю Гуннару.

Он коротко кивает в ответ и, не сказав больше ни слова, исчезает.

– Да уж, неразговорчивый он, этот Гуннар. – Я смотрю вслед мужчине.

– Согласна с тобой. – Лив поднимает свой бокал. – Мне нравится, как сидр мягко пенится, а еще он не слишком сладкий – отлично подходит к моему сыру.

Точно, я об этом и не подумала.

– Этот вкус возвращает меня во Францию, – произношу я, делая глоток. – Мы с мужем проводили там много времени.

– А где теперь твой муж?

Я отмахиваюсь. Вечер прекрасный, пусть он таким и останется. Гораздо больше меня сейчас интересует кое-что другое.

– Лив, а ты знаешь, что такое croûte cendrée?

Женщина пожимает плечами.

– В переводе с французского это означает «пепельная корочка». Это такой популярный во Франции вид консервации. Традиционно в этих целях использовали пепел прямо из домашнего камина, – я указываю на чаши для костра перед нами. – Пепел стерильный и забирает лишнюю влагу, а продукты, которые в нем обваливают, хранятся дольше. А еще пепел придает продуктам пряную нотку.

– Черный пепел на белом сыре, – тут же замечает Лив.

– Пепельная корочка, которая при нарезании сыра открывает белоснежную сердцевину.

– Очень благородно.

– Продукт премиум-качества.

Мы с Лив улыбаемся, обрадованные новой совместной идеей.

– С тобой по-настоящему приятно общаться, Фрауке. – Лив кладет руку мне на бедро. – У тебя замечательные идеи, и ты знаешь, как демонстрировать покупателям товары, как их продавать.

– В конечном счете всегда важно качество, без него никуда. Но если ты можешь рассказать про свой продукт небольшую историю, это выделяет тебя среди твоих конкурентов. Это практически часть упаковки. Такой историей может стать что угодно: способ приготовления, традиция, рассказ о чем-то или даже что-то личное, например пережитый опыт или предпочтения. В этом кроется страсть. Люди любят слушать истории, а потом пересказывать их за столом своим гостям или родным.

– Ты гениальна, Фрауке. Это именно то, чего не хватало моему сыру. Если бы у меня были деньги, я бы прямо сейчас взяла тебя на работу.

Я улыбаюсь. Лив действительно очень милая.

– Тогда я бы смогла проводить больше времени с Валери. – Лив делает глубокий вдох. – Я уделяю ей мало внимания.

– Я поражаюсь, как ты все это успеваешь: хлев, сыроварня, ребенок.

– Ах, пока я занята на ферме, все в порядке. Единственные трудные дни для Валери – это те, когда мне нужно работать на рынке. При этом самое тяжелое время еще впереди: в конце ноября в Люнебурге открывается рождественский базар. Я очень хочу быть там, но пока не знаю, смогу ли осуществить задуманное.

– А где сейчас Валери?

– Спит у соседки дома. К счастью, наши дочки дружат, иначе я бы просто пропала.

Из амбара вдруг доносится музыка. Кто-то смеется, прибавляет звук. Без лишних слов и рассуждений несколько пар забегают внутрь и начинают танцевать. Видимо, разминка тут никому не нужна. Гуннар вдруг появляется перед нами, как из ниоткуда, берет Лив за руку – и пара исчезает на танцплощадке. «Отлично», – думаю я.

Прекрасный вечер. Я оглядываюсь по сторонам, наблюдаю за радостными знакомыми и ярким пламенем огня, затем поднимаю взгляд вверх: надо мной могущественно раскинулся усеянный звездами небесный купол. Я давно не видела ничего подобного. Огромный купол. Тысячи огоньков: одни крошечные, другие побольше. Ни один уличный фонарь, ни одна машина не затмевает этот свет. Будто на ночной сцене, звезды рассыпались по иссиня-черному небу. Уму непостижимо! Здесь, на ферме, царит кромешная тьма.

– Ух, – тихо бормочу я, не опуская голову. Рот приоткрыт от изумления.

– Красиво, не правда ли? – раздается баритон рядом со мной.

Я не опускаю голову, ведь прекрасно знаю, кто это.

Закрываю рот и все же поворачиваюсь: нет, увидеть здесь Класа я не ожидала. Хотя неудивительно, что он часть компании жителей Люнебургской пустоши.

Клас держит в руках охапку багетов. «Точно, – размышляю я, – среди закусок не хватало хлеба – и вот теперь он здесь».

– И кто же меня опередил? – прямо спрашивает Клас и здоровается с пастухом, который в этот момент подходит к нам. – Зёрен? Он, что ли?

Я смеюсь. Никогда бы не подумала, что Клас так тяжело воспримет мой отказ.

– Нет, не он, – отвечаю я честно. – Меня пригласила Лив.

– Вот оно что, – кивает мужчина. – Наша коза в своем репертуаре.

Мы смотрим друг на друга и улыбаемся.

– Мне нужно занести это в амбар, – Клас поднимает охапку багетов. – Хочешь что-нибудь выпить?

Я приподнимаю фужер и покачиваю им.

– Сидр?

– Было бы здорово.

– Вернусь через минуту.

Мужчина исчезает в амбаре. Видимо, Зёрен как раз ждал этого момента. В следующую секунду он подходит ко мне и занимает место, где только что стоял Клас.

– Да-да, звездное небо здесь, на пустоши, – это что-то особенное. – Зёрен запрокидывает голову.

– Очень красиво! – Я тоже поднимаю взгляд к небу.

– Бывает, сижу ночью один в своем саду и смотрю на небо. – Мужчина указывает пальцем куда-то вверх. – Когда сталкиваешься с таким величием, чувствуешь себя таким маленьким и незначительным…

– Не неси ерунды, – Клас вернулся. – Зёрен, ты и так маленький и незначительный, для этого тебе не надо сидеть по ночам в саду.

– Клас, – Зёрен со стоном опускает голову, – как хорошо, что ты тоже здесь.

В каждом слове мужчины сквозит ирония.

– Взаимно.

Кажется, эти двое дразнят друг друга.

– Хм, два очаровательных господина, – я вмешиваюсь в разговор.

– Вот, это тебе, – Клас протягивает мне один фужер.

– Как мило с твоей стороны, что ты принес мне сидр. – Зёрен пытается отобрать у Класа второй фужер.

– Только посмей. – Клас уворачивается и садится на свободное место рядом со мной.

– Твое здоровье! – говорит Клас и намеренно наклоняется ближе ко мне.

Я снова чувствую запах лосьона после бритья, который заметила еще тогда, в его квартире.

– Ты прямо-таки набиваешься нашей Фрауке в друзья, – Зёрен подступает с другой стороны.

– «Нашей Фрауке»?! – Клас хохочет и поправляет свою кепку. – Скажи ему, – мужчина обращается ко мне, – что мы уже давно знакомы.

Я не успеваю ничего ответить, ведь Зёрен перебивает меня:

– А нашему мастеру пекарного дела разве не пора в кроватку?

– Завтра воскресенье, мой дорогой. – Клас расправляет плечи. – По воскресеньям пекарня закрыта. В этом и заключается преимущество того, что мы не печем булочки.

«Старый лис, – думаю я, – а он хорошо устроился». Я возвращаюсь к сидру, пока начинается следующий раунд перепалки. И я все острее начинаю чувствовать себя судьей на теннисном матче. Пока мужчины спорят, я решаю отступить назад.

– Видишь, – негодует Зёрен, – что ты наделал. Ты, грубиян! Фрауке больше не хочет иметь с нами ничего общего!

– Ха! И ты мне будешь рассказывать, как обращаться с женщинами? Ты?

– Стоп. Хватит!

С меня достаточно, я встаю со своего места.

Неожиданный поворот событий, которого, видимо, ожидал Маттиас, пивовар. Он вдруг оказывается рядом и забирает у меня фужер.

– Не стоит это пить, – объясняет он, вручает фужер удивленному Зёрену и тянет меня за собой в амбар. – Пойдем потанцуем.

«Какая замечательная идея, – думаю я, – ведь начинает играть старая классика Wake Me up Before You Go-Go группы Wham! Как здорово! Пивовар танцует просто прекрасно. Когда еще мне представится такая возможность? Я уже и не помню, когда последний раз танцевала дискофокс. Но я все еще помню, как его танцевать. И притом помню неплохо!»

Настроение взлетает до небес, когда раздается I Will Survive Глории Гейнор и I Was Made for Loving You группы Kiss. Потрясающий плейлист! А когда ABBA начинает исполнять Dancing Queen, пивовар чуть ли не падает к моим ногам. Я и не думала, что у него есть актерский талант. Я смеюсь без остановки.

– Пойдем, – говорит Маттиас, когда я слышу следующую песню – Dancing in the Dark Брюса Спрингстина, – выпьем чего-нибудь.

Не прошло и минуты, как в руке у меня оказалась кружка пива. Не успевая как следует задуматься о том, поладит ли оно с сидром в моем животе, я выпиваю напиток. А все-таки танцы усиливают жажду.

Пока пивовар подливает мне пива, мой взгляд скользит по амбару и останавливается на Лив и Гуннаре. Они уселись на тюке соломы и целуются.

– Ох, Гуннар, в тихом омуте… Кто бы мог подумать, – бормочу я себе под нос и узнаю первые ноты It’s Not Unusual. «Да это ведь Том Джонс! Надо обязательно потанцевать! Где Маттиас?» Я оглядываюсь по сторонам.