Текст книги "Под вересковым небом"

Автор книги: Метте Танзен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Выходки

Уважаемая госпожа Маллинкродт,

к письму прилагаю счет на оплату сборов в размере 80 % от стоимости семинаров в связи с их отменой с Вашей стороны. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество и прошу произвести оплату в ближайшее время.

С уважением…

Нажимаю кнопку «Отправить» – и письмо пропадает из папки «Исходящее». Я краснею. Тут же. Я не часто так четко обозначаю свою позицию. На секунду горжусь собой и тем, что выставила этим высокомерным людям из судоходной компании счет за отмену заказа, как и посоветовала Бетти.

Но не было ли мое сообщение слишком лаконичным, чрезмерно формальным? Может быть, восемьдесят процентов – это очень много? А если госпожа Маллинкродт откажется платить? Что я тогда буду делать? Подключать к делу адвоката? Могу ли я вообще позволить себе такие выходки, когда Юстуса нет рядом? Или наоборот: могу ли я позволить себе не брать деньги за отмену, когда я у меня отсутствует финансовая поддержка мужа?

Меня начинают грызть сомнения. Неважно какие. Меня постоянно мучают эти ужасные сомнения.

Я спешно встаю из-за стола, выбегаю на террасу, возвращаюсь на кухню. Иду в гостиную. Там я на секунду сажусь на диван, потом бегу наверх, хватаю кардиган, быстро спускаюсь, пристально смотрю на экран ноутбука. Иду в туалет, снова возвращаюсь к столу.

Почему отправленные письма нельзя удалить? Интересно, а госпожа Маллинкродт уже обнаружила мой счет?

Черт! Я опираюсь на локти и провожу руками по волосам, снова чувствуя себя рыбой, попавшейся на крючок. Я этого не выдержу, надо срочно выйти отсюда на свежий воздух.

Не проходит и пяти минут, как я энергично кручу педали, проезжая по улицам Люнебурга. Я уже доехала до церкви Святого Николая, всего через пару метров буду на природе. Когда я миную старую кирпичную церковь, раздается звук органа. Этот звук перерастает в оглушительный гром. Вау! Останавливаюсь и прислушиваюсь к музыке, которая доносится изнутри. Начинает петь хор: «Пой, душа моя, вперед, пой красиво…»[4]4
  Начальные строки немецкой хвалебной песни, написанной теологом и духовным поэтом Паулем Герхардтом (1607–1676) в 1653 году.


[Закрыть] Слежу за мелодией, краем уха улавливая обрывки текста. Пение вдруг прекращается, потом снова раздается музыка.

«Наверное, репетиция хора», – предполагаю я. Еще немного прислушиваюсь к музыке, а потом еду дальше. При этом я замечаю, что мне стало легче. Старинная церковь, уходящая ввысь готическая архитектура, песня с ее старыми простыми словами, множество поющих голосов – все это успокоило мои нервы. Рыба сорвалась с крючка – и мир снова стал большим.

«Выпьем за вашу свободу!» Торжественное выражение лица Катинки вдруг всплывает передо мной. Вчерашняя встреча с ней произвела на меня сильное впечатление. Катинка показалась мне такой смелой, такой сильной, такой… такой… живой. Один только ее смех чего стоит! Она смеется так, будто ликует.

Ночью мне приснилось, что Катинка стоит на лестнице в пекарне Класа и красит стены темно-синей краской. Когда я вхожу, она оборачивается и говорит: «Фрауке, не будьте конформисткой, это не поможет вам продвинуться дальше по жизни. Лучше помогите мне. Эти одинаковые белые стены так надоедают!»

Проснувшись сегодня утром, я уже знала, чем займусь. Я оделась, заварила чай и села за ноутбук, чтобы отправить судоходной компании счет для оплаты. Чтобы затребовать то, что с них причитается. Все просто.

А потом возникли эти сомнения. Они снова начали выползать на свет, будто демоны. Просто ужас.

Я сильнее кручу педали и заезжаю на небольшую возвышенность к оборонительному валу и Либесгрунду, когда-то городскому рву и крепостным стенам, которые теперь являются парком. Вся эта постройка раньше служила богатому ганзейскому городу в качестве неприступной оборонительной стены. Наверху меня встречает аллея старых деревьев – и я попадаю в театр теней и слушаю шелест ветра в кронах. Наслаждаюсь множеством кирпичных домов, которые вижу отсюда. Мой взгляд скользит по плотно расположенным друг к другу фронтонам и крышам, стоящим рядом, словно огромный кукольный домик.

В конце аллеи я спускаю велосипед с городского рва, который теперь называют Долиной влюбленных. И тут я вспоминаю, что еще не завтракала и могла бы (какое совпадение!) забежать к Класу за свежим хлебом.

Я радостно кручу педали и еду в центр города. По пути замечаю симпатичную парикмахерскую, расположенную в очаровательном доме с фронтоном и с эркерами – типичными для зданий Люнебурга выступами. Из окон парикмахерской открывается почти панорамный вид. У двери стоит белая скамейка, на которой сидят и оживленно болтают друг с другом две молодые женщины. Их волосы обернуты фольгой для мелирования.

Мне сразу хочется чего-нибудь яркого. Очень хочется! Я быстро паркую велосипед. Может быть, мне повезет и меня примут сразу. Но как только я захожу в парикмахерскую, все мои планы рушатся: внутри битком набито.

– К сожалению, мы сегодня больше никого не принимаем, – слышу я в ответ на свой вопрос. – Как насчет следующей недели?

Владелица парикмахерской тянется за календарем.

– Жаль, но на следующей неделе я уже буду во Франкфурте. – Я разочарованно пожимаю плечами и прощаюсь.

Что ж, попробовать стоило, а теперь мне пора к Класу.

Когда я доезжаю до пекарни, меня уже поджидает следующее разочарование: очередь. Она тянется широким полукругом от тротуара, поднимается по лестнице прямо к двери магазина. Просто невероятно! Что здесь происходит?

Покачав головой, я паркую велосипед в стойку и встаю в очередь. В конец. В самый конец. Серьезно? Такое ощущение, будто в этом городе только одна пекарня.

– Извините, – я слегка касаюсь плеча стоящего впереди парня, – сегодня какой-то особенный день?

– Да нет. – Молодой человек вынимает один наушник из уха. – По субботам здесь всегда так.

Потом он исчезает в своем худи и выглядит совершенно расслабленным.

Ладно, тогда подожду. Почему бы и нет? Я все равно в отпуске. Не страшно. Совсем не страшно. Ожидание совсем не нервирует меня.

Чтобы скоротать время, я начинаю рассматривать лица людей, которые уже поднялись по лестнице. Все они выглядят терпеливыми и спокойными, никто не ворчит. Совсем наоборот: кажется, что многие из них знакомы друг с другом и пользуются случаем, чтобы поболтать и обменяться новостями. Кто-то смеется.

Я продвигаюсь вперед и надеюсь, что к моему приходу на прилавке еще что-то останется. Идея Класа печь исключительно хлеб, превосходный хлеб, и его упрямство в стремлении не расширять пекарню, а производить меньше уровня спроса, похоже, работают. Дело процветает.

Как и Катинка, Клас просто занимается тем, во что верит. В глубине души он точно знает, что это должно быть именно так и никак иначе. И у него получается. Он не позволяет всяким умникам сбивать себя с толку, не распыляется на мелочи и прислушивается к своей интуиции, даже если поначалу ему и было трудно. Интересно, он вообще знает, что такое сомнения? Те сомнения, с которыми я так часто сталкиваюсь? Сомнения, которые, будто звери, грызут меня изнутри и уничтожают всю мою смелость?

– Что желаете?

Наконец я оказываюсь перед прилавком.

– А у вас еще остался хлеб на закваске?

Не говоря ни слова, продавщица ныряет рукой в прямоугольную корзину и заворачивает для меня большую буханку хлеба.

– Проходите дальше, пожалуйста! – говорит она, и вот я уже стою на улице.

Все произошло быстрее, чем я думала. Жаль, что не удалось встретить Класа и Дерезу. Очень жаль. Я еще раз незаметно оглядываюсь и укладываю хлеб в багажник, на секунду закрывая глаза и наслаждаясь восхитительным ароматом. Сажусь на велосипед и спешу домой, чтобы позавтракать.

Однако меня ждет сюрприз.

Когда я сворачиваю на свою улицу, то замечаю перед моим домом темно-синий кабриолет. Шикарный ауди с франкфуртскими номерами. И я прекрасно знаю, чья это машина.

Симпатично

– Бетти!

Моя подруга небрежно прислонилась к своему автомобилю и внимательно смотрит на экран телефона. Я машу ей издалека и изо всех сил кручу педали.

– Бетти!

– Фрауке, вот ты где!

Она отталкивается от автомобиля и подходит ко мне.

Я торможу, зажимаю велосипед между ног и падаю в объятия подруги. Боже мой, как же хорошо!

– Ты как нельзя кстати! – Я отстраняюсь от подруги, но только на секунду, чтобы потом обнять ее еще крепче. – Что ты здесь делаешь?

– Я очень хотела побывать в Люнебурге. К тому же, – добавляет Бетти, заметив мой скептический взгляд, – должна же я проверить, как у тебя дела.

– Ты с ума сошла! И ради этого ты ехала из Гамбурга в Люнебург?

– Я думаю, этого достаточно. Кстати, в понедельник у меня встреча здесь рядом, в Любеке. Совмещаю приятное с полезным, не правда ли?

– Бетти, ты просто чудо! Пойдем, – я ищу в сумке ключи, – покажу тебе свое гнездышко.

Я оставляю велосипед, хватаю под мышку хлеб, и мы заходим в дом.

– Новая сумка? – Пока мы поднимаемся по лестнице, Бетти касается ярко-неонового ремешка.

– Да, а что?

– Спортивная! Я не знала, что ты увлекаешься спортом.

– Ах, Бетти, я тоже не знала. Мне столько всего тебе нужно рассказать! Я так рада, что ты приехала. – Я распахиваю дверь в квартиру. – А пока заходи.

Не дожидаясь меня, подруга осматривает комнаты, а потом приходит ко мне на кухню и задумчиво кивает. Я к тому времени уже успела нарезать свежий хлеб, налила в чайник воду и теперь прислушиваюсь, как она кипит.

– Ну, что скажешь? Классное у меня гнездышко, правда?

– Да, симпатично здесь у тебя. Кажется необычным, если знаешь тебя в привычной жизни, но квартира тебе подходит. И новая сумочка тоже.

И тут моя Бетти замолкает. Стоит напротив, наклонив голову, и рассматривает меня с задумчивым выражением лица.

– Только в парикмахерской ты пока не была, – добавляет она тихо, будто детектив, который напал на след.

– Ты о чем? – я чувствую себя застигнутой врасплох и выключаю чайник.

– Фрауке, – голос подруги становится серьезным, а взгляд – неприятно проницательным, – что стряслось?

В ту же секунду у меня на глаза наворачиваются слезы.

– Юстус хочет съехать, а может, уже съехал. – Я опускаюсь на стул. – Он сказал мне об этом в воскресенье вечером.

– Как чувствовала, что что-то подобное произойдет.

Бетти садится рядом, берет мою руку в свою и нежно сжимает. А потом внимательно слушает, как я изливаю ей душу и разбираю Юстуса по косточкам.

– А теперь? – спрашивает она наконец.

Я всхлипываю и пожимаю плечами.

– Фрауке, может быть, все не так плохо. Я знаю, как ты важна для него. То, что он съезжает, еще не значит, что он тебя не любит.

– А что, скажи, пожалуйста, это значит?

– Что у вас серьезные проблемы, что ваши отношения зашли в тупик, что вы оба несчастны. Но разве в этом есть что-то удивительное? Разве в вашей семейной жизни никогда такого не было?

Я молча качаю головой.

– Юстус больше не хочет жить так, как раньше. Это единственный вывод, который я могу сделать из твоего рассказа.

Я удивленно поднимаю глаза. Об этом я не подумала. Во мне загорается искра надежды.

– Я только хочу узнать, – голос Бетти становится мягче, – а ты все еще хочешь быть с ним? Ты часто кажешься мне такой несчастной. Уже давно. Ты уверена, что хочешь и дальше жить так, как вы жили с Юстусом?

Внезапно меня одолевает усталость. Слезы утомляют. Я закрываю глаза, и внутри, будто на холсте, откуда ни возьмись всплывают картины: приемы в вечерних нарядах, непринужденные беседы за столиками, влиятельные мужчины у барной стойки, женщины в дорогой одежде в зоне отдыха. Юстус за трибуной. Юстус в одной из своих винтажных машин, ралли по всей стране, его тщеславие и мое неумение ориентироваться по картам. Юстус, сгорбившийся над своим вездесущим телефоном. Часами. И вдруг: я. Я сижу на нашем огромном диване, поджав под себя ноги, и замерзаю. Замерзаю, потому что в этом проклятом пентхаусе постоянно сквозняк.

– Я не знаю, как хочу жить, – бормочу я и думаю: «Я даже не понимаю, кто я».

– И не надо тебе этого знать. По крайней мере, сегодня.

Бетти снова берет меня за руку:

– Дай себе время. Вы созванивались в последние дни?

– …

– Писали друг другу?

– …

– Вы вообще разговаривали?

Я отрицательно качаю головой. Бетти стонет:

– Ну, это плохо, учитывая, что ты тренер по коммуникациям.

Я игнорирую комментарий подруги. Что мне на это сказать? Вместо этого я перехожу к сути:

– Бетти, что ты предлагаешь?

– Для начала мы замечательно проведем выходные. Ты насладишься своим симпатичным гнездышком. Потом позвонишь Юстусу. Договоришься, обсудишь с ним все. А там будет видно, что делать.

– Ты думаешь, – страх пробирает меня до костей, – у него другая?

Бетти безучастно пожимает плечами:

– Нет, он не из таких.

– Бетти, – теперь уже я беру подругу за руку, – спасибо тебе…

– …но ведь для этого и нужны друзья…

– Я имею в виду, спасибо, что ты так честно отнеслась к Юстусу. Он ведь тебе никогда не нравился. Я ожидала, что ты скажешь: «Радуйся, что наконец избавилась от этого старого зануды».

– Радуйся, что наконец избавилась от этого старого зануды.

– Эй! – я легонько толкаю подругу в плечо.

– Посмотри, ты снова улыбаешься. – Бетти преувеличенно потирает место удара. – Теперь бегом в ванную! Вытри слезы, а потом покажешь, где ты купила эту замечательную сумочку. Я тоже такую хочу.

Красавчик

– Дамы, прошу! – пожилой работник пункта проката показывает Бетти черный городской велосипед. – Вот этот должен подойти.

Бетти хватает руль, проверяет высоту сиденья и собирается сделать пробную поездку по двору. Из-за проблем с ногами, на которые мне пришлось надеть поношенные шлепанцы, мы с подругой решаем впредь передвигаться на велосипедах. Для этого нам не хватает только транспортного средства для Бетти.

– А вам идет! – кричит мужчина вслед Бетти. – И как долго вам нужна будет эта прекрасная вещица?

– До завтра, – отвечаю я за Бетти.

– Ага, – произносит мужчина рассеянно, ведь все его внимание приковано к моей подруге. Он следит за ней, круг за кругом.

Бетти пятьдесят, она на восемь лет старше меня. Моя подруга принадлежит к категории тех женщин, которые с годами становятся красивее и выразительнее. Сейчас, когда она наворачивает круги по двору, это особенно заметно. Ее гибкие движения и стройное сильное тело выдают, сколько часов в неделю она проводит на коврике для йоги. У Бетти классические черты лица. Длинные волосы цвета платиновый блонд распущены; если и есть седые пряди, то они незаметны. Если вдруг однажды агентство Бетти обанкротится (что в принципе исключено), она сможет работать в качестве модели «лучшего возраста». Уверена, предложений будет достаточно.

– Беру. – Бетти резко тормозит прямо перед нами. – Просто супер!

– У нас только самое лучшее, – важничает работник и, кажется, теперь замечает мое присутствие. – А что насчет вас?

– Я ваш клиент, – указываю я на свой велосипед, который стоит у ворот, – уже как неделю.

– Ах, вот оно что, – отвечает мужчина с удивлением.

Видимо, я не произвела на него никакого впечатления. Как бы то ни было, прямо сейчас в моей сумке звонит телефон. Я достаю его и прихожу в ужас: госпожа Маллинкродт! Да еще и в субботу! Это плохой знак. Она явно обнаружила счет – и теперь у меня будут проблемы. Я поспешно отхожу в сторону и отвечаю на звонок.

– Хорошо, что я до вас дозвонилась, – раздается в трубке голос госпожи Маллинкродт, – вы нужны нам на следующей неделе. Понедельник, девять утра, центральный офис в Гамбурге. Сможете приехать?

Я ошарашена. Это не то, что я ожидала услышать.

– Конечно, – ее тон становится доброжелательным, – мы выразим вам свою признательность. Я же могу на вас рассчитывать?

– В чем дело? – я беру себя в руки, и мой голос теперь становится более формальным.

В следующие несколько минут госпожа Маллинкродт обрисовывает мне совершенно изменившуюся ситуацию, вызванную разногласиями внутри судоходной семьи; между нами говоря, это можно даже назвать скандалом. В любом случае она тоже бессильна перед лицом всего происходящего и может действовать только задним числом. Короче, отставить все! Нужно начинать все сначала.

– Значит, речь идет о восьмидневном обучении? – уточняю я.

– Все верно.

– Хорошо, мне нужно будет перенести несколько встреч, это будет не так просто, – я делаю вид, что очень занята. – Но вы можете на меня положиться. Начинаем в понедельник утром.

В трубке раздается облегченный вздох.

– Что касается счета…

– …да, я только что увидела письмо. Уверена, мы найдем решение… В конце концов, обучение просто перенесено на более поздний срок. Если у вас возникли какие-либо трудности, то, конечно, мы отблагодарим вас, отблагодарим щедро…

Закончив разговор, я чувствую себя так, будто только что меня вытащили из стиральной машинки. Ситуация изменилась в мою пользу. А что самое приятное: мой отдых продлен почти на две недели. Вместо пустой квартиры во Франкфурте меня ждет куча работы в Гамбурге. Просто замечательно!

– Фрауке, ты идешь? – Бетти уже стоит с велосипедом у выезда со двора. – Я готова.

– О да! – Я подхожу к ней и закрепляю сумку в багажнике.

– Неужели случилось что-то фантастическое? – Подруга снова все заметила и теперь с любопытством оглядывает меня.

– Не поверишь, но мне позвонила госпожа Маллинкродт. – Я быстро ввожу подругу в курс дела, рассказывая и о счете, который отправила утром.

– Вот такая Фрауке мне нравится! Все идет по плану, – из уст подруги это звучит так, будто она посвящает меня в рыцари.

До невозможности гордая собой и полная мотивации, я сажусь на велосипед и выезжаю со двора. Я хочу показать Бетти мой город: мы пересекаем Ильменау, проезжаем мимо Старого крана, символа Люнебурга, и погружаемся в, казалось бы, сотню маленьких переулков ганзейского города.

Перед кафе и ресторанами на солнце сидят люди, перед магазинами приглашают отдохнуть лавочки, а рядом с ними расположились цветочные горшки и яркие манекены. Мы катимся по улицам города и пробираемся к ратуше с ее просторной рыночной площадью.

– Послушай, а тут действительно оживленно! – Бетти слезает с велосипеда. – Пойдем выпьем эспрессо.

Бетти подбородком указывает на трехколесный скутер, переоборудованный в передвижное кафе.

– Ах да, я угощаю.

Я протискиваюсь рядом с подругой и делаю заказ у молодой продавщицы. Она энергично возится с итальянской кофемашиной и подает мне два «эспресси».

– Ну, если так посмотреть, – взгляд Бетти блуждает по оживленной толпе, – тут безумно много молодых людей.

– Люнебург – студенческий город.

Я протягиваю подруге кружку.

– А еще, если учесть численность населения, Люнебург явно обыгрывает все немецкие города по количеству кабаков, – раздается глубокий баритон прямо у моего правого уха, – что, конечно, связано и со студентами.

Клас. Это определенно Клас. У меня по спине пробегают мурашки.

– Бетти, познакомься… – начинаю я.

– …я Клас, очень приятно, – мужчина протягивает моей подруге руку.

– Клас – лучший пекарь в городе, – добавляю я.

– Какой комплимент! – Клас хитро улыбается; судя по всему, у него отличное настроение. – Спасибо!

– А это Дереза.

Я наклоняюсь к таксе, которая с энтузиазмом обнюхивает мои босые пальцы ног, и глажу ее по длинной спине.

– Дереза и привела к тому, что мы… – начинает объяснять Клас.

– …познакомились, – добавляю я. – Дереза украла у меня морковку и…

– …и испортила Фрауке брюки, – завершает за меня Клас. – Кстати, удалось их отстирать?

Я киваю:

– Это оказалось проще, чем я думала.

– Так вы двое уже сработались, – включается в разговор Бетти, ее проницательный взгляд мечется между нами. – Это удивительно, скажу я вам. – Подруга отпивает кофе, пока ее слова проносятся по воздуху, словно полоса дыма.

– Выпьешь с нами кофе? – быстро спрашиваю я Класа.

– Вынужден отказаться, пекарня вызывает, – он уже поднимает руку. – Хорошего отдыха в Люнебурге. Наслаждайтесь!

Клас уходит размашистыми шагами, и мой взгляд задерживается на нем: его плечах, длинных ногах, отодвинутой назад кепке.

– Забавная пара, – Бетти тоже смотрит вслед мужчине, – этот огромный тип с крошечной собачкой.

Потом Бетти оборачивается и внимательно изучает меня.

– Значит, его зовут Клас, ага, – говорит она, и это звучит так уверенно, будто живой восклицательный знак.

Я чувствую, как краска приливает к лицу.

– Радуйся, – Бетти ставит чашку на небольшую стойку, – радуйся, что еще располагаешь к себе представителей мужского пола. По крайней мере, теперь ты знаешь, что на свете существует не один только Юстус.

Подруга снова удивляет меня своим хладнокровием и расчетливым характером. Но когда я это замечаю, она отмахивается:

– Нет ничего сложного в том, чтобы ясно видеть вещи со стороны. Но вот когда ты сам оказываешься в подобной ситуации, все происходит совсем по-другому.

– Что ты имеешь в виду? – странная нотка огорчения в голосе подруги заставляет меня задать этот вопрос.

Бетти пожимает плечами:

– Я уже тысячу лет не чувствовала ничего подобного: этих покалываний, этих бабочек в животе. Мы с Виктором так давно вместе, а другими мужчинами я особо никогда не интересовалась.

Бетти замужем уже целую вечность и всегда оставалась верна своему Виктору, в то время как ее муж, успешный владелец галереи, спокойно наслаждался жизнью. Бетти отреагировала на это весьма креативно: когда они перестроили нынешний дом, она решила и дальше жить с мужем под одной крышей, но в разных квартирах. Они отпустили друг друга, но остались супружеской парой.

Бетти задумчиво качает головой:

– Нет, не могу вспомнить, когда я в последний раз краснела из-за какого-нибудь мужчины. Я не испытывала влюбленности уже очень-очень давно.

– Ну, – возражаю я, – в моем случае я бы не назвала это влюбленностью, хотя Клас, должна признать, и обладает харизмой.

– Да брось, – Бетти несогласно взмахивает рукой. – Твой пекарь – красавчик.

– Тише, – шепчу я и оглядываюсь по сторонам, – здесь все знакомы друг с другом. К тому же с чего ты так решила? Не ты ли только что утверждала, что не интересуешься мужчинами?

– Не интересуюсь. Но глаза-то у меня есть.

Я убираю пустую кружку и решаю оставить эту деликатную тему:

– Поехали дальше, нам еще надо взглянуть на Люнебург сверху.

– Ты арендовала самолет?

– Что-то вроде того. Это сюрприз.

Мы берем велосипеды и отправляемся к водонапорной башне.

Просторная смотровая площадка на башне возвышается над городом. С этого места должны открываться невероятные виды – по крайней мере, об этом мне по секрету рассказала госпожа Андерсон. Мы не спеша движемся по пешеходной зоне, проезжаем мимо внушительной церкви Святого Иоанна и вскоре оказываемся у водонапорной башни.

– Сколько ступеней надо пройти, чтобы оказаться наверху?

Бетти скрепляет оба наших велосипеда замком.

– Триста или около того.

– Что?

– Здесь есть лифт, пойдем.

Вместе с группой школьников мы втискиваемся в лифт и быстро едем наверх. Оставшиеся пару ступенек я без проблем преодолею и с поврежденной ногой.

Госпожа Андерсон не преувеличивала, когда говорила, что отсюда открывается потрясающий вид. Вдалеке даже можно заметить очертания Гамбурга. Я показываю Бетти те места, в которых мы сегодня побывали, и те, куда нам еще предстоит отправиться. Люнебург раскинулся у наших ног, будто игрушечный городок.

– А где лавка твоего пекаря? – Бетти явно дразнит меня.

– Дай-ка посмотрю, – отвечаю я серьезно на ее вопрос. – Видишь ратушу? Пекарня прямо на соседней улице.

Я указываю пальцем в направлении пекарни и ухмыляюсь:

– Мой пекарь определенно произвел на тебя впечатление.

Посмотрим, смогу ли я обратить ситуацию против нее самой.

– Привлекательный парень, да. Но, к сожалению, уже занят. – Бетти дерзко улыбается. Я тоже.

– Скажи, – я становлюсь серьезнее, – тебе всего хватает?

– В данный момент?

Я легонько толкаю подругу плечом:

– Ты знаешь, что я имею в виду. Может быть, тебе чего-то не хватает в жизни? Мужчины, флирта, влюбленности, нежности? Виктор даже не был бы против, у него ведь свои любовные интриги.

– Не интриги, а подруги. Это его подруги, – Бетти широко раскрывает рот, словно лягушка. – Нынешняя очень даже неплохая, ее зовут Клео. Но возвращаюсь к твоему вопросу: нет, мне всего хватает. Да, кажется необычным, но я никому не доверяю так сильно, как Виктору. Если мне нужен дельный совет, я иду к нему; если предстоит неприятная встреча, он сопровождает меня; если у меня ломается машина, я звоню ему. Его имя я внесла в свое завещание, его имя стоит в документах на случай моей недееспособности. Я уверена, что он все делает для моего блага и будет рядом до последней минуты. – Бетти надувает губы. – Мы знаем друг друга уже несколько десятков лет, никто больше так не сможет. И что значит по сравнению с этим парочка любовных интриг? Тем более, Виктор – приличный человек.

– Это все очень хорошо, красиво и, безусловно, очень по-взрослому. – Я тихо вздыхаю. – Однако между мужчиной и женщиной есть еще кое-что…

– Да, есть, – Бетти перебивает меня. – Но что в конечном счете имеет значение? На чем строится крепкий брак? Разве это не безумие – отказаться от чего-то настолько драгоценного, что есть у нас с Виктором?

Я несколько раз молча киваю.

– Так где же находится бутик, – голос Бетти звучит так, будто она ведущая и просто переходит к следующему пункту повестки дня, – в котором ты купила эту фантастическую сумочку?

Я улыбаюсь подруге, кладу одну руку ей на плечо, а другой указываю по направлению бутика.

– Тогда вперед! – Бетти отталкивается от парапета. – Быстрее!