Текст книги "Синдикат грехов (ЛП)"

Автор книги: Мэри Маравилла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 19

НИКО

БУДЬ МОЕЙ ХОРОШЕЙ МАЛЕНЬКОЙ ШЛЮШКОЙ…

Было ли это похоже на лоботомию?

Потому что в моем мозгу произошло короткое замыкание – синапсы вышли из строя. Мне пришлось приказать себе дышать. Я простонал слово «вдох», которое, конечно же, Скар восприняла как просьбу, и она засосала еще больше. Ее рот был так греховно хорош, что я не различал звуки.

Это не входило в мои намерения, когда я предлагал приготовить для нее. Как, черт возьми, мы перешли от моего желания оторвать Доминику конечности за то, что он не кормил ее, к моей руке, зарывшейся в ее темные локоны, пока она, блять, щекотала свой пищевод моим членом?

Мои пальцы запутались в ее волосах, наклоняя ее лицо так, чтобы я мог наблюдать, как она заглатывает. Слезы, скопившиеся на ее ресницах, потекли, когда она подавилась моим членом, ее горло сжалось вокруг головки, как тиски. Черт, какой приятный вид. Ее голубые глаза смотрят на меня из-под темных ресниц, а пухлые губки обхватывают мой член. Я чуть с ума не сошел от одного этого зрелища.

Я раздвинул ноги, давая ей больше простора. Огонь опалил мои яйца от влажного звука, который она издала, когда протолкнула член в заднюю часть горла, пока я двигал им туда-сюда. Слюна скатилась по стволу, смазка заблестела в свете кухонных ламп. Я рукой обхватил член, двигаясь в такт движениям ее рта.

Это уже слишком. Если она продолжит так, я кончу ей в рот. Или, может быть, разукрашу ее хорошенькое личико своей спермой.

– Будь хорошей маленькой шлюшкой и залезай на гребаную тумбу.

Я вздрогнул от этих слов. Они звучали слишком резко и хрипловато. Я никогда раньше не стеснялся того, как мне нравится трахаться, но, конечно, эта женщина уже проникла в мою душу, и мой мозг не хотел отгонять ее нашей неспособностью быть мягкими в сексе.

Но она вскарабкалась на островок так, словно ее задница была в огне. Голая задница.

– Почему, черт возьми, на тебе нет нижнего белья? – спросил я, вставая между ее раздвинутых бедер и проводя пальцем по ее скользкой киске, вызывая у нее стон. – Это был твой план? Ты пришла сюда, готовая к тому, что твою пизду оттрахают?

Она покачала головой, как будто уже отдалась похоти.

– Калеб порезал их прошлой ночью, – ответила она, задыхаясь.

Я сделал паузу при упоминании его имени. Мы все поговорили прошлой ночью, после того как она легла спать. Он был в ярости из-за того, что придется сотрудничать с этой Романо, но мы все согласились, что это лучший вариант. Кенджи поделился с нами своей догадкой о том, что она ненавидит свою семью так же сильно, как и мы свои. И Калеб знал, что лучше не подвергать сомнению интуицию Кенджи в этих вопросах. Там, где моя одержимость помогала узнавать о человеке каждую мелочь, Кенджи был человеческим детектором лжи со сверхъестественной способностью читать людей.

Как бы ни разозлил меня маленький кусочек информации, который она обронила несколько минут назад, это подтвердило подозрения Кенджи. Ее исполненная мести вендетта против Доминика была не напоказ. Но самой важной темой того разговора было то, что Калеб не против, если кто-то из нас трахнет его новую жену. Ну, он, конечно, прямо так не говорил. Но я воспринял как зеленый свет тот факт, что он не сказал «не трахай мою жену» после того, как увидел, как я слизываю кровь с ее бедра, а Кенджи расстегнул молнию на ее платье и смотрел на ее сиськи.

Я потянулся вперед и разорвал рубашку, которую принес ей, пока она принимала душ. Звон падающих пуговиц был заглушен вздохом Скар, когда мои пальцы ущипнули ее за соски.

– Нико, пожалуйста, – простонала она, лежа плашмя, закинув ноги на столешницу, полностью открывая мне свое мокрое влагалище. – Насадка для душа, конечно, супер, но, черт возьми, как я хочу, чтобы меня трахнули.

Ее голова снова вскинулась, и она смерила меня таким пристальным взглядом, что я застыл на месте.

– Лучше растяни меня своим гребанным толстым членом, Нико. Потому что, клянусь, если ты сейчас просто будешь издеваться надо мной, я потеряю самообладание, и ты получишь вторую ножевую рану.

Грубые подушечки моих пальцев впились в ее подбородок. Мне понравился тихий звук удивления, который она издала при этом движении.

– Я заставлю тебя своим грязным ртом убрать беспорядок, который ты устроишь на моем члене, после того, как оттрахаю, – я погрузил два пальца в ее теплое лоно свободной рукой, наслаждаясь тем, как ее глаза закатываются. – Пиздец. Какая. Мокрая, – я подчеркивал каждое слово толчком.

Я никак не мог больше сдерживаться, хотелось оказаться внутри нее. Ее стоны эхом отражались от стен, как саундтрек к моему безумию. Черт, я хотел записать ее звуки удовольствия, чтобы проигрывать их потом, когда захочу.

– Открой, – рявкнул я, проводя по ее губам пальцами, которыми только что трахал ее.

Она беспрекословно подчинилась, водя языком по пальцам, как с моим членом. В этот момент я был наполовину в бреду. Полностью поглощенный вожделением к этой женщине. Я наклонился и взял в рот сосок, сильно посасывая и одновременно ущипнув другой.

Ее стоны удовольствия подстегнули меня, когда я погрузил свои пальцы глубоко в нее, ее хриплая музыка, черт возьми, звучала в моих ушах. Ее киска становилась все влажнее и влажнее с каждым глубоким толчком, легкие не могли нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Ее глаза распахнулись. Она была так прекрасна, ее охватывало вожделение, и я не смог сдержаться. Я прижался губами к ее рту. Я никогда не целовал женщин. Это всегда казалось слишком интимным для секса. Но пухлые розовые губы Скар дразнили меня.

Наши языки скользили друг по другу в чувственном танце. Я больше не мог этого выносить. Мне до боли хотелось оказаться внутри нее. Покрыть ее своей спермой.

Она взвизгнула, когда я обхватил ладонями каждую ягодицу, сдергивая ее со стойки и насаживая на свой член без предупреждения. Я остановился. Не из-за ее веса, а потому, что она была настолько чертовски фантастической, что мне захотелось упасть на колени. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что звериное рычание, которое я услышал, исходило от меня.

– Покажи, на что ты способен, большой мальчик. Я думала, ты хотел устроить беспорядок, – ее зубы впились в мою шею, и я почувствовал, как она улыбнулась, когда мой член подпрыгнул от боли, которую она причинила.

Я развернул нас, прижимая ее тело к холодильнику, и взял в рот твердый сосок, когда она из-за холода выгнула спину.

– В следующий раз кусай сильнее, малышка.

Она громко застонала, когда я провел языком по центру ее груди, прежде чем завладеть ее ртом и прикусить так сильно, чтобы пошла кровь.

– Все вы, гребаные засранцы, любите, когда у меня течет кровь, – сказала она, прижимаясь ко мне, втирая свой клитор в нижнюю часть моего пресса. – Но, черт возьми, когда кто-нибудь из вас доведет меня до оргазма?

Я вытащил свой член, смеясь над тем, как она ругается, прежде чем снова безжалостно войти в нее. Если хочет, чтобы ее трахнули, я исполню это желание.

– Я так чертовски сильно хочу тебя, Скар, только из-за мысли о том, что ты позволяешь кому-то, кроме своего мужа, трахать эту восхитительную киску, – сказал я, упиваясь ее криками, когда сжимал ее клитор между пальцами, входя в нее и постанывая от того, как она вонзалась пальцами мне в плечи, а пятки – в мою задницу.

– Быстрее, – выдохнула она.

Ее тело встречалось с моим, удар за ударом. Как будто она хотела, чтобы я заполз в нее.

Ее глаза распахнулись. Синева почти полностью исчезла. Мое тело содрогнулось от взгляда, полного отчаянной, голодной потребности, которым она одарила меня. Она смотрела на меня так, словно я был единственным, кто мог исполнить ее желания.

Дерьмо.

Трахать ее было плохой идеей. Мое увлечение и так слишком глубоко разрослось. К этим моим зацикленностям нужно относиться осторожно, иначе я с головой погружусь в одержимость. И даже при том, что я могу принадлежать ей, она не будет моей. Я думал, что получу минет, а потом отплачу тем же. Немного ослаблю напряжение. Я знал, что обманываю себя, когда говорил, что только попробую, и это поможет мне избавиться от нее.

Гребаная ложь.

– Если он не хочет обладать мной, то ему же хуже – прошептала она, облизывая губы и изучая мое лицо.

Черт возьми.

Я хотел обладать ею и быть одержимым.

Наши губы снова соприкоснулись, но это слияние ощущалось по-другому. Ее язык скользнул по моему в запутанном беспорядке, и чувство отчаяния отправило нас через край в забвение.

Блять. Я тащусь по жене своего брата.

Глава 20

СКАР

ЧТО БЫ СКАЗАЛ МОЙ ПСИХОТЕРАПЕВТ?

Тот, кто изобрел внутриматочную спираль, заслуживает поцелуя в губы. Потому что я позволила гиганту, который держал меня, пока его брат накачивал меня наркотиками, трахнуть меня возле холодильника. И если это недостаточно безумно, то я еще потом опустилась на колени, чтобы высосать нашу совместную сперму с его толстого члена, а потом он заставил меня слизать то, что капнуло на пол.

Гладкая текстура шелковой наволочки охладила мои разгоряченные щеки, когда я вспомнила слова, которые он сказал мне.

«Будь хорошей маленькой шлюшкой и убери все, что ты натворила.»

Я все еще чувствовала, как он дергал меня за волосы, когда направил мой рот на свое бедро, размазывая блестящие слюни на его татуировках.

Блять. Мне нужно опять начать ходить к психологу. На самом деле, даже если мы сделали не так, лучше жить в отрицании, чем отказаться от этого. Потому что секс с ним был бодрящим. Жаль, что последствия оказались дерьмовыми.

Когда я опустилась на колени на кухне, чтобы отсосать ему, это было от отчаяния. Поддразнивание Кенджи на видео только усилило сдерживаемые эмоции, которые Калеб подарил мне прошлой ночью, и я хотела заставить его заплатить за то, какие эмоции он вызвал вчера.

Он будто украл меня только для того, чтобы загнать в угол и забыть. Как птицу с подрезанными крыльями в клетке.

И я хотела проверить, действительно ли ему наплевать на то, что он делится мной. Не потому, что я чувствовала, что Калеб заботится о святости этого брака. Ради бога, он подделал гребаное свидетельство о браке. Он просто не походил на мужчину, которому нравится, когда ему отказывают, и сколько бы раз он ни говорил, что не хочет меня, я чувствовала его твердый член во время нашей ссоры.

Предполагалось, что отсос Нико должен вбить клин между ними или вызвать реакцию. Что угодно, только не будоражить этих странных бабочек внутри меня. После того, как мы оба кончили, он полностью отгородился от меня.

У меня и раньше было много связей на одну ночь. Обычно мне хотелось кончить и быстро свалить. Но на этот раз мне стало… грустно, когда Нико не захотел запирать меня в своей комнате. Честно говоря, я не знала, что именно чувствовала.

Он приготовил мне свежий омлет. Даже добавил побольше соли, я даже не думала, что он заметил эту мою привычку, когда кормил меня в последний раз. Если еда на вкус не как соленое море, я ее не ем. Но за все это время он сказал мне как можно меньше слов. Не было похоже, что он пытался меня разыграть. Это было больше похоже на то, что он пытался создать некоторое пространство между нами. Отгородился от меня кирпичом.

Это было полтора дня назад.

Я отсиживалась в своей комнате, выходя только для того, чтобы взять что-нибудь поесть. Нико, возможно, и избегал меня, но он позаботился о том, чтобы в холодильнике было что-нибудь, что можно разогреть в микроволновке. Чем бы они втроем ни были заняты, они не посвящали меня, и это жутко бесило.

– Тьфу. Ты в буквальном смысле убийца. Как тебе удалось уловить чувства после одного траха? – пробормотала я в пуховую подушку. Чувства казались слишком сильным словом, чтобы описать то, что я испытывала к этому большому парню. Я хотела поджечь яйца мужикам, когда они улыбались мне, тем, кто похитил – отсосать? Ну он же меня еще кормил.

Может быть, я так изголодалась по любой привязанности, что в ту секунду, когда кто-то был добр ко мне, я прогибалась. Энзо облажался со мной на фронте отношений.

Я удалилась в свою комнату, как только запихнула яичницу в рот; тишина была невыносима для меня. Но все, чего я добилась с тех пор, – это устроила вечеринку жалости. Буквально лежала под одеялами.

Ну, и прослушивала их телефоны и взломала электронные почты. Номер Кенджи был не единственным, что я взяла с его телефона.

Начну сама заниматься своими делами, раз они меня не включают в свои. Но сначала мне нужна одежда. Я жила в одолженных рубашках. И почти так же важно, как одежда, мне нужно кое-что из моего барахла. Ноутбук, одноразовый телефон и наличные. Большая часть этого хранилась на моих конспиративных квартирах, но я все равно хотела иметь что-нибудь под рукой на случай, если не смогу добраться до одной из них сразу.

Я выяснила все о их службе безопасности. Похоже, там нет никаких внутренних камер, что для меня хорошо. Единственный видимый вход был через лифт, для чего требовалась карточка-ключ. Им следовало нанять кого-нибудь получше для создания своей системы безопасности, потому что проблема с ключ-картами заключалась в том, что их можно взломать.

Я устала сидеть на заднице. Если они не хотят давать мне какую-либо информацию, я найду ее сама. Тот факт, что Энзо не пытался связаться со мной, заставлял нервничать. Ни за что на свете мой дядя не позволил бы выходке, которую выкинули парни, остаться безнаказанной. Даже если бы он не смог повлиять на них, я бы все равно пострадала от последствий.

Беспокойство скрутило меня изнутри при этой мысли, когда моя рука взялась за ручку двери, слегка открывая ее.

Бесшумные петли были сладкой мечтой вора, а в этой квартире были именно такие, тихие, как церковные мыши. Напротив моей комнаты в коридоре тянулись еще две двойные двери. Я предполагала, что это, должно быть, спальни парней, но не было никаких подсказок, указывающих мне, чьи именно. Я также задавалась вопросом, почему третья спальня в этом холле была гостевой. Я прикусила нижнюю губу, размышляя, какую комнату попробовать первой.

Я решила выбрать ту, что ближе всего к моей, чтобы, если кто-нибудь вернется, я быстро уберусь к чертовой матери. Я подергала ручку и с удивлением обнаружила, что дверь не заперта. Еще до того, как я продвинулась в комнату, чтобы все разглядеть, я поняла, чья она. Аромат окутал меня, как объятие. Удушливое объятие, – пряное и насыщенное. Если я считала, что моя комната впечатляет, то комната Калеба была просто изысканной.

Черт, может, напроситься к нему?

Комната выкрашенная от пола до потолка в угольно-серый цвет. Стена, к которой была прислонена его кровать, выглядела как какой-то темный камень, а его кровать была из кожи коньячного цвета с черным постельным бельем, которое выглядело таким мягким, что хотелось упасть туда лицом. Но что действительно захватило мое дыхание, так это гигантские гравюры, которые он развесил по всей комнате. Черно-белые фотографии известных нью-йоркских гангстеров.

Я на цыпочках прокралась через его комнату, стараясь ничего не потревожить. Калеб относился к тому типу мужчин, которые замечают, когда кто-то побывал в его комнате. На прикроватных тумбочках не было ничего, кроме журнала и рамки. Я осторожно приподняла рамку, любопытствуя, что Калеб решил выставить напоказ. Уголки моего рта поползли вверх при виде неуклюжего Калеба, обнимающего своими долговязыми руками плечи достигших половой зрелости Кенджи и Нико. Нико был меньше, чем сейчас, но все еще массивнее по сравнению с двумя другими. И Кенджи выглядел таким… голым без всех этих рисунков на коже.

Моя улыбка сползла с лица, когда я заметила, что на фотографии были не только мальчики. Каким-то образом я пропустила хрупкую девушку, стоящую перед ними, обвивавшую руками талию Калеба. Я нахмурилась от укола ревности, пронзившего меня насквозь. Все четверо выглядели такими счастливыми. Я не могла не задаться вопросом, кто она такая и почему Калеб решил вставить в рамку фотографию, на которой была она. На этой фотографии запечатлены воспоминания. Воспоминания, на которые я не имела права, но очень хотела узнать.

Позади меня кто-то прочистил горло.

Я отреагировала чисто инстинктивно. Присев и поднеся руку к бедру, но у меня не было ни пистолета, ни ножа.

– Есть какая-то причина, по которой ты вломилась в мою комнату? – спросил Калеб. Его тон был нейтральным, но глаза сузились, глядя на рамку, которую я все еще сжимала в руке.

– Вряд ли это можно назвать взломом, дверь была открыта, – я закатила глаза, притворяясь, что мое сердце больше не колотится в горле, когда встала. – Кто это? – спросила я, когда он выхватил рамку из моих пальцев и поставил обратно на тумбочку. От его близости по моему телу пробежали электрические разряды.

Ревность сжалась внутри, когда он с любовью посмотрел на фотографию, прежде чем перевести свой пронзительный взгляд на меня.

– Не беспокойся о ней. Я ведь женат на тебе, верно?

Отношение, прозвучавшее в его тоне, вывело меня из себя. Это было пренебрежительно и горько – он не хотел жениться на мне. И, по логике вещей, я тоже не хотела выходить за него замуж, но логика не могла нейтрализовать горький привкус отвержения на языке.

Я покачала головой, пытаясь выкинуть из головы ощущение нежеланности.

– Я как раз тебя искала, – сказала я, указывая рукой на просторную рубашку, которая полностью поглощала меня, делая полуправду правдоподобной. – Мне нужна одежда. Кенджи должен был сказать тебе.

Калеб сморщил нос от моего заявления. Я не смогла прочесть эмоции, промелькнувшие на его лице.

Кроме того, какого хрена я молчала о том факте, что Кенджи прислал мне видео, на котором он трахает свою руку? Или что я трахалась с Нико? Предполагалось, что в этом и был весь смысл той маленькой эскапады. И все же я была здесь, стояла в его комнате, одетая в рубашку чужого мужчины, избегая этой темы.

Мой психотерапевт сказал бы, что я избегала говорить ему об этом, потому что все еще не оправилась от отказа. Нико отстранился, и я не хотела, чтобы еще один человек своими действиями говорил мне, что я недостойна.

Блять.

Терапия была наихудшим решением, если вы полны решимости сидеть в отрицании и диссоциации.

Калеб подошел ближе, снимая пиджак и бросая его на кровать.

– Ты же одета, Скар. Ты что, жадничаешь и хочешь рубашку от каждого из нас? – спросил он, придвигаясь так близко, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы наши глаза встретились.

У моего рта был свой собственный разум. Потому что я пыталась сказать «нет, я не хочу надевать твою гребаную рубашку». Но вот что получилось:

– Может быть, я действительно хочу по кусочку от вас троих, Калеб.

Что. За. Херня?

Бровь Калеба слегка приподнялась, как будто он был так же шокирован, как и я, тем, что я признала это. Так что, конечно, мне пришлось исправить свою ошибку.

– Еще я хочу попробовать героин, но иногда хрень настолько токсична, что ее следует избегать, независимо от того, насколько забавно она выглядит, – сказала я, многозначительно опустив взгляд на его промежность на секунду, чтобы не было никаких сомнений в том, что я имела в виду. – Итак, кто, черт возьми, отвезет меня в квартиру за одеждой?

Пар практически валил у него из ушей. Надеюсь, у них есть хорошие знакомые стоматологи, потому что из-за того, как он сжимал челюсти, ему понадобится замена коренных зубов. Он повернулся, не сказав ни слова, и вышел за дверь, бросив через плечо:

– Собирайся, заберем твое дерьмо.

Улыбка сползла с моего лица, когда я вспомнила о своих голых ногах.

– Что, черт возьми, я должна надеть? У меня нет штанов, – мой панический вопрос был встречен молчанием. – Калеб, у меня, блять, даже трусов нет, – крикнула я ему вслед.

Глава 21

СКАР

ВОТ ИМЕННО, СУЧКА. У МЕНЯ ТОЖЕ ЕСТЬ $$

Этой ночью я, наверное, буду спать как убитая.

Потому что испытывать эмоции чертовски утомительно. Я не знаю, как люди это делают. Сегодня я почувствовала отвержение, гнев и ревность – и все это с разницей в несколько часов. Ну, я не была на сто процентов уверена, что ревную. Возможно, «зависть» было бы лучшим словом для описания того, что я испытала, когда Калеб затащил меня в комнату Кенджи и порылся в беспорядочной одежде. Я могла бы сделать себе шкаф из всего того дерьма, что было в ящике его комода.

Город проплывал за окном внедорожника Калеба. Пешком было бы быстрее, но пуленепробиваемое окружение позволяло чувствовать себя в большей безопасности, чем на открытом месте.

– Куда ты меня везешь, Каллахан? – спросила я, когда он въехал на парковку элитного универмага.

– Ты сказала, что тебе нужна одежда, поэтому я веду тебя по магазинам, – ответил он, как будто мой вопрос был нелепым. Его взгляд метнулся ко мне, когда он подъехал к будке парковщика. – Я не могу допустить, чтобы моя жена разгуливала в этом, – зелень его глаз не была видна в тусклом свете парковки. Вместо этого он уставился на меня сквозь две чернильные лужицы зрачков.

Я напряглась под его пристальным взглядом, что было нелепо. Только из-за него я так выгляжу. Крошечные байкерские шорты, которые я нашла, были самым обычным предметом одежды, который я смогла найти, и мне пришлось украсть одну из футболок, чтобы надеть поверх, потому что все остальные майки обнажали соски.

– Ну ни хрена себе, – выдавила я. – Я имела в виду, чтобы ты отвез меня в мою квартиру за одеждой, придурок. У меня есть другое барахло, которое нужно забрать.

Больше он ничего не сказал, выходя из машины и передавая ключи парковщику. Ткань сшитого на заказ костюма облегала его мускулистое тело, как вторая кожа. Раздражение разлилось по моим венам, когда он оставил меня тащиться за ним, как проклятую собаку. Этот осел даже не открыл мне дверь.

Я побежала, чтобы догнать его, переплетая наши пальцы. Его рука была теплой и мозолистой, и я не обратила внимания на то, как хорошо моя помещалась в его ладони.

– Какого черта, Скар? – спросил он, с презрением глядя на наши сцепленные руки.

Мы, наверное, странно выглядели. Он в своем дорогом костюме и мокасинах, а я выгляжу как бездомная проститутка.

– Стыдишься своей жены, Каллахан? – я направилась к отдельному входу в элитный бутик «C'est La Vie», таща его за собой. – Да ладно тебе. Ты хотел сводить меня по магазинам? Тогда давай, блять, пойдем по магазинам.

Магазин был прекрасен, с жемчужно-белыми стенами и роскошными люстрами. По всему пространству были расставлены свежие цветочные композиции, наполнявшие воздух своим свежим ароматом. Две женщины, стоявшие у прилавка в центре магазина, прервали свой разговор, услышав звон колокольчика. Пауза в их болтовне оставила после себя только звуки плавного джаза, эхом разносящиеся в пространстве.

Калеб, должно быть, записался сюда заранее, потому что в обычно оживленном магазине больше никого не было. Он целеустремленно зашагал вперед, оставив меня позади, пока я водила пальцами по вешалкам с изысканной одеждой.

– Позовите Меган, – объявил он.

Две женщины уставились на Калеба. Спина блондинки заболит к концу дня из-за того, как агрессивно она ее выгибала. По сути, она показывала ему свои сиськи на блюдечке с голубой каемочкой. Обеим на вид было чуть больше двадцати, и они явно стремились заполучить богатого мужичка. Я закатила глаза от их ярких улыбок и глазок лани, продолжая собирать нужные мне вещи.

– Мистер Каллахан, мы так рады видеть вас сегодня в нашем магазине. Для кого вы делаете покупки? – блонди наклонилась вперед, положив свое личико в форме сердечка на ладонь. Эта поза позволила Калебу разглядеть ложбинку между грудями, спрятанную под ее черной блузкой на пуговицах. – Или, может быть, вы заранее покупаете одежду для того, кто привлечет ваше внимание, – она хихикнула над своей попыткой флирта.

Заткните ей рот кляпом.

Я придвинулась ближе, наблюдая, как Калеб отреагирует на заигрывания. Его улыбка была очаровательной, но в глазах не было того жара, как когда он смотрел на меня. Или, может быть, только мне так кажется. Он взглянул туда, где я стояла немного позади девушек, его глаза стали холодными и вызывающими, прежде чем он отвел их.

– Это как-то поменяет дело? – спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал непристойно и недвусмысленно.

Этот засранец играл со мной.

Рот девушки приоткрылся, как будто она на самом деле не ожидала, что ее флирт к чему-нибудь приведет.

– О, я счастлива помочь вам во всем, что нужно, мистер Каллахан.

Я увидела, как она в волнении ударила свою коллегу по ноге под прилавком. Бедная девочка думала, что ей вот-вот повезет. Я закатила глаза, достала свой телефон и набрала сообщение. Пусть повеселятся еще несколько минут. Похоже, они не знали, что он теперь окольцован. Этот засранец еще ничего не сказал, и они обе были так поражены его горячей задницей, что до сих пор не заметили моего присутствия.

– Мне нужно будет в примерочную, увидеть одежду, чтобы понять, нравится она мне или нет, – протянул он.

Нравится или нет? Пошел к черту. Все, что ему нужно сделать – это положить свою кредитную карточку на стойку и тащить мои сумки.

– О, конечно, мистер Каллахан. И я буду рада продемонстрировать их на себе. У нас даже есть прекрасный выбор нижнего белья.

Стук каблуков по мрамору прервал все, что Калеб собирался сказать в ответ.

– Макейла, – рявкнул сердитый голос. – Если тебе так не терпится купить мистеру Каллахану белье, тогда предлагаю спросить размеры у его жены. Так нельзя обращаться с одним из наших лучших клиентов.

Две пары глаз устремились туда, где я стояла позади них, и расширились, когда они увидели миниатюрную женщину с пучком, бросающую на них неодобрительный взгляд. У одной девушки, по крайней мере, хватило порядочности стыдливо отвернуться, но Макейла впилась в меня взглядом, ухмыляясь, когда оглядывала с ног до головы. Очевидно, она думала, что я ни на что не гожусь.

– Прости, Меган. Мистер Каллахан не упоминал о ней, и я хотела быть ему очень полезной, – сказала блонди приторно-сладким голосом, прежде чем снова повернуться к Калебу. – Мистер Каллахан, я все еще могу продемонстрировать одежду, если хотите. Возможно, будет трудно раскрыть весь потенциал одежды без нормальной прически и макияжа.

У меня буквально отвисла челюсть. Вся моя симпатия к этой девке вылетела в гребаное окно. Тупая сучка нарвалась не на ту.

Винного цвета губы Меган сложились в неодобрительную линию.

– Не он тот клиент, о котором я говорю, Макейла, – сказала она, забирая у меня товары, когда мы двинулись к прилавку. – Мисс Скарлетта регулярно делает здесь покупки.

Я одарила Калеба ослепительной улыбкой, когда он посмотрел на меня в замешательстве.

Вот именно, придурок. У меня тоже есть деньги.

Все это время он молчал, его глаза бегали туда-сюда, как будто он смотрел чертов теннисный матч. Ухмылка на его лице говорила о том, что ему нравится, когда за него дерутся.

Я встала перед ним, повернувшись к женщинам спиной, потянулась на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо.

– Твоя маленькая игра дорого тебе обойдется, Калеб. Я надеюсь, что твой банковский счет больше, чем член.

Я оглянулась через плечо на Макейлу, указывая на кучу вещей.

– Можешь начать упаковывать это. Да, кстати, пора уже и корни подкрасить.

Грубые пальцы схватили меня за подбородок, отвлекая мое внимание от девушки.

– Тебе не нравится, что женщины разговаривают со мной, куколка? – его язык высунулся и провел по нижней губе. – На моей карте нет ограничений, но я хочу, чтобы ты примерила для меня нижнее белье. Сейчас же.

Теплые губы прижались к моим, пожирая, как будто за моей спиной не было зрителей.

– Я единственная женщина, которая будет моделью для тебя, Каллахан, – выдавила я между поцелуями. Глубокий рокот его груди заставил мои соски затвердеть.

Он играл со мной. Выводил из себя, чтобы добиться реакции.

И я бессильна остановить это.

Прочистка горла прервала наш похотливый обмен репликами.

– У меня уже есть комната для вас двоих. Пожалуйста, следуйте за мной, – сказала Меган, провожая нас в раздевалку. Я практически слышала улыбку в ее голосе.

Я не знала, развеселило ли ее то, как мы с Калебом целовались, как возбужденные подростки, или тот полный отвращения взгляд, который Макейла бросила в мою сторону, когда упаковывала вещи.

Меган одарила меня улыбкой, придерживая для нас дверь, приподняв бровь за спиной Калеба и одарив меня взглядом, который говорил, что я счастливая сучка.

– Я уже привезла несколько красивых комплектов. Не торопитесь. Никто вас не побеспокоит, – сказала она, закрывая за собой дверь.

Глаза Калеба стали темнее и голоднее в тот момент, когда она вышла из комнаты. Его взгляд был сексуальным и неприкрытым. Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда он пихнул меня, моя спина ударилась об одно из трех зеркал в комнате. Его руки опустились на мои бедра, грубо стягивая шорты.

– Давай я помогу тебе снять, – сказал он мне в шею, его дыхание было теплой лаской на моей коже.

Я ахнула, когда прохладный воздух коснулся моей груди, он стянул мешковатую футболку через мою голову, оставив меня полностью обнаженной. Его глаза расширились, но он не сказал ни слова и не попытался прикоснуться ко мне. Я стояла там, как манекен, ожидающий, когда меня оденут, и это жутко бесило.

Он повернулся к куче, оставленной Меган, и начал рыться в ней.

– Почему это я никогда не видел тебя раньше? – спросил он через плечо. – Адриана, Мелания, Джиана. Я видел их троих много раз, – он повернулся обратно, держа в руке красные шелковые трусики. – Тебя я никогда не видел.

Он отбросил мою руку, когда я потянулась за трусами, прежде чем опуститься передо мной на колено. У меня пересохло во рту, когда он велел мне надеть стринги, проводя пальцами вверх по внешней части моих ног и натягивая ткань на мои бедра.

Они были такими маленькими, что едва прикрывали мою киску. Искушение, очевидно, было слишком велико, потому что он наклонился вперед и поцеловал мой обтянутый шелком бугорок клитора. Все сжалось от этого интимного жеста, кровь прилила к ушам, соски напряглись. Все, что он делал, затуманивало мой разум от вожделения. Контроль, который обычно давался мне так легко, исчезал в тот момент, когда я оказывалась поблизости от любого из этих троих мужчин.

– Гребаный засранец, – выпалила я, когда он встал, одарив меня дерзкой ухмылкой, прежде чем она исчезла и сменилась пугающим взглядом.

– Отвечай на вопрос, Скар, – он положил руки по обе стороны стены, зажав меня между ними. Калеб вел себя так, будто его это не беспокоило, но выпуклость, обтягивающая брюки, говорила об обратном.

– Тогда у меня есть свой вопрос, – сказала я.

У него отвисла челюсть. Он не хотел давать мне ответы, но знал, что это единственный способ заставить меня сотрудничать. Тот факт, что он спрашивал меня напрямую, означал, что он исчерпал все свои источники информации.