Текст книги "Синдикат грехов (ЛП)"

Автор книги: Мэри Маравилла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14

НИКО

«ПРИНЕСИ МНЕ АПТЕЧКУ»

У нее еще есть секреты.

При первой встречи она была полна огня и борьбы. Черт возьми, когда Калеб объявил ее своей женой, она восприняла это спокойно, но не сдалась. Мой член дернулся, вспомнив греховные слова, которые она произнесла ему возле губ.

«Я очень громко буду кричать имена Нико и Кенджи».

По логике вещей, я знал, что она сказала это, чтобы подразнить его, но мой член не уловил смысла и был готов воплотить это заявление в реальность. Когда я действительно понял, что она намного умнее, чем показывала миру и Доминику. Ее дядя был идиотом, раз не замечал. Черт возьми, он обращался с ней так же, как наши отцы с нами.

Пренебрежительно.

Если бы вытащил голову из задницы, увидел, как она следит за каждым его движением. Классифицируя и рассчитывая свой следующий комментарий или реакцию. Ненависть к нему сочилась из ее пор, но в ней также чувствовался едкий оттенок страха каждый раз, когда дядя обращался к ней.

Доминик недооценил многое, включая нас, но у меня было ощущение, что его самым большим просчетом было то, что он не распознал угрозу, облаченную в атласное изумрудное платье. Я окинул взглядом ее фигуру, пока мы входили в нашу квартиру. У меня волосы встали дыбом при воспоминании разговора на вечеринке. Он слишком легко отдал нам Скар, и это заставляло насторожиться.

Защищать женщину – черта характера, укоренившейся в моей душе. Я вырос, защищая своих сестер. Пока отец не забрал их, но ситуация со Скар разрывала на части. Каждой клеточкой своего существа я хотел уберечь ее, но мозг кричал, что у нее есть секреты.

Те, которые могут причинить вред моим братьям.

Черт возьми, эта женщина была готова вытерпеть пытки, чтобы досадить Калебу. Телесная боль не мотиватор для нее, и это крайне необычно для… кого бы то ни было. Укол дискомфорта распространился по моему бедру, напомнив о том, как она ударила меня ножом прямо перед тем, как потерять сознание. Она едва задела, но лезвие быстро оказалось в ее руке, когда она почувствовала, как Кенджи вонзил иглу ей в руку, значит, она знакома с этим оружием.

Калеб рассказал нам о том, что произошло во время их самой первой встречи. Мы подумали, что это чистая удача, что она наткнулась на Калеба в ту ночь. Мы думали, она не понимала, что делает. Но оказалось, что эта красивая женщина гораздо более способная, чем мы изначально предполагали. Убить Дона – причина, по которой она заключила с нами сделку, и мне казалось, что она говорила правду, но что-то не давало покоя. Нужно внимательно следить за ней.

Она оглядела комнату. Я заметил, что она всегда так делает. Вероятно, продумывала все возможные варианты побега.

Жаль, что их нет.

Пентхаус находился на отдельном этаже над нашим клубом. Единственный способ войти или выйти – через охраняемый лифт, для открытия и движения которого требовалась карточка-ключ. Кроме того, у всех выходов из здания расставлены люди. Если она захочет куда-нибудь пойти, ей понадобиться сопровождение.

Бесшумно ступая по полированному бетонному полу, она последовала за Калебом на кухню.

– Надеюсь, у вас есть еда, потому что вы не только накачали, а потом привязали к стулу, но и хуже всего, не дали съесть равиоли с лобстером.

Я покачал головой в ответ на ее жалобу, пряча улыбку рукой. Конечно, она больше злилась из-за того, что ее не накормили, чем из-за того, что ее накачали наркотиками и допрашивали. Теперь, когда она завладела моим вниманием, она не сможет от него избавиться. Одержимость у меня получалась лучше всего. Изучение человека, что движет им, что он будет делать дальше. Люди удивлялись, почему я всегда нахожу свою цель. Я залезал в сознание человека.

В чем проблема с ней? Я не уверен, что смогу отстраниться, когда нужно.

Холод просачивался сквозь мою рубашку от металлической балки, к которой я прислонился, останавливаясь. Калеб направился прямиком к барной стойке и налил себе щедрую порцию коньяка.

– Это гребаная кухня, – процедил Калеб сквозь стиснутые зубы, не обратив внимание на средний палец, который она показала в его сторону. – Боже, я женат на идиотке, которая, черт возьми, даже не может покормить себя, – пробормотал он, а я усмехнулся. На его лице отразилась боль, когда он закрыл глаза, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией. Предполагалось, что он приведет домой невесту, папашу которой мы убьем до свадьбы. И сучка должна была жить в квартире под нами.

Приставили бы к ней охрану и считай, что все в порядке. Таков был план.

Вместо этого он объявил важным деловым чувакам, что Скар – его гребаная жена, и нам придется продолжать этот фарс, пока не выполним все наши планы. Черт возьми, интересно будет. Калеб и Скар не ладили друг с другом, потому что были совершенно похожи. Полные огня и борьбы, не желающие преклонять колени перед другим.

Еще и Кенджи. Ему нравилось пачкать каждую невинную и блестящую вещицу, которая попадалась ему на глаза, поэтому он изо всех сил старался заставить ее клюнуть на его ухаживания. По его словам, слишком вычурная идиллия вызывала у него беспокойство. Напоминала о семье. Вот почему роль дознавателя так хорошо подходила ему. Он кайфовал, когда вырезал несовершенства на чьей-то коже. Красота в насилии.

Хотя, возможно, она ему под стать, ведь девчонка не такая невинная, как можно сначала посудить по ее шикарной внешности. Хотя она могла бы быть идеальной.

Я проигнорировал эту мысль и сосредоточился на слежке за ней, пока она направлялась к нашему огромному холодильнику. Ей не нужно беспокоиться о том, есть ли у нас еда. У нас троих огромный аппетит. Но ее брови нахмурились, когда она заглянула внутрь.

Ей ничего не нравится?

У меня внутри все перевернулось при этой мысли. И моя же реакция меня встревожила.

– У вас нет чего-нибудь… для разогрева в микроволновке? – спросила она, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– О боже, – простонал Калеб.

Прежде чем передумать, я шагнул к ней, отталкивая с дороги.

– Ты что, не умеешь готовить, малышка? – спросил я. Может, ей и не нравилось это имя, но мне наплевать. По сравнению со мной она была маленькой, и мне нравилось это произносить.

Уязвимость на секунду промелькнула в ее глазах, прежде чем она нахмурилась.

– Ну и что такого? – ее руки опустились на бедра, отчего материал платья сдвинулся, обнажив кровь, стекающую по бедру. Алые капли поймали меня в ловушку. Я едва слышал, как она ругалась, говоря, что в Нью-Йорке никто не готовит, потому что «мест, где можно пожрать больше, чем туалетов, где можно посрать». Крик эхом разнесся по кухне, когда я поднял ее, усадив задницей на массивный островок из мыльного камня и разорвав ее платье в стороны.

Мое тело расслабилось, когда я понял, что порез поверхностный, появился в результате игр Кенджи. Узел в моем животе распутался.

Дерьмо. Я беспокоюсь. Одержимость уже глубоко вонзила свои когти.

– Кенджи, принеси аптечку, – рявкнул я.

Мне пришлось опуститься на колени, чтобы оказаться на уровне глаз с раной. Находиться так близко к ее киске и не наклонится вперед, чтобы зажать зубами клитор, – геркулесовый подвиг. От одной этой мысли мои яйца напряглись.

– Ничего особенного. Не беспокойся. Кенджи дразнил меня и слизывал кровь, пытаясь вызвать мои крики, – сказала она, пожимая плечами и пытаясь вернуть платье на место, как будто комментарий был совершенно нормальным.

Кто-то должен поговорить с моим телом, потому что этот ублюдок действовал без разрешения. Или, может быть, Скар ведьма, и заколдовала меня. Потому что я ни за что не должен был наклоняться вперед и ласкать ее бедро своим языком.

У нее божественный вкус, и мне захотелось облизать еще что-то, помимо крови. Я взглянул на нее снизу вверх. Она откинула голову назад, слегка приоткрыв губы, ее костяшки на пальцах побелели, как будто она сдерживалась, чтобы не притянуть мое лицо туда, куда хотела.

Или, может быть, все это – выдача желаемого за действительное с моей стороны.

Позади меня раздался смешок.

– Держи, брат. Антисептик, возможно, лучше очистит ее рану, чем твоя слюна, – пошутил Кенджи, передавая ватные диски.

– Вы со всеми заложниками так обращаетесь? – спросила она, ее слова звучали с придыханием.

Я приподнял бровь в ответ на ее остроумный комментарий. Ей не нравилось чувствовать себя уязвимой, и она прикрывала свой дискомфорт своей дерзостью.

– Нет, – я провел пальцами по порезу спиртом, улыбаясь тому, как она поморщилась. – Только с женой своего друга, – заявил я, вставая после того, как наложил повязку на ее кожу.

Она вытаращила на меня глаза. Ее рот несколько раз открылся и закрылся, но никаких остроумных замечаний не последовало.

– Она сломалась, брат, – Кенджи хлопнул меня по спине и усмехнулся. – Интересно, что будет, когда она узнает, что нам нравится делиться.

– Кенджи, – рявкнул Калеб. Он стоял, прислонившись к стене, и наблюдал, но, очевидно, эта информация стала пределом его самообладания.

Ее голова моталась взад-вперед между нами тремя, когда мои руки опустились по обе стороны от ее тела, удерживая в клетке.

– Посмотри на меня, малышка, – это привлекло ее внимание. – Ты посидишь здесь, пока я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Поняла? И постарайся сильно не ссориться с Калебом, – проинструктировал я, поворачиваясь, чтобы включить конфорку. Мне нужно найти, чем занять руки, пока я не погрузил пальцы в ее киску, заставив извиваться на столешнице.

Глава 15

КАЛЕБ

БЛЯТЬ. У МЕНЯ ЕСТЬ ЖЕНА

В ту минуту, когда двери лифта, ведущего в наш пентхаус, открылись, я бросил пиджак на ближайший предмет мебели и отправился за выпивкой. Честно говоря, мне хотелось выпить около пяти рюмок и испортить что-нибудь – или кого-нибудь. Ноги сами понесли меня на кухню, я в отчаянии проводил руками по лицу.

Даже не слышал ее за спиной, пока она не спросила о еде. Меня разозлило, что первой реакцией было беспокойство по поводу того, что она ничего не ела. Затем что-то еще вспыхнуло при виде ее загорелой кожи, и когда Нико опустился на колени между ее бедер, а его слюна оставила блестящий след на ее коже. Сцена была чертовски эротичной и только усилила мое раздражение.

Теперь Кенджи раскладывал на столешнице разнообразные виды мяса и сыров, чтобы она могла выбрать.

Конечно, она ему тоже нравилась.

Аромат обжаренного чеснока и лука доносился в воздухе с того места, где Нико стоял у плиты, готовя ужин, как будто она одна из нас. Хотя, так и есть, ведь я объявил ее своей женой. Еще не понял, почему это слово вырвалось у меня. Я хотел назвать ее своей невестой, и тогда мы придерживались бы того же плана, как хотели с Адрианой.

«Моя жена».

Я снова закрыл глаза, пытаясь обуздать свои противоречивые чувства.

– Нам нужно поговорить о правилах и о том, как все будет, – процедил я сквозь зубы.

– Конечно, у моих новых тюремщиков есть правила, – ответила она, закатывая глаза.

– Правило первое: не покидать здание без сопровождения, – сказал я, возвращаясь к барной тележке, потому что мне нужна целая бутылка коньяка, чтобы справиться с этим дерьмом. – На самом деле, не делай ничего, не предупредив нас.

– Я не гребаная игрушка, Каллахан, – она спрыгнула со стойки и двинулась вперед, остановившись, когда нас разделяли всего несколько дюймов. – Давай прекратим нести херню. У меня нет времени играть в игры. Я не собираюсь переезжать сюда и сидеть в качестве украшения. Я не буду ёрничать и пытаться привлечь ваше внимание. Так что расскажи мне свой гребаный план, потому что у меня есть дела поважнее.

Зубы чуть не треснули под давлением того, как сильно я сжимал челюсти. Эта женщина считает себя главной? У нее перехватило дыхание, когда я сомкнул пальцы на ее горле. Моя хватка была заметно мягче, по сравнению с тем, как я хватал других. Это больше похоже на то удушье, как во врем секса.

Ее горло дернулось, когда она сглотнула, и образы того, как она заглатывает мой член, заполнили разум. Я нахмурился и отогнал эту мысль, пытаясь сосредоточиться на дерзкой женщине в своих руках. Я улыбнулся, заметив, как участился ее пульс. Я не хотел этого признавать, но ее поведение было таким чертовски холодным, что я не мог развидеть ничего, кроме ненависти.

Но биение ее вены под моим большим пальцем не обманывало.

Мой член затвердел, поняв, что ее реакция не из страха. Ни один здравомыслящий человек не смотрел на меня, когда я душил. Никто, кроме нее.

Я наклонился так, что мои губы оказались у ее уха.

– Скар, я заставлю тебя сидеть и ждать столько, сколько я, черт возьми, захочу. Будь хорошей девочкой и усвой этот урок, – моя холодная улыбка поблекла от отчетливого прикосновения лезвия ножа. Я посмотрел вниз и увидел у своих яиц складной нож.

Где, черт возьми, она это взяла?

– Я сама решу, что делать, Калеб. Будь хорошим мальчиком и усвой этот урок, – повторила она в ответ.

Хитрожопая сучка. Эта женщина не знает, с кем имеет дело. С нами нельзя связываться – со мной нельзя связываться.

– Не преувеличивай свою ценность, Скар, – безжалостно выпалил я, мой гнев еще больше разгорелся из-за того, что мне бросили вызов. Синева ее глаз стала глубже, а выражение решимости и отвращения заставило меня заколебаться.

– Калеб, – глубокий тенор Нико вывел меня из задумчивости. – Мы можем воспользоваться ее помощью в своих планах, и наши цели совпадают. Мы все хотим смерти Дона.

Я сделал несколько успокаивающих вдохов, заставляя пальцы ослабить хватку на ее нежном горле.

– Откуда нам знать, что она не разыгрывает нас? – даже когда я говорил, слова были на вкус как пепел. Любой, кто провел хотя бы секунду с ней и Домиником, понял бы, что эти двое ненавидели друг друга. Но я все равно не доверял этой женщине.

В глубине души я знал, что она намного проворнее, чем показывала.

Голова Скар была склонена набок, глаза слегка прищурены, она изучала меня. Так, как я изучал других. Казалось, что меня препарируют – исследуют. Я почувствовал себя незащищенным.

Давление лезвия исчезло, но даже когда я опустил руку, она не отодвинулась.

– Я знаю себе цену, Каллахан. Теперь, как заметил вон тот здоровяк, у нас одна и та же цель. Так что, сука, введи меня в курс дела, или я выставлю свою задницу за дверь.

Она отступила, не сводя с меня глаз, пока запрыгивала обратно на тумбу.

Голос подал Кенджи. Честно говоря, я был удивлен, что он хранил молчание в течение всего разговора.

– Что ж, Скар, добро пожаловать в семью. Ты пережила свой первый приступ гнева, – сказал он, отправляя в рот шарик моцареллы. – Мы захватим Нью-Йорк. Убьем наших отцов и твоего тоже. Извини, если че.

– Кенджи, – прошипел я, мои руки сжались в кулаки.

– Что? Вы слышали, что сказала леди. Она хочет пропустить ту часть, где твоя задумчивая задница запирает ее на ключ и ни хрена не говорит. И я полностью согласен, – его игривый тон стал серьезным. – Кроме того, у нас нет времени валять дурака, Калеб. Не теперь, когда мы знаем, что Доминик охотится за нами.

Нико хмыкнул в знак согласия со своего места, пока готовил.

– Подождите, – Скар подняла руку в воздух, как будто мы на гребаном уроке. – Вы хотите убрать четыре семьи?

Глубокий вздох сорвался с моих губ. Как бы сильно меня ни бесила эта красотка, мои братья правы. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую.

– Таков план. Мы разорвем их нахрен, пусть знают, кому теперь служат.

Глава 16

СКАР

Я ОТРЕЖУ ТЕБЕ ЧЛЕН

Мы не обсуждали их планы после истерики Калеба. Он позволил мне спокойно доесть макароны, пока я обдумывала все, что произошло за последние двадцать четыре часа. Черт, больше похоже на последние восемь часов.

Теперь я безуспешно пыталась не обращать внимания на то, как брюки Кенджи облегают его задницу, когда тащилась за ним в свою новую тюремную камеру. Гостевая комната – слава богу, я не делила кровать с Калебом – располагалась дальше по коридору от открытой гостиной и кухни.

Надеюсь, там хорошие простыни и халат.

Ребята жили в красивой квартире в стиле модерн-индастриал над клубом, как я поняла. Я немного покопалась в информации на этих троих после стычки с Калебом. Они владели клубом «Hush Money»^[1]. Когда они выпустили меня из допросной комнаты, мы проходили мимо чего-то похожего на склад алкоголя, и из-за двери слышалась музыка. Но они затащили меня в лифт слишком быстро, чтобы я успела разобраться.

Я чуть не подавилась слюной, когда вошла в их пентхаус. Там стена с окном от пола до потолка, из которого открывался вид на ночной город. Отполированный бетонный пол охладил мои ноги, когда я прошлась по гостиной, рассматривая массивную черную секцию диванов, которая выглядела настолько большой, что вполне могла вместить целую футбольную команду. Повсюду обнаженные кирпичные стены и металлические двутавровые балки. Честно говоря, кем бы ни был их дизайнер, он проделал потрясающую работу.

Потом мы прошли на кухню.

Я не готовлю, но, черт возьми, такой дизайн мебели пробудил во мне желание научиться. Столешницы из черного камня занимали все пространство, а островок был размером с двуспальную кровать, окруженный по меньшей мере восемью табуретами. Холодильник был настолько велик, что рядом с ним Нико казался меньше.

Мурашки пробежали у меня по животу при воспоминании о массивном мужчине, сунувшем мне в руки тарелку домашней пасты. Удивительно, что он не предложил покормить меня с ложечки. По тому, как дернулись его пальцы, у меня создалось впечатление, что он испытывал искушение это сделать. Нико, возможно, самый жуткий на вид из всей компании, но, черт возьми, самый милый.

– Это твое, – сказал Кенджи, распахивая двойные двери.

– Срань господня.

В комнате царил мрак. Прикроватные лампы заливали комнату приглушенным теплым светом, подчеркивая темно-зеленые стены, настолько темные, что граничили с черным. Массивная кровать стояла напротив окон от пола до потолка. Городские огни сияли, как море звезд, по другую сторону стекла. Направляясь в ванную, я провела тыльной стороной ладони по бархатному одеялу. Отделанный черным мрамором душ с несколькими насадками был главной достопримечательностью.

– Как понимаю, тебе нравится? – спросил Кенджи с насмешкой в голосе.

– Я останавливалась в помещениях для заложников и похуже.

Я вздрогнула от этого признания. Не хотела отвечать на вопросы о других случаях, когда оказывалась во власти мужчин.

Если Кенджи и подумал что-то о моем заявлении, он никак на это не отреагировал.

– Дай знать, если что-нибудь понадобится, – многозначительно прокомментировал Кенджи позади.

– Вообще-то, – я повернулась, любуясь его красивым лицом и тем, как он наблюдал за каждым моим движением. – Нужно снять платье.

Он двигался медленно, как будто я зверь в клетке, готовый убежать, как только он подойдет.

– Хочешь моей помощи, Скар? – спросил он, приподняв бровь. – Ты уверена? – неприкрытая похоть сочилась из его вопросов.

Боже, до чего же мужчины самонадеянны. Что он предполагал? Что я не смогу удержаться, запрыгну на его член из-за того, что он ловкими пальцами проведет по моей спине, когда расстегнет молнию?

При этой мысли пульс участился. Вообще-то… наверное, хорошо, что он снова надел рубашку, потому что я бы и правда хотела запрыгнуть.

Я перекинула волосы через плечо, поворачиваясь спиной.

– Сложно самой расстегивать молнию, и мне нужно в душ после всего, через что вы трое заставили меня пройти прошлой ночью.

– Прошлой ночью, – прокомментировал он. – Заставили пройти… скоро начнется новый день. Как думаешь, через что дальше мы заставим тебя пройти, Скар? – спросил он, его теплое дыхание щекотало мою шею, посылая адреналин вниз по позвоночнику к сердцевине.

Черт, этот человек чувствовал опасность и принимал неверные решения. Он собственнически схватил меня сзади за шею, его прикосновение обжигало кожу, как раскаленное железо, когда он толкнул меня вперед. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы лицо не ударилось о столешницу. Когда моя задница прижалась к его твердеющей выпуклости, жар превратился в электрический разряд, пробежавший по коже. Образы того, как мы трахаемся в этой позе, заполнили мой разум, и моя грудь вздымалась, пока я пыталась вспомнить, как правильно дышать.

– Ты нарочно дразнишь меня, Кенджи? – спросила я, стараясь казаться надменной и невозмутимой. Полная противоположность тому, что я чувствовала. Я была чертовым проводом под напряжением, потоком хаоса и похоти с того момента, как Нико подошел ко мне возле бара.

Надеюсь, в этом гребаном душе есть насадка с сильным напором.

– Я бы никогда не стал дразнить тебя, Скар, – ответил он, когда в помещении раздался характерный звук расстегивающейся молнии. От холодного воздуха, ударившему по обнаженному позвоночнику, у меня пошли мурашки.

Он стянул мое платье с бедер.

Каждая унция сексуального напряжения покинула мое тело, когда атлас растекся лужицей у моих ног. Мои глаза зажмурились от потрясенного вздоха, который издал Кенджи при виде моего тела. Стыд закружился внутри от ощущения, как его палец проводит по отметинам и шрамам, покрывающим мои бедра.

– Какого хрена, Скар? – мои волосы встали дыбом от раздражения в его голосе. Этот единственный вопрос наполнил воздух напряжением.

Я слышала все это раньше. Отвращение к тому, как выглядело мое тело. Как иронично, что мое имя – напоминание об отметинах на коже.^[2] Я нежеланное пятно.

– Ты должен был лишь расстегнуть молнию, Кенджи. Если не нравится, как они выглядят, тогда отвернись, – выпалила я. Мои пальцы сжались на прохладном мраморе, когда я подавила желание прикрыться.

– Скар, я не это имел в виду.

Я посмотрела в зеркало, готовая еще немного пожурить его, но у меня перехватило дыхание. Вместо этого у меня вырвался сдавленный вздох при виде Калеба, потягивающего янтарную жидкость из стакана. Демон, облаченный в приталенный костюм. Испачканные чернилами предплечья резко контрастировали с накрахмаленными рукавами парадной рубашки.

Он выглядел непринужденно, скрестив ноги. Плотный материал его брюк цвета оникса туго обтягивал мускулистые бедра. Я была бы дурой, если бы подумала, что он расслабился только потому, что прислонился к дверному косяку. Мой взгляд скользнул к его плечам. Он был напряжен. На лице – выражение холодной отстраненности и огненной ярости, и все это завернуто в замшелую упаковку.

Он поглощал меня.

Его внимание медленно путешествовало вниз по моему обнаженному телу, ощущаясь как физическое прикосновение. Я знала, что он увидит, когда его взгляд достигнет моей задницы. Две ягодицы в форме сердечка, из-под которых выглядывает киска, едва прикрытая черным кружевом. Если бы он провел кончиком пальца по промежности, то обнаружил бы, какой эффект они с Кенджи на меня оказывали.

До тех пор, пока Кенджи не увидел шрамы…

Я судорожно сглотнула, готовясь к шквалу оскорблений, которые, думала на меня обрушат, увидев изуродованную плоть. Не имело значения, сколько раз ты исцелялась. Можно принимать свое тело, но всегда есть моменты, после которых нужно перестроить свои стены и напомнить себе, что ты горячая сучка, чья ценность определяется не только внешностью.

У меня было предчувствие, что придется перестроиться после того, как Калеб сказал все, что вертелось у него на кончике языка.

Его голос был напряженным, когда он наконец заговорил.

– Кенджи насрать, как они выглядят. Его волнует, кто, блять, посмел к тебе так прикасаться. Итак… кто, черт возьми, сделал это с тобой? – спросил он. Его голос был смертельно спокоен, но сухожилия на его шее напряглись.

Это совсем не то, что я ожидала услышать. Я повернулась лицом к задумчивому ирландцу, наслаждаясь тем, как его внимание переключилось на напряженные соски, которые я не потрудилась прикрыть.

Кенджи пропищал рядом со мной.

– Да, я чертовски люблю шрамы. Кому нужны совершенства? Но мне не насрать, что они достались тебе не по доброй воле, – он схватил меня за подбородок, привлекая мое внимание к себе. От его игривого поведения не осталось и следа.

Хаос кружился в его глазах, напряженность возрастала с каждым словом.

– Если они не мертвы, надеюсь, ты все расскажешь мне, потому что я сдеру с них кожу за то, что они прикоснулись к тебе, – в его глазах собралась ярость, не позволяя поддерживать контакт.

Я оторвала взгляд, сосредоточившись на Калебе, ставящем свой стакан на стойку и подкрадывающемся ко мне, как хищник. Его палец прошелся по моей коже, обводя контур моей груди вниз, к верху трусиков. Он совсем чуть-чуть опустился, трогая розовый сморщенный затягивавшийся шрам из Токио.

Казалось, это было целую вечность назад.

Он поймал меня в ловушку, как муху, попавшую в паутину и ожидающую, когда ее сожрет паук. Я была не в силах отвести взгляд, когда он рисовал круги вокруг моих шрамов.

– Она не хрупкий цветок, Кенджи. Я уверен, она либо о них позаботилась, либо у нее есть план на их счет.

Я стала немного выше ростом. Я даже не осознавала, что замыкаюсь в себе, но Калеб это видел. Не знаю, что делать с этим осознанием. К счастью, он заговорил снова, прежде чем мой разум взорвался от его доброго жеста.

– Как это случилось? – спросил он, постукивая по моей коже.

– Драка на ножах, – честно ответила я, гадая, какой будет его реакция. Поверит ли он мне?

Его бровь вопросительно приподнялась, но он не стал развивать тему. Мне хотелось, чтобы он поднажал вместо того, чтобы задавать свой следующий вопрос.

Я наблюдала, как его губы приоткрылись, кончик языка высунулся наружу и провел по нижней губе.

– Что, если бы твой муж захотел раздеть женушку в первую совместную ночь? – жестоко спросил он, прерывая момент дружеского общения. Из-за его тона хотела ответить «дралась и убежала бы». Но моя испорченная часть надеялась, что я бы извивалась под ним.

– Только потому, что ты объявил меня своей женой, Каллахан, не значит, что я на самом деле буду ей, – бросила я в ответ, возмущенно скрещивая руки на груди.

Я была так поглощена нашими гляделками, что едва заметила смех Кенджи, когда он выходил из ванной, бормоча, что мы одинаковые.

Моя кровь застыла в жилах, когда Калеб оторвал взгляд от моей груди. Он выглядел таким самодовольным, что у меня подгибались колени. Я уже подозревала, что он скажет, когда он открыл свой красивый высокомерный рот.

– Думаешь, я не попросил кого-нибудь заняться этим делом? – ткань потерлась о мою кожу, когда он шагнул в мое пространство, наклонившись вперед, чтобы что-то сказать мне на ухо. Его рука скользнула вокруг моей талии, притягивая мою грудь к своей.

– Миссис Каллахан, ты стала моей в тот момент, когда я увидел тебя. И я позаботился о том, чтобы все было официально, через несколько минут после того, как объявил об этом в зале, – он втянул мою мочку в свой теплый рот, прикусывая.

Стон вырвался прежде, чем я смогла его уловить, моя киска жаждала почувствовать что-нибудь кроме пустоты.

– И никогда, блять, больше не тыкай в меня ножом, если не планируешь им воспользоваться, женушка, – прорычал он.

Холодный металл обжег мое бедро, когда он разрезал с обеих сторон мои трусики, они упали к платью на полу. Время замедлилось, когда он наклонился и поднял обрывок ткани. Уголки его рта приподнялись в зловещей улыбке, когда он провел большим пальцем по мокрому месту.

Все во мне сжалось, тело пульсировало от вожделения, и я мысленно проклинала его, когда он поднес мокрую сторону к носу, глубоко вдыхая. Сердцебиение участилось, гранича с неконтролируемым, когда подушечка его языка пробежалась по всей длине моего нижнего белья. Его глаза закрылись в экстазе. Его член дернулся в штанах.

Это так неправильно, но так чертовски эротично.

Блять. Как он выглядит, когда кончает?

– Ты чертовски вкусная, – его взгляд стал жестким, безжалостным. И мое тело напряглось. – Вот, попробуй, – его пальцы запутались в моих волосах, оттягивая голову назад. Другая рука приоткрыла мне рот и засунула стринги внутрь.

– Приведи себя в порядок, черт возьми, а потом немного поспи. Нам нужно кое-что сделать, – сказал Калеб, отталкивая меня, как будто мое тело его обжигало. Он схватил свой стакан, прежде чем направиться к двери ванной.

Я выплевываю ткань, жар гнева царапает кожу.

– Значит, никакой брачной ночи? – крикнула я ему вслед.

Нахрена я это спросила?

Действительно ли я хотела заняться сексом с мудаком, который вынудил меня выйти замуж? И это даже не касалось другого дерьма, вроде его увлечения моим горлом. Казалось, ему нравилось либо приставлять к нему нож, либо обхватывать его рукой.

Держу пари, он бы хотел туда засунуть свой член.

Калеб сделал паузу при этом вопросе, его тело напряглось. Когда он заговорил, его тон был таким холодным, что мне показалось, будто в комнате упала температура.

– Да, мне пришлось жениться на тебе, но я не трахаюсь с отпрысками Романо. Неважно, насколько ты вкусная. Твоя ебучая семейка запятнана.

Я вздрогнула от его слов. Мои чувства редко задевали, но по какой-то необъяснимой причине Калебу удалось пробить броню. Он повернулся ко мне лицом.

– Если захочу трахаться, найду другую, – выплюнул он.

Невменяемость. Это было единственным объяснением того, что произошло дальше. Потому что у меня, блять, точно нет причин вести себя как ревнивая жена по отношению к мужчине, которого я не знала и которого, блять, не должна хотеть.

Как гадюка, я вытянула руку и схватила член Калеба через брюки, сопротивляясь желанию высвободить его и погладить. Он застонал, когда я сжала сильнее.

Раскаленная добела ярость сменила вечеринку жалости, которая была несколько секунд назад.

– Может, ты и не хочешь трахать меня, муженек, но если засунешь свой член в другую сучку, я отрежу эту гребаную штуковину. Будет обидно, ведь по ощущениям, он идеально залезет в мою глотку, – я подошла ближе. – Может, тебе и нравится делиться, но я, сука, тебя делить не буду, – прорычала я, отпуская его член и направляясь в душ, прежде чем он нанесет ответный удар.

Я наблюдала за ним из-под струй воды. Его грудь вздымалась, он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Я практически слышала, как он думает. Он не знал, что со мной делать.

Редкость для мужиков.

Не говоря ни слова, он развернулся на пятках и выбежал вон.

– Удачной дрочки, – крикнула я ему вслед, хватая насадку для душа и смеясь от звука захлопнувшейся двери.

с англ. «плата за молчание» Scar с англ. переводится как «шрам»