Текст книги "Синдикат грехов (ЛП)"

Автор книги: Мэри Маравилла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Я, блять, совсем не такой, как ты, – усмехнулся я, направив дуло пистолета прямо ему в голову.

Его глаза-бусинки сузились, глядя на меня.

– Нет, точно нет. Потому что, похоже, ты бросился в эту огненную могилу, чтобы кого-то спасти, – он с отвращением сплюнул на землю. – Какой жалкий поступок. Ты заслуживаешь смерти.

Подергивание его запястья было единственной подсказкой, которую я получил о его намерениях.

Мы выстрелили одновременно, но выстрелы были не более чем шепотом по сравнению с ревом огня. Я сомневался, что мои братья вообще это слышали.

Они и понятия не будут иметь, что в меня стреляли.

Мои зубы заскрежетали, когда колени ударились о бетон, боль распространилась от полученного удара. Но физическая боль была ничем по сравнению с сокрушительной реальностью того, что я ни за что не смог бы пробраться через эту бойню, чтобы найти Скар. Даже тот факт, что я убил своего отца, не мог успокоить мою агонию.

Я выкрикивал ее имя до тех пор, пока мои легкие не загорелись от горячего воздуха и напряжения. Каждое мгновение ускользало, мой мозг больше не мог улавливать время. Слезы потекли по моему лицу.

Жаль, перед смертью я не услышу, как она говорит, что любит меня.

Глава 42

СКАР

ДОСТАВАЙТЕ СВОИ САЛФЕТКИ. БУДЕТЕ ПЛАКАТЬ. ИЛИ НЕТ

Блять.

Никто из них не отвечал на звонки, когда я мчалась по улицам Нью-Йорка на украденном байке. Я даже не могу вспомнить, как сел на байк и как мне удалось добраться до склада.

Мое сердце остановилось в груди при виде дыма и языков пламени, танцующих на фоне ночного неба. Крик вырвался из горла, когда я соскочила и побежала туда, где возле здания сгрудились тела.

– Калеб, Нико, Кенджи, – кричала я, все быстрее и быстрее подбегая к трем мужчинам, которых я любила. Кровь застыла у меня в жилах, когда я увидел две знакомые фигуры, нависшие над распростертым на полу телом.

Голос Калеба прогремел сквозь потрескивание огня и треск древесины, склад почти сгорел дотла. Облегчение захлестнуло меня, заставив чуть не упасть в обморок.

– Кому, черт возьми, он ее продал? – его голос дрожал от ярости. Катана Кенджи была вдавлена в грудь Энзо примерно на три дюйма. Кровь, вытекавшая из раны, пропитала его рубашку. – Клянусь Богом, Энзо. Я сохраню тебе жизнь только для того, чтобы продолжать мучить. Потому что без этой женщины нет ничего, ради чего стоило бы жить. И твоя гребаная задница бросила ее, а потом продала, когда она не досталась тебе.

Ярость пронзила меня, заставив покраснеть.

Изо рта Энзо хлынула кровь, когда он издал жестокий смешок.

– Эта гребаная сука ушла, а твой русский брат мертв. Идиот вбежал туда, думая, что она там. Мне насрать, что ты со мной сделаешь, Калеб. Я все равно победил, – насмехался Энзо.

– Ты всегда был самоуверенным ублюдком, – я двинулась вперед, мой пистолет свободно болтался на боку, наслаждаясь тем, как расширились глаза Энзо при виде моего окровавленного тела.

– Скар, – с облегчением позвал Кенджи, но я не могла на него смотреть. Мне нужно было разобраться с этим дерьмом, пока последние остатки моей решимости не улетучились.

– Где, черт возьми, Нико? – я прижала дуло ко лбу Энзо, черный цвет резко контрастировал с его бледным лицом. – Сейчас же, Энзо. Я уже всадила пулю в лоб твоему боссу, не моргнув глазом. Я разнесу твою гребаную башку без малейших угрызений совести, – ложь легко слетела с моих губ. Я бы всадила пулю Доминику в мозг, но не сейчас.

Его взгляд метнулся к зданию, прежде чем снова остановиться на мне, и ужас наполнил все мое существо.

– Он все еще внутри, – прошептала я, все еще осознавая реальность новостей.

– Черт, он все еще внутри, – крикнула я, бросаясь к огню. – Позовите сюда кого-нибудь на помощь. Сейчас же, – крикнула я через плечо, игнорируя протестующие крики Кенджи и Калеба.

Я зажала рот рукой, врываясь в образовавшееся отверстие. Дым заполнил пространство, не давая возможности видеть дальше, чем на метр. Мои глаза защипало, а легкие отчаянно нуждались в свежем воздухе, но мне было наплевать. Нико где-то здесь. Я надеялась, что не опоздала.

Он бы попытался выбраться.

Этот человек был гребаным бойцом, и он бы потащился к гребаному выходу. Я двинулась к двери, не поднимая глаз. Пламя все еще было сосредоточено в задней части здания, но оно быстро распространялось вперед.

Какой-то комок лежал на полу всего в нескольких метрах от главного выхода. Подбежав, я отправила сообщение Калебу и Кенджи.

Комната расплылась еще больше, когда слезы навернулись у основания моих ресниц, прежде чем пролиться и потечь по моим грязным щекам. Я подбежала к его обмякшему телу, зовя на помощь при виде лужи крови.

Так много крови. Слишком.

Я сдернула с себя рубашку, прижимая ткань к зияющей ране на его груди и подавляя рыдание, когда она мгновенно стала пунцовой.

Мои эмоции боролись друг с другом. Калечащая боль пронзила меня, хуже, чем любая физическая рана, которую я когда-либо испытывала, онемение змеей расползалось по моему телу, пытаясь сохранить мою разбитую душу.

Бальзамируя его в разбитом виде.

– Не смей, черт возьми, бросать меня, – закричала я, размазывая багрянец по его пепельной коже и поглаживая его лицо.

– Скар, – мое имя слабо сорвалось с его губ, и это подействовало на меня как физический удар. – Ты должна убираться отсюда. Мне нужно, чтобы с тобой все было в порядке.

Конечно, он заботился обо мне, лежа там, истекая кровью.

Холодная рука погладила мое лицо, смахивая соленые слезы, но пролилось еще больше.

– Но я не буду в порядке, если ты не пойдешь со мной, Нико, – я потянула его за руку, проверяя, смогу ли сдвинуть его с места, но нет. Рыдание застряло у меня в горле от осознания того, что я не смогу вытащить его оттуда. Не одна. – Без тебя я буду пустой оболочкой. Я уже чувствую, как горе высасывает все краски из моего мира. Ты не можешь оставить меня, – я зарылась лицом в изгиб его шеи, всхлипывая. Не в силах остановить его смерть.

– Они уже в пути, Нико. Они почти на месте. Не оставляй меня. Обещай, – всхлипнула я.

– Мне жаль, что я не смог остаться, солнце, – его рука поднялась и погладила меня по волосам. Прикосновение было таким слабым по сравнению с силой мужчины, которого я знала. – Я люблю тебя, Скар. Я люблю тебя каждой клеточкой своего существа и каждым ударом своего сердца. Смерть не отнимет у меня того, что я чувствую к тебе. Позаботься о них, – прохрипел он, слова были едва громче шепота, как будто ему было больно говорить.

– Нико? – я оторвала лицо от его шеи. – Нико? – паника сдавила мне горло.

– Нет! – взревела я. Он лежал неподвижно, голова свесилась набок.

Мой разум и душа раскололись, разлетевшись на миллион кусочков, которые никогда больше не будут целыми, и я без сомнения знала, что с двумя другими будет то же самое. Мы были единым целым, командой.

Семьей.

После этой мысли все потемнело. Где-то вдалеке завыла женщина, в ее голосе было столько боли, что, должно быть, она умирала.

Потребовалось мгновение, чтобы понять, что звук исходит от меня.

Глава 43

КЕНДЖИ

МНОГОМУЖЕСТВО… КАК МНОГОЖЕНСТВО, НО С ЧЛЕНАМИ

Я стоял за столом рядом с Калебом, наблюдая, как поднимается и опускается грудь Нико и Скар. Белая марлевая повязка была обернута вокруг живота Нико, прикрывая зашитую рану. Мы нашли их лежащими кучей в луже крови прямо внутри горящего склада. Это зрелище чуть не убило меня, когда я подумал, что они оба мертвы.

– Мы не сможем жить без вас двоих, – крикнул Калеб, опускаясь на колени и баюкая ее обмякшее тело в своих объятиях.

У нас на подмоге было несколько пожарных, и они примчались, когда мы позвали на помощь. Я в ужасе наблюдал, как они положили Нико на доску. Кровь вытекала из его тела с пугающей скоростью.

Мое сердце бешено колотилось.

Собственная смерть была бы более сладким вариантом по сравнению с горем от потери. Тяжесть реальности, в которой она не существовала, была сокрушительной. Безнадежной.

Мне было не так больно, когда отец бил меня и говорил, что я ничего не стою. Я знал, что выживу.

Сейчас? Нет.

– Они оба будут жить.

Заявление мужчины вернуло меня к реальности, когда он упаковывал свои инструменты. Темные тона комнаты Калеба отогнали панику прочь. У нас в штате был врач для экстренных случаев, подобных этому, но никогда раньше нам не приходилось вызывать его по поводу чего-то настолько серьезного. Калеб настоял, чтобы их обоих положили в его постель, и он не отходил от нее с тех пор, как поднял с пола. Роуэн был занята уборкой беспорядка, который остался на складе.

– Она пострадала от угарного газа, и, похоже, у нее несколько царапин и ушибов. Хотя я не уверен, что это связано с пожаром, – он посмотрел туда, где лежал Нико, поправляя очки на переносице, прежде чем снова повернуться ко мне и Калебу.

– Он тоже надышался в дополнение к огнестрельному ранению в грудь. Ему повезло, что пуля не попала в сердце. Я извлек осколок, промыл и зашил рану. Ему нужно будет некоторое время носить повязку, но в остальном с ним все будет в порядке.

Я выдохнул воздух, который задерживала с тех пор, как Скар отправила смс, перевернувшее эту ночь с ног на голову.

– Хорошо, что вы универсальный донор, мистер Кенджи, иначе мистер Нико оказался бы в ужасной ситуации. Пожалуйста, отдохните. Вы много крови перелили, – сказал он, озабоченно наморщив нос.

Тот факт, что он вспомнил, что мы предпочитали не называть себя по фамилиям, вызвал улыбку на моем лице.

– Я позабочусь об этом, доктор Поунт. Не хочу, чтобы здоровье другого члена моей семьи подвергалось опасности, – сказал Калеб, бросив на меня взгляд, который заставил меня усмехнуться.

– Калеб? Кенджи? – позвала Скар, ее голос был едва громче шепота. Я поспешил присоединиться к Калебу, стоявшему рядом с ней, где он гладил ее медовые волосы.

– Мы здесь, детка, – крикнул я, сжимая ее свободную руку.

Ее прекрасные глаза блуждали по нам обоим.

– Выглядишь стремно, – сказала она. Напряжение в комнате спало, и я рассмеялся. Конечно, она проснулась со всем своим нахальством в целости и сохранности.

– Такое случается, когда любовь всей твоей жизни решает, черт возьми, вбежать в горящее здание, – выпалил Калеб, бросив на нее хмурый взгляд.

Она улыбнулась его ворчанию, протянув руку, чтобы провести большим пальцем по складке у него на лбу. Она повернула голову к Нико, наблюдая за тем, как равномерно поднимается и опускается его грудь. Тяжесть на ее плечах заметно уменьшалась с каждым вдохом.

Ее внимание снова переключилось на нас, на губах появилась лукавая усмешка.

– Как ты относишься к многомужеству? Потому что я думаю, что из вас получились бы отличные мужья.

Калеб разразился лающим смехом, прижимаясь к ее губам в улыбке.

– Ты тоже хочешь три обручальных кольца? – спросил он, отстраняясь.

Она мягко улыбнулась, глядя на нас с любовью.

– Быть в заботливой семье, – это все, чего я когда-либо хотела, и вы трое – мое сердце и душа.

Эпилог

СКАР

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

Повторяющееся постукивание кончиков пальцев было саундтреком к моим мыслям. Стук помог унять желание ударить девушку, которая строила Калебу глазки. Она уже трахалась глазами с Кенджи и Нико.

– Райан, если ты не скажешь своей девке, чтобы она отвалила на хрен от моего мужа, ты будешь платить компенсацию работникам. Потому что эта сучка вот-вот упадет со сцены, – процедила я сквозь зубы.

Новая владелица картеля оглянулась через плечо на стол, за которым сидели наши люди. Ну, у нее был один мужчина, в то время как у меня было трое.

– Сама скажи. Я не знаю эту сучку, – сказала она, пожимая плечами, но ее тело напряглось, когда женщина провела наманикюренным пальцем по татуировкам на руке Ганнера. Я усмехнулась, увидев, как она вскочила со своего места, готовая броситься наутек. Она всегда была из тех женщин, которые стреляют первыми. Моя рука легла на ее предплечье, останавливая ее движения.

– Помнишь, когда я устанавливала здесь систему безопасности? – спросила я, приподняв бровь.

Выражение убийственной ярости на ее лице сменилось заговорщической ухмылкой.

– Скар, вот почему я люблю твой мозг злого гения, – она рывком подняла меня и потащила за собой ко входу в раздевалку танцоров. – Никки должна быть следующей. Ей это понравится. Они с Дексом находятся в каком-то долбаном противостоянии, цель которого – флиртовать со всеми, с кем только возможно, чтобы вывести друг друга из себя. О, и они еще ссорятся из-за Роберта.

Я рассмеялась.

– Она мне уже нравится. И ты говоришь о сексуальной борьбе? – спросила я, расталкивая плечами людей, которые не хотели убираться с пути.

Райан сделала паузу, оглядываясь на меня, ее ухоженные брови нахмурились в замешательстве.

– Хм. На самом деле, я не знаю, – ответила она, прежде чем продолжить пробираться сквозь толпу посетителей, празднующих повторное открытие Лотерии. Последние несколько недель клуб был закрыт на ремонт.

– Даже не заметно дырок от пуль, которыми ты изрешетила это место, – прокомментировала я, хихикая от взгляда, которым наградила меня Райан. – Не злись на меня; это ты ворвалась сюда, как в фильме с Брюсом Уиллисом.

– Ладно, Скар, не все мы как Джон Уик и убиваем людей карандашами или чем там еще ты, блять, пользуешься.

– Я пользуюсь пистолетом так же часто, как и ты, но стараюсь попадать в гребаного человека, а не в стены, – сказала я, смеясь, прежде чем оглянуться через плечо на мальчиков. Сучка все еще сидела за их столиком, хлопая ресницами, как будто ей что-то попало в глаз.

– Эти придурки уже должны были послать ее нахуй. Они заслуживают того, что их ждет, – сказала я, когда мы протиснулись в раздевалку.

В свою защиту скажу, что все они выглядели смущенными, и Нико, возможно, отшивал ее, судя по тому, как он махнул в ее сторону рукой. Но мы с Райан не собирались упускать свой шанс. Нам нужно немного повеселиться после последних нескольких недель гребаного хаоса.

Сиськи, блестки и духи были повсюду, когда мы вошли в шикарную гримерную. Вдоль стен были расставлены туалетные столики, над каждым из которых висело освещенное зеркало. Целая стена была отведена под вешалки, на которые танцоры вешали свои костюмы и хранили обувь. Лотерия была жемчужиной клуба. У Райан было что-то особенное в этом заведении, и я была рада, что она решила перестать продавать здесь оружие.

Она все еще руководила поставками, просто не тут. Мы сотрудничали с ней и «Скелетами общества^[1]», чтобы расширить деятельность Синдиката. С уходом Марио и Серхио Райан плавно переместилась на позицию главного.

У меня и мафии была не совсем такая ситуация. Я всегда была изгоем в организации дяди, так что его люди ни за что не приняли бы меня с распростертыми объятиями, как Серхио принял Райан.

Поэтому, я сожгла эту гребаную организацию дотла.

Когда я рассказала Калебу и Кенджи, что сохранила Доминику жизнь, чтобы наш план все еще сработал, они оба упали на колени и подарили мне столько оргазмов, что я подумала, что потеряю сознание. Бедняга Нико не мог участвовать, так как все еще находился на постельном режиме, но этот ублюдок любил смотреть и руководить, и я потом хорошенько поухаживала за ним своим ртом.

Звонок, который я сделала перед тем, как помчаться на склад, был моим уборщикам. Я проинструктировала их поместить Доминика в камеру предварительного заключения под моим многоквартирным домом. Было подвигом геркулеса не всадить ему пулю в лоб той ночью.

Через две недели после того, как все это дерьмо произошло, я рассчитывала на благосклонность Ганнера. Один из его оставшихся знакомых в ФБР пришел сюда, чтобы собрать пакет улик против мафии.

Я всегда знала, что годы шантажа пригодятся. Я обставила все так, будто Доминик был источником утечки информации, и добавила немного дерьма в «Круг», чтобы привлечь внимание к их радару. Не прошло и двадцати четырех часов, как «Круг» связался с Кейн, чтобы тот нанес удар по Дону.

«Я же говорила тебе, что разрисую стены кусками твоего гребаного черепа».

Это были мои последние слова Доминику перед тем, как я проделала дыру в его голове из пистолета сорок пятого калибра.

– Никки, – крик Райан вернул меня в настоящее. Белокурая бомба развернулась с широкой улыбкой на лице, но ее глаза казались грустными…. Я слышала о том дерьме, которое творилось здесь, пока была занята в Нью-Йорке, – о секретах из прошлого, которым удалось поднять свои уродливые головы. У Никки были свои собственные монстры, которых нужно убить, и, похоже, она беспокоилась о том, что они придут за ней.

– Эй, что вы здесь делаете? Присоединитесь к веселью? – спросила она, натягивая чулок на свои бледные ноги, прежде чем прикрепить его к подвязке на бедре.

– На самом деле, да. У тебя есть какое-нибудь лишнее дерьмо? – спросила я.

Ее голубые глаза метались между нами, и искорка, наконец, достигла их.

– О, черт возьми, есть. Срань господня, это будет так весело.

Стринги, бюстгальтеры и прочая хрень, которую я даже не знаю, как надевать, – все это разлетелось в стороны, когда она полезла в свою сумку.

– Эти ублюдки просто ахуеют. Ставим ставки, кто из них первым выскочит на сцену? – спросила она.

– Калеб, – ответили мы с Райан, посмотрев друг на друга, когда ответы прозвучали одновременно.

Ганнер был собственником Райан, но он все еще пресмыкался перед ней за то дерьмо, которое натворил. Нико знал, что он просто накажет меня в спальне за то, что я показала свои сиськи и задницу комнате, полной незнакомцев, а Кенджи, вероятно, выбежит на сцену, чтоб станцевать рядом с ним.

Но Калеб? Этот сварливый ублюдок сдернет меня с шеста, отнесет в темный угол и трахнет.

И мое сердце сжалось в предвкушении.

Я сбросила с себя одежду. Все мои трусы и лифчики в эти дни представляли собой кружева, так что все, что мне было нужно, – это пара чулок длиной до середины бедра.

– Нервничаешь? – спросила меня Никки, протягивая мне пару туфель на платформе.

– Ни капельки, – сказала я, подмигивая ей.

– Ну, ты выглядишь чертовски сексуально. Я тоже хочу лифчик с черепами. Где ты это купила? – спросила Никки, протягивая руку и защелкивая ремешок.

Мои губы растянулись в ухмылке.

– Не знаю. Тебе придется спросить Кенджи. Я больше не покупаю себе нижнее белье.

Райан выскочила из-за того места, где надевала туфли.

– И эта сучка позволила одному из них обмазать спермой свои сиськи после того, как посмотрела, как он трахает свою руку.

Брови Никки чуть не полезли на лоб.

– Черт. Почему это так горячо?

– Я задаю себе один и тот же вопрос каждый раз, когда думаю об этом, – ответила я, когда мы подходили ко входу на сцену.

– Ладно, дамы, вы двое выходите на сцену и занимаете шест возле их столиков, а я занимаю центральный. Повеселитесь, – сказала Никки, посылая воздушный поцелуй в нашу сторону.

Райан переплела свои пальцы с моими и повела нас.

– Вамос, чика^[2].

Свет потускнел, и мое внимание переключилось на сцену. Я глубоко вздохнула, когда мы ступили на платформу. Мужчины еще не заметили нас. Сцена и шест находились в нескольких метрах от того места, где они сидели. Дистанция была выбрана для того, чтобы сохранить пространство между танцорами и наглыми руками.

Ничего не было запланировано. Все дело в ощущении музыки. Сталь была прохладной на моих разгоряченных ладонях, когда я схватила шест и медленно обошла его по кругу. Из динамиков заиграла «Dile» Дона Омара, и все освещение стало малиновым.

Откидывая голову назад, я позволяю волосам струиться по моей обнаженной спине, пока двигаю бедрами в такт музыке. Мои соски торчали из-под обтягивающего прозрачного лифчика, а задница довольно сильно торчала из нижнего белья дерзкого покроя. Я вскарабкалась на шест, повернувшись в сторону, чтобы зацепить ногу и крутануться.

Я оглянулась и обнаружила, что три пары глаз уставились на меня. То, как сухожилия на шее Калеба натянулись на коже, заставило меня усмехнуться. Поделом этому засранцу. Я вышла на открытую площадку и начала покачивать бедрами, прижимаясь к полу, выставляя свою грудь перед парнями. Я имитировала то, как я оседлала бы их члены.

Конечно, Кенджи заулюлюкал и сунул десятку мне в зад. Я бросила ему банкноту обратно.

– Тебе лучше поторговаться, Кенджи, – крикнула я, когда Райан опустилась на колени рядом со мной.

Ганнер рявкнул парням, чтобы они, блять, не смотрели на нее, что было бессмысленной угрозой, потому что их внимание было приковано ко мне. Отступив назад, я высоко подпрыгнула на шесте и тряхнула головой, разбрасывая медовые пряди во все стороны. Я соскользнула с шеста, раздвинула ноги и наклонилась вперед, снова перекатываясь всем телом вверх, выполняя сексуальное сальто и приземляясь на шпагат.

В какой-то момент я подумывала о том, чтобы стать стриптизершей, и у меня даже был шест в квартире. Мне больше нравилось убивать, но, черт возьми, какой кайф, когда ты извиваешься всем телом под музыку. Когда я повернулась, то столкнулась лицом к лицу с тремя парнями.

Черт возьми. Калеб стоял в центре, скрестив руки на груди, на его красивом лице было убийственное выражение, но он еще не подскочил и не оттащил меня. Поэтому я поступила правильно и послала ему воздушный поцелуй, опустилась на колени и подползла к нему.

– Лучше достань много денег, если хочешь отвезти меня домой, малыш, – промурлыкала я, прикусив губу, пока он пытался засунуть руку в передний карман с выпуклостью, чтобы поправить. Калеб достал свой бумажник и протянул банковскую карту, скрючив пальцы в жесте «иди сюда».

Блять.

Его палец оторвал резинку трусов, прикосновение было обжигающим, когда он прижал карточку к моей тазовой кости. Кенджи повторил действие с другой стороны, в то время как Нико заправил свой палец в чашечку моего лифчика как раз в тот момент, когда песня закончилась.

– Убирайся со сцены, женушка, – сказал Калеб, его голос был пропитан похотью.

***

Я едва пережила обратную дорогу. Я умирала от желания, чтобы их руки пробежались вверх и вниз по моему телу, и я отчаянно хотела член везде, куда его можно засунуть.

Нико взвалил меня на плечо и отнес в спальню конспиративного дома. Эти придурки не позволили мне одеться, когда тащили меня из клуба, и когда я слишком громко запротестовала, Нико шлепнул меня ладонью по заднице, не забыв при этом коснуться кончиками пальцев моей киски.

Теперь я сидела посреди кровати с обнаженным Нико, баюкающим меня сзади, в то время как Калеб крался ко мне. У меня вырвался стон при виде того, как Калеб раздевается, приближаясь. Его дыхание коснулось моего лица, губы накрыли мои.

– Женушка, мы трахнем эту киску, чтобы ты помнила, кому она принадлежит. А сучке, из-за которой ты решила преподать нам урок, я сказал, чтобы она отвалила. Она просто не сразу поняла, что к чему, – сказал он, утыкаясь носом в изгиб моей шеи.

Мои нервные окончания уже были возбуждены, но его слова подогрели их еще сильнее. Я наклонилась, чтобы поцеловать его, начав поцелуй нежно и вложив в него всю свою любовь к нему. У него перехватило дыхание, и он просунул язык мне в рот, заставляя меня широко раскрыться, прежде чем проложить поцелуями путь вниз по моей шее, когда обнаженный Кенджи забрался на кровать, его полные губы заменили губы Калеба. Все это время солидный рост Нико поддерживал меня сзади, его выпуклость упиралась в мою задницу.

Я провела языком по нижней губе Кенджи, прикусив его достаточно сильно, чтобы почувствовать вкус крови. Он отстранился и посмотрел на меня. Его глаза цвета оникса каким-то образом светились.

– Ты чертовски сексуально выглядела, – он поцеловал меня в ответ с почти болезненной интенсивностью.

Я приветствовала эту боль. Это означало, что мы все были вместе, и ничто не могло этого нарушить.

– Ты была мокрой, танцуя для нас? – спросил Нико, перекатывая один из моих сосков между своими мозолистыми пальцами, его член пульсировал.

Руки были повсюду на мне, ни одна часть моего тела не осталась нетронутой, и я была настолько поглощена их вниманием, что не могла сделать ничего, кроме как кивнуть головой.

Мне хотелось прикоснуться ко всему. Мои руки ласкали широкую грудь и напряженный пресс, чередуясь между всеми тремя их телами. Калеб целовал и облизывал мое тело, прежде чем погрузить свой язык в мою киску, посылая трепет по всему телу.

– Черт, эта киска на вкус как небеса, – он буркнул в мою киску, Нико целовал мою шею и наклонился, чтобы поводить большим пальцем по моему клитору. Это движение заставило меня вскочить с Нико и прижаться лицом к лицу Калеба.

Я открыла глаза и посмотрела на Кенджи, облизывая губы. Я хотела его член. Я опустила глаза; он уже был толстым и пульсировал от желания. Не думая об этом, я провела пальцами по выпуклостям его живота и обхватила рукой его член, скользя большим пальцем по чувствительной нижней стороне головки.

– Кенджи, я хочу, чтобы ты был у меня во рту. Сейчас же, – сказала я, задыхаясь.

У него перехватило дыхание, когда он встал на колени на матрасе рядом с моей головой. Я обхватила его губами, застонав от удовлетворения. Он не толкался в меня, позволяя насладиться ощущением шелковистой кожи на моих губах и языке.

Калеб задел то место, от которого у меня задрожали ноги, когда оргазм прорвался сквозь меня. Прежде чем я успела опомниться, он сел, положив мои лодыжки на свои широкие плечи, и вошел в меня всей своей толстой длиной. Это движение заставило меня застонать вокруг члена Кенджи.

– Черт. Продолжай трахать ее, Калеб. Мне нравится, когда она стонет вокруг моего члена, – сказал Кенджи, запрокидывая голову.

– Подожди. На этот раз Нико должен принять участие в действии. Доктор уже разрешил, – сказал Калеб, вытаскивая свой член и дергая меня вперед, так что мои сиськи прижались к его груди, когда он на мгновение стащил меня с кровати.

– Нико, ложись на спину, ноги на пол. Может, тебя и вылечили, но пусть наша девчонка делает всю работу, – сказал Калеб, шлепая меня по заднице. – Забирайся туда и оседлай его член, как хорошая маленькая шлюшка.

Я оседлала широкое тело Нико, теряясь в дымке похоти, когда опустилась на его толстый член. Я едва уловила шепот «блять», вырвавшийся изо рта Нико, когда он наполнил меня. Нико сидел на краю кровати, так что у Калеба был доступ к моей заднице а у Кенджи к горлу, пока я скакала на нем верхом.

Кенджи вернулся ко мне и, схватив меня за волосы, загнал свой член обратно в горло, удовлетворенно постанывая.

– Наклонись вперед, малышка, – сказал Калеб, мягко подталкивая меня. Он раздвинул мои ягодицы, плюнув прямо на мою задницу, а затем провел языком там, куда намеревался засунуть свой член.

– Боже, на это так чертовски сексуально смотреть, – прокомментировал Кенджи, поощряя меня продолжать покачивать головой вверх-вниз на его члене.

Я подпрыгнула от ощущения холодной смазки, попавшей в мою задницу, прежде чем Калеб просунул подушечку большого пальца сквозь тугое кольцо. Члены Нико и Кенджи дернулись от моего стона. Он двигал большим пальцем внутри меня, пока мое тело не расслабилось.

Еще больше смазки попало на мою задницу, и влажные звуки, с которыми Калеб намазывал ее на свой член, наполнили комнату. Моя кожа зачесалась от предвкушения.

– Она возбуждена, брат. Ее киска зажала мой член в тисках, – объявил Нико, покрывая поцелуями мое горло.

– Хорошо, ей понравится. Раздвинь для меня ее ягодицы, Нико. Я хочу смотреть, как мой член скользит внутри, – сказал Калеб.

Его слова были такими грязными и эротичными, что у меня перехватило дыхание.

Мозолистые руки Нико держали меня открытой для Калеба, пока он скользил внутрь, дюйм за дюймом. Ощущение растяжки было немного неудобным, но, черт возьми, ощущение потрясающее.

Горячее, пульсирующее вожделение росло в моем животе с каждым толчком, пока я не почувствовала, что ослепляющая волна снова накрыла меня. Калеб погрузился глубоко в меня, его пальцы оставили синяки на бедрах, а Нико толкался снизу, его тело касалось моего ноющего клитора.

Я увеличила темп на члене Кенджи, желая убедиться, что он достигнет оргазма одновременно с нами.

– Черт, скорее бы кончить в твою гребаную глотку. Если ты будешь хорошей девочкой, я вылижу сперму, которая вытечет из твоей киски и задницы, – прорычал Кенджи.

Черт возьми.

Слова Кенджи вывели меня из себя. Мое тело прижалось к Нико и Калебу, когда я кончила, дрожа между двумя телами, испытывая такое сильное удовольствие. Они тоже не могли удержаться. Калеб ахнул, когда его член напрягся, и он взорвался, заполнив мою задницу, а Нико издал глубокий стон, когда сделал то же самое, покрывая меня потоками спермы.

Слова звучали так, словно доносились издалека, но я все равно их слышала.

Они любили меня.

И я любила их.

Мы все сбились в кучу – разгоряченные, потные, полностью удовлетворенные.

– Боже, я так чертовски рад, что мы накачали тебя наркотиками и похитили, – сказал Кенджи, целуя меня в макушку. Заставляя всех нас троих покатываться со смеху.

– Я думала о том, чтобы перерезать вам всем глотки, пока вы спите, – небрежно сказала я. Калеб за моей спиной напрягся, и я посмотрела на него через плечо.

– Беспокоит то, что от этого признания у меня опять встает, – ответил он, целуя меня.

Улыбка, такая широкая, что причиняла боль, была приклеена к моему лицу, когда я проваливалась в сон. Независимо от того, какое дерьмо эта жизнь или Круг принесут к нашему порогу, у меня было все, что я хотела, прямо здесь.

братство мотоклуба из книги «Скелеты общества» с исп. «пошли, подруга»