Текст книги "Синдикат грехов (ЛП)"

Автор книги: Мэри Маравилла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 12

СКАР

ОН ЗАСТОНАЛ, КОГДА Я ПЫРНУЛА ЕГО НОЖОМ?

– Садись, принцесса, – выпалил Калеб.

– О, посмотрите. Теперь не «сучка Романо», – натянуто ответила я. Сегодняшний вечер прошел совсем не так, как предполагалось. Планировалось спрятаться в уголке, выпить шампанского, перекусить бесплатной едой, а затем отправиться домой на Убере. И все это время не вступая в контакт с неким ирландцем и его братанами. О, и еще хотела разозлить свою кузину настолько, чтобы она сказала своему любимому папочке не приглашать меня на свадьбу.

Но нет.

Вместо этого меня запихнули на заднее сиденье пуленепробиваемого внедорожника с тремя психами, которые думали, что теперь я принадлежу им. Калеб должен был пожениться с моей двоюродной сестрой. Кислый привкус остался у меня во рту при мысли о них вместе. Как бы сильно он меня не бесил, почему-то не хотелось, чтобы они были вместе.

Тот удар об стену в туалете, очевидно, нанес какой-то ущерб, потому что, какого хрена меня волнует?

Черная ткань ударила меня по лицу, прервав внутренний кризис.

– Надень на голову. Чтобы не видеть, куда мы тебя везем. И не ной главное. Ненавижу женские слезы, – сказал Калеб, свирепо глядя на меня через зеркало заднего вида, когда Кенджи открыл пассажирскую дверь и скользнул внутрь.

Какая ирония.

До его комментария я не думала, что нормальной реакцией на то, что меня, по сути, похитили, были бы слезы. Потому что, честно говоря, моим первоначальным порывом было обернуть повязку вокруг горла Кенджи и использовать момент неожиданности как возможность выхватить его «Глок» и проделать дырку в голове Калеба. Но это поставило бы под угрозу мою свободу. Элемент неожиданности дает всего несколько дополнительных секунд. Вероятно, за это время я смогла бы расправиться со своим новым мужем, но внизу ждут еще два разъяренных мужика.

С таким же успехом я могла бы пустить пулю себе в мозг.

Выживание зависело от знания, когда действовать инстинктивно, а когда сидеть сложа руки и наблюдать. Поэтому я затянула черную ткань на затылке, закрывая себе зрение.

Волосы у меня на руках встали дыбом, когда открылась задняя пассажирская дверь. Даже сквозь ткань одеколон Нико щекотал мой нос своим мужским ароматом. Желание свернуться калачиком в его руки выводило меня из себя.

– Нормально завязала? – рявкнул Калеб, когда машина с ревом ожила.

– Это ты мне скажи, Каллахан. Ты единственный, кто, блять, может посмотреть.

Кенджи захихикал, и от Николая даже послышался легкий рокот веселья, но от засранца-ирландца ничего, кроме молчания. Вероятно, он пытался разжечь во мне огонь силой своих взбешенных мыслей.

– Видишь, вот почему у меня есть машина с багажником и громкой аудиосистемой, – небрежно добавил Николай, как будто мы говорили о гребаной погоде, а не о перевозке заложников.

Я отмахнулась от них, желая сказать, что моя добыча обычно сама загоняла себя туда, где ее по незнанию убивали. Зачем работать усерднее, если можно работать умнее?

Интересно, что они решили оставить мои руки свободными. Что мешало мне сдернуть ткань?

Предчувствие расцвело в моем сознании, чувства обострились. Я старалась дышать ровно, в моем голосе не было беспокойства, я притворялась, что не заметила изменения в воздухе.

– А как насчет моих вещей? Мне понадобится одежда…

Шины взвизгнули, когда автомобиль рванул вперед, прежде чем резко повернуть направо. От такого движения я врезалась в твердую грудь. Что-то похожее на стальные ленты обернулось вокруг меня.

– Какого хрена, Каллахан? Ты вообще, блять, умеешь водить? – закричала я, пытаясь вырваться из рук Николая. Когда его хватка не ослабла, мой желудок опустился к ногам. – Теперь можешь отпустить меня, Николай, – натянуто сказала я, прекрасно осознавая шуршащий звук, доносящийся со стороны сиденья Кенджи, и то, как Нико прижал мои руки к бокам.

– Прости, любимая, но он не может этого сделать. Ты все еще нужна мне для кое-чего, – сказал Кенджи, теперь достаточно близко, дотрагиваясь.

В верхней части руки появилось ощущение укола. Он накачал меня каким-то сильным дерьмом, судя по тому, как быстро расслабились мои мышцы. Двигать своим телом было все равно что пытаться проплыть сквозь сироп. Бессознательное состояние словно затягивало под воду. Повинуясь чистому инстинкту, мне удалось схватить клинок, висевший в ножнах у меня на бедре, несмотря на крепкую хватку Николая.

Прямо перед тем, как мир почернел, я вонзила нож в мясистую часть его массивного бедра. У меня хватило энергии только на то, чтобы едва проколоть поверхность его кожи, но это все равно вызвало улыбку на моем лице.

Последнее, что я запомнила перед тем, как темнота позвала меня, была вибрация его груди. Он издал глубокий стон. Словно ему делали минет, а не пырнули ножом.

Блять.

***

От запаха свежего пластика у меня зачесался нос, когда воспоминания пронеслись в голове. Пульсация за глазами усиливалась по мере того, как я приближалась к выходу на поверхность сознания. Отрывистый стон эхом разнесся вдалеке, вставляя последний кусочек головоломки на место.

Калеб, Кенджи и Нико.

Стон был моим, и эти три придурка испортили мне ночь бесплатной выпивки и еды. Я мысленно оценила свое тело. Помимо жуткой головной боли и ощущения, будто меня сбил грузовик, казалось, все по-прежнему на месте. Включая одежду – я ощущала мягкий атлас на коже.

В отличие от того, что показывали в фильмах, хлороформу требовалось около пятнадцати минут, чтобы вырубить кого-то. И ваша жертва должна активно вдыхать яд, чтобы все сработало, – дерьмовый метод для похищения. Но если вколоть кому-то рогипнол, неподвижно удерживая тело… ну теперь ясно.

После нескольких секунд полной тишины я прикусила язык и открыла глаза.

– Гребаный русский, – пробормотала я, мои веки снова захлопнулись. Свет от жужжащей флуоресцентной лампы был таким, словно в глазницу воткнули ледоруб.

Из угла комнаты донесся смешок. Или показалось. Я еще не осознавала.

– Вау. Ну и ротик.

– Да, твоя мамаша тоже в восторге, – выплюнула я в ответ, проверяя, насколько крепко мои запястья привязаны к подлокотникам стула, в которое они меня усадили. Основываясь на знойном, вкрадчивом тоне, я предположила, что это Кенджи в комнате со мной.

Грубые пальцы впились мне в челюсть, заставляя поднять голову. Я снова разлепила веки; потребовалась минута, чтобы привыкнуть.

Меня встретила подтянутая грудь, украшенная завораживающе красивыми традиционными татуировками якудзы. Кенджи был похож на человеческий гобелен, и я хотела впитать в себя каждую его частичку.

Жаль, что он мудак.

– Я так рад, что ты проснулась. Переживал, что не удастся повеселиться с тобой, – темные глаза, словно, выкачивали мою душу, а его улыбка была совершенно зловещей. Прежняя игривость исчезла. – Держу пари, из тебя так чудесно течет кровь, – сказал он.

Тепло скользнуло по моей коже.

Прямо под моей ключицей ощущалось предательское покалывание от острого лезвия, рассекающего кожу. Кровь выступила бисеринками вдоль пореза, прежде чем татуированный большой палец размазал красную жидкость по моей груди. Предвкушение запело в венах при виде того, как Кенджи обхватывает губами палец, облизывая его дочиста. По какой-то, блять, необъяснимой причине весь этот акт был для меня невероятно эротичным.

Боже, у меня проблемы.

– Хочешь поиграть? – он господствовал надо мной, голос сочился недобрыми намерениями.

Я проигнорировала влагу, скопившуюся внутри.

– Например, в какую? В Клуэдо^[1]? – я наклонила голову, растягивая губы в усмешке. – Все просто. Эта сука убила его в комнате пыток ножкой от стула, – сладко ответила я, пытаясь оглядеться по сторонам.

Они держали меня в каком-то подвале. Кирпичные стены закрашены. Когда-то они, вероятно, были белыми, но теперь пожелтели и покрылись грязью. Помещение похоже на кладовку, с необычной флуоресцентной лампой, жужжащей наверху, и отсутствием окон и мебели. В воздухе чувствовался привкус плесени, но его перекрывал резкий запах пластика. Запах, вероятно, исходил от брезента, на котором стоял мой деревянный стул.

Отсутствие слива и едкий запах отбеливателя помогли успокоиться.

Они не убивали в этой комнате.

Но наблюдали. Мое внимание привлекла камера, установленная в верхнем углу. Кто-то заклеил лентой зеленый свет, чтобы лучше скрыть, но я сразу же заметила.

Кенджи искренне рассмеялся, и мое внимание вернулось к нему. Шансы на то, что он засмеется или ударит меня, были пятьдесят на пятьдесят. Однажды я видела, как он работает. Вот откуда я знала, что сейчас он не воспринимает все всерьез. Большое, блять, благословение для меня, потому что в своей работе он был страшным ублюдком.

Шоколадные радужки путешествовали по моему телу, кольцо цвета постепенно исчезало, чем дольше он смотрел. Неужели он так волновался из-за каждой жертвы, привязанной к стулу? Или я особенная?

– Я никогда не видел, чтобы женщина использовала разговоры об убийстве в качестве прелюдии, но мне нравится, – сказал он, проводя языком по губам.

– Тогда у тебя не было настоящей женщины, – бросила я в ответ, отслеживая его движение, когда он прошелся по комнате, прежде чем присесть передо мной на корточки, вертя лезвие между пальцами. Положение было таким, что я смотрела на него слегка сверху вниз, и от образов этой черной шевелюры между моих бедер у меня сжалась промежность.

Я в жопе. Я на 100 процентов в жопе.

– Что смешного? – спросил он, указывая на вырвавшийся смех, который я и не заметила.

Мои зубы впились в нижнюю губу, пока я размышляла, сказать ли ему правду.

Какого черта? Возможно, это мои последние минуты жизни. Я должна умереть со своей правдой. Ведь если ублюдки не убьют меня, это сделает мой дядя. Я видела его лицо на вечеринке. Он думал, что я виновата в сегодняшних событиях. Думал, что я предала его.

Теперь я слышала, будто наяву.

«Позорная тварина. Отродье предателя. Я знал, что ты также поступишь.»

Я стряхнула с себя грубый шепот Доминика, пытаясь восстановить концентрацию.

– Кажется, что это похищение возбуждает меня, потому что я представляю, как твой язык погружается в мою киску, – я наклонилась вперед так сильно, как только позволяли наручники. – Отпусти меня, и давай поиграем, Кенджи.

Его ноздри раздулись.

Внезапно он оказался надо мной, заключив в клетку своим телом и заставив вытянуть шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Мучительно медленно он опустил лицо, остановившись в дюйме.

– Кому ты отдала папку?

В воздухе повеяло медью, и боль пронзила губу, когда он прикусил ее – сильно – прежде чем соединить наши рты. Травка и металлический привкус крови покрывали мой язык, пока мы боролись за доминирование. Когда он отстранился, его грудь тяжело вздымалась, и я была так возбуждена, что заерзала на стуле, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Кенджи уловил движение и развел мои бедра в стороны.

– Ответь мне, Скар, – он подчеркивал каждое слово, крепче сжимая мои бедра, прежде чем провести языком по моей щеке, демонстрируя, насколько он талантлив. Похоть затуманила разум, и мне так сильно захотелось погладить его выпуклость.

Сосредоточься. Сосредоточься, черт возьми.

– Я уже сказала Калебу, блять, Доминик послал меня забрать папку, – я раздраженно фыркнула, даже если это было сексуальное раздражение. Тепло, исходившее от его кожи, внезапно исчезло, и застоявшийся воздух стал густым от напряжения. Его взгляд был леденящим, он стоял в нескольких футах от меня, скрестив испачканные чернилами руки на точеной груди.

Эти отношения между их двумя организациями были очень скрытными, и теперь я оказалась в самой гуще событий.

По иронии судьбы, они думали, что я беспомощная девушка, а не скрытый игрок.

Он заговорил снова, гнев сочился из его тона.

– Где он ее хранит? Он уже смотрел?

– Почему я должна отвечать? – я пожалела об этом вопросе, когда его лицо превратилось во что-то зловещее.

– Скажи мне то, что я хочу знать, или я отправлю тебя обратно к дядюшке.

Пошел он.

Мои глаза захлопнулись, как будто это заслонит реальность. Телесные повреждения я могу вытерпеть, но угроза Кенджи была одной из немногих, которые заставили бы меня заговорить. Потому что, если Доминик доберется до меня, он не просто убьет. Он растянет мои страдания.

Покорный вздох вырвался из моих легких, но когда я подняла взгляд от бетона, увидела, что лицо Кенджи было искажено болью, а глаза были плотно закрыты.

Настольная игра для трёх-шести человек, в ходе которой имитируется расследование убийства.

Глава 13

КЕНДЖИ

ТРАВМАТИЧЕСКАЯ ПРИВЯЗАННОСТЬ ^[1]

Затаенное выражение страха, промелькнувшее на ее нежном лице при упоминании дяди, вызвало во мне эмоции, которые, я думал, что похоронил. Тусклые стены на короткое мгновение исчезли, превратившись в воспоминание о бетонных стенах, покрытых копотью. Кислота обожгла горло. Запах желчи был таким ошеломляющим, что казалось, будто я все еще там.

Запертый на том складе, окруженный телами. Вернулся к той ночи, когда мы нашли место, куда наши отцы отправили Джессику. По нашей вине она мертва. Паника вцепилась в мой разум, и я старался отдышаться и избежать того, чтобы меня затянуло под воду.

От меня не ускользнула ирония в том, что я сейчас угрожал отправить на верную смерть другую женщину. Чувство вины скрутило изнутри.

Мои глаза снова открылись, она пристально наблюдала за мной – изучала. Будто впала в отчаяние, на первый взгляд. Но у меня сложилось впечатление, что Скар редко отчаивалась. Мы вчетвером одинаковые.

Возможно, у нее и был талант скрывать свои эмоции, но в этих ледяных голубых глазах светилась бурлящая жестокость. Это единственная искренняя реакция, которую она проявила, кроме вожделения. Я бы поспорил на свое левое яйцо, что, пока она привязана к этому стулу, ни разу не испугалась. Черт, я сомневался, что она вообще когда-либо испытывала эту эмоцию.

Но потом я сказал, что мы отправим ее обратно к Доминику.

У меня зачесалась кожа при мысли доставить ее обратно к Романо.

Может быть, вместо того, чтобы делать ее врагом, мы сделаем ее союзником.

Однако я – только одна голова «Цербера». Моим братьям тоже нужно согласиться на эту сделку.

– Уже выстроила план побега? – спросил я. Мое любопытство взяло верх.

Мурашки пробежали по спине от того, как она медленно перевела взгляд на меня, твердо сохраняя расчетливое выражение лица. Почти поползли мурашки от того, как она склонила голову набок, уголки ее губ слегка приподнялись. Кровь, которую я размазал по ее груди, блестела под светом, и тени, отбрасываемые единственной лампочкой, танцевали по коже, отчего она казалась расстроенной. Черт возьми, у меня член окаменел.

– Почему ты так думаешь? – ее голос был лишен каких-либо эмоций. Страстная женщина, какой она была мгновение назад, исчезла, ее прежняя паника аккуратно спряталась.

Я шагнул ближе, раздвигая коленом ее бедра.

– Ты не теряешь самообладания, пока привязана к стулу. После того, как тебя накачали наркотиками на заднем сиденье внедорожника трое здоровенных мужчин, которые могли делать с тобой все, что хотели, – сказал я, роясь в переднем кармане.

Черный цвет просачивался в синеву ее радужек, и я думаю, она не осознавала, что ее язык скользил по губам, как будто она смаковала тончайшую амброзию.

Ее соски затвердели от щелчка моего складного ножа. Мне понравилось, как у нее перехватило дыхание, когда металл коснулся ее ноги.

– Если я правильно помню, минуту назад ты попросила меня полизать твою пизду, – сказал я, проводя кончиком ножа по ее обнаженному бедру и изучая ее лицо, чтобы увидеть, вздрогнет ли она, когда он порежет ее упругую кожу. Единственной реакцией, которую она дала, было легкое движение на стуле, но она не могла скрыть, как учащался ее пульс по мере того, как я поднимал лезвие выше.

– Пытаешься получить облегчение? Ты, видимо, немного не в себе, раз возбудилась от такого, – поддразнил я, очарованный алыми капельками, стекающими по внутренней стороне ее бедра.

Ее взгляд метнулся к моему стояку, и она подняла ухоженную бровь. Я усмехнулся над тем, как она много выразила без слов.

– До тебя я встречал только двух таких же долбанутых. Мы переживаем травму из-за того дерьма, через которое нас заставили пройти семьи. Ты бы хорошо вписалась в нашу компанию, Скар, – я вынул косяк из-за уха и закурил, глубоко затянувшись, потом выпустил дым ее лицо. – Можем играть, когда захочешь, если останешься с нами, – пробормотал я ей в щеку.

Ее стон эхом отразился от стен.

Блять.

Я хотел этой фразой соблазнить ее, но в тот момент, когда произнес слова, понял, как сильно я хотел удержать ее. Чтобы поиграться.

Чтобы сломать.

– Скажи мне то, что я хочу знать, Скар, чтобы я смог удержать тебя, – прошептал я, зажимая мочку ее уха зубами, одновременно подтаскивая нож ближе к центру, стараясь не проткнуть, но все же оказывая давление, чтобы остались красные царапины.

Я опустился между ее бедер, вдыхая ее опьяняющий аромат. Кровь, пот и ее мокрая гребаная киска. Я жаждал разлить это дерьмо по бутылькам и духариться.

Прижимаясь языком к ее коже, я наслаждался ее прерывистым дыханием. Соленость, смешанная с металлическим привкусом крови, взорвалась у меня во рту. Я не потрудился подавить стон, когда слизывал то, что стекало по внутренней стороне ее бедра. Ее связанные руки сжимались и разжимались. Мне пришлось сдержаться, чтобы не срезать веревки, лишь бы она вцепилась в мои волосы. Ее бедра двинулись вперед, пытаясь привлечь мое внимание.

– Кенджи, пожалуйста, – выдохнула она, ее голова откинулась назад и перекатилась из стороны в сторону.

Отчаяние в ее мольбе – музыка для моих ушей. Я хотел посмотреть, какие еще звуки я могу извлечь из ее гибкого тела. Двум людям не обязательно нравиться друг другу, чтобы трахаться. И я решил наслаждаться удовольствиями, пока дышу. К сожалению, трахнуть красотку было не самым важным делом на данный момент.

Мой язык дразнил края ее кружевного нижнего белья – по сути, мой нос был в ее киске, – когда Калеб ворвался в комнату в сопровождении Нико, следовавшего за ним по пятам. Я едва успел отползти в сторону, прежде чем он закрыл ее своим телом. Его гнев был осязаем, но она оставалась невозмутимой, в ледяных глазах горел вызов.

– Ты накачал меня наркотиками и связал, Каллахан. Отойди, сучка, – выплюнула она, ее слова были пропитаны ядом.

– Что было в этом гребаном файле? – он кипел, сжимая ее подбородок так сильно, что ее зубы, вероятно, впивались в десны. Он почти закричал, когда она не ответила.

– Что было в досье, ты, сучка Романо?

Ее глаза посуровели, и она выдернула свое лицо из его хватки. Обнажая окровавленные зубы.

Идиот.

Этим обзывательством он укрепил ее непокорность. Теперь ее, блять, не волновало, о чем он говорил. Она оттолкнет его. Даже ценой жизни. Откуда я это знал? Потому что тупой ублюдок был точно таким же.

– Черт, – прошептал Нико рядом со мной.

– Ага, – я сделал ударение на последней «а», прислонившись к покрытой пылью стене. – Сейчас застрянем здесь.

Ее голос дрожал от ярости, когда она ответила.

– Я думала, у тебя есть ответы на все, что нужно, Каллахан. Я уже выполнила нашу сделку, – она наклонилась вперед так далеко, как позволяли стяжки. Их носы практически соприкоснулись, когда она выплюнула свой ответ. – Ты хотел жену? Вот я, блять, здесь. Следовало подумать о том, на что тратить свое единственное одолжение, – она откинулась назад, напуская на себя видимость спокойствия и собранности, но я видел, как тикает ее челюсть.

– Лучше не шути со мной, Скар. Если не знаешь, что было в том файле, тогда где, черт возьми, он? – спросил он, скрестив руки на груди в манере, которая обычно была пугающей, но ей, казалось, было наплевать.

– Малышка, мы не планируем поддерживать союз с Домиником. И он явно хочет нагнуть нас. Мы просто хотим выяснить, что он знает о нас, – сказал Нико.

Меня удивило, что он вообще заговорил. Обычно он просто занимался поиском людей.

Две пары глаз устремились туда, откуда доносился глубокий рокот рядом со мной. Беспокойство пробежало по моей коже от расчетливого выражения на лице Скар, когда она уставилась на Нико. Я не пропустил, как ее взгляд на мгновение опустился на его раненое бедро, прежде чем снова сфокусироваться на его лице, ведь она не заметила повязку на его ногах, одетых в джинсы.

– Что, черт возьми, это было, Нико? – спросил Калеб, явно разозленный.

– Твои угрозы не помогают. Подумал, что она должна услышать, чего мы добиваемся. Может быть, она согласиться помочь, – сказал он, пожимая массивным плечом. Напряженность его позвоночника подсказала, что он не уверен, сработает ли его авантюра.

Калеб выглядел так, словно терял самообладание, в отчаянии дергая себя за каштановые волосы.

– Да? А если эта сучка расскажет все своему дяде? А? Это то, что нам нужно.

Скар наблюдала за этим взаимодействием, впитывая все, как губка.

Ее тело расслабилось, и она закинула ногу на другую.

– «Малышка» оскорбительно. Ты просто украсил слово «сучка» красивым бантом, – ответила Скар, ее глаза сузились на Нико. Он напрягся от обвинения. Она права. Он не говорил это с нежностью. Он надеялся, что ласковые слова заставят ее открыться.

– И почему это я должна давать тебе то, что ты хочешь? Чтобы избежать пыток? – спросила она, недоверчиво качая головой.

Я не мог удержаться, чтобы не вмешаться в этот веселый разговор.

– Вообще, угроза физической боли – хорошая мотивация для откровений, – она отслеживала каждое мое движение, когда я приближался, остановившись плечом к плечу с Калебом. – Но ты кажешься совершенно невозмутимой. Почему, малышка?

– Потому что я мазохистка, – усмехнулась она.

Самообладание Калеба пошатнулось. Он запустил руку в ее волосы, приставив нож к горлу. Алые капельки стекали по оливковой коже, падая между грудей и присоединяясь к подсыхающей крови.

– Где, блять, Доминик хранит досье?

Эти двое изучали друг друга, воздух становился все более густым от враждебности. Все были слишком хорошо осведомлены о том, на каком выступе мы балансировали.

Я придвинулся ближе, не зная, что сделал бы Калеб.

– Ответь, малышка, – я отмахнулся от возмущений, которое она хотела высказать. – Да, да. Тебе не нравится это прозвище. А мне наоборот, и большому парню тоже. И ты привязана к стулу, значит автоматически не имеешь права голоса.

Она буквально зарычала, когда я наклонился и щелкнул ее по носу. Присоединился Нико, и мы трое командовали ею, полные решимости вырвать нужные ответы бесплатно.

Она нахмурилась, покусывая губу, глядя на нас так, словно ей предстояло принять невыполнимое решение.

– Вы хотите убить его? – впервые с нашей встречи, ее голос звучал тихо, неуверенно в себе.

Я последовал своей интуиции и выбрал истину.

– Мы хотим его выпотрошить, Скар, – я поднес палец к ее грудине, проводя им вниз к пупку, окрашивая ее кожу кровью и упиваясь прерывистым дыханием. – Разрезать пополам и вытащить внутренности. Использовать их как приманку для акул, когда сбросим ублюдка в воду. Мы так всегда делаем.

– Сука. Кенджи, не говори ей такого дерьма, – рявкнул Калеб, нанося правый хук мне в лицо. Я рассмеялся, когда он попал в цель, разбив губу, а потом нанес удар ему по ребрам. Вот так всегда было между нами – изменчивый танец агрессии и братской любви.

Он предположил, что из-за моих безумных замечаний она замолчит и ни хрена не скажет. Но я заметил, как похолодели ее глаза при виде образов, которые мои слова нарисовали в ее столь же испорченной голове.

– Я хочу держать нож, – заявила она.

Голова Калеба повернулась к ней, Нико удивленно выгнул бровь, бормоча о том, что природа делает свои самые смертоносные вещи прекрасными.

Стальная решимость сияла на ее лице. Она высоко держала голову, выглядя как королева, а не пленница.

– У нас общая цель. Я хочу, чтобы Доминик умер, и, судя по этому прекрасному описанию, вы тоже. Так как насчет сделки? Мы объединяемся для этого дела, а потом, когда засранец сдохнет, вы отпустите меня в дальний путь.

Калеб подозрительно посмотрел на нее, прикидывая, вдруг обманывает. От его нерешительности она закатила глаза.

– Послушай, у меня есть информация о мафии. Я знаю, что могу помочь свести Доминика в могилу. Черт, запиши, как я это говорю, чтобы у тебя был рычаг воздействия, – ее лицо помрачнело, когда Калеб все еще не ответил. – Я загнана в ебучий угол, ясно? Если ты отправишь меня обратно, моя участь будет хуже смерти. Он думает, что я была в курсе твоего маленького плана. Ты мой лучший вариант, Каллахан, так что не будь идиотом. Выбирай беспроигрышный вариант, – тон ее голоса был напряженным. Отчаянным. Я перевел взгляд на Калеба, читая язык его тела.

Калеб долго обдумывал свои варианты, хотя на самом деле у нас их не было. Как бы сильно он ее ни ненавидел, он не отправит ее обратно. То, что случилось с Джессикой, преследовало нас. Он бы добровольно не отправил женщину на верную смерть. Только не снова.

– И я не отдавала ему файл… – сказала она с ноткой раздражения в голосе, как будто не хотела раскрывать этот лакомый кусочек информации.

Руки Калеба опустились на подлокотники стула, удерживая ее в клетке.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он удивленным тоном. Я изучал ее, ища признаки обмана, но она выглядела… покорной.

Она вздохнула, барабаня пальцами по дереву.

– Я видела вас троих той ночью. До того, как мы встретились в офисе, и мне показалось странным, что вы вместе, – ее взгляд метнулся между нами, прежде чем снова остановиться на Калебе. – Поэтому, когда я увидела, что ты в офисе идешь за тем же файлом, который хотел Доминик, я решила оставить его себе. Казалось, это может быть полезно, – сказала она, пожимая плечами, как будто она не говорила нам, что добровольно воровала для Дона.

У этой женщины стальные яйца.

– Тогда что ты ему дала? – спросил Нико, его брови сдвинулись в замешательстве. Хитрая улыбка появилась на ее лице, как будто она собиралась раскрыть секрет.

– Идиот даже, блять, и не знал, что было в файле. Он просто заплатил какой-то крысе за «досье на синдикат», – она закатила глаза, явно не впечатленная Домиником. – Итак, я выдумала немного дерьма.

Калеб моргнул, как будто в его мозгу произошло короткое замыкание.

– Значит, он ничего не знает? – медленно спросил он, когда она покачала головой. – Отлично. Мы договорились, Рома…

– Не называй меня так. Зови Скар, – перебила она.

– Неважно. Мы договорились. Но знай, если ты нас наебешь, версия наказания твоего дяди будет гребаной детской забавой по сравнению с тем, что мы сделаем с тобой. Отведите ее наверх.

Он повернулся и вышел за дверь.

это привязанность к человеку, который разрушительно на вас влияет и представляет опасность.