Текст книги "Дорога домой"

Автор книги: Мери Каммингс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Да что же… Валите их! – заорал священник. – Гор… – арбалетная стрела ударила прямо в распяленный в крике рот – он замолк, выпучив глаза, и рухнул ничком.

Лесли рыбкой метнулась вперед, схватила выпавший из его рук дробовик и, взлетев на ступени церкви, повела дулом.

– Ну, кто первый заряд в морду хочет?!

Толпа, готовая уже кинуться на нее, разом отшатнулась.

Лесли бросила взгляд вправо – над раненым парнем хлопотали несколько человек, кажется, пытались наложить жгут. Бесполезно – пробитая бедренная артерия не оставляет шансов.

Медленно, все так же поводя дробовиком из стороны в сторону, она спустилась со ступеней. Озираясь и зорко оглядывая толпу, подошла к Джедаю, левой рукой достала из-за пояса маленький, но острый как бритва нож.

Резанула лямку рюкзака, вторую – в повисшей над площадью тишине его падение прозвучало неожиданно громко. Лесли снова огляделась – «героев», желающих напасть на нее, пока не находилось. Но если кто-то решится, следом могут ринуться все остальные…

Коснулась руки Джедая.

– Пойдем.

Шаг за шагом, не слишком быстро, но и не медленно, они двинулись к выходу с площади. Лесли напряженно всматривалась в лица горожан – если кто-то попытается напасть на нее сзади, они невольно выдадут это взглядом.

Шагов за пять до перегородивших дорогу людей повела дробовиком:

– Ну-ка, в сторону!

Те расступились, освобождая проход.

Старик! Лесли резко обернулась – он по-прежнему держал револьвер, но поднять его не пытался, как и все, стоял, молча вперив в нее взгляд. Приказать, чтобы бросил? Нет, нельзя, это может задержать ее, выбить из ритма.

Еще шаг, еще… Самый трудный момент – они с обеих сторон, совсем близко…

Внезапным броском преодолев десяток футов, Лесли повернулась, чтобы видеть всю площадь. Кольцо оцепления давно разрушилось – горожане сбились в тесную толпу и выглядели как готовые броситься и выжидающие подходящего момента волки. Откуда-то из-за их спин доносились истерические рыдания.

Теперь она отступала спиной вперед.

Горожане дали ей отойти шагов на двадцать, после чего всей толпой двинулись следом. Она притормозила, повела дробовиком – люди остановились, но стоило ей сделать пару шагов назад, как и они возобновили свое продвижение.

Вдруг шедший справа мужчина судорожно дернулся, за его плечом мелькнуло тощее белесое лицо старика. И следом – направленное на нее дуло револьвера, Лесли заметила его чудом, лишь потому, что смотрела в ту сторону.

Рука сама нажала на спуск. Грохот выстрела ударил по барабанным перепонкам.

Дожидаться, пока рассеется облако дыма, она не стала. Перехватив за дуло, с размаху огрела прикладом бокфлинта по асфальту и отшвырнула изуродованное ружье в сторону; схватила Джедая за руку:

– Бежим!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Историю своего спасения из Проклятого Города Лесли пришлось рассказывать дважды – второй раз на следующий день, на совещании внутреннего круга. Хотя хорошей рассказчицей она себя никогда не считала, члены штаба слушали ее, как детишки страшную сказку; на лицах проступало то удивление, то ужас и отвращение. Для самой же Лесли главным было не упомянуть в своем рассказе Джедая (а то пришлось бы объяснять Джерико, кто это такой).

Когда она закончила, несколько секунд в штабе стояла завороженная тишина, после чего посыпались вопросы. Даже майор Мерфи, который обычно ничем, кроме своих обязанностей и своих ремонтников, не интересовался, и тот не выдержал, спросил:

– А почему вы стреляли этому парню в ногу, а не в грудь или в шею?

– Для них… горожан это все была игра, развлечение. Они хотели посмотреть, как меня зарежут или забьют цепью, как я поначалу буду сопротивляться – одна против троих. Но если бы кто-то понял, что арбалет в моих руках – смертельное оружие, то могли просто прикончить. А так – дура-маркетирша с перепугу стрельнула куда попало, угодила парню в ногу – вроде ничего серьезного, – в Проклятом Городе Лесли все это сообразила во мгновение ока, но сейчас облачить свои тогдашние мысли в слова оказалось куда дольше. – То, что рана смертельная, до поры до времени никто не сообразил… а потом уже поздно было.

– А зачем ты дробовик испортила? – сердито спросил Смайти – он всегда трепетно относился к огнестрельному оружию, и разбитый бокфлинт для него был чуть ли не кощунством.

– Мне он был не нужен, им оставлять его тоже не хотелось.

– Но ты же могла его продать!

– Ладно, ребята, – Джерико пристукнул ладонью по столу. – Все эти мелочи вы потом спросите. Сейчас давайте о деле поговорим. Мне, например, греет душу идея раздавить к чертовой матери это людоедское гнездо. Ну и кроме того – для второго Логова место как на заказ: и дорога рядом, и поселок не из бедных. Что скажете? Дин, тебе первому слово, – он усмехнулся, – ты у нас лицо заинтересованное.

– На первый взгляд это именно то, что надо, – начал Динеро. – Но, сам понимаешь, нужно смотреть на месте.

– Хорошо, значит, оставляем как основной вариант. И в конце марта, когда снег сойдет, пошлем туда разведчиков – чтобы аккуратно, не высовываясь, наблюдали за поселком.

– Можно и раньше послать, – предложил Динеро, – в феврале. Пусть обоснуются в Форт-Бенсоне – там, даже если снег еще будет лежать, одно-два помещения протопить можно. Оттуда до этого поселка сколько? – обернулся он к Лесли.

– Миль сто восемьдесят.

– Ну вот, можно послать человек пятнадцать – с ними грузовик и пикап. В Форт-Бенсоне будет основная база, а возле самого поселка сделать наблюдательный пункт, и пусть ребята там раз в сутки меняются.

– А что, – Джерико задумчиво покивал, – мысль дельная.

– Командиром предлагаю назначить Логана, – всунулся Смайти.

– Ой, – Лесли поморщилась, – только не его!

– А чем он тебя не устраивает?

– Тем, что он дурак. И командир из него – как из говна пуля!

– Знаешь что, – окрысился «главнокомандующий», – я в твои врачебные дела не лезу – так и ты позволь мне самому решать, кто подходит на роль командира, а кто нет.

– Хватит! – прервал их перепалку Джерико. – Дин, твое мнение?

– Логан… – Динеро пожал плечами. – Вроде ничего парень, последние два года группой разведчиков командует…

– И хорошо командует! – подхватил Смайти.

– Та-ак… – протянул Джерико. – Лесли, какие у тебя к Логану претензии – почему ты считаешь, что он плохой командир?

Смайти тут же влез непрошенным, да еще с неприятной ухмылкой:

– Она на него с самого начала зуб имеет, ведь это он ее захватил – можно сказать, голыми руками взял.

Джерико, будто не слыша, продолжал вопросительно смотреть на нее.

– Да, захватил, – кивнула Лесли. – И пока он меня сюда вез, я смогла понять, что командир из него никакой. То, что он меня чуть не упустил и потерял на этом деле Боунза – целиком на его совести.

– Подробнее, пожалуйста.

– Бить пленных, тем более связанных, – глупо. Надо – допроси, надо – прикончи, но бить ни с того ни с сего… А он на меня набросился так, что остальные ребята еле оттащили.

– А что ты хочешь, если ты его брата убила?! – воскликнул Смайти.

– Какого еще брата?! – опешила Лесли.

– Старшего! А ты думала, он просто так на тебя взъелся? В позапрошлом марте, на севере Нью-Мексико! Или ты у нас такая крутая, что уже не помнишь, кого и когда пристрелила?!

«Гарриэт! – мгновенно сообразила Лесли. – Вот чья пряжка была у нее на поясе!»

– Уверяю тебя, – медленно начала она, – что в позапрошлом марте я даже близко к Нью-Мексико не была. Я шла из Арканзаса в один поселок на Симарроне, несла свадебное платье, его нужно было доставить к шестому апреля, а у меня, как назло, осел сдох…

– Не отпирайся! Логан тоже в тот день был ранен, он до сих пор попавшую ему в плечо арбалетную стрелу хранит!

– Смайти, хватит! – вмешался Джерико.

– Ты что – думаешь, что только я во всей Америке пользуюсь арбалетом?! – огрызнулась Лесли.

– Но стрела точно такая же, как у тебя!

– Смайти! – рявкнул Джерико уже не на шутку. – Хватит!

Наткнувшись на его жесткий взгляд, Смайти осел на стуле, пробормотал:

– Ладно… извини…

– Значит, дело в том, что он тебя бил? – обернулся Джерико к Лесли. – Поэтому ты его плохим командиром считаешь?

Она помотала головой.

– Нет, дело не в том… это только дополняет остальную картину, – положила на стол кулак и принялась перечислять, разгибая пальцы:[9]9
  Американцы, в отличие от русских, считают на пальцах, отгибая их от кулака, а не загибая.


[Закрыть] – Во-первых, он не выставлял на ночь часовых. При этом разводил костер на открытой местности – и даже не подумал о том, что в такую погоду огонь за две мили заметить можно. Во вторых… ладно бы он меня только не кормил и не поил. Но, извините, пописать человека не пускать – это уже верх идиотизма. Потому что в результате я провонялась так, что им пришлось меня в Пекосе мыть, – ухмыльнулась в лицо Джерико, – чтобы тебе ценную добычу в приличном виде представить. И отсюда – в третьих. По его мнению, я его брата убила, его самого ранила – значит, вроде бы, боец не из последних? Так чего же он отправил со мной Боунза, мальчишку неопытного, причем в одиночку? Да еще велел ему руки мне развязать! Вот я и воспользовалась ситуацией. А если бы он двоих ребят послал, чтобы второй меня на прицеле держал – я бы ничего сделать не могла.

Лесли обвела взглядом членов штаба – мрачного, как туча, Смайти, хмурого Пита, майора, в бесстрастных обычно глазах которого поблескивала, как ни странно, искра одобрения – и закончила:

– Конечно, это все вроде бы мелочи – но я выросла среди военных и знаю, что из таких мелочей складывается разница между настоящим командиром, который на два шага вперед думает и за своих людей отвечает, и таким… самоуверенным дураком, как Логан.

– Поня-ятно, – протянул Джерико; пару секунд помолчал и отрывисто бросил: – Ладно, я над этим подумаю, до февраля время есть. Все свободны. Лесли, ты останься.

Приказание это Лесли не понравилось, но делать нечего – она пересела поближе к золоченому креслу и приготовилась получать взбучку (еще бы знать, за что – неужели из-за того, что со Смайти сцепилась?!).

Так оно и оказалось. Начал Джерико, едва за последним из членов штаба закрылась дверь:

– Постарайся больше не конфликтовать со Смайти.

Лесли пожала плечами:

– Ты же знаешь, он меня с давних пор недолюбливает, – усмехнулась, – еще после того, как я его на ранчо по стене размазала.

– Знаю. Но он мой друг, мы с ним огонь и воду прошли. С тобой нас тоже многое связывает. Вы оба мне нужны – и мне бы не хотелось когда-нибудь выбирать между вами.

Она опустила глаза, не зная, что ответить. Но Джерико и не нуждался в ответах.

– В общем, так. Следующий раз, если ты почувствуешь, что влезаешь на его территорию, не делай этого при всех, а приходи ко мне – ты же знаешь, для тебя моя дверь всегда открыта. Если я решу, что ты права, то пусть лучше инициатива исходит от меня, против меня он не пойдет.

– Хорошо, – покорно кивнула Лесли.

Она уже шла к двери, когда его вопрос остановил ее:

– А кого бы ты сама предложила на место командира?

– Юло, – обернулась она.

– Почему?

– Он умный и осторожный. И по лесу хорошо ходит.

– Вот как? Ну ладно, иди!

Когда Лесли вышла из штаба, она чувствовала себя как выжатый лимон. Ну что ж – дело того стоило, опасность от Дженет и от поселка дяди Мартина отведена, по крайней мере, на ближайшее время. Да и разгромить с помощью Джерико Проклятый Город тоже идея неплохая.

Еще на подходе к лазарету она поняла, что отдых ей в ближайшее время не светит. На крыльце расположилась живописная группка: трое парней и девушка; по раскосым глазам Лесли узнала Сури, дочь бородача из Хоупленда.

– Вы что – все ко мне? – спросила она.

– Да! – отметая ее надежду передохнуть, нестройным хором отозвались потенциальные больные.

– Ладно, кого успею до полудня – приму, – кивнула Лесли, – остальные приходите вечером, после четвертого колокола. Робби, пошли ты первым будешь, – кивнула она пареньку с ожогом на руке: сменить повязку – минутное дело.

В лазарете было пусто и тихо; пол не выметен, плита в аптеке холодная. Лесли про себя чертыхнулась, вслух же сказала:

– Посиди здесь, – и, оставив Робби в кабинете, пошла искать свою санитарку.

Эми обнаружилась в их с бабушкой комнате – распустив волосы и украсив их яркими заколками, она кривлялась перед зеркалом; на столе стояла тарелка с остатками печенья.

– Пошли, я начинаю прием, – сказала Лесли. Взяла из тарелки пару печенин – девчонка проводила их недовольным взглядом, но возразить не посмела, буркнула:

– Ладно, ща приду.

– Принеси мазь от ожогов и бинт – стираный, средней ширины. Не забудь завязать волосы! И давай, двигайся быстрее!

Недовольное сопение Эми можно было услышать в коридоре, но Лесли и ухом не повела; сунула одну печенину в рот, вторую, вернувшись в кабинет, протянула пареньку, а сама принялась разматывать повязку на его руке.

Волосы Эми завязала весьма условно – в два спускавшихся по сторонам лица шелковистых хвоста – но бинт выбрала правильно и мазь не забыла. И при перевязке бинт придерживала ловко. Ведь может же, когда хочет!

Отпуская Робби, Лесли сказала ему:

– Пусть следующий не заходит, пока я не позову, – и, едва он вышел, обернулась к Эми: – Ты волосы так и не завязала!

– Ну вы же сами сказали, что надо побыстрее! – парировала девчонка. – А я без бабушки косы заплетать не умею!

– А где свиной жир, который я тебя просила с утра вытопить?

– Ба вечером придет, натопит.

– Сделай это сама и сейчас! – произнесла Лесли уже навязшую на зубах фразу. – И позови следующего.

Девчонка смерила ее убийственным взглядом и выплыла из комнаты с таким видом, будто делала всему миру одолжение. Лесли подавила в себя желание наподдать ей, чтобы двигалась быстрее, и в который раз мысленно прокляла себя за то, что сама, по собственной инициативе, взвалила на себя эту обузу.

Единственная дочка любящих родителей, единственная внучка любящей бабушки – Эми Таубман была маленькой красавицей, украшением их жизни, и привыкла сознавать себя таковой. И одна мысль о том, что она должна делать какую-то работу, тем более грязную, казалась ей оскорблением.

Больше всего она любила спать и прихорашиваться перед зеркалом. Миссис Таубман перед отъездом из Хоупленда успела собрать баул барахла; для себя – смену белья, запасную юбку и башмаки, все остальное пространство баула занимали вещи Эми: зеркало, гребешки и заколки, сережки и шарфики, платья и блузки; сапожки с кисточками на зиму и туфельки с пряжками на лето.

Теперь девчонка переодевалась по два раза в день и, стоило отвернуться, сбегала на кухню или в прачечную – похвастаться перед девушками очередным нарядом и посплетничать. Порой приходилось, отловив ее там, вести обратно в лазарет чуть ли не за шкирку.

Раздражала она Лесли чрезвычайно – и своей неизбывной ленью, и капризным тоненьким голоском, и привычкой говорить «ща» вместо «сейчас», и вечной присказкой «Ба придет, сделает».

Миссис Таубман действительно, приходя под вечер с кухни, подметала лазарет, вытирала пыль, варила отвары и стирала бинты – то есть делала все то, что являлось обязанностью ее внучки. Попытка поговорить со старухой на эту тему кончилась ничем – ответ был один: «Маленькая еще она, пусть себе играет!»

Следующим пациентом, точнее, пациенткой, оказалась Сури. Войдя, она косо взглянула на Эми:

– А нельзя поговорить без нее?

– Можно, – согласилась Лесли. – Эми, иди вытапливай жир – мы тут сами разберемся, – видя, что та не двигается с места, повторила: – Иди!

Девчонка с недовольной гримаской проследовала в аптеку, закрыла за собой дверь.

– У вас есть… – нерешительно начала Сури, но Лесли прервала ее, предостерегающим жестом вскинув руку. Встала, подкралась к двери аптеки и резко распахнула ее – подслушивавшая у замочной скважины Эми на четвереньках ввалилась в кабинет и залепетала:

– Я… это… заколку тут обронила!

– Ну так подбери ее и иди топи жир, – ехидно улыбнулась Лесли. Дождалась, пока девчонка наконец закроет за собой дверь, вернулась к столу и кивнула Сури:

– Теперь можешь говорить.

Девушка помялась и выпалила:

– У вас есть какое-нибудь средство, чтобы не забеременеть?

– Я могу его сделать, – несколько удивленно ответила Лесли. – Но зачем? Для тебя беременность – это единственный способ вернуться домой.

Сури гневно вскинула голову:

– Я не собираюсь рожать ребенка от этих проклятых ублюдков! – несколько секунд они с Лесли мерялись взглядами; девушка отвела глаза первой, бросила горько: – Ну что, расскажете теперь старой карге, что я хозяев наших, – в ее голосе ненависть смешалась с иронией, – так назвать посмела? Или сразу Хефе доложите?

– Никому я ничего не собираюсь докладывать, – огрызнулась Лесли. – Приходи дня через четыре, я тебе дам снадобье. Раньше не получится – мне в лес за травой съездить надо.

– Спасибо, – угрюмо кивнула девушка.

Когда она ушла, Лесли заглянула в аптеку. Эми стояла у плиты и с благонравным видом помешивала ложкой неаппетитное месиво, конечным продуктом которого должен был стать чистый свиной жир. Вот всегда бы так!

Старуха заявилась вечером.

К этому времени Лесли, покончив с делами, сидела у себя в комнате и размышляла: пойти на кухню и взять себе что-нибудь на ужин – или обойтись оставшейся с утра горбушкой хлеба и побыстрей завалиться спать.

И именно тогда, когда чаша весов окончательно склонилась в сторону сна, в дверь постучали.

– Кто там? – подойдя, спросила она.

– Да я это, я! – отозвалась из-за двери миссис Таубман.

Лесли открыла, и старуха вошла в комнату с подносом в одной руке и кофейником в другой.

– Я смотрю, вы не идете и не идете, – начала она с порога и продолжила, выставляя на стол миски, – так я вам поужинать принесла…

После появления на кухне Логова миссис Таубман меню бойцов изменилось разительно. Изменилась и сама кухня – теперь на ней царила чистота и витали вкусные запахи.

Ушли в прошлое подгорелая каша и малосъедобное рагу. То есть на завтрак по-прежнему была каша – но каждое утро разная, одна вкусней другой: пшеничная или кукурузная, с добавкой хрустящих шкварок, жареного лука или кусочков мяса, а порой и сладкая, с тыквой и патокой. На обед же бойцы получали то густую овощную похлебку, то бобы со свининой – а иногда даже печеную картошку с мясным соусом.

Словом, изменениями были довольны все – кроме девушек-поварих.

Старуха правила на кухне железной рукой. Кончились вечные посиделки с парнями, поварихи теперь работали с утра до вечера: чистили картошку и мыли посуду, резали мясо и месили тесто. Если какая-то из девушек, по мнению миссис Таубман, ленилась, то запросто могла заработать пару оплеух или, в качестве наказания, на полночи остаться чистить закопченый котел.

Сама старуха была поистине двужильной. Помимо еды для бойцов, она каждый день успевала приготовить пару-тройку блюд, предназначавшихся для «элиты» Логова – членов внутреннего круга, ремонтников майора Мерфи и механиков из гаража. И разумеется, для Эми, к которой миссис Таубман забегала по несколько раз в день – приносила лакомства вроде того же печенья, стелила за маленькой капризницей постель и заплетала ей косы.

К начальству, в том числе и к Лесли, старуха относилась с пиететом и старалась, где могла, услужить – вот как с сегодняшней едой. Порой эта чрезмерная забота раздражала Лесли, но она старалась давить в себе недобрые чувства – негоже злиться на старую женщину, которая всего лишь хочет тебе угодить.

– …Пастуший пирог[10]10
  Пастуший пирог – картофельная запеканка с мясом.


[Закрыть] у меня сегодня удался, – ворковала старуха. – А вот еще оладушек немножко и бекон… И печеньица я принесла – захотите, погрызете с кофейком. Кушайте – я подожду, потом посуду унесу. Давайте пока куртку вашу зашью – у вас там на рукаве дырочка.

– Да я сама, – отмахнулась Лесли, садясь к столу.

– Она у вас уже третий день, а мне не в тягость, – взяв со спинки кресла куртку, миссис Таубман села напротив и вынула вколотую в воротник иголку с ниткой.

Лесли вздохнула, решив не спорить – так старуха быстрее уйдет, и принялась за еду. Пастуший пирог оказался действительно вкусный – ничего не скажешь.

– Говорят, к вам Сури Франшо сегодня заходила, – словно невзначай, заметила миссис Таубман.

«Не иначе как проныра-внученька настучала!» – мысленно заскрежетала зубами Лесли и сделала вид, что в упор не слышит.

– Я говорю, Сури к вам заходила сегодня, – повторила старуха через минуту.

На сей раз Лесли решила воспользоваться излюбленным приемом Джерико:

– Ужасно вкусный пирог – давно такого не ела!

Но не тут-то было!

– А чего она приходила-то? – уже в лоб спросила миссис Таубман.

Лесли покачала головой:

– Я не могу об этом говорить.

– Почему?

– Миссис Таубман, – Лесли вздохнула и отложила ложку, – вы наверняка помните времена до Перемены. И наверняка знаете, что такое врачебная тайна.

– Но она ж у меня на кухне работает! – воскликнула старуха, на лице ее непонимание мешалось с возмущением: какая может быть врачебная тайна, если речь идет о ее работнице!

– Ну и что? – Лесли этот допрос уже порядком достал. – Уверяю вас, нет ничего такого, что помешало бы ей и дальше у вас работать.

– Но… – попыталась снова возразить миссис Таубман – Лесли перебила ее:

– И пожалуйста, попросите Эми больше не подслушивать под дверью кабинета. Еще раз ее за этим застану – накажу.

– Как – накажете?!

– Если понадобится, я найду, как! – она отодвинула от себя тарелку и любезно улыбнулась: – Спасибо, оладьи тоже были очень вкусные. А кофе я выпью попозже.

Если старуха и была недовольна (в чем Лесли не сомневалась), то ничем этого не показала – повесила на прежнее место зашитую куртку и составила на поднос пустые тарелки.

Закрыв за ней дверь, Лесли вздохнула с облегчением: ну, кажется, на сегодня все!