Текст книги "Неучтенная 3 (СИ)"

Автор книги: Мэри Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 14

Глава 14

Глава14

– У меня есть две новости, Рина, – начал Киллиан. – Хорошая и плохая.

– Начинай с хорошей.

– Хорошая заключается в том, что император так и не понял, что пелена открылась. Шанти вовремя подсуетился и скрыл следы. Но они почувствовали мощный выброс магии, и теперь она в империи начнёт постепенно восстанавливаться.

Я облегчённо выдохнула, но Киллиан не спешил радоваться.

– А плохая?

– Император заметил твои украшения. Точнее, понял, что в них есть нечто необычное. Твой оберег, вернее, кольцо, которое подарил ему какой-то граф, спасло ему жизнь во время покушения. Оно сработало на какой-то не известный ранее яд. Теперь он хочет лично увидеть свою спасительницу и представить её к награде.

– А что, у императора нет защиты от ядов? – удивилась я.

– В том-то и дело, что есть. Император обвешан всевозможными артефактами, но ни один не показал наличие отравы в его бокале. А твой сработал, несмотря на то что этот яд новый.

– Ну, это же прекрасно! – я аж подпрыгнула. – Значит, он захочет заказать у меня огромную партию украшений. Я же сказочно обогащусь!

– Девочка моя, хватит думать о деньгах, – Киллиан мягко притянул меня к себе. – У тебя есть я, а я, между прочим, очень даже не бедный мужчина.

– Дело не в этом, – я упрямо вскинула подбородок. – Я просто хочу быть независимой. Ну, знаешь, чтобы не просить у мужа на каждую шпильку и новый кремушек.

– О богиня, ты сведёшь меня когда-нибудь с ума... – он со смехом закатил глаза. – Ладно, готовься. Бал через два дня.

– Что?! Какие два дня?! Как я успею подготовиться? – у меня началась лёгкая паника.

– Ну, как-то же ты успевала раньше? Любимая моя, ты восхитительна, даже если наденешь картофельный мешок. Успокойся.

– Всё, иди уже на свою работу! – я в шутку вытолкала его за дверь. – Мне некогда, нужно срочно спасать ситуацию!

Киллиан, смеясь, ушёл, а я со всех ног бросилась к соседке, Роззи.

– Роззи! Мне срочно нужна твоя помощь!

– Рина! Где ты пропадала так долго? – она всплеснула руками.

Я вкратце наплела ей, что налаживала личную жизнь, и, судя по её взгляду на моё помолвочное кольцо, она всё поняла без слов.

– Ого! Платина. Настоящие бриллианты? Ну, подруга, поздравляю! Так какое тебе нужно платье?

Я быстро схватила бумагу и ручку, набросав сложный эскиз с кучей деталей.

– Приходи через недельку на примерку, думаю, за пару недель управлюсь, – вынесла вердикт швея.

– Какие две недели?! Мне нужно через два дня!

– Рина, ну как я успею это пошить за два дня? Это невозможно...

Я на секунду замерла, лихорадочно соображая. Ладно, придётся упрощать. Я перевернула листок и нарисовала другой эскиз: дерзкое приталенное платье на одно плечо, с глубоким разрезом по ноге. Минимум швов, максимум эффекта.

– Вот так будет проще? – я протянула ей листок.

– Ой... какое красивое... – Роззи недоверчиво на меня посмотрела. – Ты уверена, что в таком открытом платье стоит идти к императору? Тебя же там все увидят, каждую линию фигуры...

– Уверена, – я решительно улыбнулась. – Я его не боюсь. Рядом со мной будет мой мужчина, а это – лучшая защита.

Следующие два дня превратились в настоящий кошмар. Я дёргалась по любому поводу: как пройдёт бал, что скажет император, как себя вести? А главное – танцы!

– Киллиан, а если там придётся танцевать? Я же совершенно не умею!

– Не проблема, сейчас научу, – невозмутимо отозвался он.

Весь остаток вечера страдали ноги Киллиана. Это был тихий ужас. Все эти вальсы, менуэты и мазурки казались мне пыткой. Я чувствовала себя так, будто попала в сериал «Бриджертоны», только там всё выглядело весело и изящно, а у меня – как производственная травма. Когда у меня в очередной раз ничего не получилось, даже Киллиан не выдержал:

– Рина, ну я же видел, что ты отлично двигаешься! – выпалил он, явно теряя терпение от моей «медвежьей» грации.

Я замерла посреди гостиной, подозрительно прищурившись. Музыкальная шкатулка продолжала наигрывать мазурку, но я её уже не слышала.

– Когда это ты видел? – ледяным тоном уточнила я.

Киллиан запнулся. Его кадык дёрнулся, а скулы начали стремительно заливаться густым румянцем. Я судорожно заперебирала в памяти моменты нашего знакомства... и тут меня накрыло. Стриптиз! Обычная разминка. Для себя! У себя дома!

– Киллиан! – я задохнулась от возмущения. – Ты что, опять лазил в мой дом без разрешения и следил за мной?!

– Я не специально?.. – он выдал это с такой интонацией, будто сам надеялся в это поверить, и покраснел ещё гуще.

– «Не специально»? Это ты меня спрашиваешь? Ты уже говоришь как Шанти! Как так можно, Киллиан? Такие танцы предназначаются только любимым!

– Ну... ты же меня любишь? – он мгновенно сменил тактику, делая шаг ко мне и пытаясь поймать мой взгляд.

– Я-то тебя люблю, но тогда ты ещё не был моим! – я упёрла руки в бока, игнорируя его попытки подлизаться.

– Как это не был? – Киллиан лукаво улыбнулся, и в его глазах заплясали чертенята. – Я всегда был твоим, Рина. Просто ты об этом ещё не знала. Кстати... станцуешь мне его как-нибудь? По-настоящему?

Я почувствовала, как у меня горят уши.

– Так, всё, не морочь мне голову! Станцую я тебе твой стриптиз, если будешь себя хорошо вести и перестанешь работать всевидящим оком когда не надо!

На самом деле мне было жутко неловко. Хотелось верить, что я тогда двигалась хотя бы красиво, а не как парализованный пингвин.

– А если серьёзно, – вдруг спросил он, – у вас в мире все так танцуют?

– Что? Нет! Это приватный танец.

– Ух, а я уже себе накрутил, что ты...

– Ни перед кем я ничего не крутила! И хватит. Давай возвращаться к мазурке.

– Рина, это всё прекрасно, но нам ещё нужно выучить как правильно делать реверанс.

– О боже, ещё и реверанс! За что мне это всё? Жила же себе спокойно! – честно, в этот момент мне хотелось биться головой об стену. – Успокойся, ничего страшного в них нет. Повторяй за мной.

И ещё, следующие несколько часов подряд, я мучилась так, что кажется даже моя спина и колени молили о пощаде.

Ну что, Даша, допрыгалась? – снова заорали мои внутренние вопли. – Мечтала о балах и принцах? Получите, распишитесь! Быть принцессой – это тебе не в кроссовках за хлебом бегать!

– Так, на сегодня хватит, – Киллиан наконец обнял меня за плечи. – Пойдём в душ, я сделаю тебе массаж.

– Киллиан, ты даже не представляешь, какое ты чудо...

– Почему это? Представляю.

– Ну тогда мог бы закончить издеваться надо мной ещё несколько часов назад!

– Не ерепенься. Ты же не хочешь опозориться? – подмигнул мне.

– Ну, зная своё везение на выходах в люди, что-то я сильно сомневаюсь, что всё пройдёт как надо...

Через день я была морально измучена, с гудящими ногами (ага, бедный Киллиан!) и ноющей спиной, но зато – полностью готова. Танцы получались так себе, с переменным успехом. Честно говоря, я вообще сомневалась, что соглашусь танцевать с кем либо. Уж лучше никому не показывать свои «умения», а просто красиво постоять в уголочке, попивая шампанское и загадочно улыбаясь.

А вот с реверансом ситуация обстояла гораздо лучше. Тут я училась усерднее: всё-таки идти к самому императору на глазах у всей знати, кланяться и всё такое... Так что да, реверанс был в приоритете.

И наконец – платье было готово! Оно получилось идеальным: чёрное, элегантное, обманчиво простое, но сидящее на мне как вторая кожа. К нему Киллиан подарил роскошные украшения, а я сама подобрала аксессуары: крохотную сумочку и высокие чёрные перчатки. Я ещё подумывала добавить шляпку, но Шанти, проходя мимо, прищурился и заметил, что в таком виде я выгляжу как вдова наркобарона на элитных похоронах. От шляпы пришлось отказаться – я и правда была на неё похожа...

Вечер настал стремительно. Я стояла перед зеркалом – невозможно красивая, сияющая, как настоящая звезда. Киллиан, который должен был за мной заехать, почему-то опаздывал. От нетерпения я не могла найти себе места: то мерила комнату шагами, то вскакивала с дивана, то садилась обратно. В конце концов, решив привести мысли в порядок, я вышла во двор подышать воздухом.

Я действительно ужасно переживала. Все эти балы – точно не для меня. Вот Киллиан, как герцог, наверняка посетил их сотни, хотя сейчас из-за специфики своей работы или простого нежелания он их игнорировал. Этой новости я была несказанно рада! А то как представлю: стану его женой, и придётся постоянно торчать на таких приёмах, приторно улыбаться и танцевать менуэты... Ну уж нет, я лучше буду рассекать на самокате по Светлой империи!

Но где же всё-таки Киллиан?

Вечер был тёплый, лето в самом разгаре, а воздух – густой и сладкий от аромата цветов. Стояла абсолютная тишина, но меня всё равно пробирал озноб от волнения. И всё же, несмотря на беспокойство, я стояла, глядя на звёзды, и чувствовала себя по-настоящему, абсолютно счастливой. Казалось, всё самое страшное уже позади, осталось только пережить этот вечер, а впереди – свобода и любовь.

«Я так счастлива...» – успела подумать я, и в это мгновение мир раскололся. Резкая, вспыхнувшая боль в затылке оборвала мысль на полуслове. В глазах мгновенно потемнело, колени подогнулись, и я рухнула на холодный каменный пол, так и не успев понять, кто стоял у меня за спиной.

Глава 15

Глава 15

Глава 15

Холод. Он впитывался в кожу вместе с сыростью каменного пола, заставляя зубы выбивать мелкую дробь. Я очнулась в полумраке какого-то каменного мешка, чувствуя, как затекли руки. Попыталась пошевелиться, но запястья были туго стянуты грубой верёвкой. Голова раскалывалась от тупой боли, а в висках настойчиво стучали вопросы: где я? И как я здесь оказалась?

Память возвращалась болезненными вспышками: я собираюсь на бал, Киллиан опаздывает, я выхожу в сад... а потом резкая боль и тьма. Это ожидание в камере растянулось на бесконечные часы, которые превратили меня в один сплошной комок нервной дрожи. Я потеряла счёт времени, проваливаясь в забытье и снова приходя в себя от холода, пока тишину наконец не разорвал резкий скрежет ключа в замке. Тяжёлая дверь со стоном отворилась, и на пороге возник силуэт, который показался мне смутно знакомым.Я зажмурилась от резкого света факела, а потом, преодолевая тошноту, вгляделась в фигуру на пороге. Когда зрение немного прояснилось, я узнала эти черты лица, которые не так давно видела.

– Ну, привет, Рина.

– Роберт? – мой голос прозвучал хрипло. – Ты? Что ты здесь делаешь?

– Может, ты лучше спросишь, что ты здесь делаешь? – он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли доброты. Только неприкрытая злоба.

– Решил похитить меня, потому что я тебе грубила? Мелковато для мага. И тупо для будущего сыщика. Зачем я здесь?

Внутри меня шевельнулся привычный защитный механизм – сарказм. Но, кажется, моему тупизму нет предела. С маньяками надо быть ласковой, как в сериалах учили. Разговаривать мягко, вывести на разговор, узнать, зачем я здесь. Они же гениями себя считают, любят поболтать... А я? Да как всегда я!

– Снова грубишь? – Роберт сощурился, и в его глазах блеснуло что-то пугающее. – Но я тебе отвечу. Не люблю я, когда не получаю то, чего хочу. Но, вообще-то, это не главное.

Он замолчал, словно прислушиваясь к чему-то за пределами моей камеры. В наступившей звенящей тишине коридора раздался далёкий скрежет ещё одной двери, а затем – чёткий, размеренный перестук каблуков по камню. Кто-то приближался. С каждым шагом моё сердце уходило всё глубже в пятки.

Роберт резко обернулся на звук и подобострастно отошёл в сторону, освобождая проход. – Госпожа, я привёл её. Как вы и заказывали.

Из тени вышла молодая женщина. Ослепительно красивая, в дорогом дорожном платье, но её лицо... оно казалось знакомым, будто я видела его во сне. И глаза – я уже видела эти глаза! Она смотрела на меня с такой запредельной ненавистью, что воздух в камере начал вибрировать.

– Роберт, я видела тебя пару раз в жизни, а ты ведёшь себя как... – выдохнула я,а потом посмотрела на девушку. – И что я вам сделала? Зачем вам я?

– Закрой рот, Дарина! – прикрикнула незнакомка. Её голос тоже был мне знаком.

– Откуда вы знаете моё имя?

– Не узнаёшь меня? – губы красавицы искривились в змеиной улыбке. – А так?

Она медленно повела рукой перед лицом. Воздух задрожал, полыхнуло багровыми магическими потоками, смывая маску красоты. На мгновение иллюзия осыпалась искрами, обнажая истинное обличье, но уже через секунду она снова стала прекрасной девушкой.

– Роянна? – у меня перехватило дыхание. – Но как... за что? Что я тебе сделала?

– О, я могла бы рассказать тебе длинную историю, – Роянна сделала шаг вперёд, и её глаза блеснули безумием. – Но не буду тратить своё время. Главное – ты моя месть Тэосу. Самый болезненный удар, который я только могу ему нанести.

– Ты решила поиграть в кошки-мышки с Богом Смерти? – я выдавила из себя подобие смешка. – Смело. И глупо.

– Что ты знаешь о смелости, глупая девчонка?! Из-за таких, как ты, моя жизнь превратилась в помойку, но теперь мне уже нечего терять.

– Из-за каких таких? Попаданок? – я искренне не понимала этот бред. – Да, ты меня спасла, но я тебе помогала, не бездельничала!

– Ты – лично – ничего плохого не делала. Но ты важна для Тэоса, будь он неладен. Поэтому ты будешь моим инструментом мести. Прощай, Дарина. Ничего личного.

– Я? Важна? Бред какой-то... Роберт, выпусти меня, пожалуйста! Не слушай эту сумасшедшую!

Я перевела взгляд на Роберта и похолодела. Он стоял неподвижно, со стеклянными, пустыми глазами. Будто пустая оболочка, послушная воле хозяйки. В голове молнией пронеслась догадка, что это гипноз. Такой же тяжёлый, под каким был когда-то Лиам. Только Роберт в руках Роянны стал идеальным орудием... Чего? Убийства?

– Дерзишь? – Роянна резко повернулась к Роберту. – Она полностью твоя. Делай с ней всё, что захочешь. Мне плевать на её мучения. Главное – чтобы к рассвету она была мертва.

– Да, моя госпожа, – Роберт отвесил поклон, и его взгляд, полный садистского предвкушения, остановился на мне.

Роянна ушла с безумным хохотом. Это было так жутко, что меня передёрнуло. Как только дверь захлопнулась, в камере воцарилась звенящая тишина. По телу Роберта прошла судорога, взгляд обрёл чёткость, а на лице расплылась тошнотворная ухмылка. Гипноз просто сменил направление, давая волю его самым тёмным желаниям.

– Ну, приготовься, детка, – прошипел он. – Сейчас ты наконец-то познаешь, что такое настоящий мужчина.

Я вжалась в холодную стену. Мысли метались: от «что делать?» до «это конец». Только я расслабилась, только поверила в счастье – и снова получила по зубам. Роберт сократил расстояние в один шаг. Его рука мёртвой хваткой вцепилась в мои волосы, дёргая голову вверх.

– Ну вот ты и попалась, – прохрипел он, обдавая меня тяжёлым дыханием. Он навалился на меня всем весом, пытаясь впиться в мои губы липким поцелуем. Собрав все силы, я подняла руки и со всего размаха ударила его в переносицу. Кровь не пошла, но этот удар окончательно сорвал с него остатки человеческого облика.

Его лицо перекосилось от бешенства, превращаясь в уродливую маску. В следующее мгновение на меня обрушился град ударов. Хлёсткие пощёчины жгли кожу, голова моталась из стороны в сторону, а во рту мгновенно появился металлический привкус крови – кажется, я прикусила изнутри щеку. Я пыталась закрыться руками, но верёвки на запястьях только сильнее впивались в кожу, лишая меня всякого шанса на защиту.

Но Роберту этого было мало. Он с диким рыком вцепился мне в волосы на затылке, наматывая их на кулак, и с силой, на которую я не думала, что он способен, рванул меня на себя. А в следующую секунду я почувствовала, как моя голова с глухим, тошнотворным стуком встречается с холодным камнем стены.

Я попыталась подняться, но затылок взорвался вспышкой боли. Слёзы, горячие и злые, ожгли глаза. «Киллиан... где же ты? Шанти, услышь меня! У нас же связь!» – кричала я внутри себя, захлебываясь собственным бессилием.

Я лежала на ледяном каменном полу, чувствуя, как каждая клеточка тела стонет от тупой боли, а холод камня пробирает до самых костей. Роберт возвышался надо мной, и когда в его руке показался тяжёлый железный штырь с массивным набалдашником, по моей спине пробежал смертельный холод – я мгновенно поняла, что это клеймо. Пока он с помощью магии заставлял металл наливаться багровым свечением, я отчаянно пыталась отползти прочь, но Роберт грубо перехватил меня за лодыжку и потянул обратно. В последней попытке защититься я резко выбросила свободную ногу, целясь ему в пах, но удар вышел смазанным и лишь пришёлся по его колену, только сильнее разозлив нападавшего. Разъярённый Роберт рванул меня на себя, и в следующее мгновение раскалённое железо с шипением впилось мне в лопатку. Мир взорвался невыносимой, ослепляющей болью, а в нос ударил жуткий, тошнотворный запах собственной палёной кожи.

Роберт снова рванул меня за волосы вверх. Он схватил край моего платья в том самом месте, где был разрез, и с диким звериным рыком рванул ткань. Треск шёлка прозвучал как выстрел. А я просто перестала бороться. Тело стало чужим, ватным. Пускай убивает, только бы больше не чувствовать это.

– Не подходи... Роберт, умоляю... – это слово горчило на языке, как яд.

– Ты такая жалкая в этом своём чёрном платье, – он наклонился, и я почувствовала запах его парфюма, который теперь казался вонью разложения.

– Зачем... зачем ты это делаешь? – выдохнула я сквозь боль в рёбрах.

– Потому что мне нельзя отказывать!

Я смотрела в его безумные глаза и понимала: он даже не осознаёт, что его воля подавлена. Ему нравилось то, что он делает. Он упивался моим страхом.

Господи, ну почему? Почему уже в третий раз всё идёт по новой? О чем я там мечтала, дурочка?! Да не нужны мне медали, не нужна слава, не нужны деньги... Я просто хочу спокойно жить. За что? Что я сделала плохого Роянне или ещё кому-то ?

Роберт снова направился ко мне. В его глазах застыла ледяная жестокость.

– Теперь ты принадлежишь мне, так что хватит ломаться. Тут никого нет. – я замерла от ужаса, когда он почти нежно провёл рукой по моей груди. Хотелось вырвать прямо на него.

– Отпусти меня! – закричала я.

– Будешь указывать мне? – он снова швырнул меня на камни. Я зашлась в беззвучном рыдании. Сил больше не было. Я смотрела на свои руки на грязном полу и не узнавала их. Это кошмарный сон. Сейчас я закрою глаза и буду дома... Но его дыхание было слишком настоящим.

Роберт начал расстёгивать ремень. Звук пряжки прозвучал как выстрел. Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли круги. Молилась только об одном: чтобы сознание отключилось раньше, чем он начнёт.

И когда холодный воздух коснулся моей кожи, когда я почувствовала его тяжёлое дыхание над собой, всё вдруг изменилось. Воздух стал тяжёлым, как свинец. Пространство завибрировало от такой чудовищной ярости, что даже Роберт замер.

–ОТОШЁЛ. ОТ. НЕЁ.

Этот голос не принадлежал человеку. Это был рокот самой бездны. Я приоткрыла один глаз. Всё вокруг было затянуто иссиня-чёрным туманом. В центре стоял Киллиан. Его глаза горели мёртвым белым пламенем, а из рук вырывались пульсирующие жгуты тьмы. Они хищно скользили по воздуху, словно змеи. В одно мгновение жгуты оплели горло Роберта, приподнимая его над полом, как тряпичную куклу.

– Ты посмел коснуться того, что принадлежит мне? – голос Киллиана вибрировал в каждой моей косточке. – Ты посмел заставить её чувствовать боль? Ты заставил её плакать?

Раздался страшный звук – хруст костей, когда Киллиан с размаху впечатал Роберта в каменную кладку. Стена пошла трещинами. Мерзавец обмяк и сполз вниз, оставляя кровавый след. Киллиан сделал шаг в мою сторону, и тьма начала опадать, словно пепел.

Мои силы иссякли. Я просто смотрела, как Киллиан – мой Киллиан – падает передо мной на колени. Его лицо было искажено такой болью и таким страхом за меня, что я поняла: он страдал в эти минуты не меньше моего.

– Рина... – выдохнул он, и его руки, всё ещё дрожащие от ярости, осторожно подхватили меня, прижимая к груди.

Это было последнее, что я запомнила.

Глава 16

Глава 16

Глава 16

Киллиан

Я стоял и не верил собственным глазам. За пятьсот лет я научился контролировать всё: свои эмоции, свою магию, жизни своих подчинённых. Но сейчас контроль позорно ускользал сквозь пальцы, оставляя меня безоружным перед этим видением.

Это был мой дом.

Тот самый, в котором я вырос, где знал каждую трещину в половицах и каждый изгиб перил. Среди тотальной разрухи этого изувеченного мира, среди хаоса, где земли перемешались, а само время сошло с ума, этот клочок земли казался невозможным, абсурдным чудом. Словно волшебный остров, вырванный из прошлого и бережно перенесённый в эпицентр катастрофы. Моя душа, очерствевшая от столетий скитаний и боли, вдруг предательски дрогнула – я был дома.

Здание стояло целехоньким. Те же стены, тот же цвет черепицы, который так любила мать. Но стоило мне сделать шаг за ворота, как радость обернулась ледяным остриём, вонзившимся под рёбра. Вокруг стояла звенящая, мёртвая тишина. Такая тишина бывает только там, где жизнь остановилась навсегда.

Ни мамы, ни папы. Ни голосов, ни смеха, ни слуг, ни даже шороха домашнего животного. Я бродил по комнатам, и эхо моих собственных шагов казалось мне святотатством. Я никогда не верил – ни на секунду за все эти пять веков – что увижу этот дом снова. Я похоронил надежду вместе с родителями, запечатав её глубоко под слоями долга и службы. А теперь он стоял передо мной, как нереальный сон, как декорация к спектаклю, в котором все актёры давно мертвы.

Но я знал, что так будет. Но надежда все ещё тлела в моей груди...

Было очень грустно слышать эту тишину, но я все таки чувствовал радость. Это была тихая, удушающая радость поделённая пополам с невыносимой тоской. Я нашёл стены, но я навсегда потерял тех, кто делал эти стены домом. Пятьсот лет ожидания закончились здесь, в пустых коридорах, где единственным моим спутником была пыль ушедших лет.

Я провёл рукой по холодной поверхности стола в гостиной. Всё здесь хранило отпечаток той, прежней жизни и магии моего друга.

– Стэй... – прошептал я в пустоту, и мой голос дрогнул. – Ты ведь потратил всё. Ты выжег себя дотла, исчерпал каждый грамм своих сил только ради того, чтобы сохранить для меня этот крошечный островок прошлого.

Если бы он стоял сейчас рядом, я бы обнял его так крепко, как только может брат брата. Я понимал, на какую жертву он пошёл. Прожить сотни лет в этом Богами забытом, разрушенном месте, в полном одиночестве, но зато при полной силе и магии – это был бы выбор любого другого мага. Но Стэй выбрал иное. Он выбрал веру. Он верил, что я смогу пройти этот путь, что я найду способ вернуться и открыть пелену между империями. Его поступок был запредельно благородным и в то же время пугающе жертвенным.

«Знал бы ты, друг мой, – подумал я, невольно бросая взгляд на Рину, которая тихо стояла у входа, боясь нарушить моё уединение, – если бы не эта хрупкая, невероятная девушка, твой подарок так и остался бы невостребованным. Без неё я бы никогда не увидел этот дом. Без её помощи я бы так и остался бродить во тьме, владея лишь остатками своих воспоминаний».

Она была тем самым недостающим ключом, который помог этим воспоминаниям ожить на яву. И глядя на стены родного дома, я впервые за пятьсот лет почувствовал, что не один. За моей спиной стояла та, кто вернула мне моё прошлое.

Эти три дня в моём доме... Если бы мне сказали, что я буду так дорожить простым утренним светом, искренней улыбкой и мимолётным поцелуям, я бы рассмеялся этому человеку в лицо. Но рядом была Рина. Моя невозможная, колючая, живая девочка из другого мира.

Я смотрел на неё и поражался: ей всего двадцать три. В моём понимании – мгновение, искра. Но в этой искре было больше пожара, чем во всех женщинах, которых я знал за пять столетий. Она была другой. Свободной от наших сословных предрассудков, от этого вечного имперского «так нельзя и не положено». И эта её свобода заражала меня, как сладкий яд.

Но боги, как же тяжело было учить её светскому этикету.

– Рина, спину! Ты не мешок с картошкой несёшь, ты идёшь под руку с герцогом, – я в десятый раз поправлял её за талию, стараясь не отвлекаться на то, как идеально её тело ложится в мои ладони.

– Киллиан, если ты ещё раз скажешь про мою спину, я клянусь, я выпрямлю её так, что у меня позвоночник в трусы осыплется! – рычала она, забавно раздувая ноздри.

– Не ворчи. Теперь поворот. Раз, два, три... Рина! Ты сейчас похожа на раненого кузнечика, который пытается совершить суицид об мои сапоги.

– Ах, кузнечика?! – она резко остановилась, едва не повалив меня. – Слушай сюда, «мистер Совершенство» пятисотлетней выдержки. Если бы я тут родилась, я бы с пелёнок эти ваши кренделя ногами выписывала! А в моём мире мы танцуем по-другому. Хочешь, покажу? Это называется «я просто пытаюсь не упасть в клубе».

Я не выдержал и расхохотался, притягивая её к себе.

– Рина, ты сведёшь меня с ума. У тебя грация как у старой бабки, когда дело касается танцев и реверансов. Ты так кряхтишь, будто тебе пятьсот лет, а не мне.

– Зато я обещала тебе стриптиз после бала, – она хитро прищурилась, прикусив губу. – Так что терпи моих «кузнечиков», декан. Это инвестиция в твоё светлое будущее.

Если бы я только знал, какое будущее нас ждёт.

Меня не было в департаменте около месяца, и за это время он превратился в разворошённый муравейник. Когда я вошёл в кабинет вчера вечером, стол был погребён под грудой отчётов. Мои подчинённые – эти напыщенные идиоты – носились по коридорам, имитируя бурную деятельность, но в упор не видели того, что кричало с каждой страницы.

Я читал эти бумаги всю ночь, пил ледяную воду, потом обжигающий кофе, тёр виски, пока строчки перед глазами не начали плыть, и вдруг... закономерность. Холодная, математическая жестокость.

Не считая тех пяти в склепе... семь девушек. Каждая убита ровно через тринадцать дней после предыдущей. Ни часом раньше, ни часом позже. Это не просто безумие, это ритуал. И завтра – тринадцатый день. Следующая жертва должна была умереть завтра.

Мне надо отдать куча приказов, мне надо проверить что каждый сыщик запомнил ауру убийцы – ту самую, липкую и гнилую, которую мы выскребли по крупицам с окровавленных вещей в хижине рыбака.

Нужно было перекрыть город, как стальную ловушку: посты на каждом входе, патрули на каждом пласте. Вывернуть наизнанку все таверны, проверить каждую одинокую гостью… Мне столько всего было нужно, что одних суток казалось мало.

Но сейчас я опаздывал... Я уже собирался ехать за Риной. Карета ждала у входа, мой парадный мундир был вычищен.Я уже почти чувствовал запах её духов и представлял, как Рина выйдет ко мне в своём новом платье – колючая, прекрасная и наверняка злая на мою непунктуальность. Я предвкушал этот вечер как глоток чистого воздуха после ночи проведённой за отчётами.

Всё изменилось в одну секунду, когда в кабинет, не дожидаясь разрешения, ввалился запыхавшийся посыльный.

– Верховный! С окраины третьего пласта... Свидетельница видела карету. Парень в тёмном плаще выгружал тело... бездыханное... в заброшенном особняке.

Мой парадный мундир мгновенно стал мне тесен. Внутри всё заледенело. Я понимал: если я не поеду туда сейчас, восьмая или тринадцатая... девушка станет последней каплей для вызова Тэоса. «Рина поймёт, – думал я, сжимая кулаки. – Рина дома, за охранным контуром. Она в безопасности. А здесь решается судьба империи».

Каким же я был дураком. Самовлюблённым, самоуверенным ископаемым.

Особняк на краю третьего пласта торчал среди серых трущоб, словно гнилой зуб в пасти города. От него веяло тленом и чем-то липким, противоестественным. Я выставил оцепление в три кольца.

– Чтобы даже пыль не вылетела из этого района! – мой голос хлестал стражу, как плеть, не оставляя места для возражений.

Внутри меня вскипала сила, которую я слишком долго держал на привязи. Сейчас мне было плевать на маскировку и вопросы Департамента и императора. Выпущенная на волю светлая магия пробудила во мне скрытые резервы, о которых я и сам начал забывать. Я сплёл кокон – колоссальную магическую сеть, которая накрыла особняк куполом. В этом радиусе я заблокировал любую возможность использовать магию для всех, кроме себя. Я сделал это здание тюрьмой.

Когда из дверей, воровато оглядываясь, выскользнула тонкая фигура, я ощутил на языке горький вкус победы. Девушка. Молодая, ослепительно красивая... Слишком идеальная для этого притона. Я не дал ей сделать и шага – тугие жгуты моей силы, спеленали её так быстро, что она не успела даже выдохнуть.

– Попалась, тварь, – прошипел я, подходя ближе. В груди довольно заурчала тьма, предвкушая расправу.

Но вместо мольбы о пощаде я услышал смех. Хриплый, безумный хохот, от которого на затылке зашевелились волосы. Она захлёбывалась собственной слюной, глядя на меня с торжеством.

– Я сделала... я уже всё сделала... Тэос идёт... Он пожалеет. Все вы пожалеете!

– Где твой бог?! – я сорвался на крик, хватая её за плечи. – Где гроза? Где хоть одно проявление силы? Небо чисто, ведьма!

Но липкая тревога внутри уже превращалась в ледяной, парализующий ужас. Я ударил по ней сканирующим заклинанием. Воздух задрожал, иллюзия лопнула, осыпаясь гнилой шелухой. На месте красавицы оказалась старуха, в глазах которой плескалось чистое безумие.

– В СИЗО Департамента её! В магические кандалы, немедленно! – орал я подоспевшим стражникам. – Сонное зелье в максимальной дозе! Усилить охрану в три раза!

Я ещё раздавал приказы, когда пространство передо мной буквально разорвалось. Из воздуха, сверкая глазами-плошками, материализовался Шанти. Кот был не просто злым – он был в первобытном бешенстве. Не тратя времени на объяснения, он живым меховым снарядом вцепился в лицо старухи, раздирая её кожу в кровавые лохмотья.

– Ты, курага плесневелая! Старая вобла! – орал он, и его голос дрожал от слёз. – Где Рина?! Куда ты дела мою девочку, отвечай!

Мир вокруг меня замер. Сердце сделало болезненный, судорожный кувырок и затихло где-то в горле. В ушах зазвенело так, что голоса стражи стали казаться далёким эхом.Рина? Как она могла оказаться здесь? Почему именно этот адрес?

В одну секунду всё – и тринадцатый день, и окровавленные вещи, и этот особняк – сложилось в страшную картину. Ее кровь!

Я ворвался в дом, вышибая двери плечом. Магия Тьмы и Света смешалась во мне в безумный коктейль. Я летел по коридорам, чувствуя, как стены содрогаются от моей ярости. Вниз, в подвал. Там пахло сыростью, страхом и чем-то тошнотворным.

В одной из камер я увидел это. Роберт. Мой лучший студент. Мальчишка, которого я учил чести. Он склонился над Риной. Моя девочка... она была избита, её платье было разорвано. Он пытался...