Текст книги "Неучтенная 3 (СИ)"

Автор книги: Мэри Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

– А ты – не человек!

– Ой, подумаешь! Я твой котопсын! А раз ты выходишь за него, значит, он теперь мой батя!

– Слушай, «сын», – я уже задыхалась от возмущения, – а ты, когда своим тёлочкам хвосты крутил, их котят своими детьми называл? Нет! Так чего ты пристал со своим «батей»?

Нет, ну где видано?! Мало того, что помешал в такой момент, так ещё и обзывается. Обидно, кстати…

– Так, семья! Успокоились, – подал голос Киллиан, пытаясь сдержать улыбку. – Рина, ты моя будущая жена, так что перестань спорить и просто не слушай его. Шанти… хочешь называть меня батей – я не против. Просто сейчас уйди, а?

– Ну и сказали бы сразу, чего грубить-то… Вот что за люди… – проворчал кот, но с места не сдвинулся.

– А я не Сталин! Я хуже! – пригрозила я Шанти. – Я теперь буду вести себя с тобой, как Гитлер. За конфеты он переживает? Больше ты их вообще не увидишь!

– Ха! Посмотрим!

– Посмотрим!

– Шанти, на, держи свои конфеты, – Киллиан достал из пространственного кармана пакет и кинул его котопесу. Тот, как зависимый со стажем, накинулся на добычу, но напоследок успел прошамкать мне:

– А ты его, Рина, не обижай. Он хороший, почти святой, – Шанти преданно посмотрел на Киллиана, а потом на конфеты и у него, кажется, даже слюна потекла. – Да! Точно святой. Он почти мироточит!

– ШАНТИ! ПОШЁЛ ВОН! – оказывается, Киллиан умеет кричать очень громко.

Шанти вылетел из пещеры как пуля. Я же, на всякий случай, применила заклинание роста растений (а что? Не зря же учила бытовые заклинания!), и заплела вход густыми лианами. Пускай на улице поспит мой наглый котопсын. Придумал же, а?!

– Да-а-а, не так я всё себе представлял, совсем не так… – Киллиан повернулся ко мне, и в его глазах заплясали весёлые искорки. – Так, значит, я – «Секси Ямочка на Щеке»?

И как заржёт!

– Я его убью! – прошипела я, краснея до корней волос.

Ну что, Даша, поздравляю! Ты молодец. Хотела славы, почёта и всеобщего уважения? Мечтала о наградах, медалях и памятниках на центральных площадях? Так вот, не знаю насчёт гранитных монументов, но за то, что я отхватила себе ТАКОГО мужика, мне точно положена медаль. Как минимум – "За отвагу и выдающийся вкус", а лучше – орден "За особые заслуги перед личной жизнью".

Но... Это же надо было так умудриться! Честно, я сама от себя не ожидала, что после такого дикого стресса, ливня, крови и конфетных войн с Крамсом, у нас случится... такое. Феерично – это даже не то слово. Это был настоящий эмоционально – сексуальный взрыв. Кто бы сказал мне раньше, что я буду заниматься любовью на спальном мешке под звуки капающей воды и храп монстра за стеной – не поверила бы!

Но, как ни странно, это было... правильно. И чертовски хорошо. Каждая секунда, каждое движение – всё встало на свои места. Видимо, чтобы по-настоящему почувствовать вкус жизни (и своего мужчины), нужно было сначала чуть не потерять всё это в болоте и лужи крови. И плевать на отсутствие венчания и шёлковых простыней. В этом моменте, здесь и сейчас, мы были настоящими.

Девочки, официально объявляю сбор подписей на медаль Рине "За отвагу и выдающийся вкус"! И главный вопрос: пустили бы обратно Шанти в пещеру после такого, или пусть и дальше лианы грызет? 😂

Глава 8

Глава 8

Глава8

Следующий день я буквально летала на крыльях любви. Мне повезло! Я встретила любовь всей своей жизни (это точно, сомнению не подлежит!), и теперь я – невеста!

Знаете, как это бывает: люди годами встречаются, живут вместе, а замуж деву так и не зовут. Вот и я думала, что я из тех самых, кто в итоге навсегда останется одна. Нет, бывают, конечно, смелые девушки, которые сами намекают, но мы же знаем, как мужчины нас «понимают». Им же надо сначала сказать прямо, потом – громче, затем повторять каждый день, а в финале всё равно пойти и нарисовать плакат, где всё будет чёрным по белому написано. И всё! Считай, готово. Вот тогда и можно робко надеяться, что он, возможно, что-то понял.

А мне вот повезло. Да! Я ведь всерьёз полагала, что остаток жизни проведу за спицами и кастрюлями. Буду вязать, жарить пирожки, лабать на фоно менуэт (прости господи), грызть зубочистки у экрана ТВ и материться на героев сериалов, излучая при этом полнейшее умиротворение. Ну, это я так, от нервов шучу, конечно. Мне ещё никто ствол у виска не держит. Но нормальной я бы бабкой была, уверена.

– О чём задумалась? – Киллиан подошёл сзади и мягко обнял меня за талию, уткнувшись подбородком в плечо. От его близости по коже привычно побежали мурашки.

– Да так... о старости, – я привалилась спиной к его груди, прикрыв глаза от удовольствия.

– Ещё рановато о ней думать, – он тихо рассмеялся, и я почувствовала вибрацию его голоса всем телом.

– Кто бы говорил! – я обернулась в его руках и шутливо ткнула пальцем в его нос.

– Да хватит уже мой возраст вспоминать! – Киллиан поймал мою руку и запечатлел на ладони невесомый поцелуй, от которого внутри всё сладко сжалось.

– Я ещё ого-го сколько проживу. Особенно теперь, когда мне есть ради кого.

– Твои слова да богине в уши! – я улыбнулась, заворожённо глядя в его потеплевшие глаза. – Ну что, мой герой? Пойдём поговорим с Крамсом?

– С Крамсом? – Киллиан удивлённо приподнял бровь, не спеша меня выпускать.

– Ну да. Я что, тебе не сказала? Он разумный. И, между прочим, очень даже вежливый, если его подкупить шоколадом. Это ведь он подсказал погрузить тебя в озеро. Кстати! А оно что, волшебное?

Киллиан на мгновение задумался, глядя на мерцающую гладь воды.

– Было у нас подобное озеро в Светлой империи... – его голос стал серьёзным, в нём промелькнула тень былого величия. – Только оно высохло много столетий назад. Считалось, что его воды даруют жизнь.

– Ну, видимо, когда у вас произошли катаклизмы, тектонические плиты разошлись и поменяли подземный рельеф. Вот его внутренние воды снова и поднялись на поверхность.

Киллиан замер и посмотрел на меня с таким нескрываемым восхищением, будто я только что сотворила чудо покруче золотых нитей:

– Ты сейчас столько слов мне незнакомых сказала… Рина, ваша планета, видимо, не только технически развита – вы владеете какими-то запредельными знаниями о сути мира.

– Ну, на самом деле я много чего не знаю, – я немного смутилась под его пылким взглядом. – Так, в школе кое-что по верхам изучали.

– Ничего себе! У вас такое преподают ещё детям в школах? – он покачал головой.

– Да. Конечно, всё довольно поверхностно, а в университетах знания дают намного глубже.

– Хотел бы я побывать в твоём мире... просто чтобы увидеть, как ты там жила.

– В этом лучше! Здесь есть магия. И здесь есть ты. Ну что, пойдём к Крамсу? Он просил выйти «пообщаться».

* * *

– Вот, – Крамс ткнул когтем в карту. – Я думаю, вам нужно именно это место.

– Почему ты так считаешь? – уточнил Киллиан.

– Потому что оно единственное из всех уцелело.

– Так храм цел?

– Ну, не совсем, всё-таки столько лет стоит… Но выглядит вполне прилично.

Новость нас обрадовала. Теперь не придётся лишний раз таскаться по зарослям, ведь именно этот храм по плану мы собирались посетить в последнюю очередь.

– Почему вы никогда не общались с людьми? – полюбопытствовала я.

– Потому что вы, глупые людишки, всегда нападали или орали как ненормальные при виде нас, – Крамс фыркнул, выпустив облачко дыма. – А вчера мне стало интересно… Давно тут не было разумных существ. Да и конфеты эти ваши оказались довольно вкусными.

– А вот за МОИ конфеты я тебе ещё припомню! – всё никак не мог успокоиться Шанти.

– Угомонись уже, а то точно больше их не увидишь! – пригрозила я коту.

Киллиан вежливо попрощался с монстром:

– Крамс, спасибо за беседу и помощь. Надеюсь, ещё увидимся. Ну что? Тогда выдвигаемся?

Да-а, когда-то я представляла себе, что на следующий день после первого секса буду сидеть на своей террасе среди роз и гортензий, в шёлковом халате, с фужером холодного шампанского в руке и буду мило улыбаться соседям с выражением полного удовлетворения на лице… А на самом деле я прусь по ухабам в кожаных штанах и грубых ботинках, чтобы спасти этот мир.

Шанти всю дорогу канючил о несправедливости жизни. Мне казалось, что от его нытья у меня на сердце скоро рубец образуется в палец толщиной и на глазах поседеют волосы. Честное слово, ещё чуть – чуть и прямо на ходу, я начну капать себе корвалол. Капель пятьсот. И не в фужер, а в походную железную кружку. Другой-то нет.

– Ты как себя чувствуешь? – Киллиан придержал ветку, пропуская меня вперёд.

– Всё хорошо, но если Шанти не заткнётся, я его точно прибью.

– Мы почти дошли. Потерпишь ещё немного? – он ободряюще улыбнулся, и я в очередной раз отметила его ямочки.

– Я только и держусь на мысли, что скоро всё закончится и я буду дома... – я замерла. – Кажется, я вижу ступени. И колонны. Это точно храм Богини.

– Ну неужели! Мяу. Я так устал. Бедные мои лапки... – привычно затянул кот.

– Если ты скажешь ещё хоть слово, я тебя оставлю здесь!

– Приношу свои извинения! Молчу! – Шанти вдруг выдал такую галантную тираду, что я чуть не споткнулась. Похоже, до него наконец дошло, что я на пределе.

– Кто -кто, а Шанти сегодня выигрывает золотую звезду в хит-параде по занудству! – громко объявила я, перешагивая через очередной обломок колонны. – Уверена, даже при награждении он бы ещё ворчал, что медаль недостаточно шоколадная, а пьедестал слишком жёсткий для его «бедных лапок».

Шанти только демонстративно фыркнул и отвернулся, всем своим видом показывая, как он оскорблён в лучших чувствах. Я же покосилась на Киллиана, который едва сдерживал смех.

– Я вообще святая женщина, раз до сих пор не пустила его на воротник, – проворчала я, вытирая пот со лба. – Слушай, Киллиан, а что там полагается за вредность у вас в мире? Молоко? Дополнительный отпуск? Льготы на валерьянку?

– У нас нет такой опции, – улыбнулся он, придерживая меня за локоть на скользких камнях.

– Жаль, – вздохнула я. – Очень жаль. Я бы сейчас от пары литров молока «за вредность» точно не отказалась. Причём исключительно для собственного успокоения, а не для этого хвостатого критика.

– Жадина.– выдал мой «сын».

Мы шли по руинам когда-то великолепного храмового комплекса. Былое величие проглядывало во всём: в многочисленных поломанных ступенях, обломках колонн и полуразрушенных статуях. Посреди всего этого запустения стояло здание, сильно заросшее, но всё ещё сохранившее свой остов.

– Этот храм стоял недалеко от дворца. Я хорошо его помню, – Киллиан махнул рукой в сторону нескольких разрушенных стен.

– Нужно пройти через этот проход. Видишь за ним здание? Там при входе должны быть статуи двух дев, насколько я помню. Пройдём мимо них вверх по ступеням – там и будет главный зал.

Мы прошли мимо статуй, и я замерла как вкопанная.

– А это ещё что такое? – я во все глаза смотрела на полуразрушенные стены… кхм… храма и никак не могла взять в толк, что же за вера такая была в Светлой империи. – Это и есть храм богини Авы? Интересненько…

Стены были снизу доверху унизаны фигурами, выточенными из когда-то белого камня. Работа потрясающая, мастер однозначно вложил душу… А если вспомнить, что это ваяли минимум восемьсот лет назад, так вообще челюсть отвисает. У нас что в это время было? Предки в полуземлянках жили, в лучшем случае – в деревянных избах, и бегали голозадыми, рассекая прерии?

– Нет! Ты что! Храм Авы чуть дальше, – Киллиан даже немного смутился. – Это, наверное, остатки храма любви. Помнишь, я тебе про него рассказывал?

– Это? Любви? Да это храм секса, – отрезала я. – Причём очень грязного секса.

– Очень занимательное место, – Киллиан принялся рассматривать фигуры на стенах. Очень внимательно… – Но что-то «грязное» в этом действительно прослеживается.

– Что-то? Да тут все позы Камасутры в наличии! Я теперь понимаю, почему богиня обиделась… Жесть! Додумались же построить такое заведение прямо под боком у храма жизни.

– А кто такая Камасутра?

– Это книга поз. Ну, ты понял каких…

– Полистал бы я такую книгу, – пробормотал он, но тут же поправился: – Хотя всё равно не понимаю…

– Да что тут понимать? Тут же такие сцены… двойничок, тройничок. А это что? Смотри, у этой женщины какая грудь! Ну чисто шары для боулинга. У вас что, пластику умели делать?

– Это что значит?

– Грудь умели увеличивать искусственно?

– Нет… М-да, всё это действительно выглядит не очень пристойно. Если честно, я никогда не посещал этот храм, хотя меня пару раз настойчиво звали.

Рассматривая скрюченные в порыве страсти фигуры, я подумала: как же хорошо, что я не жила в то время. Для таких акробатических этюдов однозначно нужна олимпийская физподготовка. Гимнастическая! А то завернёшься в иную позу, и выпутаться без сторонней помощи уже не получится.

Вспоминая, как тяжело мне даются пробежки и пешие прогулки по джунглям, я пришла к выводу: после такой «сексаэробики» рядом со мной должны дежурить медики с дефибриллятором и тонометром наперевес. Не иначе.

Я стояла в полном обалдении, честное слово. Всё это было так дико… Подобное соседство храмов со стороны выглядело, мягко говоря, странно. Это как если бы прямо к стене церкви пристроили бордель, а фасад его полностью украсили бы фигурами из Камасутры.

– Ну, я -то ладно, я из современного века к вам свалилась, и не такое видела, – пробормотала я, качая головой. – Но если бы это чудо узрели нежные мадам из Тёмной империи? Да тут бы лежала гора тел, упавших в обморок от непотребства. Не понимаю, неужели Светлая империя была настолько развратной?

– Нет, – отозвался Киллиан. – Всё было так же, как и в Тёмной.

– Но о чём думали архитекторы, строя ЭТО в богобоязненной империи, где ценятся девственность и чистота? И кто вообще догадался такое выстроить?

– Император Авил. Этот храм стоял не так близко к храму Богини Авы, как кажется сейчас, но всё же… Да, неправильно всё это.

– Авил? Тот самый, отец твоего друга? Ну и извращенец он был, однако.

– Вот теперь я понимаю, что имел в виду Стэй, когда говорил про разврат… – Киллиан задумчиво потёр подбородок. – Ну, польза от этого места всё же есть.

– Какая ещё польза?

– Вдохновляющая.

– Развратник!

– Какой есть, – он усмехнулся и подмигнул мне. – Ну что, пойдём к святилищу? А то, кажется, я вдохновился уже через край.

Мы с «вдохновлённым» обогнули угол храма любви (чувствую, ещё немного – и вдохновение порвёт кое-кому штаны), и перед нами открылся совершенно иной вид. Казалось, я попала на смесь античных руин и позднего средневековья: так необычно переплелись в строениях древнегреческий и готический стили. Смотрелось очень даже ничего.

– А вот и девы уже виднеются.

– Те самые, что почти затоплены?

– Именно.

Я посмотрела на статуи дев, застывших со сложенными в молитве ладонями по краям узкой мраморной лестницы. Сейчас мне хотелось вспомнить все маты, которые я когда-либо знала, потому что ступени наполовину ушли под воду. Но возле храма материться нельзя. К сожалению. Заходить по колено в ледяную воду совершенно не хотелось.

– Я тебя донесу, не переживай, – Киллиан словно прочитал мои мысли.

– Силёнок-то хватит?

– Так я один из десяти, ты что, забыла?

– Ах ты! – я несильно стукнула его по плечу ладошкой. – Не такая уж я и толстая!

– Ты идеальная, запомни. А я просто шучу.

Киллиан легко подхватил меня на руки и шагнул в ледяную воду. Осторожно, словно я была хрустальной вазой, он перенёс меня и поставил на сухие ступени выше. Ну не зря, не зря он мышцы качал, одобряю.

– А я?! Как же я и мои нежные лапки? – очнулся Шанти. Видимо, его тоже пришибло увиденным в «храме любви».

– А у тебя, Шанти, как всегда: то лапы ломит, то хвост отваливается! – я обернулась к нему. – Расправляй свои крылышки и лети давай! Не зря же столько тренировался, ловя птиц. Каннибал.

– Я не умею!

– Значит, тренируйся!

– Я буду послушным котом, обещаю! Только перенесите меня. Ну, пожалуйста...

– Да иду я, иду, – вздохнул Киллиан, возвращаясь за ним. – А Рина права: если бы ты меньше ел, я бы вас двоих разом перенёс. Ты такой тяжёлый, боюсь спину надорвать.

– Издеваешься, да? Вот возьму и научусь летать! И вообще, у меня теперь есть боевая форма, а там тоже крылья есть. Я ими научусь управлять и тогда…

– Все твои тёлочки и цыпочки попадают в обморок. От страха.

– Не выдумывай! От восхищения!

– Хватит болтать, прыгай на руки. И да, кошки тоже не любят толстых.

– Откуда ты знаешь? – запаниковал мой котопёс.

– Птичка на хвосте принесла.

– Какая птичка? Я её знаю?!

– Не скажу. У меня обширные связи в городе, боюсь, сдашь кому-нибудь все явки и пароли.

– Ты врёшь! Птицы не говорят с людьми!

– Конечно, вру. Ну что ты как маленький?

– Злые вы...

– Зато честные!

Фух, дошли-таки до храма Богини! Объявляю экспресс-опрос в комментариях:

Кто больше виноват в нервном тике Рины: Крамс, Шанти или создатели Камасутры?Заслужил ли Шанти звание "золотой звезды по занудству"?

Глава 9

Глава 9

Глава9

Поднявшись вверх по лестнице, мы оказались в удивительном месте. На кладбище. Ладно, шучу – не такое уж оно и удивительное. Я бы сказала – жутковатое.

Не знаю, как тут всё работает, но когда мы стояли внизу, казалось, что здание храма находится в каких-то двадцати метрах от нас. На деле же пришлось сначала миновать заброшенные надгробия, а потом, петляя по заросшим травой и скользким каменным дорожкам, подниматься ещё по одной лестнице.

И вот, когда мы наконец преодолели последние ступени, перед нами открылся вид, от которого перехватило дыхание. На возвышении, в густой тени исполинских деревьев, будто под их живым куполом, замер храм. Даже сейчас, сквозь пелену веков и разруху, в нём безошибочно угадывалось былое величие. От древних камней исходила такая мощная магическая сила, что её кожей чувствовала даже я – человек, который в магических делах смыслит не больше, чем Шанти в высшей математике.

Деревья, кстати, тоже были странные. От них исходило тихое, едва уловимое шипение – будто сама жизненная сила бушевала внутри стволов. Казалось, что кто-то невидимый стоит рядом и шепчется. Мне даже померещилось, что кора меняет текстуру и цвет прямо на глазах, подстраиваясь под настроение окружающего мира. А может, они просто защищали храм, проверяя каждого входящего на наличие злого умысла? Ну, или это у меня фантазия разыгралась от избытка впечатлений.

Вот здесь сразу чувствовалось: место действительно святое и буквально переполненное магией. Мягкое золотистое свечение окутывало и эти необычные деревья, и само здание храма, накрывая их защитным куполом.

Храм и впрямь неплохо сохранился, но время и сырость взяли своё: он почти полностью зарос мхом и был густо обвит плющом. Когда-то красивые арочные окна теперь зияли пустотой, и через них внутрь помещения жадно проросли лианы. Внешние стены давно утратили свою девственную белизну, но местами всё ещё проглядывал благородный мрамор с изящными прожилками.

Пока Киллиан сосредоточенно рассматривал храм, погружённый в свои мысли, я смотрела вниз. Отсюда были видны и руины «храма любви», который мы так весело изучали, и печальные надгробия. Я вспоминала весь тот путь, который мы проделали, и тихо радовалась мысли, что скоро всё это закончится.

– Красивый вид, правда? – тихо спросил Шанти.

Вид, конечно, открывался… шикарный. Ну, знаете, как в фильмах ужасов, когда счастливая семья заезжает в заброшенный дом с прекрасным видом на старое кладбище. И вот они уже клеят милые обои в цветочек на окровавленные стены, а потом чертят мелом круги вокруг кровати и прислушиваются к жутким шорохам из подвала…

– Да! Восхитительное место! – буркнула я, отгоняя картинки со скрипучими дверями.

– Это точно главный храм. Я его хорошо помню, мы с матушкой часто сюда приходили, – Киллиан отвлёк меня от «прекрасных» раздумий. – Видишь ту надпись над входом? Мы долго гадали, что там написано, но, к сожалению, никто не знал божественного наречия.

– Там написано: «Дом светлой небесной Богини Жизни Авы». Проще простого, – отозвалась я. Вот честное слово, стоял бы тут сейчас дядя Дима, я бы его за этот «китайский» расцеловала! – Ну что, заходим?

Я подошла к огромной старинной двери, украшенной искусной резьбой. Но, как и ожидал мой внутренний пессимист, она была наглухо заперта.

– Так, думаю, снова придётся литр крови проливать. Кровожадная у вас богиня!

Я надрезала палец и нанесла своей родненькой, красненькой кровью (дай бог инфекцию не занести!) иероглиф«Тхай Мэн» , что означало открытие дверей. Но чуда не случилось. Дверь даже не шелохнулась.

Я видела, как золотистое свечение, окутывающее створки, растянулось, но не распалось, как я надеялась. Значит, придётся действовать руками. Нет, не ломать, конечно… Но вот с нитями нужно поступить крайне радикально.

Я сосредоточилась на свечении и стала перебирать нити руками, распутывая их одну за другой.

– Похоже, за столько времени они совсем запутались. Ещё секундочку, последняя… Есть! – комментировала я свои действия. – Киллиан, открывай!

– Не поддаётся. Наверное, внутри всё заржавело.

– А я говорила тебе, что нужно создать отмычки и заклинание открытия, а ты мне не верил!

– Я его ещё на судне создал, но не думаю, что здесь это сработает. Хотя попытаться стоит.

Так вот что он там чертил так сосредоточенно! Молодец! Уважаю!

Киллиан отошёл от двери. Он начал читать заклинание, делая пасы руками, и вдруг вокруг стало шумно. Сначала мы услышали грозное шипение, следом – грохот, а потом отборные ругательства Шанти:

– Ты что, ненормальный?! Ты что творишь?! Я вообще-то на этой лиане охоту вёл! Ты хоть знаешь, как мне тяжело было на неё вскарабкаться?

– И что, удачно? – невозмутимо спросил Киллиан.

– Что удачно? Упал я! Издеваешься, да?

– Охота, я спрашиваю, удачно прошла?

– Нет! Вы спугнули всех птиц!

– Это мы, значит, виноваты, а не твоя неповоротливость? – вставила я свои пять копеек.

– Всё! Я с вами больше не разговариваю. Злые вы. Уйду я от вас.

– Шанти? – окликнула я его.

– Что? Извиниться хочешь?

– Нет! Хочу напомнить, что кухни здесь нет, а еда вся у меня в кармане. Так что до встречи.

Я повернулась к жениху:

– Продолжай, Киллиан, не обращай на него внимания. Только не пойму… Ты используешь заклинание роста? Хочешь увеличить лиану? Зачем?

– Не увеличить, а найти её кончик. Мне понравилось, как ты закрыла вход в пещеру вчера, вот я и подумал, что из гибкой лианы выйдет отличная отмычка.

– Подожди. У меня есть булавка и пара невидимок. Давай я попробую ими, а ты будешь подсвечивать и читать заклинание.

– Никогда не думал, что стану домушником... – пробормотал он, заглядывая в замочную скважину.

– Это вынужденная мера, не переживай. Не думаю, что богиня на нас разгневается.

Мы провозились ещё несколько минут. Наконец замок поддался, и дверь с тихим щелчком открылась.

– Ну наконец-то! Пойдём. Хочется уже поскорее найти источник, а потом портал и попасть домой.

Мы шагнули под своды храма, и сердце болезненно сжалось. Я до последнего надеялась, что древняя магия уберегла это место, но реальность оказалась жестокой.

– Как же так?.. – прошептала я, озираясь. – Киллиан, ты же говорил, что твой друг прожил здесь две недели, пока ждал помощи. Но в этом склепе невозможно находиться! Что же тут произошло? Или всё это случилось сразу после его ухода?

– Знать бы...но время разрушает все …

Помещение бывшего храма представляло собой печальные руины. На стенах огромными пластами осыпалась штукатурка, обнажая израненный, потрескавшийся камень, который в полумраке до жути напоминал старые, иссохшие кости. Кое-где ещё стояли целые, но уже заметно покосившиеся колонны. Они сиротливо подпирали провисший потолок, покрытый пятнами плесени и склизкой грязью, сочившейся из глубоких трещин.

Прямо над нами, в самом центре потолка, когда-то красовался величественный стеклянный купол. Сейчас от него остались лишь жалкие осколки, а вниз, словно змеи, свисали густые, тяжёлые лианы, захватившие пространство.

И лишь в одном месте время словно замедлило свой бег. При входе, на одной из стен, под слоем пыли и седой паутины чудом сохранилась фреска с изображением Богини Жизни. Даже сейчас, в этом запустении, её лик хранил кроткое величие, будто она из последних сил старалась сберечь память о давно забытом счастье.

Но всё, что открывалось взору дальше, было настоящей трагедией. Там, где раньше возвышался алтарь, теперь зияла пустота. Точнее – жуткая воронка, будто прямо в сердце святыни бросили бомбу или выпустил мощный снаряд кто-то очень ненавидящий этот мир. Обломки божественного лика и куски векового мрамора были безжалостно раскиданы по всему залу, впечатаны в стены и раздроблены в пыль.

«Что же вы натворили?.. За что ты так рассердилась на них, Богиня?» – крутилось у меня в голове.

Стало невыносимо обидно. Не должны храмы превращаться в такие помойки. Не должны места, где люди искали свет, выглядеть как место казни. Глядя на эту воронку, я кожей чувствовала,что это не время разрушило камень. Это была ярость. Чистая, нечеловеческая ненависть, которая оказалась сильнее любой магии.

Здесь пахло не просто разрухой от времени. Здесь пахло великим предательством и гневом.

– Ты уверен, что источник именно здесь?

– Не уверен, Рина, но очень на это надеюсь. – отозвался Киллиан, напряжённо вглядываясь в пустоту коридоров. – Магия здесь фонит так, что закладывает уши. Я так отвык от этого чувства...

– Что ж, пошли исследовать. Храм огромный, где-то здесь должно быть сердце источника.

Мы методично обходили каждый угол. Я уже начала терять надежду, но Киллиан был странно воодушевлён. Он целеустремлённо переходил из одной комнаты в другую, и я заметила странную вещь: чем дальше мы уходили от главного входа с его разрушенным алтарём, тем целее становились помещения. Словно ярость тех, кто громил храм, выдохлась на полпути.

Шанти плёлся следом, храня гордое молчание. Обиделся, поди, в очередной раз. Ну ничего, парень он крепкий, переварит.

Наконец мы замерли перед массивной дверью в самом конце коридора. От неё исходила такая мощная волна силы, что сомнений не осталось... мы на месте.

– Ну что, я по старинке? – подмигнула я Киллиану.

– Давай, – коротко кивнул он, не сводя глаз с двери.

Я вывела на дереве светящийся иероглиф открытия, капнула на него своей кровушкой, прошептав над ним заклинание, и – о чудо! – замок щёлкнул. Дверь подалась, открывая маленькую круглую комнату. В самом центре стоял каменный колодец. Именно от него исходила та самая магия, но она не била фонтаном, а лишь едва сочилась через край мелкими ручейками.

Заглянув внутрь, мы увидели пятиметровую глубину, забитую паутиной, пылью и каким-то вязким мусором. Бытовая магия ни моя ни Киллиана здесь не сработала – чистящие заклинания просто гасли, не долетая до дна.

– Придётся лезть самому, – вздохнул мой «мистер Совершенство», закатывая рукава.

– Киллиан, это не опасно?

– Вряд ли. Просто грязно.

Я проводила его взглядом, переживая, как он там поместится. Но стоило ему спуститься, как я тут же отвлеклась, потому что комнату залило ослепительным золотистым сиянием. Свет был таким плотным, что на мгновение я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела чудо. Из этого сияния, словно из густого тумана, соткалась высокая женщина с невероятными волосами цвета золота.

– Здравствуй, Дарина. Не бойся меня. Я – Ава.

Ага, «не бойся»! Легко советовать, когда ты – Богиня, а у меня ноги превратились в желе, и под мышками начался сезон паводков. В голове застучала мысль: «Обморок – это то, что надо!», но природное упрямство заставило меня остаться в сознании. Вместо светской беседы я смогла лишь вежливо проблеять:

– Здравствуйте...

– Присядем? – Ава изящно повела рукой. Я огляделась – кругом вековая пыль и грязные камни. Но Богиня просто щёлкнула пальцами, и посреди этого хаоса возникли два глубоких уютных кресла. – Я не кусаюсь, правда. Поговорим?

Я присела на самый край, сложив руки на коленях, как первоклашка перед директором.

– Я пришла поблагодарить тебя, – мягко начала Ава. – Ты ведь знаешь, что я когда-то закрыла этот храм, и это повлекло... определённые последствия.

«Определённые последствия»?! Да из-за твоего психа полмира едва не схлопнулось! Но вслух я, конечно, этого не сказала. Я хоть и дура безмозглая, но не до такой же степени.

– Не смотри на меня так, – Богиня прищурилась, и в её глазах мелькнули смешинки. – Я в первую очередь женщина, Дарина. И я имею право на эмоции. Да, у тебя на лице всё написано! Я не знала, что мой уход так ударит по планетам. А когда поняла, что совершила ошибку, то не смогла вернуться. Представляешь? Я, Богиня, не смогла войти в собственный храм! Но теперь, когда ты открыла путь, баланс восстановится.

– Мы как раз пытаемся оживить источник...

– Твой мужчина старается, но одними руками там не справиться. Возьми, – она протянула мне тяжёлый, пульсирующий алым светом камень. – Вставьте его в основание колодца, и магия вернётся.

– А где там основание?

– На самом дне. Пусть Киллиан расчистит мусор, и вы увидите пазы.

– Спасибо... большое спасибо.

Богиня начала медленно подниматься, собираясь исчезнуть, но моё любопытство – мой главный враг – пересилило страх.

– Простите... я не хочу быть наглой, но меня просто разрывает изнутри. Что всё-таки произошло здесь пятьсот лет назад? Почему вы так... рассердились?

Ава замерла, посмотрела на меня с долгой, странной улыбкой и, к моему удивлению, снова опустилась в кресло. В её взгляде появилось что-то очень человеческое.

– А ты смелая, – Ава пристально посмотрела на меня. – Не думала, что когда-то мне поможет «неучтённая душа», но ты всё же женщина, а любопытства нам не занимать. Что ж, слушай. Я очень любила этот мир. Он был моим первенцем. Но те, кому я подарила жизнь, совсем распоясались. Сначала они захотели магию смерти… Тогда мне пришлось напомнить им, кто здесь главный. А мой братец… ладно, не о нём сейчас речь. Пятьсот лет назад я решила заглянуть к своим детям и посмотреть, как они живут. И знаешь, что я увидела? Тщеславие, лень, гордыню и разврат! Не такими я их создавала. Но это и моя вина – я дала им слишком много магии, и некоторые возомнили себя богами.

– И вы поэтому… психанули? – осторожно уточнила я.

– Нет. Я думала, как их проучить, но пока я размышляла, они пошли дальше! В один день я вошла в этот храм и застала осквернение алтаря! Моего алтаря!

– Я очень извиняюсь, а можно поподробнее? Что именно там происходило? – моё любопытство уже давно неслось впереди здравого смысла.

– Наглая ты, и мне это нравится, – усмехнулась Богиня, – но у меня нет времени на долгие беседы.

– Подождите! – я вскочила с кресла. – А что же будет с землями Светлой империи, когда мы откроем этот источник?

– Мои дети меня разочаровали, так что мне всё равно. Хочешь – забирай их себе. Да! Пожалуй, это отличное решение. Будешь первой императрицей в этом новом мире. Да будет так!