Текст книги "Неучтенная 3 (СИ)"

Автор книги: Мэри Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 33

Глава 33

Глава33

Утро наступило внезапно и больно. Я не просто проснулась – меня вышвырнуло из сна так, будто в голове взорвалась петарда. В черепной коробке на все лады, неистово и истошно, верещал голос, который невозможно было спутать ни с чем.

– РИ-И-ИНА-А-А! СПАСАЙ! ПОГИБАЮ-У! МЕНЯ СЪЕДЯТ! МЕНЯ РАСЧЛЕНЯТ! ВСЁ, КОНЕЦ ХРАНИТЕЛЮ! О-О-О, МОИ УШИ, МОЙ ХВОСТ! ПОМОГИ-И-И!

Я подорвалась на кровати, едва не стукнувшись лбом о Киллиана, который тут же подскочил, инстинктивно вытягивая руку для плетения щита.

– Что случилось?! – рявкнул он, озираясь по сторонам.

– Шанти... – выдохнула я, прижимая ладони к вискам. – Он орет так, будто его живьём освежевали. Что-то случилось!

Я выскочила из комнаты, на ходу натягивая халат. Сердце колотилось в горле. Если с моим лохматым интриганом что-то стряслось, я себе этого не прощу. Но когда я влетела в гостиную, а оттуда на кухню, крик в голове стал просто невыносимым...

Я носилась по квартире как ошпаренная, пытаясь натянуть джинсы одной рукой, а другой причесаться. Голос Шанти в голове не умолкал ни на секунду, переходя в ультразвук: «РИНА! МЕНЯ СЕЙЧАС ПРЕВРАТЯТ В ПАШТЕТ! ВСПОМНИ ВСЁ ХОРОШЕЕ, ЧТО БЫЛО МЕЖДУ НАМИ! ПРОЩАЙ, ЖЕСТОКИЙ МИР!»

Я вылетела из подъезда, едва не сбив старушку с соседнего этажа, и на крейсерской скорости рванула во дворы. Тормознула у мусорных баков так резко, что асфальт задымился. Тяжело дыша, я огляделась. Картина была... эпическая. Шанти, всклокоченный, с хвостом-ёршиком, стоял напротив пожилого мужчины не самого свежего вида – классического обитателя местных двориков. Шанти орал, мужик что-то ворчал, размахивая пустой бутылкой.

Я обсмотрела кота: лапы на месте, уши – все четыре – торчат, шерсть не проткнута.

– Шанти! Что за истерика?! Тебя кто-то режет?! – выдохнула я, упираясь руками в колени.

– Ты представляешь?! – взревел он в моей голове. – Я тут встретил такую кошку! Цыпочка! Красотка! Изгиб хвоста – как у богини! Я влюбился, честное слово! А этот вонючий человек хочет... он прогоняет меня! Он не даёт мне строить личную жизнь! Сделай что-нибудь, Рина! Или я ему прямо на ботинки накладу... или на порог его дома нассу... хотя у него, кажется, весь мир – дом, но я найду его любимую картонку!

Я перевела взгляд на «вонючего человека». Тот, заметив меня, вдруг выпрямил спину, пригладил три оставшиеся на голове волосинки и, расплывшись в беззубой улыбке, галантно поклонился:

– Доброе утро, принцесса! Какими судьбами в нашем скромном уголке?

Я невольно улыбнулась. Вот как в жизни бывает: приходишь к стоматологу – он ругает за зубы, идёшь к диетологу – он велит худеть, косметолог вздыхает над твоими порами... А бомжи – народ интеллигентный! Поздороваются так, будто ты королева, и даже не спросят, почему ты в разных носках и с бешеным взглядом.

– Он не такой! Не слушай его льстивые речи! – снова заверещал Шанти. – Он прогонял меня от моей любви!

– Твоя любовь? – я скептически оглядела баки. – Шанти, ты что, помойную себе нашёл?

– Никакая она не помойная! – обиделся Хранитель. – У неё, знаешь, какой богатый внутренний мир? Ну и что, что шёрстка свалялась? Покупаем её, намажем лапки твоим лучшим кремом...

– Я тебе сейчас намажу! – пригрозила я, но всё же заглянула за бак. Вдруг там и правда судьба его? Подумала: ну, заберём её в Мидар, будет у нас королевская чета. – И где она, твоя неземная любовь? Зови её.

Я не успела договорить, как Шанти вдруг остолбенел. Его глаза налились грустью вселенского масштаба, а четыре уха медленно поникли. Я проследила за его взглядом. Из-за угла вышла кошка – облезлая, грязная, до ужаса худая, но с неимоверно гордо вскинутым хвостом. А рядом с ней, прижимаясь боком, уходил в закат (ну, в сторону теплотрассы) такой же драный котяра.

– Это что такое? – прошептал Шанти, и в его голосе было столько боли, сколько не бывает даже при кариесе. – Как она могла? Я ей свои конфеты предлагал! Самые вкусные, в золотистой обёртке!

Мне стало его так жалко... Первая любовь, и сразу такая жестокая «бытовуха».

– Не переживай, Шанти, – я подхватила его на руки. – Найдём мы тебе красотку получше.

– Таких больше нет... – горько вздохнул он, обмякнув у меня на руках. Домой я его несла, как меховой воротник. Все четыре уха уныло свисали, а хвост волочился по земле. Я оставила его проживать горе в своей спальне. Он снова отказался от еды, заявив, что теперь будет питаться только святым духом и воспоминаниями о былой любви.А я пошла готовить завтрак.

– Ну что, господа маги, – объявила я, когда мы с Киллианом и Лисой закончили завтрак. – Книги и интернет я думаю сегодня подождут. Нам скоро возвращаться, а вы мой мир только из окна такси видели. Сегодня я вас буду удивлять.

Я долго думала чем их можно удивить и решила что буду покорять их сердца тем, что они никогда себе не представляли в своих головах.

Первым пунктом нашего «культурного шока» был Планетарий. Когда мы вошли в зал и кресла плавно откинулись назад, Лиса нервно сглотнула.

– Рина, мы что, будем лежать и ждать, когда на нас упадёт потолок? – подозрительно спросила она.

– Просто смотри вверх, – шепнула я.

И тут свет погас. Над нашими головами вспыхнула Вселенная. Мириады звёзд, далёкие галактики, взрывы сверхновых... Лиса вцепилась в подлокотники так, что я услышала жалобный треск пластика. Её глаза напоминали два чайных блюдца.

– Рина... это магия иллюзий? – шёпотом, переходящим в благоговейный трепет, спросила она.

– Какого уровня мастер это сотворил? Здесь же плотность астральных потоков должна быть запредельной! – воскликнул Киллиан.

– Почему я чувствую себя песчинкой в океане?

– Лиса, это не иллюзия, – я довольно улыбнулась. – Это наша Вселенная. Настоящая. Просто снятая на очень мощные телескопы.

Киллиан сидел неподвижно, его профиль в свете далёких туманностей казался высеченным из камня. Его взгляд был прикован к Андромеде.

– Вы построили это без заклинаний? – тихо спросил он, и в его голосе я впервые услышала не просто любопытство, а искреннее, глубокое уважение. – Просто... линзы, зеркала и свет? Люди смогли заглянуть так далеко в Бездну, не имея ни капли магии?

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё поёт. Да! Мой мир – мир «бездыханных» железок и микросхем – только что уложил на лопатки сильнейшего мага иномирья. Без волшебных палочек и порталов мы дотянулись до звёзд и заставили их сиять на потолке в центре города.

Затем мы отправились в Музей космоса. Когда мы зашли в зал с ракетами, Киллиан замер у двигателя РД-170. Он долго обходил его по кругу, трогал обгоревшие сопла и что-то шептал под нос – видимо, прикидывал, сколько стихийных заклинаний нужно, чтобы создать такую тягу.

– Вы летали... в этой железной банке? – он коснулся обшивки спускаемого аппарата, потемневшей от невыносимого жара атмосферы. – Прямо туда, где нет воздуха? В холодную пустоту?

– Да, Киллиан. На чистом топливе, математических расчётах и голом энтузиазме.

В зале с 4D-панорамой началось самое весёлое. Когда кресла начали вибрировать, имитируя стыковку с МКС, Лиса взвизгнула и зажмурилась:

– Мы падаем! Рина, нас сейчас размажет! Где здесь аварийный портал?!

– Спокойно, мы в безопасности! – я схватила её за руку, а другой рукой вцепилась в Киллиана. Тот держался как скала. Мужик – кремень! Только желваки на скулах гуляли. Но когда «станция» выплыла из тени и под нами развернулось полотно ночной Земли, сияющее огнями городов, как россыпью бриллиантов, он выдохнул.

– Твой мир не просто развит. Он прекрасен, Рина.

Но окончательно я их «добила» в музее-подводной лодке. Гид бодро рассказывал о погружениях, о давлении в десятки атмосфер и месяцах автономного плавания. Киллиан, пробираясь через узкие, забитые проводами и трубами отсеки, периодически прикладывался головой о переборки и тихо бурчал:

– Это издевательство над пространством... Как люди могут находиться в таких крошечных помещениях? Это же добровольное заточение! Без воздуха, без солнечного света, под толщей воды... Здесь же даже магистру магии воды стало бы неуютно!

Но когда мы дошли до центрального поста и я разрешила ему заглянуть в перископ, он замер. Он долго изучал систему управления, все эти датчики, рычажки и манометры.

– Ваша цивилизация... она невероятна, – сказал он, наконец повернувшись ко мне. Его глаза блестели от шока. – Мидар – это мир древних сил, где всё даётся по праву крови или таланта. Но Земля... это мир торжества воли и чистого разума. Мы полагаемся на дар, а вы – на самих себя. Я не просто удивлён, я восхищён.

– У нас просто магии нет, – я подмигнула ему, чувствуя себя как минимум королевой этой планеты. – Приходится крутиться, чтобы не утонуть и не замерзнуть.

– Твой мир не сравнится с нашим по сложности механизмов, – признал он, тяжело обнимая меня за плечи и прижимая к себе. – Мы в Мидаре со своими огненными шарами кажемся детьми, играющими со спичками, по сравнению с тем, что вы создали из обычного металла, проводов и логики.

Я видела, как в его голове уже выстраиваются планы. Похоже, в Светлой империи скоро будет не только китайский квартал, но и как минимум филиал Центра управления полётами. Воздушными шарами естественно.

Глава 34

Глава 34

Глава 34

День близился к концу. Мы зашли в супермаркет и набрали продуктов. Лиса теперь смотрела на кассовый аппарат как на священный артефакт. Домой мы шли в странном молчании: мои гости переваривали увиденное. А я вспомнила о Шанти. Надо было проверить, как там мой великий страдалец. Небось, уже всю квартиру слезами залил из-за своей «помойной Джульетты».

Пока я думала на тем что приготовить, Лиса уже в лифте заговорила о том, что ей срочно нужно досмотреть серию про маньяков – мол, после космоса её психика готова к любым ужасам. А я подумала о том, что Шанти, возможно, уже нашёл утешение в новой пачке вафель.

Лиса, едва мы переступили порог лифта, уже неслась к телевизору.

– Всё, Рина, космос – это круто, но я должна узнать, поймали ли того типа, который замуровал соседа в стену! После безмолвного вакуума мне нужно что-то приземлённое... кровавое! – заявила она, исчезая в недрах квартиры.

Я же шла на кухню, ожидая увидеть там Шанти, заливающего горе литром валерьянки. Но реальность, как всегда, превзошла мои самые смелые ожидания. На кухне горел тусклый свет. За столом, по-хозяйски развалившись на табуретке, сидел Шанти. Перед ним стояла запотевшая бутылка пива, на блюдце сиротливо покоилась обглоданная голова корюшки, а в лапах у моего Хранителя была... гитара. Самая настоящая.

Он ударил по струнам (довольно мелодично для существа с когтями) и затянул хриплым, пропитым голосом:

–«А я всё ча-а-аще замечаю-у-у, что меня-а-а как будто кто-то подменил...»

Я застыла в дверях, Киллиан за моей спиной замер, пытаясь осознать увиденное. Дааа. Земля на котопесов влияет хуже, чем радиация на мутантов. Такими темпами он к утру начнёт требовать тельняшку и требовать "Мурку".

– Шанти! – я всплеснула руками. – Ты и этот мультик успел посмотреть? Ты когда слова выучил, меломан недоделанный? И вообще, откуда гитара?!

Кот икнул, приложился к горлышку бутылки и выдал:

– Песня... душевная. О поиске себя в этом бренном мире. А инструмент? Помнишь, к тебе друзья заходили «нажраться»...

– Не было такого!

– Ещё как было! Но не суть! Вот я у одного гитарку и подрезал. Он всё равно в тот вечер струны от макарон не отличил бы.

Понятно, у Чарро значит.. Мы тогда действительно нажр... хорошо посидели!

– Шанти, ты кот! – напомнила я. – Алкоголизм – это человеческая прерогатива, не лезь в наше болото!

– Оставь меня, женщина! – Шанти картинно прижал лапу к сердцу. – Это была любовь всей моей жизни!

А потом так присосался к бутылке, что даже у меня потекли слюни.

– Любовь к этой бутылке?

– Нет, к ней... к той прекрасной кошке с богатым внутренним миром и облезлым боком! Пиво – это так, мимолётная интрижка, чтобы заглушить стон израненной души хранителя королевских кровей!

– Ты алкоголик королевских кровей, – отрезала я. – И вообще, ты где взял пиво и рыбу?

– Как где, доставку заказал.

– Ну да, как ещё. Ты же все у меня научился делать, пока рылся в моей голове...

Но Шанти уже не слушал меня, он был на столько пьян,что бросил гитару на диван и кажется собрался танцевать. Он шатаясь спрыгнул со стула и давай напевать «Я на тебе никогда не женюсь» Укупника, подтанцовывая. А после вообще начал говорить, что все женщины продажные и ненадёжные и хорошо что это выяснилось так быстро и он не остался на Земле ради той облезлой кошки.

– Киллиан, сделай что-нибудь, он же сейчас на люстре качаться начнёт.

Киллиан, до этого наблюдавший за сценой с выражением лица «я видел всё, но это – перебор», просто вздохнул. Он подошёл к брыкающемуся коту, который пытался исполнить соло в стиле хэви-метал, и просто приложил два пальца к его лбу. Вспыхнула слабая искра, и Шанти, не допел куплет про Простоквашино, сладко засопел, уткнувшись носом в рыбью чешую.

Киллиан бережно перенёс это лохматое недоразумение в гостиную. А потом... потом мой суровый маг попробовал пиво с рыбой.

– Знаешь, Рина, – сказал он, задумчиво пережёвывая хвост корюшки. – В Мидаре такого нет. Это... странно. Солёно. Но под это холодное пойло – удивительно логично. Нам определённо нужно открыть пивную лавку в Светлой империи. Мужики оценят.

– О, ты уже начал думать наперед!

Утро началось не с лучей солнца, а с того, что я почувствовала на ногах гирю. Открыв глаза, я увидела Шанти. Выглядел он паршиво: шерсть дыбом, глаза красные, в лапах – блокнот и ручка.

– О, проснулась? – прохрипел он. – Я тут подумал... Вчерашняя драма открыла мне глаза. Я напишу книгу. Это будет не просто чтиво, это будет МАНИФЕСТ!

– О любви? – зевнула я.

– Нет! Я стану лидером всех угнетённых котов! Я видел этих бедолаг на помойках, Рина. Я поведу их за собой!

–И что ты там написал?

– Тебе интересно?

– А то!

Он вскочил, выпил залпом полстакана моей воды (сушняк – штука беспощадная) и, встав на край кровати, замахал лапой, как Ленин на броневике:

– Слушайте меня, коты! Мы – великие создания! Хватит спать в ногах у хозяев, только если они соизволят вас позвать! Прочтите мою книгу, и через два дня вы будете спать под пуховым одеялом, жрать отборную вырезку и мыться шампунем с запахом альпийских лугов! Вам купят лазерные указки, и вы сами будете возить хозяев на природу!

Мы с Киллианом просто сползли на пол от хохота.

– Шанти, иди дописывай в гостиную, – сквозь слёзы выдавил Киллиан. – От твоего манифеста такой перегар, что даже магия защиты не справляется.

– Да. Кажется, ещё чуть– чуть и он поднимет восстание среди домашних тараканов...

Завтрак проходил в уютной тишине, нарушаемой лишь приглушёнными криками из телевизора в гостиной – Лиса как раз дошла до момента, когда главного подозреваемого загнали в тупик. Но здесь, на кухне, атмосфера была иной.

Я потягивала кофе, украдкой наблюдая за Киллианом. Последние дни он был сам не свой. Несмотря на весь восторг от планетариев, солнечных батарей и принтеров, в его глазах застыла какая-то холодная, свинцовая тревога. Он замер над своей тарелкой, рассеянно водя вилкой по омлету, а его взгляд был устремлён куда-то сквозь стену кухни.

Я видела, как подёргивается его скула, когда он задумывается слишком глубоко. В Мидаре он был скалой, Верховным сыщиком, человеком, который держит на плечах порядок. А здесь... здесь он был просто туристом. И эта беспомощность, эта временная оторванность меня беспокоила.

Я протянула руку и накрыла его ладонь своей. Его пальцы были ледяными, несмотря на тепло нашей кухни.

– Киллиан, – тихо позвала я, заглядывая ему в глаза. – Ты здесь только физически. Твои мысли уже давно прорвали портал и строят баррикады. Что тебя беспокоит? Что тебя гложет на самом деле?

Он вздрогнул, словно мой голос выдернул его из глубокого омута. Его взгляд наконец сфокусировался на мне, и в нём я прочитала столько боли и ответственности, что у меня перехватило дыхание.

– Рина... – он тяжело вздохнул и наконец отложил вилку. – Твой мир – это чудо. Он яркий, он живой, он полон идей. Но каждый раз, когда я вижу ваши достижения, я думаю о том, насколько мы уязвимы. Я смотрю на эти солнечные панели и вижу не свет, а цель для пульсара Тёмного императора. Я смотрю на твои саженцы вишни и боюсь, что они сгорят раньше, чем успеют зацвести.

Он сжал мою руку так сильно, будто боялся, что я исчезну.

– Пойми, если Император прознает, что мы не просто выживаем, а строим нечто новое... нечто, превосходящее его магическую мощь за счёт твоих земных знаний, он не станет ждать. Он ударит первым. И ударит в самое сердце. Нам нужна не просто охрана, Рина. Нам нужна крепость, которую не пробить ни одним заклинанием. Я не прощу себе, если превращу твой энтузиазм в руины.

– Но ведь портал не откроет без моей крови, но... перестраховаться надо.

– Есть на Земле что-то, что защитит от магии?

Я задумалась. Против огненных шаров и пульсаров наши пушки – так себе затея. Магия в Мидаре восстанавливается, маги становятся сильнее.

– Знаешь, – я щёлкнула пальцами. – Есть у нас кое-что. Не от магии, но от физического урона спасает.

Я показала ему на ноутбуке видео: спецназ на штурме, бронежилеты, каски, щиты. Киллиан смотрел, не отрываясь. Я видела, как в его голове со скрипом проворачиваются шестерёнки.

– Пойдём, – решительно сказал он. – Я хочу потрогать эти ваши «щиты».

Зайдя в гостиную, я увидела Шанти, который яростно что-то вычёркивал в блокноте.

– Мы уезжаем по делам. Ты за главного, – сказала я.

– Опять?! А Лиса?– он кивнул на Лису.

– Остаётся дома, будет за тобой присматривать.

–Оставляешь мне эту маньячку-няньку?

– Да. Сиди дома и дверь никому не открывай, а то воры придут и убьют тебя. А ты книгу не дописал, – пошутила я.

– Что?! Какие воры?! – Шанти побледнел под шерстью. – Как убьют? Рина, я ещё не готов к встрече с Великим Кошачьим Прародителем!

– Да шучу я, Шанти! А вообще знаешь что? Ты совсем не ребёнок. Раньше детей на две недели одних оставляли и ничего, выживали!

– Как одних? А как же еда?

– Все просто! Ружьё в сарае, еда в лесу.

– У меня нет ружья! У меня только блокнот! – вопил он нам вслед.– Где у тебя тут сарай?

* * *

В магазине спецодежды Киллиан впал в состояние транса. Он трогал кевлар, взвешивал в руке каски, крутил бронежилеты и различную спецодежду.

– Ты права, Рина, – сказал он, примеряя шлем спецназовца. – Боевой пульсар эту штуку прошьёт. Но! Если объединить твою магию оберегов и эту чудо-ткань... Мы нанесём руны прямо на кевлар. Сделаем их антимагическими! Это будет непробиваемый доспех нового поколения.

Киллиан набрал образцов: форму, каски, броники.

– Будем экспериментировать в Мидаре, – его глаза фанатично блестели. – Мы оденем нашу армию так, что Император подумает, будто на него напали пришельцы из будущего.

– Насколько я знаю, кевлар сверхпрочный и выдерживает температуру до 450 градусов. Может пульсар и не пробьёт такую броню.

– Значит будем проводить опыты.

Я смотрела на него и понимала: кажется, Светлая империя будет самым защищённым местом в этом мире. И самым стильным – ведь каски мы точно покрасим в какой-нибудь благородный цвет. Главное – не в леопардовый. Хотя...

А потом я зашла в обувной магазин. И все. Я была потерянна для общества! Я сметала обувь с полок с такой скоростью, будто завтра Землю должны были залить бетоном, оставив человечество босиком. В руки консультанта летели изящные лодочки на шпильке (для балов, разумеется), тяжёлые армейские ботинки (для суровых будней), высокие кожаные сапоги и целая батарея кроссовок всех мастей. Киллиан замер неподалёку, скрестив руки на груди, и молча созерцал растущую гору коробок. В его взгляде читалась глубокая философская покорность. Видимо, он уже осознал простую истину: спорить со мной – затея более опасная, чем прогулка в логово дракона без меча. Для меня это изобилие было не просто капризом, а жизненной необходимостью, и мой мужчина, к счастью, это вовремя считал.

Когда я выудила из кучи пару технологичных беговых кроссовок, Киллиан осторожно взял один кроссовок двумя пальцами, рассматривая его так, словно это был неопознанный артефакт древней цивилизации.

– Рина, объясни мне, – вкрадчиво начал он, – зачем тебе столько... специфической амуниции? Мы отправляемся в Мидар, а не открываем склад гуманитарной помощи.

– Киллиан, милый, ты ничего не понимаешь в стратегии освоения пространств, – фыркнула я, вырывая у него кроссовок. – На землях Светлой империи сейчас такое состояние земли, что в этих твоих пафосных сапогах ты увязнёшь в первой же канаве. Пока идёт восстановление земель, там только в кроссовках и прыгать. Ну или в вон тех походных ботинках. Это идеальная обувь для великих свершений в условиях лёгкого апокалипсиса.

Киллиан ещё минуту задумчиво смотрел на подошву с амортизацией, а потом в его глазах блеснул недобрый огонёк азарта. Не говоря ни слова, он развернулся и решительно зашагал по рядам.

Через полчаса картина маслом изменилась: теперь уже я стояла у кассы, придавленная грудой коробок, а мой суровый воин тащил себе и кроссовки, и ботинки, и сапоги, и даже классические туфли. И как я и думала, на следующий же день, он не просто носил обновки – он сиял ими так, будто его обувь лично благословила богиня чистоты. Ботинки блестели, как свежевыкрашенный забор, или, как говорят у нас, как начищенный самовар.