Текст книги "Неучтенная 3 (СИ)"

Автор книги: Мэри Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Эпилог 1

Эпилог 1

5 лет спустя

Я сидела на широком балконе нашего дома, который больше напоминал произведение искусства, чем просто жильё. Тёплый ветер Мидара, теперь пахнущий не пеплом, а молодой травой и цветущими садами, шевелил подол моего просторного платья. Мой беременный живот уже напоминал приличный такой арбуз, и я с тоской поглядывала вниз, где на газоне разворачивалась настоящая баталия.

– Эриан, не смей дёргать Шанти за хвост! Он не скакалка! – крикнула я, хотя знала, что это бесполезно.

Маленький Эриан – точная копия Киллиана, только с моими карими глазами и несносным характером – заливисто расхохотался. Он в свои четыре года уже вовсю практиковал магические искры. Бедный Шанти, который за эти годы стал ещё круглее и важнее, только возмущённо мяукнул, когда его «хранительский» хвост попытались завязать бантиком.

– Рина, не кричи, тебе вредно волноваться, – раздался за спиной глубокий, до боли любимый голос.

Киллиан подошёл и положил руки мне на плечи. Его пальцы, всё такие же сильные и нежные, привычно начали разминать затёкшие мышцы. Я прикрыла глаза, растворяясь в его заботе. За эти пять лет мой муж баловал нас с сыном так безбожно, что мне периодически хотелось отшлёпать обоих – одного за потакание всем капризам, второго за то, что он этим мастерски пользовался. Иногда мне казалось, что если Эриан попросит луну с неба, Киллиан лично построит туда железную дорогу к вечеру.

– Эти пять лет... – выдохнула я, перехватывая его ладонь. – Ты веришь, что мы это сделали?

Я вспомнила начало. Это было время безумного азарта и хронического недосыпа. Пока Киллиан налаживал связи с Межмирьем, я, Лиса и Роззи превратились в настоящих «охотников за головами» – только в хорошем смысле. Мы проводили подпольный кастинг. Ходили по разным районам Тёмной империи, заглядывали в таверны и кафе, ходили по рынкам. Я смотрела на людей и искала в их глазах искру. Искала тех, кто не просто хочет выжить, а кто готов строить нечто новое.

Тайный отбор был жёстким. За первый год моих вылазок мы переселили всего двадцать семей. Это были люди, потерявшие всё во время катаклизмов.У которых ничего не осталось. Когда они видели наши новые земли – чистые, безопасные, с готовыми (хоть и небольшими) домиками – у них глаза на лоб лезли. Никто не подвёл. Каждый вгрызался в работу, зная, что здесь они не просто винтики, а основа империи.

С Межмирьем было проще и сложнее одновременно. Мы не таились, но я лично отсеивала всех подозрительных личностей. Никаких бандитов, грабителей и любителей лёгкой наживы. Я строила утопию, и мне нужны были лучшие. Шанти, кстати, оказался гениальным «охотником за головами». Он пропадал в Межмирье неделями, а потом прибегал с горящими глазами:

– Рина! Там в озере, близ столицы, русалки бастуют! Им не нравится солёность воды. Переманиваем! Они нам за три копейки такие деликатесы поставлять будут – императоры обзавидуются!

И переманили. Теперь у нас был лучший рыбный ресторан, а русалки с удовольствием снабжали нас гребешками и лобстерами в обмен на магическую очистку водоёмов.

Киллиан же взял на себя «мужскую» часть. Храм Любви (или, как я его называла – Храм Секса и Сомнительных Удовольствий) мы снесли первым делом. Я лично наблюдала, как его стены(Ха! И сиси!) превращаются в пыль. И на его месте теперь пролегала идеально ровная дорога.Как и везде по всей империи.

Киллиан каким-то чудом нашёл в Межмирье умельцев, которые создали покрытие, точь-в-точь как мой любимый земной асфальт, только на магической связке. У нас появились дороги со светофорами и пешеходными переходами.

А когда запустили первый испытательный поезд – гудок паровоза слышал, наверное, весь Мидар.

Масштабный проект Киллиана по строительству железной дороги в Светлой империи стал настоящим техническим чудом. Вооружившись чертежами и книгами, которые он с таким азартом изучал на Земле, Киллиан договорился с лучшими инженерами из Межмирья, сумев адаптировать земные технологии под наши магические реалии. Рабочих он отбирал лично, отправляясь в самые бедные кварталы Тёмной империи: он искал тех, кому нечего терять и кто отчаянно хотел вырваться из нищеты, предложив им шанс начать жизнь с чистого листа. Труд был адским, но благодаря грамотному сочетанию физической силы и магии, стройка двигалась со скоростью, немыслимой для Земли. Всего за год стальные нити путей соединили порталы, огибая территории, где мы уже наметили фундаменты будущих городов. А когда по рельсам пошёл первый паровоз, тянущий за собой вагоны с материалами, строительство самой империи превратилось из тяжёлой повинности в стремительный, отлаженный процесс. Киллиан смотрел на дымящую трубу состава с такой гордостью, будто этот поезд вёз нас прямиком в наше общее счастливое будущее.

– Сегодня открытие, Киллиан, – напомнила я, кивнув в сторону раскинувшегося внизу чуда. – Мой Китайский квартал.

Это было моё личное детище. Огромная территория, превращённая в восточную сказку. Двухэтажные домики с загнутыми крышами в китайском стиле, ландшафтные сады с изогнутыми мостиками через рукотворную реку, тысячи красных фонариков, которые зажгутся вечером. Тем, кто строил этот квартал, я пообещала, что они получат эти дома бесплатно, если останутся здесь на двести лет. Желающих было столько, что пришлось устраивать лотерею.

Киллиан за эти годы стал для меня не просто мужем, а настоящим несгибаемым партнером. Он успевал всё: с утра на стройке железной дороги, в обед – на совещании по уставу новой империи. Он действительно соединил наше имперское величие с земной демократией.

Организовала я и службу вывоза мусора. И работала она как часы – везде была стерильная чистота, несмотря на вечную стройку.

А моя пожарная служба? Киллиан сначала смеялся, но после пары возгораний от неосторожных строителей, признал мою правоту. Из Межмирья, мы заказали два дилижанса на магической тяге с огромными баками воды и я чувствовала себя гораздо спокойнее.

– Все получилось как и хотела?

– Конечно, всё идеально, – я шутливо толкнула мужа локтем.– но было бы лучше если бы ты перестал со мной спорить по пустякам.

– Мы не спорим, Рина, – Киллиан прижал меня к себе, обдавая жаром своего тела. – Мы дискутируем. И заметь, эти дискуссии всегда заканчиваются в спальне. Самым продуктивным образом.

Я покраснела. Даже спустя пять лет его близость вызывала во мне бурю. Он умел рубить любые ссоры на корню – одним взглядом, одним прикосновением.

– Сейчас я хочу только одного, – проворчала я, поглаживая живот. – Дождаться вечера, спуститься в свой суши-бар и съесть столько роллов «Филадельфия», чтобы Шанти посмотрел на меня с уважением.

– Ты их заслужила, моя Богиня, – прошептал Киллиан, целуя меня в макушку. – Весь этот мир – у твоих ног. И Китайский квартал – лишь первая жемчужина в твоей короне.

Вечерело. Внизу начали зажигаться первые красные огоньки фонариков, отражаясь в воде реки. Моя империя жила, дышала и пахла имбирём, соевым соусом и бесконечным счастьем.

10 лет спустя

10 лет спустя

10 лет спустя

Десять лет. Казалось бы, для мага – это всего лишь мгновение, короткий вдох перед долгим днём. Но для меня, земной женщины, волею судеб ставшей императрицей восстающего из пепла Светлой империи, эти десять лет пролетели как скоростной экспресс.

Наша империя росла так бурно, что я иногда просыпалась по утрам с ощущением, что за ночь у нас вырос новый квартал или, как минимум, пара мостов. Половина территории уже была заселена – ладно, тут я, конечно, немножко приукрашиваю конечно, но плотность населения заставляла Киллиана всё чаще хмуриться над картами, расширяя границы патрулирования.

Я стояла на террасе своего нового «бизнес-проекта», вдыхая морозный, кристально чистый воздух. Пять лет назад, когда мы с Киллианом совершали инспекционный обход отдалённых северных границ, моё внимание привлёк район, вечно занесённый снегом и скованный льдами, который когда то мы увили впервые появившись на этих землях. В голове тогда не просто щёлкнуло – там взорвался фейерверк бизнес-идей.

– Киллиан, посмотри на эти горы! – восторженно вопила я, кутаясь в меховую накидку. – Это же золотая жила!

– Это лёд, Рина. Холодный, мокрый и абсолютно бесполезный лёд, – ворчал мой муж, пытаясь защитить меня от ветра своим плащом.

Но я его не слушала. Мой внутренний предприниматель уже рисовал чертежи. Так появилась моя «Альпийская деревня».

За пятьсот лет запустения земли рядом с ледяной пустыней, превратились в непролазную чащу, но наша бригада лесорубов, вооружённая магическими пилами и чертежами земной спецтехники, сотворила чудо. Огромные ели, мешавшие строительству, выкорчёвывались с корнем (позже они пошли на мебель), и на их месте вырастали уютные шале.

Эти домики из светлого сруба с маленькими резными балкончиками, разбросанные на приличном расстоянии друг от друга, стали хитом сезона. Возле каждого дома мы обустроили кострище. Нет ничего лучше, чем сидеть вечером в кресле-качалке, укутавшись в плед, смотреть на огонь и пить горячий шоколад, пока за спиной светятся окна твоего личного зимнего рая.

– Мам, а можно мне ещё один штрудель? – Эрион, уже заметно подросший и ставший ещё более похожим на отца, дёргал меня за край платья. Его щёки горели на морозе.

– Только если поделишься с отцом, – улыбнулась я.

В центре этой деревни мы открыли несколько кафе. Мои фирменные молочные коктейли с клубникой стали местной легендой. Клубнику, кстати, как и огромные арбузы с дынями, мы выращивали тут же, в гигантских теплицах на магическом обогреве. Бывшие жители империи Тёмных земель, поедали арбузы с таким энтузиазмом, что я всерьёз опасалась за их животы.

Но главной гордостью Киллиана стала канатная дорога.

– Рина, ты уверена, что люди захотят болтаться в железной корзинке над пропастью? – скептически спрашивал он, изучая мои земные чертежи.

– Киллиан, это не «болтаться», это наслаждаться видом!

В итоге он сам загорелся этой идеей. Используя магию левитации для страховки и инженерные знания с Земли, он создал систему, которая работала бесшумно и надёжно. Глядя на то, как первая кабина плавно поплыла вверх к вершине склона, я подумала: «Ну всё, теперь точно поставлю этот народ на лыжи. Но сначла доживу до момента, когда Киллиан в парадном мундире будет делать сальто!».

– Киллиан, посмотри на эти горы! – восторженно вопила я, кутаясь в меховую накидку и придерживая рукой свой уже заметно округлившийся живот.

Да-да, спустя десять лет после нашей свадьбы, в нашем доме снова запахло детским маслом и ожиданием чуда. Вторая беременность давалась мне чуть сложнее – то ли возраст (хотя для магов я всё ещё была «юной девой»), то ли масштаб моих строительных планов давил на поясницу. Но мой внутренний предприниматель не желал уходить в декрет.

– Рина, ради всех богов, отойди от края пропасти! – Киллиан в три прыжка оказался рядом, собственнически обнимая меня за талию и кладя ладонь на мой живот, где наш будущий маленький «император» или «императрица» как раз решил проверить на прочность мои рёбра. – Тебе нужно лежать в кресле-качалке и пить тёплое молоко, а не инспектировать ледники на восьмом месяце!

– Молоко я буду пить в своём Шале, – парировала я, уютно откидываясь на его широкую грудь. – А сейчас мне нужно убедиться, что лесорубы не спилили лишнего.

Мой муж только тяжело вздохнул, уткнувшись носом в мою макушку. Он за эти годы стал ещё более заботливым, если это вообще было возможно. Каждое моё «ой» вызывало у него микро-инфаркт и немедленную готовность вызвать весь целительский корпус империи.

Когда мы спустились в долину к моим теплицам, Киллиан буквально на руках перенёс меня через небольшой ручей.

– Я могу идти сама, Киллиан! Я беременная, а не хрустальная! – возмущалась я, хотя в глубине души таяла от его силы.

– Ты – моё всё. И сейчас ты несёшь в себе наше продолжение. Так что сиди тихо и наслаждайся бесплатным такси, – ворчал он, но в глазах плясали нежные искорки.

В теплице, среди ароматов спелых арбузов и клубники, я наконец-то получила то что хотела. Клубнику.

– Мам, а братик скоро вылезет? – Эрион подошёл к нам, подозрительно оглядывая мой живот. – Он там не объестся моей клубники?

– Не переживай, чемпион, – Киллиан притянул сына к себе, – клубники хватит на всех. Главное, чтобы вы с Шанти не съели её раньше, чем мы откроем кафе.

Я сидела, попивая коктейль, чувствовала, как малыш внутри затих, убаюканный ритмом сердца отца, и смотрела на заснеженные вершины. Десять лет. Двое детей (почти). Целая империя, построенная на любви и паре безумных идей из земных книг. Жизнь была чертовски хорошей штукой, особенно когда рядом был мужчина, готовый построить канатную дорогу просто для того, чтобы его беременная жена могла любоваться закатом, не утруждая свои ножки.

А в другом районе, где суровые льды сменялись бескрайними сочными лугами, нас ждало совсем другое зрелище. Там, среди цветов и трав, высились остатки разрушенного Императорского замка – немое напоминание о том, к чему приводит жадность, алчность и распущенность. Гнев богов оставил от некогда величественных стен лишь живописные руины.

Мы запустили там воздушные шары. Киллиан, этот гений механики и магии, за пару вечеров разобрался с горелками и оболочками. Теперь над лугами плавно дрейфовали десятки разноцветных шаров.

– Посмотри, – шептал мне Киллиан, когда мы сами поднялись в корзине над руинами. – С высоты это кажется просто декорацией. Трудно поверить, что когда-то здесь жили люди, считавшие себя пупами земли.

Экскурсии над разрушенным замком стали обязательной программой для всех новоприбывших. Это было наше «Memento Mori», чтобы люди не забывали что смертны... Народ летал в тишине, глядя вниз на обломки былого величия, и кажется понимали это.

Все эти шары, ландшафт и разрушенные замки мне безумно напоминало полёты над Каппадокией в Турции – такое же ощущение нереальности и восторга.

Сама транспортная система империи, за эти годы превратилась в настоящий футуристический микс. Помимо железных дорог, которые Киллиан прокладывал с упорством одержимого инженера, наши улицы заполнились дилижансами самых невероятных конструкций. Мы заказывали их в разных секторах Межмирья: от тяжеловесных бронированных карет на магических кристаллах до изящных открытых кабриолетов, которые парили в нескольких сантиметрах над тем самым «магическим асфальтом». Но настоящим хитом среди взрослого населения стали самокаты. Оказалось, что даже суровые маги и почтенные матроны не прочь с ветерком прокатиться до ближайшей булочной. Жители быстро оценили маневренность этого транспорта, и вскоре на улицах столицы появились выделенные полосы, по которым то и дело проносились горожане, чьи полы плащей эффектно развевались на ходу, создавая иллюзию стремительного полёта.

Для подрастающего же поколения один предприимчивый делец из Межмирья, открыл лавку «Скейты без колёс». Это были небольшие гравитационные доски, работающие на низкочастотных заклинаниях левитации. Дети буквально обезумели от счастья! Теперь в каждом парке и на каждой площади можно было увидеть стайки подростков, которые «рассекали» пространство на этих досках, выделывая в воздухе немыслимые пируэты и сальто. Глядя на то, как мой Эрион мастерски закладывает вираж над фонтаном, я только вздыхала, вспоминая свои попытки встать на ролики на Земле. Киллиан же, ворча для вида о «безопасности и разбитых коленках», втайне от меня заказал себе увеличенную модель такого скейта, чтобы по ночам, когда императрица спит, проверять магические швы дорожного покрытия, чувствуя себя снова молодым и бесшабашным.

Кстати, о стиле. Роззи окончательно перебралась к нам пять лет назад. Она развернулась с таким размахом, что я иногда называла её «Коко Шанель Мидара». Её главное ателье в центре столицы и сеть магазинчиков диктовали моду всей империи. Конечно, она была не единственной портнихой, но статус «Главной модистки Императрицы» делал её слово законом.

– Рина, ты была права!– ворковала она, прикладывая к моему плечу отрез изумрудного шелка, – в Тёмной империи женщины ходили в каком-то безумии. Пора приучать их к благородным цветам!

– И брюкам.

– И брюкам, да. В них определённо что – то есть.

И она приучила. Как же радостно мне было видеть на улицах молодых девушек и почтенных леди в элегантных платьях, подчёркивающих фигуру, а не скрывающих её под слоями бантов и кружев.

Вечером, когда мы с Киллианом вернулись в наш замок, я устало опустилась в кресло.

– Ты молодец, – Киллиан присел на корточки рядом, снимая с меня сапоги. – Альпийская деревня, воздушные шары... Откуда в твоей маленькой голове столько идей?

– Из любви к комфорту, дорогой, – я запустила пальцы в его густые волосы. – И из желания видеть тебя счастливым.

– Я счастлив, – он поцеловал мою ладонь. – Хотя канатная дорога... Рина, если я увижу в кабинке Шанти с мешком конфет, я её лично демонтирую. Этот кот создаёт избыточную нагрузку на тросы!

* * *

Мистер Джалор за эти годы ни капли не изменился – всё тот же безупречный костюм, хищный блеск в глазах и способность учуять золото за тридевять земель. Он поставлял мои обереги в Тёмную империю, но когда я, взяв с него клятву неразглашения на крови (Шанти лично следил, чтобы подпись не рассосалась), показала ему наши светлые земли, старик едва не лишился чувств.

– Ваше Величество, – прошептал он, потирая руки, – прятать такую красоту и таких платежеспособных клиентов – это преступление против экономики!

С его подачи, как только поток миграции аристократов превратился в полноводную реку, мы открыли сеть ювелирных салонов. Но самый роскошный, разумеется, расположился в моей «Альпийской деревне». Это было место силы: заснеженные пики, уютные шале и мой магазин, сияющий среди снегов как магический кристалл.

Из Межмирья я заказала лучшие партии шампанского и выдержанного коньяка. И вот тут началось настоящее шоу!

Только представить: морозный вечер, у входа в магазин горят факелы, а внутри – тепло и запах дорогого парфюма. Дамы, одетые в умопомрачительные шубы и меховые шапки из эксклюзивной коллекции Роззи (которую я ласково называла «Сибирский шик»), дефилировали между витринами. Роззи превзошла саму себя – эти меха сияли так, что слепили глаза не хуже бриллиантов.

– Дорогой, посмотри, как этот изумруд оттеняет мой новый воротник из полярной лисицы! – ворковала какая-нибудь баронесса, лениво потягивая шампанское из высокого хрустального бокала.

Кавалеры, подогретые элитным коньяком и предвкушением ночи в заснеженном шале у камина, только и успевали открывать кошельки. У нас это называлось «добровольно-принудительным взносом за любовь».

– Джалор, вы посмотрите на них! – шептала я, наблюдая из своего скрытого кабинета, как очередной граф выкладывает целое состояние за колье. – Они же ведут себя как дети в лавке сладостей.

– О нет, Рина, – хихикал старик, протирая монокль, – они ведут себя как влюблённые мужчины, которым завтра придётся объяснять, почему они проспали завтрак. А за ночь страсти в горах, под шёпот метелей, никакой цены не жалко!

Это было чертовски красиво и иронично. Мужчины, в своих расшитых камзолах и тяжёлых плащах, важно прохаживались по залу, изображая знатоков, хотя на самом деле просто искали способ впечатлить своих дам. А дамы... о, они знали толк в манипуляциях! Один взмах ресниц, один глоток игристого – и мистер Джалор уже упаковывал очередное кольцо в бархатную коробочку.

Я смотрела на всё это и понимала: моя империя – это не только поезда и суши. Это ещё и блеск камней, вкус дорогого напитка и то самое женское кокетство, которое не подвластно никаким катаклизмам.

– Киллиан, – сказала я мужу вечером, когда он зашёл за мной, – кажется, мы создали идеальный круговорот золота в природе. Мужчины добывают руду, Джалор делает из неё украшения, я их заряжаю, а потом аристократы покупают их своим жёнам за «ночь любви».

Киллиан усмехнулся, притягивая меня к себе:

– Главное, Рина, что в этой цепочке все счастливы. Особенно Джалор. Ты видела, он сегодня купил себе вторую карету? Из чистого золота!

Я только рассмеялась. Пусть покупает. Пока в моей Альпийской деревне льётся шампанское и сверкают бриллианты, Мидар будет самой желанной точкой на карте обоих миров. Десять лет – и это только начало.

30 лет спустя

30 лет спустя

30 лет спустя

Тридцать лет. Для этого мира – лишь краткая глава в бесконечной книге жизни, но для меня, земной женщины, волею судеб заброшенной в магические дебри, это целая эпоха. Эпоха, за которую я успела стать не просто «попаданкой», а полноценной матерью нации, бизнес-леди межмирового масштаба и, по совместительству, бессменным инкубатором для маленьких Киллианов.

Да, я снова была беременна. В третий раз. И если вы думаете, что в сорок с хвостиком (по земным меркам) это повод для паники, то вы плохо знаете Киллиана. Он ходил вокруг меня, сияя ярче всех своих магических сфер вместе взятых.

– Рина, любовь моя, в этот раз точно будет дочь, – шептал он мне по утрам, прикладывая ухо к животу. – Я чувствую... она будет такая же вредная и прекрасная, как ты. Я, как Великий маг, тебе это торжественно клянусь!

– Ты мне это и про второго сына обещал, Великий маг! – ворчала я, пытаясь устроиться поудобнее среди горы подушек. – А в итоге у нас дома теперь два филиала ада.

Один Эрион чего стоит – в десять лет он научился телепортировать кашу из тарелки прямо в сапоги учителю фехтования. А про младшего, Дамиана, я вообще молчу. Тот в пять лет додумался до того, чего не смог сделать ни один тёмный властелин за века – он заставил Шанти сидеть на диете! Бедный кот три дня питался исключительно солнечными зайчиками, пока я не обнаружила, что Дамиан заколдовал его миску на «режим невидимости» для всего жирного и сладкого.

Киллиан только посмеивался. Он не обманывал, нет. Просто, видимо, его магия «гендерного прогнозирования» давала сбой из-за моей непредсказуемой земной ДНК. Но в этот раз я и сама чувствовала – будет девочка. У меня даже тяга к прекрасному обострилась... ну, как к прекрасному. К солёному. .

– Я не шучу. Если это снова будет мальчик, Киллиан, я перееду жить к русалкам в пруд, – проворчала я, глядя на мужа, который сосредоточенно что-то чертил в блокноте.

– Рина, любовь моя, я же обещал – будет дочь, – отозвался он, не отрываясь от расчётов. – Мои магические сканирования ещё ни разу не ошибались.

– Конечно, – съязвила я. – Ты Великий Маг, ты видишь структуру мироздания, но не можешь найти свои вторые тапочки утром. Киллиан, если там снова родится мини-копия тебя с замашками тирана, я за себя не ручаюсь!

Как у нас повелось по традиции, каждая моя беременность знаменовалась грандиозным государственным проектом. Мой мозг в этот период работал как бешеный квантовый компьютер на стероидах.

Пятнадцать лет назад, когда я мучилась токсикозом с Дамианом, я поняла: империи нужен детский сад. Нет, не просто «присмотр за детьми», а настоящий, по земному образцу, с манной кашей (которую никто не любит), тихим часом (который все ненавидят) и развивающими играми.

Киллиан тогда мою идею принял с таким энтузиазмом, что лично сел за чертежи. Вы бы видели, как Верховный сыщик в отставке, человек, наводивший ужас на преступный мир, с высунутым от усердия языком вырисовывал горки-драконы и песочницы с магическим подогревом!

– Рина, а если мы сделаем качели, которые будут менять высоту в зависимости от веса ребёнка? – азартно предлагал он.

– Чтобы они их в космос запустили? Нет уж, Киллиан, давай без экстремизма!

Детский сад «Маленькая Земля» стал легендой. Мамочки нашей империи готовы были воздвигнуть мне памятник из чистого золота. Те, кто не работал, наконец-то получили возможность просто посидеть в тишине и выпить кофе, не выковыривая из него игрушечных рыцарей. А работающие женщины... о, они при встрече готовы были меня расцеловать. Помню, когда я разрезала красную ленточку на открытии первого садика, уровень любви и обожания в воздухе был такой плотности, что можно было намазывать на хлеб вместо джема.

Потом мы построили бесплатные школы. Сначала в столице, потом и в маленьких городках. Я видела, как в глазах жителей – бывших беженцев и отчаявшихся людей – загорается гордость. Школы для девочек и мальчиков стали фундаментом нашего будущего.

– Киллиан, мы доживём и до Академии! – уверенно говорила я. Но как оказалось мой муж, мой «Мистер Совершенство» в это время уже вёл «тихую охоту» на профессоров из Тёмной империи. Он заманивал их не только зарплатами, но и чистым воздухом, свободой слова и отсутствием интриг.

Мы даже открыли бесплатную больницу. Огромное белокаменное здание, где магия целительства сочеталась с моими земными знаниями о гигиене и антисептиках. Люди восхваляли нас, называя «светом новой жизни». Наша столица разрасталась. Благодаря магии стройка шла со скоростью света. У нас не было трущоб. Были районы поскромнее для рабочих и ремесленников – аккуратные, чистые, с клумбами. И были роскошные кварталы для графов и баронов, которые начали массово «дезертировать» из Тёмной империи.

Киллиан брал с них нерушимую магическую клятву: отказ от гражданства Тёмной империи и полное подчинение нашим законам.

– Вы можете ездить в Межмирье и в Тёмную Империю когда вам захочется, – говорил он им, – но жить вы будете здесь. И налоги платить здесь. И, упаси вас Богиня, я услышу хоть один шепоток о заговоре – Фаахок лично объяснит вам правила хорошего тона.

Может и жестко. Но за то оправдано. Но они отказывались от прошлого ради будущего, где были балы, рестораны и... возможность легально посещать Межмирье. Аристократы, конечно, требовали балов и ресторанов. Душа-то просит размаха! Дома они строили себе сами (естественно, под присмотром нашего градсовета, чтобы не наляпали безвкусицы), а балы устраивали на свои кровные. Мы с Киллианом давали приём лишь раз в год – на годовщину свадьбы. И этот день ждали как явление богов.

* * *

Нынешняя беременность... о, она требовала иного. Мне дико, до дрожи в коленках, хотелось чего-то солёного. Нет, не так. На ОЧЕНЬ солёненькое.

– Хочу пива. Безалкогольного. И рыбы. Вяленой, – заявила я Киллиану среди ночи.

– Будет сделано, мадам Императрица, – ответил он, привыкший к моим закидонам.

Через два месяца у нас открылся первый в империи пивной бар в стиле «Дикий Запад». Деревянные двери-вертушки, барная стойка из дуба и брутальные табуреты. Мои русалки – Марго и Стэла – усиленно готовили закуску к пиву по моим рецептам. Девочки оказались предприимчивыми и организовали целый цех. Их работники коптили, вялили и солили рыбу так, что аромат стоял на весь квартал. Чипсы, орешки, сухарики с чесноком делались в другом месте.

– Желание беременной женщины – это портал в хаос, – философски заметил Киллиан, когда мы открывали двери нашего «Ковбойского приюта».

Бар получился именно таким, как я мечтала: тяжёлые деревянные столы, на которых не страшно оставить след от кружки, и та самая атмосфера свободы, которой так не хватало чопорным выходцам из Тёмной империи. Но главной изюминкой был не интерьер и даже не горы моей фирменной вяленой рыбы.

В углу, на небольшом возвышении, я поставила старое, чудом отреставрированное фортепиано. И нашла-таки умельца! Один неприкаянный музыкант из Межмирья, который раньше лабал в дешёвых портовых кабаках, теперь сидел здесь в жилетке и с папиросой в зубах.

– Маэстро, только умоляю: никакого менуэтов! – наставляла я его перед открытием. – От звуков клавесина у меня изжога. Лабай канкан так, чтобы поджилки тряслись!

И он выдал. Как только первые аккорды канкана ударили по ушам присутствующих, в баре воцарилась гробовая тишина. Аристократы, привыкшие к томительным скрипкам и вежливым кивкам, замерли с открытыми ртами. А потом... на импровизированную сцену вылетели девочки-танцовщицы. Пышные юбки, воланы, чулки и зажигательный танец, от которого у консервативных лордов едва не лопнули монокли.

Я сидела за центральным столом, вооружившись огромным куском вяленой воблы. Рядом со мной сидела графиня фон Дер Шпигель – женщина, которая раньше падала в обморок, если видела щиколотку горничной.

И что же я видела теперь? Графиня, забросив все приличия, вгрызалась в рыбу с таким звуком, будто она сидит не в пыльном баре, а на берегу Средиземного моря и поглощает изысканную пасту с королевскими креветками. Хруст стоял на всё заведение! Но я уже не удивлялась.

Когда я первый раз пришла на проверку, я помню, застыла в дверях. За одним столом сидели суровые работяги с железной дороги, а за соседним – утончённая герцогиня в корсете и жемчугах. Эта леди с таким упоением грызла вяленую воблу и блаженно жмурилась, запивая всё это холодным пенным из огромной кружки что я сначала подумала что мне это мерещится. А потом я смеялась так сильно, что живот пошёл ходуном, и мне показалось, что рожать я буду прямо на стойке бара под кантри-музыку.

– Ваше Величество, – прошамкала графиня, не переставая жевать и жадно глядя на танцовщиц, которые как раз пошли на «шпагат», – а ведь это... это же чистый восторг! Почему нам столько лет впаривали эти заунывные поклоны, когда можно вот так... ногами махать под весёлую музыку?

Я чуть не подавилась пивом от хохота. В её взгляде не было ни тени презрения. Никакого осуждения! Оказалось, что стоит только дать аристократке кружку холодного пенного и кусок солёного леща, как вся её спесь испаряется, уступая место искреннему азарту.

Леди в нарядных платьях с тугими корсетами сидели, облокотившись на дубовые столы, и жир от рыбы буквально тёк по их напудренным подбородкам. Они даже не вытирались! Они смотрели на канкан, притопывали каблучками в такт фортепиано и громко требовали повтора.

– Киллиан, посмотри на них, – я ткнула мужа в бок хвостом воблы. – Твоя элита пала под натиском кабацкой культуры. Кажется, балы теперь официально признаны скучным пережитком прошлого.

Киллиан, который сам с видимым удовольствием расправлялся с копчёным сыром, только качал головой.

– Рина, ты страшный человек. Ты разрушила сословные барьеры с помощью одного пианино и тонны сушёной рыбы. Я боюсь представить, что ты придумаешь в следующую беременность.

А я просто наслаждалась моментом. В баре было шумно, весело и по-настоящему живо. Танцовщицы взлетали в прыжках, юбки шуршали, маэстро лабал так, что клавиши дымились. И в этом хаосе, среди чавканья аристократии и диких криков «Ещё!», я чувствовала себя абсолютно счастливой.

Моя душа радовалась: мы создали мир, где можно быть собой. Даже если «быть собой» – это обжираться рыбой под канкан, будучи затянутой в шёлковый корсет.