Текст книги "Ненасытный"

Автор книги: Мэг Кэбот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

– Я уже завтракал, – объяснил Лучан, заметив ее недоумение. – Очень есть хотелось после пробежки. Не хотел тебя будить, ты так сладко спала… как ангел.

– Все нормально, – заверила Мина, находя это все же немного странным.

Как только она села за стол, Лучан широким жестом водрузил перед ней тарелку. Три ломтика идеально поджаренного бекона, болтушка из двух яиц, тост с апельсиновым джемом, тонкие апельсиновые кружочки и большая, спелая клубничная ягода.

Мина смотрела на это изобилие, открыв рот. Лучан занял стул рядом с ней.

– Не знал, как ты пьешь кофе – сахар и сливки на столе.

– Спасибо, – сказала Мина, обретя наконец дар речи.

Он все-таки князь, а это синоним принца. Может, они все так делают, чтобы впечатлить девушку после первой ночи любви.

И в ранней пробежке тоже ничего особо странного нет, сказала она себе, беря вилку и попутно восхищаясь его бицепсами при свете дня. Должен же он поддерживать свою великолепную форму. Ей бы тоже не мешало, к слову сказать. Можно будет побегать вместе… до его отъезда в Румынию.

– Если у тебя вечер не занят, можно пойти на концерт в филармонию. Билеты у меня есть. Мазур дирижирует Бетховена… не заскучаешь?

– Разумеется, нет, – с достоинством ответила Мина. – Бетховен мне как раз нравится. – При этом она понятия не имела, кто такой Мазур – интересно, догадается Лучан или нет. Может, получится придумать во время концерта хороший диалог для ее охотника на вампиров.

– Вот и отлично. Обедать мне, к сожалению, придется с коллегой – уже обещал. Встретимся у фонтана в Линкольн-центре в половине восьмого?

– Договорились. И без него, – Мина бросила выразительный взгляд на Джека, который сидел под столом, рычал на Лучана и умильно смотрел на нее, выпрашивая кусочки.

– Он верный товарищ, – мягко заметил Лучан.

– Типа того. – Мина отпила глоток кофе. – Сколько примерно продолжаются симфонические концерты?

– Если ты хочешь знать, когда именно я сорву с тебя всю одежду и начну проделывать неприличные вещи, которые ужаснули бы твою матушку, можем заняться этим прямо сейчас.

– Н-нет, – пролепетала густо-красная Мина, отодвинувшись от стола. – То есть хотелось бы, но я и так уже опоздала. Надо бежать… увидимся в полвосьмого.

Лучан засмеялся и сгреб ее в объятия.

– Я не говорил тебе, что ты очень мило краснеешь?

– Рада слышать, – сказала она, не поднимая глаз от его груди. – Кажется, я только на это и способна в твоем присутствии. Ну что, до вечера?

– Плащ не забудь. – Лучан достал его из шкафа, помог надеть и проводил Мину к лифту, который открывался прямо в квартиру. Обнял за талию и поцеловал на прощание, несмотря на запах тоста и кофе. – Значит, в семь тридцать. Смотри не опаздывай.

Мина вошла в лифт, как сомнамбула. Джек Бауэр, от души надеясь, что видит Лучана Антонеску в последний раз, прошествовал следом, обернулся назад и гавкнул – на всякий случай.

– Тебе того же, дружок, – пожелал Лучан.

Мина смотрела, как уменьшаются цифры над головой. С каждым звонком к ней возвращался рассудок. Когда они вышли в вестибюль, а потом и на солнце, реальность восстановилась полностью – вместе с четкой картиной содеянного.

Глава тридцатая

9.50, 16 апреля, пятница.

Отель «Пенинсула».

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

Каждое утро до завтрака Аларик сто раз проплывал бассейн из конца в конец. Как правило, вольным стилем, но мог и на спине, если у бассейна наблюдались симпатичные особи женского пола.

Этим утром, ввиду конференций по дизайну и продаже зубных протезов, здесь ничего такого не наблюдалось.

На сто восемьдесят восьмом отрезке (бассейн в «Пенинсуле» был короче, чем Аларик привык, и пришлось увеличить число заплывов), чья-то рука, погрузившись в кристальную голубизну, схватила его за волосы.

С учетом молниеносной реакции Аларика невежа наверняка полетел бы в воду, но в последний момент палатинец опознал в нем своего босса.

– Черт тебя возьми, Вульф! – Хольцман отшатнулся с мокрой по плечо рукой, ища полотенце. – Обязательно было меня топить? Ты не обращал на меня внимания, пришлось что-то делать. У нас ЧП – на тот случай, если ты увлекся красивой жизнью и еще ничего не знаешь.

Аларик, отдуваясь, взялся за бортик. То, что он испортил боссу уродский пиджак, доставило ему немалое удовольствие.

– Что за ЧП? – Голос в стеклянной коробке бассейна звучал очень гулко.

– Ш-шш. – Служитель подал Хольцману полотенце, и он энергично промокал свой рукав. – Не так громко, еще услышат.

Аларик пожал плечами: два-три участника конференций вряд ли могли представлять угрозу для Палатинской гвардии.

– Это американские дантисты, они ничего не поймут, – заверил он по-немецки.

– Тем не менее. – Хольцман подошел к самому борту. – Утром в парке нашли еще одну мертвую девушку.

– Мину Харпер? – насторожился Аларик.

– При чем тут твоя Мина Харпер? Она прошлой ночью была с князем, цель которого – прекратить убийства, а не совершать новые.

Разочарованный Аларик пожал плечами. Не потому, конечно, что он желал Мине Харпер смерти: она была их единственной ниточкой к князю и очень даже ничего из себя, но ее убийство сделало бы Антонеску главным подозреваемым.

И Аларику, возможно, разрешили бы наконец его взять.

– Убитую пока не опознали. – Хольцман стал на колени, выбрав сухое место, и говорил краем губ – как будто весь бассейн не понял уже, что они с Алариком знают друг друга. – Как, впрочем, и всех остальных.

– Может, это все-таки Мина Харпер. – Аларик с сожалением вспомнил ее стройные ножки и шапку темных кудрей.

– Ничего похожего. Я видел снимок. У жертвы длинные волосы, у Мины Харпер короткие. Заклинило тебя на ней, что ли?

– Нет, не заклинило – но если мы хотим взять князя…

– Мне нравится это «мы»! Князя ловить буду я, а ты занимайся убийцей. Просмотри фотографии всех эмигранток, въехавших в страну за последнее время – может, и отыщешь кого. Последняя жертва, согласно зубоврачебным данным, тоже из Восточной Европы.

– Ладно, – сказал Аларик, считая это пустой тратой времени, – но на твоем месте я все же нанес бы визит Мине Харпер.

– Да что ты!

– А чем, по-твоему, они с Антонеску занимались всю ночь? К ней домой они не вернулись. Она приведет тебя к пещере нетопыря, и он будет наш.

– У меня идея получше, – сказал Хольцман. – Я нанесу визит Эмилу и Мэри Лу Антонеску.

Аларик плеснул на него водой.

– Прекрати! Какого черта ты делаешь?

Из группы сидящих у бассейна дантистов послышался смех.

– Если ты им скажешь хоть слово, все манхэттенские Дракулы свалятся нам на голову. – Теперь Аларик разозлился по-настоящему. Сначала Хольцман не дал ему поплавать как следует, теперь осложняет работу своими бюрократическими изысками. – Не знаю, почему князь не заметил нас ночью, но он не заметил. Я делаю этот вывод на основе того, что мы с тобой еще живы, а супруги Антонеску не выехали из дома 910 по Парк-авеню. Откуда я знаю, ты спросишь? Сейчас объясню. Пользуясь тем, что пока не умер, я позвонил им утром, назвался телефонным монтером и спросил, как у них работает связь. Они на месте.

– Надо было мне настоять, чтобы ты взял отпуск, – сокрушенно ответил Хольцман. – Ты непригоден для службы.

– Я лучшее, что у тебя есть. – Аларик вылез из бассейна, взял брошенное Хольцманом полотенце. – Я разберусь с убийцей, и не с ним одним – с князем тоже. Только дай мне работать и не ставь палки в колеса. Без инструкций. Без уставов. Дохлые вампиры, и точка.

Взгляд Хольцмана скользнул по его мускулистому торсу. Аларик, помимо плавания, упражнялся с гантелями, и мышечная масса у него – будь здоров. Дантисты, и те засмотрелись.

Хольцман, правда, смотрел в основном на рубец под самыми ребрами – берлинский вамп тяпнул Аларика своими клыками, когда тот пытался отбить Мартина у других кровососов.

Ватиканские доктора рекомендовали пластическую операцию, но Аларик терпеть не мог больниц. Не говоря уж о медицинских процедурах, если в них нет крайней нужды.

Хольцман, наверное, думает, что Аларик не обратился к психологу и не стал удалять рубец по одной и той же причине. На самом деле шрам выполняет важную функцию, каждый раз напоминая Аларику о ненависти к вампирам.

И о необходимости избавить мир от этой заразы.

– Если хочешь найти вампира, – сказал Аларик, видя, что босс готовится брякнуть что-то про его шрам, – спроси того, кем он питался в последний раз. В данном случае Мину Харпер, Парк-авеню 910, квартира 11В.

Это, похоже, отвлекло Хольцмана от рубца.

– Правильно. Зайду к ней вечером под видом…

– Абрахам, – перебил его Аларик. – Номер с наследством от усопшего родственника тут не прокатит. Она не поверит тебе. Кто будет оставлять наследство такому, как этот князь? Он и так богаче Мидаса.

– Да? – растерялся Хольцман. – Об этом я не подумал.

– Поэтому к ней пойду я. И поговорю с ней по-своему.

– Не думаю, что это разумно. И решительно запрещаю тебе это делать.

– Почему это? – удивился Аларик.

– Потому что ты ворвешься к ней с мечом наголо. Нам, между прочим, часто жалуются, Аларик. Людям это не очень-то нравится.

– Она только что провела ночь с князем тьмы! Хочешь сказать, что я страшнее его?

Хольцман снова покосился на его шрам, но промолчал. Что действительно страшно, так это его костюм, подумал Аларик.

Глава тридцать первая

10.30, 16 апреля, пятница.

Салон «ТПЗ».

Авеню Двух Америк, 155.

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

– Поглядите-ка, – сказала Лейша, увидев Мину у себя в ТПЗ («Только по записи»). – Кто тут плохая девочка?

Лейша развалилась в кресле для клиентов на манер нубийской царицы, вытянув длинные голые ноги. На ее большом животе, вопреки строгому запрету владельца салона Джимми есть на рабочем месте, балансировал контейнер с курицей-гриль.

Ее как лучшего здешнего стилиста да еще на восьмом месяце, никакие правила не касались. Для Джимми и ТПЗ будет катастрофой, если она уйдет.

Мина молча кивнула на пустое соседнее кресло.

– Садись, – махнула рукой Лейша, звякнув многочисленными браслетами. Мина заметила свежий французский маникюр, сделанный в виде практики тут же в салоне. – Рамон взял отгул, узнав, что его бойфренд оставил в Гриндр[19] свою фотографию. Ох, как же я зла на тебя! Джон сказал, что ты после вечера у графини ушла с каким-то парнем и не вернулась. А утром в новостях говорят, что нашли еще одну мертвую девушку. Я прямо испереживалась вся, спроси кого хочешь. Хорошо еще, ты эсэмэску прислала.

– Переживания не помешали тебе заказать ранний ленч, – съязвила Мина.

– Не себе, ему. – Лейша потыкала пальцем в живот. – Ему-то все равно, что с тобой будет. Он хочет есть и брыкается. Господи, ты не поверишь, как он лягался все утро – и все из-за тебя.

– Почему из-за меня? – Мина посадила Джека Бауэра себе на колени, и он прижался к ней, нуждаясь в любви и ласке. Рычать он перестал, как только расстался с Лучаном.

– По-твоему, Томас не чувствует, как я нервничаю? Ты же никогда не связывалась с незнакомыми – что тебе в голову стукнуло, Харпер?

Джек Бауэр, которому Мина чесала шейку, задрал голову в полном экстазе.

– Он оказался знакомым. – Мина, как всегда, умолчала о том, что врач Лейши неверно определил пол ребенка – что толку? – Помнишь летучих мышей? Это тот самый парень.

– Быть не может, – вытаращила глаза Лейша.

Джек от усиленного чесания задрыгал задней ногой, и Мина сбавила обороты.

– Почему не может? Лучан Антонеску, с которым меня хотела познакомить графиня, – тот самый парень, который спас меня от летучих мышей. Звучит безумно, я знаю, но это правда. И он мне нравится, Ли. Больше чем нравится.

– Теперь ясно, почему ты заявилась не домой, а сюда. У тебя крыша поехала.

– Почему? – нахмурилась Мина. – По-твоему, я выдумываю?

– Это полная фигня, вот что!

– Может, потому, что я с ним спала?

– Не может быть, чтобы он был тот самый, вот почему! Понятно, что ты с ним спала, и хочу надеяться, что он тебе действительно нравится – после того, как ты нас напугала до полусмерти, уйдя с ним в ночь. – Лейша поставила курицу на фен между их двумя креслами и попыталась расположиться настолько удобно, насколько это доступно женщине на восьмом месяце. – Ну и как оно?

Мина уставилась в потолок, пылающий багрянцем за серебристо-черными трубами.

– Изумительно – другого слова не подберу.

– Подробней, пожалуйста. Я битых семь лет занимаюсь сексом с одним и тем же мужчиной, отнесись с пониманием. Он потопил твой корабль?

– Ли! – прыснула Мина.

– Меня интересует исключительно это… хотя нет. Еще дата его кончины.

– В том-то и суть! Я не могу назвать эту дату. Возможно, потому, что…

«Потому что я утрачиваю свой дар», – хотела сказать Мина, но не сказала. Как же тогда быть с предчувствиями относительно маленькой Вейнберг? Надо все-таки сказать Лейше, обязательно надо… а как это сделать, чтобы не напугать подругу?

– Ну и почему же? Знаешь, видок у тебя еще тот. Температуры, случайно, нет? Дай лоб пощупаю.

Пальцы у Лейши были такие прохладные, век бы не отнимать. Может, у меня правда температура, подумала Мина.

– Небольшой жарок точно есть, – вынесла вердикт Лейша. – Что мы имеем в данном случае – зарождение новой любви или свиной грипп?

– Он такой… такой… – Мина сознавала, что может наболтать лишнее, но не могла удержаться. Запах Лучана еще держался у нее на губах. – Совсем не похож на парней, с которыми я встречалась в последнее время. Не знает, например, что такое «Долг зовет».[20] И завтрак мне приготовил. Спрашивал, какую яичницу я больше люблю. Ванну мне напустил. Проявил ангельское терпение с Джеком, который рычал на него всю ночь…

– Короче, само совершенство, – подвела итог Лейша.

– Именно совершенство, вот только…

– Что? Неужели жена в Эстонии?

– В Румынии, – поправила Мина. – Нет-нет, ничего такого… ты только не смейся. В нем сидит какая-то глубокая грусть.

– Грусть? – Лейша мотнула длинными черными волосами, выпрямленными горячей расческой и уложенными в обалденную ретроволну. – Депресняк, что ли? Мало ты таких видела после Дэвида?

– Нет, дело не в депрессии. Я бы сказала, что его когда-то постигло большое горе, и он с ним так и не справился до конца.

– Может, жена у него умерла при родах. – Лейша, не в пример Мине, любила кино с несчастливым концом – чем грустнее, тем лучше – и была большой поклонницей Николаса Спаркса.[21] – Или погибла в автокатастрофе за пару часов до свадьбы. Или ее унес оползень, когда она делала прививки перуанским сиротам.

– Вернемся к реальности, – саркастически предложила Мина. – Я думаю, что у него было несчастливое детство. Он как-то избегает о нем говорить. После – ну, ты понимаешь – я спросила его о семье, и он сказал, что родители умерли. Есть брат, но близких отношений они не поддерживают.

– Ясненько. – Лейшу немного разочаровало отсутствие покойной жены, которую в экранизации могла бы сыграть Рейчел Макадамс. – Чтобы воспрянуть духом, ему нужна хорошая женщина вроде тебя… та, кого он спас от летучих мышей. Очень романтично, если не считать, что ты трахнулась с ним на первом свидании, хотя на тебя это совсем не похоже. Дай-ка еще пощупаю тебе лоб, не поднялась ли температура.

Этому намерению помешал молодой человек, почти такой же темнокожий, как Лейша. Частично обесцвеченная прическа ему очень шла, поэтому Мина не сомневалась, что это творчество Лейши.

– Господи, Мина! И Джек Бауэр Второй! Как же я рад вас видеть! – Он схватил Джека Бауэра и стал тискать, а песик в упоении лизал ему нос и щеки. – Лейша уже сообщила мне великую новость.

Это Роберто, вспомнила Мина – один из стилистов-стажеров. Непонятно только, о чем он толкует.

– Великую новость?

– Ну да! Наконец-то вы решились ввести вампиров. Как это волнительно! Давно надо было. Я просто обожаю Грегори Бейна, приклеиваюсь к экрану, как только он появляется. И того другого вампира тоже, про которого снимают фильмы по книжкам. Хочу составить с ними вампирский сандвич!

– А, теперь ясно. – Мина многозначительно посмотрела на Лейшу.

– Помнишь, что ты мне советовала, когда в последний раз здесь была? Я послушался: сказал Фелипе, что не хочу ехать на годовщину в Марокко. Лучше на Багамы, как ты предложила. И тут случилась невероятная штука! На той самой неделе, когда мы должны были прилететь в Марокко, террорист-смертник взорвал к чертовой матери тот самый отель, где Фелипе нам забронировал номер! Веришь, нет? Можно подумать, ты знала! Фелипе до сих пор не может опомниться. Сидели бы в ресторане, завтракали, и… бац!

Мина отозвалась вымученной улыбкой, думая о людях, которые сидели в том самом ресторане и… бац. Не повезло им, как Энджи Харвуд когда-то.

– Рада, что вам понравилось на Багамах.

Лейша за спиной у Роберто выпучила глаза по-совиному.

– Шутишь? – просиял он. – Лучшие дни в моей жизни! А кому достанется вампир в «Ненасытных» – Виктории или Табби? Надо бы поощрить Табби, как старейшую девственницу голубого экрана…

– Роберто, – прервала Лейша. С коллегами она никогда особо не церемонилась, а с тех пор, как забеременела, и подавно. – Ты бы сбегал, принес нам с Миной газировки какой-нибудь. И Джеку воды налей.

– Без проблем, милка. – Роберто неохотно вернул Джека Мине. – Может, фруктов каких?

– Хорошо бы манго. – Против Лейшиной улыбки никто не мог устоять, с самого их с Миной детства. – Порежь на кубики, как в прошлый раз, ладно?

– Без проблем. – Роберто умчался, и Лейша обратила затененный ресницами взгляд на Мину.

– Третий всегда лишний. Спасибо, что спасла его задницу – я скучала бы, если б его разнесло на куски в том отеле, и не только потому, что он носит мне манго. Вернемся к Лучану. Тебя влечет к красивому иностранцу, в котором есть тайна, но тайна тут – дело десятое. Скажи лучше, как он умудрился затащить тебя в постель с твоими-то комплексами. Ты даже в душе с другими девчонками не мылась после физры – Энджи Харвуд звала тебя Мина-вонина.

Мина в очередной раз залилась краской.

– Во-первых, он устроил мне частную экскурсию по Метрополитену – после закрытия. Там я впервые заметила в нем эту грусть, и мне почему-то показалось, что так и надо. Ли, мне по-настоящему нравится этот парень.

– Просто нравится? Ой, не ври, Мина. Ты влюбилась. Хуже того, хочешь его спасти. Ну признайся!

– А если и влюбилась, то что? – вздохнула Мина, упершись взглядом в голову Джека Бауэра. – Он скоро уедет к себе в Румынию.

– Как скоро?

– Не знаю. Не спрашивала. Не хотела показаться навязчивой.

– Играла роль, значит?

– Да заткнись ты, – огрызнулась Мина и просветлела: – Сегодня он пригласил меня на концерт. Симфонический.

– Нашел кого приглашать, – скорчила рожицу Лейша.

– Я люблю классическую музыку, – возразила Мина. – В шестом классе играла на кларнете.

– Угу. Занимала двадцатый стул, насколько я помню – из двадцати одного.

– Ценное мнение от человека, занимавшего двадцать первый.

– Об этом, – Лейша постучала себя по лбу, – он тоже не знает?

– С чего бы я стала ему говорить? Чтобы разрушить эти отношения, как все остальные?

– Слушай, Мина, я серьезно, – нахмурилась Лейша. – Если хочешь, чтобы ваши отношения развивались, будь честной. Твой дар – неотъемлемая часть твоей личности…

– Но не единственная!

– Ты имеешь в виду ту часть, которая не хочет иметь детей?

Мина широко раскрыла глаза и умолкла.

– Извини, не хотела тебя обижать. По-моему, ты просто сокровище – не зря же я выбрала в лучшие подружки тебя, а не Лори Делоренцо, хотя у нее волосы куда красивее. Доброты в тебе столько, что она иногда доводит тебя до беды. Ты стараешься помочь даже тем, кого в первый раз видишь, – это, сдается мне, уже через край. Ты умная, прикольная, хорошенькая и все такое, но давай посмотрим правде в глаза: этот парень, если он останется при тебе, рано или поздно выяснит, кто ты по-настоящему. Поймет, что классическую музыку ты на самом деле не любишь. Я бы на твоем месте сразу открыла карты и посмотрела, что выйдет. А вдруг тебя ждет сюрприз?

– Как с Дэвидом? – хмыкнула Мина. – Нет уж, спасибо. Буду раскрывать ему истинную суть Мины Харпер малыми дозами.

– Этой ночью он, я бы сказала, получил солидную порцию, – засмеялась Лейша и опять посерьезнела. – Я, конечно, прикалываюсь насчет Адама, но знаешь, почему мы с ним продержались так долго? Потому что он первый, с кем я ничего не изображала, просто была собой. Если ты не можешь быть собой с этим парнем, лучше бросай его сразу и живи, как раньше, одна.

Мина задумчиво смотрела на подругу, сознавая, что Лейша права. Знала бы она, что скрывает Мина о ее собственном будущем… придется все-таки рассказать. Причем скоро, учитывая размеры ее живота и тревогу, срабатывающую в Мине при каждом упоминании о ребенке.

– Тебе на работу не пора, к слову? – посмотрела на часы Лейша.

– Да, я как раз хотела сказать… можно подкинуть тебе Джека до конца дня? Здесь его все так любят.

– Конечно, можно! – крикнул Роберто, принесший миску воды для собачки и идеально ровные фруктовые кубики. – Охотно посидим с песиком!

Мина подавила смех.

– Просто неохота домой с ним тащиться, а потом пилить на работу…

– Мы любим песика! – энергично заверил Роберто. – Мы сделаем ему педикюрчик!

– За тобой должок, – констатировала Лейша, сунув в рот кубик манго.

– Само собой.

– Будешь нянчиться с дитем, когда родится. За так.

– Считай, что уже приступила, – пробормотала Мина себе под нос, вручая извивающегося Джека Бауэра Роберто.

Глава тридцать вторая

13.00, 16 апреля, пятница.

Западная Юнион-сквер 15, пентхаус.

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

– Последняя жертва. – Эмил раскрыл на черной гранитной столешнице красную папку.

При жизни, наверное, была хорошенькой, подумал Лучан, глядя на фотографию. Такие девушки просто не могут не улыбаться, когда на них смотрит объектив камеры.

Смерть лишила ее красоты, надела на лицо траурную серую маску, нарисовала багровые круги под глазами, а горло…

Лучан перевернул фотографию. За два последних века он ни разу не наблюдал таких ран.

– Время смерти – около трех утра, – сообщил Эмил.

Что делал Лучан в то время, когда из этой девушки пили кровь? Он прекрасно знал что. Займись он тем, ради чего и приехал в город, она могла бы остаться в живых.

– Промежутки между убийствами уменьшаются, – продолжал Эмил. – Кто бы это ни делал, он становится все отчаяннее… или все больше жадничает. Попробовал раз – понравилось. Теперь он жаждет крови все время и не хочет, вернее не может, остановиться.

– Возможно. – Лучан не знал, что и думать по этому поводу. – Если преступник наркоман, это еще опаснее – а судя по укусам, их таких было несколько.

– Вот потому-то нас всех и проткнут кольями, когда люди смекнут наконец, что к чему, – мрачно посулил Эмил. – И решат истребить нас, как того хотелось бы палатинцам… как случилось с вашим отцом.

Эмил вздрогнул, вспомнив бесславный конец отца Лучана, и выпалил:

– В смерти этой последней девушки виноват я, повелитель. Я, и никто другой. Нельзя было позволять жене приглашать ее к нам домой.

Можно было не сомневаться, кого он имеет в виду. Ее имя еще висело в стенах пентхауса наряду с ее человечьим запахом.

Мина Харпер. Мина Харпер. Мина Харпер.

– Сделав это, я отвлек вас от ваших обязанностей. Если вы сочтете нужным казнить меня за мой непростительный промах, я все пойму.

Эмил покорно склонил голову, ожидая, что его сейчас выкинут сквозь одно из затемненных окон на солнце, где он поджарится на манер чипса, но как мог Лучан винить его за то, что произошло ночью? Он сам себе этого не мог объяснить. Не знал, почему так убежден в том, что девушка в пижаме, спасенная им у собора Святого Георгия, должна стать источником его эмоционального и духовного возрождения.

Обошелся он с ней, правда, не как со спасительницей. Выделывал с ней такое, что она вряд ли захочет вспомнить при свете дня… однако ночью это явно доставляло ей удовольствие.

Видит Бог, доставляло.

Дух Мины Харпер бурлил в его давно опустевших жилах, наполнял их жизненной силой, заставлял гудеть, как под током, но дело было даже не в этом.

Ему передалось ее безумие, те самые мимолетные образы, что порхали у нее в голове. С чего, например, он взял, что девушка на фото охотно улыбалась перед камерами? Он ее знать не знал.

Он не понимал пока, что это означает, но это было, во всяком случае, что-то новое, а новое после пятисот лет все того же – прекрасная вещь.

– Все в порядке, Эмил. – Он не испытывал к кузену никакой злобы, хотя еще неделю назад, вероятно, выдал бы дураку как следует. Что его так размягчило – Мина Харпер или что-то еще?

– Так вы… – Эмил обвел взглядом комнату, ища вампира с колом в руке, – так вы не станете меня убивать? И жену мою тоже?

– По-моему, здесь и так уже довольно смертей. Подумаем лучше, как выследить убийцу и обезвредить его – или их. – Лучан вышел из-за стола и встал перед окнами. – Ты говоришь, никто никого не видел? Никто не сообщал в полицию о подозрительных лицах или явлениях?

Воспрявший духом Эмил быстро пролистал свои файлы.

– Нет, сообщений полно, а подозреваемых столько, что полиция не успевает опрашивать. Всем кажется, будто они что-то видели, а на деле никто ничего. У того, кто это делает, хватило ума стереть память всякому, кто оказался поблизости.

Лучан хмуро смотрел на город. Красные огни аэродромных вышек за Ист-ривер напомнили ему о таких же огнях в глазах его брата. Димитрие всегда рвался к власти, всегда думал, как бы расширить свой бизнес, свои связи, свое влияние. Он чуть не убил Лучана, когда отец оставил все богатство их рода старшему сыну… хотя Лучан готов был с ним поделиться.

Как далеко может завести Димитрие жажда богатства и власти? Лучан не был уверен, что знает. Грустно это, когда речь идет о твоем родном брате.

Он отвернулся от окна, поняв, что Эмил все это время что-то ему говорил, и ответил наобум:

– Да, конечно. – Эмил примет с восторгом все, что бы ни исходило от князя. – Эмил…

– Ваша светлость?

– Придется мне изменить свои планы на этот вечер.

– Да?

Игнорируя пульсацию в жилах, которой не испытывал уже пятьсот лет, Лучан сказал:

– Я хотел пойти на концерт с мисс Харпер, но теперь должен буду заняться вот этим.

– Да, понимаю, – огорчился Эмил. – Конечно. Я обо всем позабочусь, но, может быть, вы сумеете выделить время…

– Как-нибудь после. – Где-то там, среди небоскребов Манхэттена, затаились убийцы, которых он должен был выловить. – Убиты четыре женщины – больше такого нельзя допускать.

Говоря это, он знал, что очень скоро начнет тосковать по ней. Если убийцы девушек – наркоманы, кто тогда он?

Глава тридцать третья

13.00, 16 апреля, пятница.

Здание АБН.

Мэдисон-авеню, 520.

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

– Я знаю, кто ты, – выдохнула Табита Уортингтон-Стоун.

Молодой брюнет смотрел на нее сверху вниз испепеляющим взглядом, слегка улыбаясь безукоризненным ртом.

– Вот как? И кто же я?

– Ты… – Тейлор, прикусив свою соблазнительную нижнюю губку, углом заломила руку над головой. – Нет, не могу. Это попросту невозможно.

– Говори! – Максимилиан Кабрера схватил ее за плечи. – Говори быстро!

– Привет, – кивнул Джону Пол, сценарист из группы разбивки. – Ты к Мине?

Джон с трудом оторвался от эпизода, разыгрываемого на звуковой сцене. Тейлор Маккензи умудрялась выглядеть сексуально даже в леггинсах и бесформенной серой кофте, под которой виднелась черная, не доходящая до пупка маечка, а вот ее партнер Джону совсем не нравился. Жуть какая-то: черные джинсы в облипку, волосы сальные, двухдневная щетина на морде.

Могли бы дать эту роль кому-нибудь поприличнее, думал Джон. Например, мне. Для вампира этот Доминик слишком типичен.

– Ну да, – ответил он Полу. – Она знает, что я тут: пришлось звонить с проходной, чтоб пропустили. – Он показал на гостевую табличку, пришпиленную к воротнику джинсовой куртки. – Только я ее что-то нигде не вижу.

– Она у себя в кабинете. Погребена под кучей разбивок, которыми я ее завалил. Ты поосторожней, она сегодня не в настроении.

– Да? Почему?

– Не иначе поэтому, – предположил Пол.

Фрэн и Стэн, спонсоры сериала, подошли к актерам, чтобы высказать свои замечания.

– Фантастика, – говорила Фрэн, дама средних лет в буйных седых локонах и многочисленных ожерельях. – Стефан, у меня от вас просто мурашки по коже.

– Спасибо, – лаконично откликнулся тот, выпятив бедренную кость. Джону захотелось двинуть ему по почкам.

– Правда ведь, тетя Фрэн? – Из-за коренастого мужчины вывернулась крайне тощая девушка в юбке-дудочке, с очень прямыми черными волосами. Это Шошона, сообразил Джон, а коренастый – Сай, еще один Минин босс. – Идеальный выбор.

Ага, идеальный. Вылитый Джек Бауэр, подумал Джон, имея в виду собаку, а не персонаж Кифера Сазерленда.

– Спасибо, – повторил Стефан, откинув с глаз давно не мытые волосы.

– По-моему, мы сработаемся, – прощебетала Тейлор. – Химия между нами правильная.

О боже, мысленно простонал Джон. И зачем я сюда приперся? Это же настоящая пытка – видеть любимую в объятиях другого, да еще в жизни, а не на телеэкране.

И тут ее маленькие белые кроссовки вдруг двинулись в его сторону. Джон затаил дыхание и втянул живот. Живот был в неплохой форме, поскольку он побывал сегодня в спортзале, всерьез собираясь держать экзамен на полицейского.

– Привет, Тейлор, – сказал он, когда она прошла мимо, оставляя за собой легкий запах грейпфрута.

Она повернула голову и улыбнулась сильно накрашенными губами, явно не припоминая, кто он такой.

– Привет…

– Джон, – торопливо представился он. – Джон Харпер, старший брат Мины.

– Ну конечно, – хихикнула Тейлор. – У меня ужасная память на имена. Как дела?

– Отлично. – Сердце стучало в груди, как баскетбольный мяч. – Как раз успел увидеть конец эпизода с тобой и этим, как его звать. Изумительно.

– Ой, спасибо. Его Стефан зовут. Будет играть у нас новую роль, вампира – тогда молодежь обязательно начнет смотреть сериал. Он замечательный, правда?

«Это ты замечательная, – подумал Джон, – а он козел».

– Так вы точно его берете? Знаешь, я в школе тоже немного играл…

– Думаю, да. Руководство канала его одобрило. И у него один менеджер с Грегори Бейном… знаешь, из «Похоти»? Вон он стоит, Димитрий, или как его там.

Димитрий Как-его-там, беседующий со Стэном, Фрэн, Шошоной и Саем, был просто огромен. Высоченный, широкоплечий, прямо как Минин князь, в превосходно сшитом костюме, который обошелся ему штуки в три, не меньше. Его, похоже, сопровождала пара телохранителей – богатый, ясное дело. Джон и ему бы с удовольствием съездил по почкам.

– Да, интересно… а ты что сейчас делаешь? Может, выпьем чего-нибудь?

– Неплохо бы, но у меня занятие с тренером. В следующий раз, хорошо?

Она привстала на цыпочки, взялась для равновесия за его руку, легонько коснулась губами его щеки и убежала сгонять несуществующий жир.

Джон пришел в себя только через пару минут. Сестра нашлась там, где Пол и сказал, – у себя в кабинете. Этому помещению полагалось бы, собственно, называться рабочим отсеком, но узкое окошко придавало ему более высокий статус.