Текст книги "Ненасытный"
Автор книги: Мэг Кэбот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
Но такого она все же не ожидала.
Это укус, отрицать не приходится. Очень похожий на те, которыми покрыты мертвые девушки на фотографиях – разве что не такой крупный и кровоподтека вокруг него нет.
– Боже ты мой. – Мина сдвинула ноги, одернула комбинацию. Поздно: она уже показалась брату и этому грубияну в самых своих сексуальных черных трусах.
– Теперь понятно, почему он присылает тебе подарки, – сказал пораженный Джон.
– Внутренняя сторона бедра, – констатировал Аларик. – Надо было с самого начала там посмотреть. Бедренная артерия обеспечивает прямой путь к сердцу, поэтому медики часто вводят в нее катетеры и стенты, а вот укусы на ней могут остаться необнаруженными. Ты не помнишь, как он тебя укусил? – Любопытство в его взгляде смешивалось с недоверием.
– Он… он… – запиналась скованная холодом Мина, – он сказал, что не будет меня кусать, если я сама не дам разрешения…
– Ну и что? – спросил Джон, возвышаясь над ней и присевшим на край дивана Алариком. – Позволила ты?
Все это не укладывалось у нее в голове. Неужели Лучан ее укусил? Лучан, спасший ее от летучих мышей у собора Святого Георгия, закутавший ее в свой пиджак на террасе у Антонеску?
Хуже того – у нее сложилось отчетливое впечатление, что она была ничуть не против его укуса.
– Да, – пробормотала она, чувствуя, как заполыхали у нее щеки. – Кажется, да… позволила.
Джек Бауэр в наступившей тишине чихнул, потянулся, залез на диван, бегло обнюхал Аларика и устроился на коленях у Мины, подставив ей пузо.
– Не понимаю я этого, – заговорил Джон, расхаживая по комнате. – Если вампиры в самом деле повсюду, если они прячутся среди людей и питаются невинными женщинами вроде моей сестры, почему твоя организация держит это в таком секрете? Разве не должно быть какой-то службы оповещения, чтобы такие, как Мина, не попадались в ловушку? А?
Джона нелегко разозлить – и не так просто успокоить, когда он наконец разозлится.
– По-твоему, нам лучше вернуться к семнадцатому-восемнадцатому векам, – сказал Аларик, – когда тысячи безвинных людей ложно обвинялись в вампиризме и гибли от рук своих же соседей? Из-за того лишь, что кто-то, чью сестру покусали, указывал пальцем не на того человека? Я так не думаю. Пусть обыватели по-прежнему полагают, что никаких вампиров в природе нет, а проблемой занимаются профессионалы – например, я.
– Отлично, – ответил Джон, не переставая метаться. – И как же эта проблема решается? Святой водой, кольями? У тебя запасного, случайно, нет? Мне сильно хочется вогнать кол в грудь этому парню. Все, пошли. Я готов.
– Нет, – спокойно сказал Аларик.
– Почему это? Я не боюсь. Подумаешь тоже, князь тьмы. Ишь моду взял – кусать мою сестру, а потом посылать ей сумочку. Пошли! Говори, Мина, где он живет, нечего зря время тянуть.
Мина, почесывая Джеку живот, смотрела то на Аларика, то на брата. Она сама не знала, что сделает в следующий момент. В ушах стоял гул, и ощущение было такое, словно ей оторвали половину желудка.
Нет, не желудка – души.
– Он же сказал, что не возьмет тебя, Джон, – напомнила она брату.
– Я все равно пойду. Просто скажи нам, где он.
– Нет. – Мина стиснула в горсти шелковистую шерстку Джека.
– Мина, – повернулся к ней Аларик, – я знаю, что после общения с ним у тебя могли возникнуть определенные чувства… Любовь, даже жалость. Но, несмотря на все его сладкие речи, он злодей и творит одно только зло.
– Не верю. Вы сами сказали, что Лучан не убивал этих девушек.
На лице Аларика дернулся мускул, и рот, без того маленький, стал и вовсе с куриную гузку.
– И если он не убийца, то зачем приехал сюда? – продолжала Мина. – Чтобы найти настоящего убийцу, не так ли?
– Да-а, – медленно протянул Аларик, – но это еще не делает его хорошим человеком. Он вообще не человек, он чудовище. Посмотри, что он с тобой сотворил – без твоего ведома, между прочим. Он ходячий мертвец, противный природе, и создает таких же живых мертвецов. Все Дракулы порождены им и, в свою очередь, порождают себе подобных. Этому никогда не будет конца, понимаешь? Один из их скопища и есть убийца. Мы – я и мои соратники – должны остановить князя, пока ситуация не изменилась в худшую сторону. Пожалуйста, скажи, где он. Я тут же уйду, и больше ты меня не увидишь.
Мина потрясла головой, все так же сжимая ледяными пальцами шерсть песика. Джек Бауэр раздраженно дернулся.
– Н-не могу.
– Не можешь или не хочешь? – поднял обе брови Аларик.
– Не хочу, – подтвердила Мина дрожащим голосом.
Как же быть? Она никогда не западала на вампиров, а теперь ей поневоле приходится иметь с ними дело. И хуже всего то, что она сама навлекла все это на себя – в ту ночь, когда взяла Джека на поводок и пошла прогуляться к собору Святого Георгия.
– Брось, Мина! – крикнул Джон. – Не хватало еще защищать дружка, который делает с тобой разные гнусности! Это не в твоем стиле!
– Я не его защищаю, – застывшими губами выговорила она. Так холодно ей не было даже в самые суровые нью-йоркские зимы, когда ветер, летя по Мэдисон-стрит, свистал вокруг АБН. – Я защищаю вас. Он убьет вас за то, что вы хотите нас разлучить. Вас обоих.
– О чем она говорит? – осведомился Аларик, закинув руку на спинку дивана.
– Она знает, – ответил позеленевший Джон.
– Что знает?
– Как кто умрет. Такая у нее специальность. Раз Мина говорит, что он убьет нас, – значит, убьет.
Глава тридцать девятая
22.00, 16 апреля, пятница.
Парк-авеню 910, кв. 11В.
Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.
Аларик понимал, что немного перегнул палку – особенно когда девушка запустила в него телефоном. Телефоном, подумать только!
Но Мина Харпер проявила куда больше присутствия духа, чем он ожидал.
Поневоле пришлось пригвоздить ее к полу, чтобы не рыпалась, – что еще было делать?
А потом ему почему-то не захотелось ее отпускать. Уж очень у нее гладкая кожа… нежная, как воск, которым он каждый год натирает лыжи в Кицбюэле, бывая там между Рождеством и новогодними праздниками.
Просто невозможно было не потрогать ее, вопреки явному неудовольствию Мины.
Она его, между прочим, раздражала ничуть не меньше. Он вовсе не хотел ее трогать – он хотел узнать, где скрывается князь, уничтожить его, вернуться в свой номер и принять хорошую горячую ванну.
Скорей бы выбраться из этой нью-йоркской квартиры, набитой дешевой, хотя и довольно удобной икейской мебелью, подальше от большеглазой, шелковистой на ощупь любовницы князя тьмы. Которая к тому же будто бы умеет предсказывать, кто как умрет.
– Чушь все это, – сказал Аларик.
– Нет, не чушь. Она знает. Просто знает, и все. С самого детства.
Аларик снова вперил взор в Мину Харпер. За время службы в Палатинской гвардии он много чего повидал.
Суккуба, который с возмущенным воплем отделился от тела жертвы, когда Аларик плеснул на него святой водой.
Чупакабр – их часто путают с шелудивыми койотами, но на самом деле это отдельный вампирический вид, питающийся кровью техасских овец. А если овец нет поблизости, они запросто влезут в открытое окно и высосут кровь спящего ребенка.
Демонов – они ринулись на него с разверстыми пастями, когда местный священник попытался изгнать их из крестьян колумбийской горной деревни.
А уж вампирам он и счет потерял. С кровью на подбородках, с залитыми красным рубашками, они выскакивали из мрака, выкрикивая непечатные выражения.
Вампиры, которых так романтизируют в кино и литературе, те еще сквернословы. Только Дракулы как-то держатся в рамках приличий.
Зато экстрасенса, который мог сказать что-то путное, Аларик еще не встречал. Если у них правда такие способности, почему они не выигрывают джек-пот в лотерею и не удирают с выигрышем на остров Антигуа?
Ватикан в них тоже не верит – возможно, по тем же причинам, что и Аларик – и никогда не принимает их на работу.
В отличие от Джона. Он, судя по испуганному и вместе решительному лицу, убежден, что его сестра в самом деле провидица.
И она, судя по ее несчастному виду, тоже в этом уверена. Согнав собаку, она уперлась локтями в колени и закрыла лицо руками. Хрупкая, с короткими темными волосами, с тонкими руками и шеей, одетая в одну только черную комбинацию, она была похожа на балерину, которую внезапно накрыл нервный припадок.
В другое время и в другом месте они могли бы неплохо провести время вдвоем – Мина отнюдь не лишена привлекательности.
Сейчас, к сожалению, об этом и речи нет. Она возненавидела его, это ясно.
В таких случаях остается одно: вызывать подкрепление. Пусть с этой семейкой разбирается Хольцман. Аларику нужен только адрес, ничего больше – остальным займется «Сеньор Липучка».
Попутно и супругов Антонеску можно будет убрать: плодотворный получится вечерок.
– Послушайте. – Мина подняла на него залитое слезами лицо с большущими потемневшими глазами. – Я знаю, вы мне не верите – никто не верит. Только я ничего не выдумываю. Я и сама не верила… пока вы не сказали, что хотите его убить, и не нашли на мне этот укус. Тогда все прояснилось. Суть в том, что он уже мертвый, потому мне и не удавалось… ладно, не важно. Но вас обоих он убьет только так, придется вам поверить мне на слово.
Ее голос, так раздражавший его вначале, приобрел неотразимо сексуальную хрипотцу.
Что с ним такое творится? Не хватало еще подпасть под чары этой… кем бы она ни была. Надо кончать с вампирами и заказать что-нибудь в номер.
– Погоди минуточку, хорошо? – Аларик набрал на мобильнике телефон Хольцмана. – Сообщение отправлю, и все. Хочешь еще колы? Ты вся дрожишь. Может, чаю? Пусть брат сделает тебе чай.
– Он найдет тебя первый. – По гладкой закругленной щеке Мины скатилась слеза. Она сидела, зажмурившись, словно видела что-то на обратной стороне век. – В каком-то стеклянном помещении, где всюду вода. Бассейн как будто. Точно. Гостиничный. Только почему в воздухе? Чепуха получается. Может, на крыше? В твоем отеле на крыше есть закрытый бассейн?
Большой палец Аларика замер над кнопкой «Отправить».
– Туда-то он и придет, – продолжала Мина. – Часто ходишь поплавать?
– Откуда ты знаешь? – не сдержавшись, выпалил он.
Мало кому удавалось напугать Аларика Вульфа, разве что чупакабрам. Они мигом вскидывают головы над убитыми овцами, если у тебя под ногой случайно хрустнет сухая ветка. С мелких острых зубов капает кровь, глаза ищут непрошеного пришельца.
Мина больше не плакала.
– Знаю, и все тут. Я на это, знаешь ли, не напрашивалась. Если б могла, отказалась бы не задумываясь. Думаешь, очень приятно видеть, как мой любовник хватает тебя за волосы во время завтрашнего заплыва, вытаскивает из воды и распарывает…
– Этого не случится. – Аларик спрятал мобильник и снова сел на диван рядом с ней. – Раз я узнал об этом, все будет совсем по-другому, правда? Так ведь это работает?
Аларик Вульф, который никогда не числился в богомольцах, был напуган по-настоящему и молился про себя, чтобы это работало именно так.
Теперь они квиты. Он заставил Мину поверить в вампиров, она заставила его поверить в свой дар.
– Теперь, когда ты предупредила меня, я поменяю планы. Верно ведь? Я буду начеку – может, даже не пойду плавать. – Его сердце колотилось, как ненормальное. С Алариком такое происходило редко, но образ князя тьмы, вытаскивающего мирного пловца из бассейна в «Пенинсуле» и что-то там распарывающего ему, пронял бы хоть кого.
Эта девушка никак не могла знать, где он остановился, а потому и выдумать ничего не могла.
– Посмотри-ка еще разок. – Язык тела Мины Харпер, свернувшейся в клубок, как только Аларик нашел укус у нее на бедре, говорил о внутреннем надломе и о том, что обращаться с ней нужно бережно. Аларику это давалось нелегко ввиду недостатка времени. – Что ты видишь? – спросил он, укутав пледом ее хрупкие плечи.
– Без толку, – заявила она. – Он все равно вас убьет.
– Меня-то за что? – заныл Джон. – Что я сделал?
– Где на этот раз? – не уступал Аларик.
– Теперь уже не в бассейне. Там темно… но горит какой-то огонь. – Мина широко распахнула глаза и выпалила с утраченной было резкостью: – Он всего лишь обороняется. Ты сам виноват, потому что напал первым.
– Я? – Аларик ткнул себя в грудь большим пальцем. – Ну еще бы. Это ведь я князь тьмы, покровитель всего нечистого, начальник адских сил. Моя вина, каюсь.
– Он не выбирал себе отца. Как и ты.
Знал бы Аларик, кто его родной папа, дал бы старикану хорошего пинка за то, что бросил ребенка.
– Мина, – вмешался Джон, – почему бы тебе просто не сказать, где он, чтобы мы его нашли раньше, чем он нас? В кино всегда так. Дракулу подловили в гробу, днем, спящего…
– На самом деле вампиры не спят в гробах, – заметил Аларик.
– Не спят? – изумился Джон. – Но ведь…
– Стокер добавил это для пущего драматизма. А может, его просто Дракула разыграл – с юмором у этого кровососа был полный порядок. Мне лично жаль, что это неправда.
– Ну вот что, – вызверилась Мина, – ты уже сказал все, что хотел. Мой бойфренд – сын Дракулы. Отлично, спасибо, можешь идти.
– Боюсь, что нет. Меня ждет работа – убить дракона и все такое. Я думал, что ясно выразился.
– Как на твоей медальке, – кивнула Мина.
– Точно, – подмигнул Аларик. – Как Георгий Победоносец.
– Сходство налицо. Удачи тебе, и выметайся из моего дома, пока я полицию не вызвала.
Аларик, найдя телефон на столике у дивана, снял трубку, скинул на пол и наступил на нее своим ботинком со стальной окантовкой.
Трубка развалилась на части, глаза Мины расширились до предела.
– Твой сотовый, кажется, тоже сломался. – Аларик указал на осколки блэкберри.
– Ты не можешь держать меня пленницей в собственном доме, – заявила Мина весьма решительно для женщины, недавно снабжавшей кровью главу всех вампиров.
– Я уйду с большим удовольствием, как только услышу, где находится Лучан Антонеску. И ты, в качестве бонуса за откровенность, никогда меня не увидишь.
– Но свой электронный адрес ты мне оставишь? – забеспокоился Джон. – Потому что я всерьез собрался в ваш Палатинский спецназ. Насчет ограничений я понял, но для настоящего аса можно и…
– У меня от вас обоих голова разболелась, – прервала Мина. – Оставайся, мне-то что. Хоть ночуй. Я иду спать, а вы как хотите.
Она прошлепала по полу, волоча за собой плед, и захлопнула дверь спальни под самым носом у Джека Бауэра, устремившегося было за ней.
– В той комнате нет телефона? – спросил Джона Аларик.
– Как же, есть.
Аларик с быстротой молнии перескочил через кофейный столик и распахнул дверь в убранную со вкусом спальню – «Поттери Барн», как отметил он. Мина как раз сняла трубку, которую он тут же у нее отнял, сказав укоризненно:
– Ай-яй-яй. Как мы договаривались насчет телефона?
– Я не Лучану звоню. Не такая я дура, и мне совсем ни к чему, чтобы он вас поубивал. Я звоню Лейше, моей подруге. Хочу поговорить с кем-то, не принадлежащим к мужскому полу.
Аларик открыл двери, ведущие на балкон. На улице стало куда холоднее, чем когда он вошел в этот дом. Грозовые тучи сплоченным фронтом наступали на город из-за реки.
– Стой! – крикнула Мина, когда он вытянул руку поверх витых чугунных перил.
– Никто не должен знать, что здесь у нас происходит, – объяснил он. – Ни Лейша, ни твоя мать, ни полиция. Если ты, конечно, хочешь, чтобы все они жили. Поняла меня? Эти монстры прикончат их в мгновение ока.
– Поняла, но ведь внизу люди ходят. Скинешь телефон прямо кому-то на голову.
Аларик посмотрел вниз.
– Есть предчувствия на предмет чьей-то внезапной кончины?
– Нет, – Мина закусила губу, – но…
– Открыть бомболюк. – Аларик отправил телефон за перила, где его тут же подхватил ветер.
– …но это еще ничего не значит, – закончила Мина. – Здесь нужен личный контакт. Очень возможно, что ты сейчас сам кого-то убил – молодец.
Далеко внизу завелась автомобильная сигнализация.
– Горе мне. Я убил тачку.
– По-твоему, это смешно? – Глаза Мины сердито сверкнули при луне, пробившейся из-за быстро летящих туч. – Ошибаешься.
До сих пор она только и делала, что удивляла его. Ни одна жертва еще не оказывала ему такого сопротивления, а тут еще и экстрасенсорные способности. Хорошо бы и дальше так, но он знал, что сейчас она скажет то самое, что он уже сотни раз слышал.
Именно в этом состоит проблема с вампирами… именно поэтому их надо истреблять беспощадно. Они забираются под кожу самым умным, самым здравомыслящим людям и делают их зависимыми столь же верно, как героин.
– Знаю, знаю, – сказал Аларик. – Ты его любишь, жить без него не можешь, но это все поддается лечению. Скажи, где он, я его кокну, и ты сразу…
– Нет, – перебила Мина, – я не это хотела сказать. Ты вообще-то слушать умеешь? Или просто лезешь напролом со своим мечом, а вопросы задаешь после? Он собирается убить тебя и моего брата – этого я допустить не могу, понимаешь меня, Аларик?
Она впервые обратилась к нему по имени, и от этого волосы у него на затылке почему-то встали дыбом.
А может, это случилось из-за сверкнувшей над Гудзоном молнии.
– За твоего брата я не ответчик. – Аларик встревожился, осознав, что Мина привлекает его не только физически. – Как я понял, он уже долго сидит без работы – радуйся, что он проявил хоть немного инициативы.
– Радоваться, что он собрался драться с вампирами? – Мина повысила голос, чтобы перекрыть отдаленный гром. – Я, конечно, хотела, чтобы он устроился на работу… и поставил гипсокартон в детской у Лейши… но сложить голову в борьбе с нечистью – это уж слишком!
– Об этом надо было думать до пересыпа с Лучаном Дракулой, – скрестил руки Аларик. Владелец машины внизу наконец-то выключил сигнализацию. На этой высоте шум уличного движения еще был слышен, но слабо. Мина, наверное, закоченела в одной комбинации (плед остался в комнате), но виду не подавала – не иначе, ее грела злость. Вон как ярко вспыхнули щеки: слово, которым он обозначил ее свидание с Антонеску, ей не понравилось. – А раз не подумала, будь любезна разобраться с последствиями, одно из которых – я, – грубо завершил он. – Я не уйду отсюда, пока ты не скажешь мне его адрес. Выбирай: он или я.
Мина снова сверкнула глазами, повернулась и ушла в комнату.
Ее выбор был очевиден – Аларику предстояла долгая ночь.
Глава сороковая
00.00, 17 апреля, суббота.
Ночной клуб «Шкатулка».
Кристи-стрит, 189.
Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.
Своего брата Димитрие Лучан нашел без труда.
Он был, как-никак, князем тьмы и мог отыскать любого – кроме разве того (или тех), кто убивал девушек и бросал их тела в манхэттенских парках. Преступник (или группа преступников) тщательно заметали следы, опасаясь за свою жизнь.
Этим вечером брат принимал финансистов уже в другом клубе. Лучан редко посещал такие места: если он хотел посмотреть, как раздевается женщина, платить ему за это не приходилось.
Он еще ни разу не видел, чтобы в ночной клуб набилось столько народу. Присутствовали не только мужчины, но и женщины всех возрастов. Почти все стояли: столики здесь были чисто «бутылочными» – желающим сесть предлагалось выложить тысячу долларов за бутылку водки или шампанского, на этом деньги и делались.
Лучан, не слушая ворчания посетителей по этому поводу, пробрался через толпу к лестнице. Наверху, в обитой красным плюшем кабинке, сидел его брат с финансистами, которых усердно обхаживал.
В голове жужжало – не от разговоров, от чего-то другого. Это началось после утреннего расставания с Миной, ощущалось всякий раз, когда он оказывался в человеческом обществе, и проходило, когда вокруг не было ни единой живой души.
В мозгу точно пчела завелась, раньше он ничего подобного не испытывал. Стоило ему приблизиться к кому-то, в ком билось сердце, она тут же начинала гудеть, и одним жужжанием дело не ограничивалось.
Он почему-то узнавал разные вещи о людях, которых ему случалось видеть в лицо.
Взять хоть официантку в атласном черном бюстгальтере и кружевном поясе с подвязками, несущую поднос с пустыми бокалами. Спускаясь по этой узкой лестнице на своих зашибенных платформах, она запросто могла оступиться и сломать шею.
Лучан не то чтобы читал ее мысли – он узнал об этом с одного взгляда в ее густо подведенные глаза.
– Хорошенько смотрите под ноги, – сказал он, когда она проскользнула мимо.
– Спасибо. – Красные лакированные губы расплылись в широкой ухмылке. – Я лучше на вас погляжу.
На верхней площадке молодой парень орал в свой мобильник:
– Ты не поверишь! Тут одна курит на сцене – не ртом, а…
– Сынок, – сказал Лучан.
– Какой я тебе сынок, чел? Где туалет, я не знаю. – Парень посмотрел Лучану в глаза, сглотнул и добавил: – Извините. Чем могу помочь, сэр?
– Дай-ка мне ключи от своей машины.
Парень, не старше девятнадцати лет – в клуб он, конечно, проник по фальшивому удостоверению, – извлек дрожащей рукой ключи и положил на ладонь Лучану, который спрятал их в карман пиджака.
– Домой на такси поедешь, – сказал он, похлопав юнца по плечу. – Слишком набрался, чтобы самому садиться за руль.
– Так ведь я живу на Лонг-Айленде, – заныл парень.
– Значит, сядешь на поезд, – подмигнул Лучан. – Когда-нибудь спасибо мне скажешь.
Красные бархатные занавески отделяли сидячие места от стоячих зрителей на балконе. Шесть или семь бизнесменов, гости Димитрие, вольготно расположились на диванах с пестрыми декоративными подушками вокруг уставленного выпивкой столика. Женщин при них не было – женщины в разных стадиях наготы скоро начнут выходить на сцену внизу и вытворять такое, что удивило бы даже Лучанова отца, выросшего при турецком дворе в пятнадцатом веке.
– Лучан! – закричал Димитрие. – Вот так сюрприз! Джентльмены, мой брат Лучан – Лучан, мои друзья из «Транс-Карты».
Окинув взглядом этих мужчин среднего возраста, располневших от сидения весь день за компьютером, Лучан понял, что на той неделе они все распрощаются с жизнью.
Стой, сказал он себе. Неужели все? Каким образом?
Корпоративный самолет разобьется, что ли?
В уме у него расплывчато маячило какое-то темное помещение вроде подвала.
И кровь, много крови.
Катастрофа в подземном гараже? Только это имело какой-то смысл.
Несчастные ублюдки.
Но с ним-то что происходит? Почем ему знать, как эти люди умрут? И откуда он это знает?
– Как поживаете? – вежливо произнес Лучан. Предупреждать их было бессмысленно: – что он мог им сказать? – Извините, что отвлекаю… нельзя ли мне увести брата на пару слов?
На лице Димитрие он успел разглядеть мимолетное раздражение – оно мелькнуло и тут же прошло.
– Да, конечно. Я на минутку, джентльмены.
– Не спешите, – весело сказал один из скорых покойников. – Следующий акт только через десять минут. Присоединяйтесь, Лучан. Девушка, говорят, курит прямо…
– Спасибо за приглашение. Я уже видел нечто подобное в Турции.
Лучан придержал занавеску, Димитрие вышел.
– Ну, что еще? – спросил он ворчливо, идя за братом к двери с надписью «Выход». – Ты же знаешь, я здесь по делу. Как-бы-братские отношения поддерживать некогда.
– Это запасной выход, – сказал стоящий у двери лысый качок в черных штанах и майке. – Воспользуйтесь лестницей.
– Мы здесь пройдем, Марвин, – мягко ответил Лучан.
– А… ну да. – Марвин распахнул дверь. – Извините, сэр, сам не знаю, что говорю. Приятного вечера.
– Благодарю.
Они вышли на площадку пожарной лестницы. После клуба с громкой рок-музыкой здесь было тихо и холодно. Вдали рокотал гром – над Нью-Джерси собиралась гроза.
Дверь за ними закрылась.
– Ну? – Димитрие закурил сигару. – Что у тебя? По-моему, в последний раз мы друг другу уже все сказали.
– Не все. Я много о тебе думал.
– И что же ты думал? – насторожился Димитрие.
– Например, зачем ты в прошлый раз устроил такую штуку. – Лучан покрутил указательным пальцем в воздухе.
Димитрие поднял глаза к небу.
– Мне следовало бы знать. Слишком ты много думаешь. Весь в книжках, весь в прошлом – будущего твой ум не охватывает.
– Тебе никогда не казалось, что будущее есть лишь у того, кто учится на прошлых ошибках?
– Ну еще бы. Ты у нас занимаешься таким благородным делом, формируешь мелкие человечьи мозги. Тебе и в голову не приходит, что свои начинают называть тебя слабаком.
– Вот как? – Лучан поднял бровь. – Ты тоже так думаешь?
– Наоборот. Я дал тебе шанс показать, что они ошибаются. – Димитрие выразительно потер шею. – Мог бы и спасибо сказать – благодаря мне ты проиллюстрировал, что отнюдь не утратил боевой формы.
– Недавно, еще до нашей размолвки, я подвергся другому нападению.
Димитрие удивленно вскинул глаза. Лучан не мог судить, насколько это искренне – брат всегда был отменным актером.
– Здесь, в городе?
– Да, и в присутствии человека. – Рассказывать о Мине подробнее Лучан не намеревался. Незачем Димитрие знать, что у него появилась женщина, тем более смертная. – Ты, случайно, ничего об этом не знаешь?
– Бога ради, Лучан. – Димитрие стряхнул пепел за перила. – Нет, конечно – за кого ты меня принимаешь?
Лучан зажал в пальцах чугунного дракона, висевшего у брата на шее.
– За того, кто уже пытался убить меня в прошлом, чтобы самому сесть на трон. Я вижу, ты до сих пор это носишь. – Его рука в невысказанной угрозе медлила у самого горла Димитрие. – И твой сын тоже, и тот парень, которого я видел у тебя в клубе. Хочешь сказать, что это не имеет никакого значения?
– Разумеется, имеет. – Димитрие сплюнул на мостовую в пятидесяти футах под ними. – Мы потомки Дракулы, боже милостивый! Почему бы мне не использовать этот символ и наш фамильный герб в своем деловом имидже? Никогда не мог понять, почему ты от них отказываешься.
Гримаса отвращения искривила лицо Лучана.
– Потому, вероятно, что не хочу иметь ничего общего с Дракулами. Не вижу ничего хорошего в том, что происхожу от злодея, который при жизни поубивал десятки тысяч невинных детей и женщин и сам, вполне справедливо, был предан за это смерти.
– Ну, если ты так смотришь на это… – скучающе процедил Димитрие.
– Итак, ты утверждаешь, что ни ты, ни твой сын вкупе с другими Дракулами не покушались на меня у собора Святого Георгия?
– Брат, – сокрушенно потряс головой Димитрие, – чем я заслужил такое недоверие с твоей стороны?
– Думаю, своей попыткой похоронить меня заживо в Тырговиште.
– Эк чего вспомнил! Ты всегда был злопамятным. Отец тоже так полагал.
– Знаешь, мне безразлично, что он там полагал. Не распусти он язык, этот дуралей Стокер не узнал бы о нашем существовании. Палатинцы не пустились бы по нашему следу, и нам не пришлось бы менять родовое имя.
Димитрие знакомо насупил брови.
– Против палатинцев есть свои способы. Не так они всемогущи, как хвастаются.
Лучан взял его за горло и перенес через перила, держа в пятидесяти футах над мостовой. Димитрие в панике, задыхаясь, ухватился за его рукава. Сигара выпала и приземлилась на асфальте, подняв сноп красных искр.
– Отец сам, бывало, хвастался, что палатинцам его не поймать. Ты знаешь, чем это кончилось – хочешь того же и для себя?
– Я н-не это хотел сказать, – прохрипел Димитрие, болтаясь высоко над землей. – Брось дурить, Лучан, поставь меня на ноги.
Лучан усилил хватку.
– Я признаю, что тебе есть о чем беспокоиться, помимо меня. Однако на твоем месте я не слишком бы волновался относительно палатинцев… потому что утром, проснувшись, я испытал странное чувство, будто мертвые девушки и покушение на меня связаны с тобой напрямую.
Димитрие в виде отрицания заклокотал, но Лучан только усмехнулся на это.
– Фактически я в этом уверен, хотя и не могу доказать… пока. Но со временем докажу, и тогда ты и все, кто тебе помогал, отсечением головы не отделаетесь. В прошлом я закрывал глаза на твои бунтарские поползновения, потому что ты мой брат, а семья есть семья. Теперь со мной произошла перемена – по какой причине, тебе незачем знать, но поблажки больше не жди. Я не допущу, чтобы из-за твоих происков люди гибли и подвергались смертельной опасности. Понял меня?
– Понял, – выдавил из себя Димитрие, – ваше высочество…
– Вот и умница, – сказал Лучан и разжал пальцы.
Димитрие, как он и предполагал, тут же преобразился в нечто черное, крылатое, клыкастое и когтистое. Грациозными витками спланировал вниз, опустился рядом с сигарой и лишь тогда вернул себе человеческий облик.
– Будь ты проклят, Лучан, – прошипел он, отряхиваясь. – Знаешь ведь, что я этого терпеть не могу.
И кто же теперь слабак? Лучан, улыбаясь про себя, постучал в дверь, и услужливый Марвин сразу его впустил. Брат спустился гораздо быстрее, но Лучан предпочитал обходиться своими ногами.
Глава сорок первая
1.00, 17 апреля, суббота.
Парк-авеню 910, кв. 11В.
Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.
Мина лежала в темной спальне, щурясь на потолок. Джек Бауэр примостился рядом, положив голову ей на плечо.
Ни о чем не думать, очистить память. Как только она вспоминала, почему из гостиной вместе с «Форсажем»[23] на диске слышен тихий мужской разговор, ей снова хотелось плакать.
Что, казалось бы, в этом такого? Ну, смотрят двое мужиков фильм с погонями и стрельбой. Китайская еда не вся вывалилась на пол, поэтому к Мине просачиваются вдобавок запахи му шу и жареных клецок. Типичный вечер пятницы, когда за окнами непогода. Ветер дует, гром гремит, стенку сквозь жалюзи и прозрачные занавески балкона порой освещает молния.
На самом деле все совсем не так, как всегда. Аларик Вульф сторожит дверь, чтобы она не улизнула к Лучану. И все ее телефоны разбил.
Хоть бы про электронную почту не вспомнил. Если он еще и лэптоп расколотит, она на него в суд подаст. Не посмотрит, что его босс – сам папа римский.
Зря он, впрочем, так беспокоится – у нее нет никакого желания бежать на встречу с Лучаном. Она даже вооружилась на всякий случай: взяла в постель деревянную спицу, памятку о том, как они с Лейшей пытались научиться вязать.
Сжимая спицу в одной руке, другой она гладила Джека Бауэра. Когда из-за туч проступала луна, на потолке танцевали тени.
Зачем ей спица, Мина толком не знала. Пронзить ею сердце любого мужчины, который войдет к ней в спальню, будь то вампир или человек? А что, нормально. Никаких теплых чувств к противоположному полу Мина сейчас не испытывала.
Все, что она узнала за вечер, еще не уложилось как следует у нее в голове. Вряд ли ей удастся хоть когда-нибудь это осмыслить – о том, чтобы поверить в это, и говорить нечего.
Сознавая, что после всего пережитого ей настоятельно нужен отдых, Мина выбрала самую уютную ночную рубашку, укрылась одеялом до подбородка – и поняла, что уснуть не сможет. Причина была не в громе и не в звуках, доносящихся из гостиной.
Мужчина ее мечты, предел совершенства… если честно, она даже подумывала, не уехать ли с ним в Румынию… этот мужчина оказался вампиром.
Вампиром! Фантастическим существом самого несимпатичного Мине вида!
Нет, стоп. Реальные вампиры – не то что вымышленные. Они творят жуткие вещи, куда страшнее киношных кадров, которые, как Мина думала до сих пор, навсегда отпечатались в ее зрительной памяти. Такого ни один сценарист не выдумает.
