Текст книги "Ненасытный"

Автор книги: Мэг Кэбот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– И часто у вас происходит нечто подобное? – спросила она Абрахама Хольцмана, показывая в сторону, откуда неслись слабые вопли Стефана Доминика. Хольцман представился ей и Джону как начальник Аларика Вульфа. Сейчас он нервно метался по кухне, то и дело натыкаясь на сестру Гертруду и говоря каждый раз: «Извините, сестра».

– Хвала небесам, нет, – ужаснулся он, притормаживая. – В обычных обстоятельствах мы этого избегаем. У Аларика свои методы… не могу сказать, что одобряю их, но свою эффективность они доказали.

– Да-да, все ясно, – сухо прервала его Мина.

Ей не нравилось, что Джон так охотно вызвался «помочь» Аларику и нескольким францисканцам из здешнего монастыря допрашивать Стефана.

– По вашему тону, мисс Харпер, я заключаю, – с легким беспокойством произнес Хольцман, – что вам не слишком нравится офицер Вульф и вся Палатинская гвардия. В вашей ситуации это, впрочем, вполне естественно.

Мина почувствовала, что краснеет. Аларик определенно доложил боссу, что это за «ситуация» – сказал, что Мина спит с князем тьмы. Ее удручало, что совершенно незнакомый человек, по возрасту годящийся ей в отцы, посвящен в столь интимные подробности ее жизни.

Интересно, сестра Гертруда тоже знает? Мина покосилась на пожилую монахиню – та ласково уговаривала Елену съесть шоколадное печеньице, только что из духовки. Выйдя из такси и оказавшись на кухне, Мина только и делала, что поглощала Гертрудину выпечку. (Аларик всю дорогу укрывал Стефана от солнца своим кожаном и держал у его горла меч, к большой растерянности таксиста.)

– Какое бы впечатление ни произвел на вас Вульф, – продолжал Хольцман, – а я не сомневаюсь, что впечатление было красочное, вы должны знать, что он является одним из лучших офицеров нашего подразделения. Каждый год у него на счету выходит больше убитых вампиров, чем у иного гвардейца за всю карьеру. При этом он обходится без потерь среди мирного населения, в чем его и вовсе никто не смог превзойти. Манеры у него, конечно, оставляют желать, но от человека его происхождения другого и ожидать трудно.

– Происхождение? С ним что-то не так? – подняла брови Мина.

– Он незаконнорожденный, видите ли, – прошептал Абрахам, бросив взгляд на Гертруду с Еленой.

– У нас в Америке говорят «вырос в неполной семье», – ответила Мина тоже шепотом, пряча улыбку. – Не так уж это и страшно – с кем не бывает.

– Но он не рос в семье. Мать-наркоманка им совершенно не занималась. Он рос на улице, а после попал в приют, где его и нашел рекрутер нашей Гвардии. Правда ли, что вы экстрасенс? – Абрахам задал этот вопрос, не дав Мине толком переварить информацию о несчастливом начале биографии Вульфа. – Аларик скорее всего не так понял, с ним это часто случается. У него, что естественно, плохо развиты социальные навыки.

Мина напряглась – ее раздражало высокомерие как Хольцмана, так и Вульфа, свойственное, очевидно, всем палатинцам.

– Вы правы. Он все не так понял.

– Я так и думал. – Абрахам взглянул в окно, потом на часы. – Солнце садится. Думаю, нам лучше перевести мисс Елену в комнату без окон, сестра.

– Да, хорошо. Пойдем, дорогая. – Сестра Гертруда положила руки на плечи Елене. Та поднялась, как послушный ребенок, и пошла куда-то с монахиней.

– Постойте, – сказала Мина. – Без окон? Что, по-вашему, будет, когда солнце зайдет?

– Э-э… весьма вероятно, что с наступлением темноты Дракулы явятся сюда за вами, мисс Харпер.

– За мной? – ахнула Мина. – Зачем я им нужна?

– Вопрос на миллион долларов, вам не кажется? – Абрахам подошел к этой теме с чисто академическим пылом. – Я как эксперт-демонолог не совсем понимаю, зачем взятому нами вампиру понадобилось похищать вас средь бела дня – ведь он рисковал поджариться. Вы действительно очень нужны, мисс Харпер – то ли князю тьмы, то ли кому-то еще.

Лучан хотел ее похитить? Это просто смешно! На рассвете, засыпая в его объятиях, она, правда, взяла с него слово уйти и больше не возвращаться, чтобы не убить ненароком Джона с Алариком.

Но похищать ее против воли? Нет, никогда. Они с Лучаном любят друг друга. Он никого бы не стал посылать – похитил бы ее сам в крайнем случае.

Или все-таки послал бы кого-то?

Хольцман, однако, не дал Мине и слова сказать.

– Сейчас мы, как говорится, задраим люки и приготовимся к долгому бдению. Мы с вами будем держать оборону, а эта юная леди… – Елена так и стояла в дверях с сестрой Гертрудой, обнимавшей ее за плечи, – отправится спать.

Сестра кивнула – ее, видимо, нисколько не беспокоило, что их тихая обитель с приходом тьмы подвергнется вампирской атаке.

– Я и чеснок ей на дверь повешу, – пообещала она.

– Отличная мысль, – одобрил Хольцман. – Старые средства – самые верные.

– А тут у меня полуавтоматическая «беретта» с серебряными пульками. – Она похлопала себя по облачению. – Авось уложу пару-другую этих поганцев.

Не зря Мина испытывала нехорошее чувство относительно этого места: сплошные психи, настоящий дурдом.

Тут, ко всеобщему удивлению, подала голос Елена.

– Я… – начала она, устремив голубые глаза на Мину. Стеганое одеяло огромных размеров окутывало ее, как кокон. – Я не хотела тебе звонить, Мина. – Слеза из опухшего глаза покатилась по багрово-синей щеке. – Не хотела делать тебе неприятно, как мне. Но он нашел твою карточку. Сразу. А сегодня они почему-то сказали позвонить. Сказали, если нет, то сделают со мной, как с другие девушки. Прости.

Заслонив дрожащими руками лицо, она разрыдалась. Сестра Гертруда, цокая языком, порывисто прижала ее к груди.

– Тише, тише, милая. Они гадкие создания, очень гадкие. Не вини себя, ты ничего не знала.

– Не знала, – с плачем соглашалась Елена, – не знала!

– Все хорошо. – Мина, всем сердцем сострадая несчастной, обняла ее сзади. – Правильно сделала, что позвонила. Я сама тебя об этом просила, помнишь? Я сказала, что помогу тебе, и помогла. – Формально Елене помог Аларик, но кто привел его вместе с мечом в ресторан, как не Мина? – Ты что-то говорила о других девушках?

– Для банкиры. – Елена подняла залитое слезами лицо от плеча монахини. – Джеральд, он никакой не арт-менеджер. Девушки он кормит банкиры.

– Кормит девушками банкиров? – Мина в смятении и ужасе потрясла головой. – Что ты такое говоришь?

– Банкиры, – повторила девушка. – Чтобы они стали вампиры.

Глава сорок восьмая

19.30, 17 апреля, суббота.

Обитель Святой Клары.

Салливан-стрит, 154.

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

– Господи, – сказала Мина, когда сестра Гертруда увела совершенно неадекватную Елену из кухни.

– Что? А, сестра Гертруда. Поистине необыкновенная женщина. Святая Клара, современница Франциска Ассизского, основала монашеский орден исключительно для женщин, для «бедных клариссок». Она также – вам это должно быть интересно, мисс Харпер – считается покровительницей телевидения благодаря тому, что…

– Нет-нет, – перебила Мина, рискуя показаться невежливой, – я не сестру Гертруду имела в виду…

В коридоре послышалась тяжелая поступь. Дверь распахнулась, вошел Аларик – белокурая прядь падала ему на глаза.

– Он что, умер? – осторожно спросила Мина. Так ему, конечно, и надо за то, что делал с Еленой, но желать смерти кому-то, даже вампиру, нехорошо.

– Нет, просто сделали перерыв. – Аларик направился прямиком к почти промышленному монастырскому холодильнику. – Пить очень хочется.

Молоко он переливал в себя прямо из бутылки, не заботясь о такой мелочи, как стакан.

Что ж, убивать вампиров – его работа в конце концов. Остается пожелать, чтобы он выполнял ее несколько более… рыцарственно. Но зная, какое у него было детство, можно понять, почему он вырос таким.

– Он хоть что-нибудь сказал, Вульф? – с нетерпением спросил Хольцман.

– Я вижу, ты сегодня настроен юмористически, – скривил свой маленький рот Аларик. – Их так запросто не расколешь.

– Послушайте, – начала Мина, переводя взгляд с одного на другого, – я по-настоящему ценю все, что вы для меня сделали. Честное слово. Но день был утомительный, я устала и хотела бы, если вы не против, уйти. Кроме того… – Мина ощетинилась, хотя Аларик всего лишь смотрел на нее поверх молочной бутылки. – Я знаю, что ты сейчас скажешь, знаю, что говорю зря, но все-таки: звонок Лучану помог бы многое прояснить. Разрешите поговорить с ним! Не думаю, что ему известно то, о чем говорила Елена. И еще мне надо выгулять Джека Бауэра!

Аларик, с бутылкой в руке, посмотрел на темнеющие окна. При упоминании о Джеке лицо у него стало таким, словно его пнули в живот – иначе Мина это описать не могла.

О Лучане, к ее удивлению, он не сказал ничего – пробормотал только, будто обращаясь к себе самому:

– Про собаку-то я и забыл.

– Что? – Мина смотрела то на него, то на окна, то на побледневшего Хольцмана. Напряжение в комнате зашкалило выше десяти баллов – не требовалось быть экстрасенсом, чтобы это почувствовать. – Что значит «забыл про собаку»? И почему у тебя такой вид?

Не успел кто-то из палатинцев ответить, дверь опять распахнулась, и вошел ее брат. В отличие от Аларика Вульфа он по-стариковски горбился, шаркал ногами и смотрел куда-то сквозь Мину. Он, кажется, даже не сознавал, что она тут, пока не подошел к ней вплотную.

– Мин, ты бы видела… нереально просто.

Он говорил, конечно, о том, что происходило в монастырском подвале. Крики, доносившиеся оттуда, прекратились на время – Мина потому и спросила, не умер ли, часом, Стефан.

– Не хочу ничего слышать, – твердо сказала она. Мина не одобряла пыток, даже если они применялись к вампиру, безжалостно избившему молодую девушку, чтобы та вызвала Мину в намеченное для похищения место.

Что с ним в таком случае делать – убить? С этим у Мины проблем вроде бы не было, особенно после поездки в такси. Стефан все время шипел на нее из-под кожаного пальто Аларика, обзывая ее шлюхой дьявола и так далее, еще хлеще. Аларик пригрозил даже убрать пальто, чтобы он на солнце изжарился.

Но ведь всегда есть шанс, что доброе отношение вместе с любовью Шошоны позволит Стефану измениться в лучшую сторону.

Как изменился Лучан, князь тьмы, самый страшный из демонов, с которыми поклялась сражаться Палатинская гвардия.

Убить Стефана сейчас, значит лишить его всякой возможности стать хорошим, добрым вампиром. Таким, как Лучан.

– Вы его убьете? – спросила Мина.

– Хотелось бы, да нельзя, – с сожалением ответил Аларик.

– Ни в коем случае, мисс Харпер. – Хольцман достал из кармана вельветового пиджака книжку небольшого формата. – Устав Палатинской гвардии полагает неэтичным убийство любого демонического субъекта, взятого нами под стражу и находящегося, следовательно, в беспомощном состоянии. Палатинский офицер рассмотрит его дело и казнит, если сочтет виновным.

– Тогда мне не совсем понятно, чем вы весь день занимаетесь. Я думала, что Аларик ищет демонов, а потом убивает, – о суде речи не было.

– Суд входит в программу, – заверил, оторвавшись от бутылки, Аларик. – Демоны предосудительны, потому я и убиваю их, как только найду.

– В случае схватки с демоном, – поспешно вмешался Хольцман, – самозащита, разумеется, допустима.

– Вы хоть выяснили, в чем дело? – спросила Мина, обращаясь к Джону с Алариком. Устав Палатинской гвардии ее интересовал очень мало – как и Аларика, судя по его страдальческому лицу.

– Он ничего не сказал, – ответил ей Джон, – хотя мы лили святую воду прямо ему на…

– Я же сказала, что не хочу этого знать. – Мина выставила ладонь вперед, но Джон продолжал:

– Они исцеляются на глазах, представляешь? Просто удивительно, Мин. Сделаешь с ним что-нибудь, а он раз – и восстановился. Пока не вгонишь ему кол в сердце или голову не отрубишь. Он даже не чувствует почти ничего, ну разве на пару секунд. Так что не волнуйся, к съемкам Стефан Доминик будет как новенький – правда, Аларик?

Палатинец, явно не желая обсуждать это, повел тяжелыми плечами, опять приложился к бутылке и стал изучать настенный календарь Лиги Благочестивых.

– Тебе, наверное, стоит предупредить Фрэн и Стэна, что они взяли реального вампира на эту роль. – Джон, похоже, уже оправился от своих подвальных переживаний. – У Тейлор могут возникнуть личностные проблемы с ходячим трупом, – добавил он саркастически, – хотя откуда мне знать? Я всего лишь системный аналитик, безработный к тому же.

– Аларик, – перебила его Мина, – что ты имел в виду, сказав, что забыл про мою собаку?

Палатинец, отвлекшись от календаря, вернул в холодильник наполовину опорожненную бутылку.

– Скажи ей, Хольцман, – попросил он, старательно не глядя на Мину.

По спине у Мины пробежал холодок. Ей не нравилось поведение Аларика Вульфа – непонятно почему, но не нравилось.

– Не будем делать поспешных заключений, Аларик, – сказал Абрахам.

– Даже когда налицо все факты? – хлестнул, как бичом, Аларик.

– Нельзя быть уверенным полностью, без надлежащего…

– Почему вампиры нападают на Мину Харпер? – Аларик метнул взгляд в ее сторону, и она заново подивилась яркой голубизне его радужки. Как небо. Как океан.

Как синее пламя.

Холодная струйка вдоль позвоночника превратилась в бурный поток.

– Кому-кому, а ей в этом городе гарантирована полная безопасность. Она избранная. Любовница князя тьмы. Никто ее, казалось бы, даже пальцем не должен тронуть из страха вызвать гнев повелителя. А что мы имеем на деле? Я крутил это в голове так и сяк – ответ, мне сдается, может быть только один.

Хольцман, издав протестующее хмыканье, отложил Устав Палатинской гвардии.

– Нет, Вульф. Невозможно.

– В самом деле? Попробуй объяснить по-другому.

– Очень просто. Если за этим стоит не сам князь, значит, среди Дракул зародилась крамола. Время от времени такое бывает, сам знаешь. Когда на вас с Мартином напали в том складе…

– Почему он тогда боится сказать об этом? – спросил Аларик так резко, что Мина подскочила на месте.

О чем бы ни шел разговор, Аларик верил, что правда на его стороне. Верил так твердо, что с ходу отметал все возражения своего босса.

– Если он не подчиняется высшей власти, почему отказывается назвать имя того, кто велел ему приставить пистолет к спине Мины? – Голос Аларика загремел так, что Мине почудилось, будто звякнули висящие над плитой кастрюли. – Объясни, Хольцман. Я испробовал на этом парне все подручные средства, а он хоть бы хны. Ну же! Признай, что я прав! Ночью они придут сюда не за Стефаном Домиником. Им нужна Мина – с самого начала была нужна.

Мина взглянула на Абрахама – посмотреть, как он это воспримет. При виде его пепельно-серого лица поток, струящийся у нее по спине, сделался ледяным.

– О Боже, – сказал старший офицер. – Позвоню-ка я лучше в контору.

– Да в чем же дело? – не выдержала Мина. Ползущий по спине ледник преображался в полярную ледовую шапку. – Что случится, если я пойду к себе домой и выгуляю собаку?

Аларик заморгал, как будто напрочь забыл о ее присутствии.

– Домой? Ты никогда больше не вернешься в эту квартиру.

Глава сорок девятая

20.00, 17 апреля, суббота.

Обитель Святой Клары.

Салливан-стрит, 154.

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

– Что? – вскрикнула Мина. Короткое слово заметалось по кухне рикошетом, как пуля.

– Не будем забегать вперед, – вставил Джон. – По-моему, мы сами должны решать, стоит идти на риск или нет.

– Сам хочешь решать? Отлично. – Аларик достал из кармана фотографию своего напарника, лишенного половины лица, и выставил на всеобщее обозрение. – Помнишь? С тобой будет то же самое, если вернешься туда. Там уже ждет засада, и им не терпится проделать это с тобой.

– Но почему? – чуть тише спросила Мина.

– Это война, – пояснил Хольцман. – Аларик полагает, что мы стали участниками вампирской войны, и я, как ни печально, вынужден с ним согласиться.

– Вампирская война? – растерялась Мина. Ей вспомнилось, как странно отреагировал Лучан на эти слова, произнесенные ею пару ночей назад на балконе графини.

– Она самая, – отрезал Аларик. Он, не в пример своему боссу, даже не думал сластить пилюлю. – А ты, Мина Харпер – знамя, которое обе стороны норовят захватить. Вот почему тебе нельзя возвращаться в свою квартиру.

Мина, у которой внезапно ослабели колени, рухнула на ближайший стул.

– Но… кто с кем воюет? И как же Джек? С ним что будет?

Джек Бауэр, хоть и был всего лишь собакой, бесконечно много значил для Мины.

Аларик, снова метнув взгляд на кухонные окна, нахмурился.

И чего им всем так дались эти окна?

– Погодите, – забормотал Джон. – Из-за чего война-то? И какое отношение она имеет к моей сестре?

– Мы говорим о борьбе за трон князя тьмы, – стал терпеливо объяснять Хольцман. – Впервые заключив договор с темными силами, чтобы получить вечную жизнь в обмен на свою бессмертную душу, Дракула был объявлен помазанником самого дьявола и наместником его на земле, в обители смертных. После свержения нами Дракулы эти титулы перешли к его старшему сыну Лучану, любовнику вашей сестры. – Мина при этих словах поморщилась. – Есть причины полагать, что князь Лучан в вампирском мире является своего рода аномалией. – Хольцман перелистал Устав до нужной страницы. – Его мать, по слухам, была ангелом во плоти, и это, возможно, сказалось…

– Хольцман, заканчивай, – перебил Аларик, указывая на окна.

– Да-да. – Абрахам, к общему облегчению, закрыл свою книжку. – Если быть кратким, у Лучана есть брат по отцу…

– Димитрие, – подсказала Мина и добавила непослушными губами, поймав любопытный взгляд Хольцмана: – Мне Лучан говорил. Он брата недолюбливает. Не доверяет ему.

– И правильно делает, – кивнул Хольцман. – Димитрие Антонеску – так он, кажется, себя теперь называет – далеко не подарок. Родился он совсем от другой женщины, тщеславной и жадной, вот наследственность и проявилась. Убил собственную жену. Всегда был недоволен, что трон достался старшему брату, не соглашался с мерами, которые принял Лучан после смерти отца. Хочет все взять в свои руки…

– Думаете, это Димитрие послал Стефана? – спросил Джон.

– Похитить твою сестру, чтобы Лучан уступил ему трон или начал делать глупости, дав возможность себя убить? – подхватил Аларик. – Да, именно так Хольцман и думает.

– Он, видимо, как-то узнал, что его брат… э-э… встречается с вами, мисс Харпер, – продолжил Абрахам (Мина вполне оценила его деликатность). – И что между вами и Еленой есть какая-то связь.

– Я дала ей свою визитную карточку. – Мина все еще не могла осознать, что роман с Лучаном Антонеску стоил ей любимой собаки… квартиры… возможно, работы, раз Дракулам о ней все известно… всех составляющих ее жизни.

Но что же Лучан? Где он? Знает ли он об этом? Грозит ли ему что-нибудь? Ах, если бы ей только разрешили ему позвонить!

– Карточку? Теперь все понятно, – оживился Хольцман. – Они нашли ее у Елены и сделали вывод. Ты не находишь, Аларик, что они быстро умнеют?

– Они мысли умеют читать. – Мину затошнило. – Увидев вчера Стефана, я не узнала в нем Джеральда с Елениного мобильника… но что-то он, видно, все же почувствовал… в том числе и нашу с Лучаном связь.

Мина со стоном закрыла лицо руками. Она одна виновата во всем – нельзя же быть такой дурой!

– Очень может быть, – почти весело сказал Абрахам. – Это все объясняет. Стефан, видимо, пошел прямо к Димитрие…

– Я с ними в лифте спускался, – вспомнил Джон. – Со Стефаном и его менеджером, которого звали Димитрие.

После ошеломленной паузы Аларик медленно произнес:

– Ты ехал в лифте с одним из самых зловредных вампиров, известных истории. Жестокостью, извращенностью и полнейшей аморальностью Димитрие Антонеску уступает только родному отцу. Тебе повезло, что ты еще жив.

Джон, в свою очередь, рухнул на кухонный стул.

– Вот черт, – выдохнул он, белый, как собственная рубашка.

Мина, чувствуя в точности то же самое, не могла его упрекнуть, но тут он сказал:

– А наши вещи, которые остались в квартире? Что ж нам, перевозчиков вызывать? Вряд ли они поверят, что в квартире засела банда вампиров.

– Джон! – возмущенно крикнула Мина.

– Хочешь потерять все, что у нас есть? Вспомни о своей новой сумочке – она пару штук стоит, не меньше.

При упоминании о сумочке, подаренной ей Лучаном, в Мине порвалось что-то.

– Это же смешно, – закричала она, вскочив на подгибающиеся ноги. – Пустите меня домой! – Обращалась она большей частью к Аларику – тот прислонился к кухонной стойке, скрестив руки на широкой груди, и рот у него стал с виноградину. Дело было, конечно, не в сумочке – она сейчас волновала Мину меньше всего. – Или дайте хотя бы позвонить Лучану, чтобы он все это прекратил. Он может.

– Он-то может, только мы ничего не хотим прекращать, – ответил Аларик.

– Что? – Более безумных слов Мина сегодня еще не слышала. – Почему?

– Палатинская гвардия не препятствует войнам между вампирскими кланами, – сказал Абрахам. – Если это не угрожает гражданским лицам, конечно.

Не сразу поняв смысл этого заявления, Мина ощутила его как удар кулаком в лицо.

Никто не помешает Димитрие и прочим Дракулам напасть на Лучана. Ей не позволено даже пальцем шевельнуть, чтобы предупредить его или помочь.

Палатинцам, разумеется, все равно: для них он князь тьмы, и ничего более.

– Лучан придет ко мне домой… – слабым голосом сказала она.

– На это они и надеются, – подтвердил Аларик. – Именно его они там и ждут.

Глаза Мины наполнились слезами. Аларик смотрел на нее в упор.

– Замечательно. – Голос у нее дрожал на пару с коленями. – Пусть себе вампиры уничтожают друг друга. Моя собака при этом, конечно, никого не волнует.

Не успела она сказать это, в кухню, разбив окно, влетел какой-то снаряд.

Что-то ударило Мину в живот и швырнуло на пол. Она не сразу поняла, что это Аларик Вульф – то, что он делал с ней прошлым вечером, уже немного забылось.

Тогда он сбил ее с ног, чтобы она не сбежала – теперь прикрывал ее от огня, охватившего стену после бутылки с «коктейлем Молотова».

– Ты как, в порядке? – спросил он, приподняв голову. Их лица разделяло всего несколько дюймов.

Мина, оставшаяся целой, если не считать контузии от падения на пол, кивнула и сразу же всполошилась:

– Джон?

– Нормально. – Брат выставил руку из-под стола. – Только стекло всюду, и стенка горит.

– Началось! – Абрахам, наполнив из крана кувшин, уже гасил пламя. – Все в укрытие. Держитесь подальше от окон.

– Как вы тут? – В кухню вбежал кто-то – священник, судя по белой полоске воротничка. – Мы, кажется, слышали… ох.

– Да, – сказал Абрахам. – За Алариком, видимо, проследили, как мы и боялись. Надо посмотреть, что происходит в церкви – отец Джозеф должен был закрыть ее на ночь. Все службы следует отменить, чтобы не подвергать опасности гражданское население. Я предложил вывесить объявление, что нас затопило из-за прорыва трубы. Сходите к отцу Бернарду, Джон – он должен строгать колья из прошлогодних яслей.

– Иду. – Джон вылез из-под стола, Аларик слез с Мины и подал ей руку.

Бросив взгляд на дымящуюся стену, она вышла с ним в коридор. Монахи и монахини (францисканский монастырь примыкал к церкви, монастырь кларисс располагался сразу за ним) бежали на боевые позиции; столько распятий Мина в жизни не видела.

– Аларик, – выговорила она, поспешая за ним трусцой, – разреши позвонить Лучану. Прямо сейчас. Он остановит их. Он их князь, они его слушаются…

Аларик только хмыкнул на предмет подобной наивности.

– Мы с Хольцманом, как видно, тратили слова попусту. С чего им его слушаться, если они взбунтовались против него? А они взбунтовались, поверь мне. Если подумать, то убитые девушки имеют непосредственное отношение к этому бунту.

– Какое отношение?

– Это была приманка, – загадочно молвил Аларик. Иногда он до крайности ее раздражал.

– Не понимаю, о чем ты. Елена говорила что-то насчет банкиров…

– Банкиров? – Он уступил дорогу монахиням с арбалетами.

– Куда ты, собственно, направляешься?

Тот же вопрос прозвучал сзади, из уст Абрахама Хольцмана:

– Вульф! Куда это ты?

Аларик – Мина чуть было в него не врезалась – повернулся к боссу и сказал:

– За собакой.

– За собакой? – опешила Мина. – Но…

– Это несерьезно, Вульф! – гаркнул Хольцман. – Здесь идет бой, ты нам нужен. Не дурак же ты, чтобы самому лезть в ловушку!

– Мне не впервой, а опытных бойцов у тебя здесь хватает. Сестра Гертруда даже с закрытыми глазами уложит вампа, отец Бернард на прошлое Рождество прикончил полдюжины гадов ангелом, снятым с елки!

– Дело не в этом, Вульф, – прошипел Хольцман, чтобы не слышал пробегавший мимо послушник. – Ты разыгрываешь из себя героя, чтобы произвести на девушку впечатление.

Неужели он меня имеет в виду? – подумала Мина. – Да Вульф меня ненавидит!

– Кончится тем, что тебя убьют, – продолжал Абрахам. – И ты нам действительно нужен здесь – сам понимаешь.

– Я вернусь меньше, чем через час, – заверил Аларик и вышел в какую-то дверь.

– Болван упрямый, – буркнул Хольцман и тоже исчез.

От меня вреда больше, чем от той бутылки с горючей смесью, подумала Мина. Ну почему каждый раз так выходит?

– Подожди, – крикнула она, бегом рванув за Алариком.

Он, стоя в монастырском вестибюле, пристегивал ножны с мечом. Мине он, судя по взгляду из-под своей блондинистой челки, не очень обрадовался, что она вполне понимала.

– Чего тебе?

Она только теперь осознала, какой он большой. Руки, ноги – все просто громадное. Он не просто входит куда-то, а вваливается, если не сказать вламывается.

За последние сутки она несчетное число раз пожалела о том, что он нарисовался у двери ее квартиры. Однако он дважды спасал ей жизнь, а она даже спасибо ему не сказала, потому что не нашла слов – тоже мне писательница!

– Извини. Я совсем не хотела, чтобы ты туда шел, – только и сказала она, взявшись за толстенное запястье Аларика. – Не надо.

Его руки застыли на пряжке, не застегнув ее до конца.

– Надо. – Он устремил взгляд на потертый ковер под ногами. – Это мое упущение. Я не должен был забывать про собаку.

– Ты же не знал, как все обернется. – Какой он теплый, думала Мина, держась за него. Особенно если сравнить с Лучаном. – Откуда тебе было знать?

– Ты-то знала, – с заметным укором произнес он. Ярко-голубые глаза, оторвавшись от ковра, всматривались в нее. – Ты все знаешь заранее.

– Не все. – Мина занервничала под его взглядом. – Очень… выборочно.

– Да. – Он снова отвел глаза. – Ты видишь, как умирают люди, а не собаки.

– Правильно. Только люди. – Мина, задрав подбородок, героически улыбнулась. – Забудь, что я говорила. С Джеком ничего не случится. Он собака-вампирка, ты сам сказал, и может сам за себя постоять. Не ходи, оставайся здесь. Я-то ведь остаюсь.

Он, прищурившись, опять посмотрел на нее.

– Не беспокойся. Хольцман будет тебя охранять, пока меня нет.

– Меня? – Он совсем не так ее понял. – Я не за себя беспокоюсь.

– Со мной ничего не будет, – смутился он. – А собаку вызволить надо.

– Аларик. – Подбородок у нее задрожал, храброе выражение пропало бесследно. – А вдруг это плохо кончится? Я очень люблю Джека Бауэра, но он все же собака, а ты человек.

– Ну и как? – полюбопытствовал он.

Теперь уже Мина не понимала его.

– Извини?

– Как это будет? – Его пальцы снова взялись за работу. – Ты же видишь, да? И думаешь, что я там умру. Бассейн мы уже исключили, что теперь на повестке? То же темное место, где что-то горит?

– Нет, – соврала она. – Ты будешь жить долго и счастливо и умрешь от старости где-нибудь на курорте – кажется, Флорида, Палм-Бич.

Этому заверению противоречили слезы у нее на глазах.

– Все ты врешь, – сказал Аларик, снимая с вешалки свой черный кожан. – Ноги моей во Флориде не будет. Майорка еще туда-сюда, или Антигуа, но не Флорида. Не надо лгать палатинцу, щадя его чувства. Только достоверная информация может его спасти. – Он надел пальто, и голубые глаза еще раз посмотрели на нее сверху вниз. – Никогда больше не лги мне, Мина. Поклянись, что не будешь.

Она смигнула слезы, повисшие на ресницах, и сказала хрипло:

– Ладно. Клянусь. Я вижу тьму, и дым, и огонь. Доволен теперь?

– Вот! – просветлел он. – Другое же дело. – Он хлопнул ее по плечу, постучал себя по груди. – Так и надо, если мы собираемся работать совместно.

– Что? – В горле у Мины саднило от эмоций и от дыма, которого она нанюхалась в кухне. – Я понятия не имею, о чем ты толкуешь. С какой стати нам работать совместно? Если пойдешь туда, то вообще уже никогда не будешь работать – вот что я пытаюсь тебе сказать. Возьми меня с собой, раз слушать не хочешь.

– Еще чего, – хохотнул он.

– Собака, из-за которой ты жизнью рискуешь, все же моя.

– Э, нет. – Он помотал перед ней здоровенным пальцем. – Если увижу, что ты за мной увязалась, прикую к чему-нибудь наручниками. Так и сделаю, можешь не сомневаться.

– Знаю, что сделаешь. Возьми хотя бы… вот это. – Она сняла со своей шеи шарф и стала обвязывать им его руку выше запястья.

– Ты чего? – Его голос звучал как-то странно.

Так дамы награждали некогда своих рыцарей. Оберег для святого Георгия, идущего на битву с драконом.

Вслух Мина эту лабуду не собиралась произносить. Аларик решит, что она свихнулась, и будет прав.

– Да так, – сказала она, стараясь не показывать ему новых слез. – На счастье. Если ты идешь, все-таки и меня с собой не берешь.

– Иду, конечно. – Мина натянула его рукав поверх шарфа. – И без тебя. Палатинцы своих не бросают, включая собак.

– И вот еще… тоже на счастье. – Мина привстала на цыпочки и поцеловала Аларика в щеку.

Светлая бровь поднялась, маленький рот стал еще меньше. От неожиданности или в знак осуждения?

– Мина Харпер… – Он смотрел на нее очень пристально.

– Что?

– Я тебе тоже оставлю одну штуковину. – Он вложил ей в ладонь что-то твердое. – Пользуйся смело.

Он открыл парадную дверь, огляделся и вышел, плотно затворив ее за собой.

На ладони у Мины лежал деревянный, хорошо заостренный колышек.

Она улыбнулась про себя. Какой же он все-таки… стоит ли лить о нем слезы?

– А, вот ты где. – К ней шел Джон с пустыми молочными контейнерами. – Их надо наполнить святой водой, – объяснил он. – Сделаешь? Просто зачерпни из крестильной купели в церкви.

Мина торопливо вытерла щеки и сунула кол в задний карман джинсов.

– Уже иду.

Пора было наконец исполнить задуманное.

– Джон… – пролепетала она.

Уже уходивший брат обернулся.

– Что, Мин?

– Страшновато как-то. – Она направилась к нему неуверенной походкой. – Может, обнимешь меня, большой брат?

– Обязательно. – Он широко раскинул руки, обхватил сестру и сказал ей в макушку: – Ну, не дурдом? Я всегда думал, что твои пророчества – это жесть, но вампиры?

– Спасибо, Джон, – сухо ответила Мина, прижимаясь ухом к его груди. – Всегда скажешь что-нибудь светлое, радостное.

– Ладно, извини, – по-братски неуклюже пробурчал Джон. – Ты же знаешь…

– Знаю, знаю. – Мина, отстранившись, улыбнулась ему сквозь слезы. – Прости, что разрушила нашу жизнь.

– Да ладно. – Он взъерошил ей волосы. – Ты не волнуйся. Уверен, что Аларик скоро притащит Джека, и будет у нас полный порядок. Ты иди наливай, а мне надо к Абрахаму: он мне покажет, как срубить вампиру башку.