Текст книги "Вернись за мной (ЛП)"

Автор книги: Майклс Коринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Коннор – Только сегодня вечером. Без имен. Без ничего. Просто так… Мне нужно что-то почувствовать.

– Ее голос умоляет.

– Почувствуй меня.

Ее темно-голубые глаза посмотрели в мои, и я клянусь, что она увидела всех моих демонов и прогоняет их прочь.

Сегодня вечером я не какой-то парень, который замел следы за своего пьяного отца, а тот, кто отблагодарил его кулаками. Я не ребенок того человека, который угрожал разрушить мою жизнь из-за лжи, которую мы с моими братьями сказали, чтобы защитить его.

Я не Коннор Эрроувуд, младший брат, нарушитель спокойствия, парень, который едва закончил школу.

Сейчас, для нее, моего ангела, я Бог. Она смотрит на меня с такой надеждой и честностью, что я покорен ею.

– Завтра… – сказал я, нежно проводя большим пальцем по ее щеке.

– Завтра не будет.

Я хочу сказать ей, что завтра еду в учебный лагерь. Она должна знать, что, несмотря на то, что мы договорились только на одну ночь, я вернусь за ней. Ей остается только подождать.

– Будет, – начал я, но ее рука прикрыла мои губы.

– Нет ничего, кроме сегодняшнего вечера. Я хочу, чтобы мы потерялись друг в друге. Ты можешь дать мне это?

Я отдам ей все.

Ее рука опускается, и она заменяет ее своим ртом. Я целую ее, давая ей ответ через прикосновение.

Мы едва говорим хоть слово, медленно раздевая друг друга в номере отеля в трех городах от Шугарлоуф. Я здесь, чтобы помнить. Я здесь, чтобы забыть. Я даже не знаю, зачем пришел, но, возможно, это было ради нее.

Мне восемнадцать лет, но я чувствую себя так, будто прожил жизнь тридцатилетнего. Пережил потерю матери, характер моего пьяного отца, избиения, ложь и необходимость принимать решения, которые мне никогда не следовало принимать – из-за него.

Сейчас я ничего этого не чувствую. Я парень, который будет любить женщину, которая намного лучше него.

– Коннор!

Я оглянулся, не зная, откуда доносится звук. Здесь больше никого нет. Здесь только мой Ангел и я.

– Коннор! Коннор! Коннор! Помоги!

Я встал с кровати. Мой сон исчез, пока я начал искать, откуда идет шум.

– Пожалуйста! Будь дома! Пожалуйста! Коннор, ты мне нужен!

Хэдли.

Я подпрыгиваю, накидывая шорты, и мчусь к двери.

– Хэдли?

Когда я открыл дверь, она стояла там – волосы прилипли к лицу, а глаза полностью красные. Она схватила меня за руку и потянула.

– Ты должен идти! Ты должен помочь!

– Куда?

– Надо спешить! – кричит она.

Хэдли дрожит, сжимая мою руку так крепко, что я почти почувствовал страх внутри нее. Она посмотрела на меня – разбитая, грустная и напуганная. В моей памяти вспыхнули образы того, что может быть не так, потому что я помню этот взгляд. Я помню, как бегал с беспорядочным лицом, молясь найти помощь.

Прежде чем я пойду туда, мне нужно, чтобы она рассказала мне, что произошло, чтобы я мог подготовиться. Я использовал годы тренировок, чтобы замедлить свой учащенный пульс и желание спешить.

Я сел на корточки до ее уровня, сжимая обе маленькие руки своими.

– Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что не так?

Ее голова двинулась туда, где должен быть ее дом, а затем девочка повернулась ко мне.

– Она сказала мне бежать.

– Твоя мама?

Она кивнула.

– Он… Он был… Мы пытались.

Я быстро её подхватил, взял на руки и бросился в дом. Когда я понял, что она в безопасности дома, то посадил ее и попытался получить от нее больше информации.

– Это твой папа? – Хэдли заплакала сильнее, и у меня болезненно сжалось горло. Мне хочется обнять ее, утешить этого ребенка, который разваливается на куски, но я побуждаю ее взгляд вернуться ко мне. – Мне нужно, чтобы ты рассказала мне все, чтобы я мог ей помочь.

– Он схватил ее, но она заставила меня бежать и сказала не останавливаться.

Черт возьми.

На минуту Хэдли – это я. Я бегу, помня, как кричит Деклан, пока я не мог его слышать, потому что бежал. Я чувствую страх в своем теле, потому что я не останавливаюсь, находя это дерево, молясь, чтобы он не последовал за мной.

Деклан защищал меня, и я сделаю все, чтобы сделать то же самое для Элли.

– Хорошо, я хочу, чтобы ты осталась здесь, заперла за мной дверь и немедленно позвонила 9-1-1. Расскажи им, что случилось.

– Мне страшно.

Я покачал головой, надевая свое самое смелое лицо.

– Я знаю, что страшно, но ты попала ко мне, и теперь мне нужно, чтобы ты вызвала полицию, чтобы мы могли убедиться, что все в безопасности. Я вернусь сюда, как только смогу.

– С мамой?

Я очень на это надеюсь. Я знаю, что лучше не давать обещаний, которые я не могу выполнить.

– Я сделаю все, что в моих силах. Только не открывай дверь, если это не я или шериф Мендоза… Он все еще шериф? – Она кивнула. – Хорошо, только нам, ладно?

Я ненавижу оставлять ее одну в этом разбитом доме, но Элли нужна помощь. Если она заставила Хэдли сбежать… Это было для того, чтобы защитить ее. Она сделала то, что мои братья сделали для меня.

– Пожалуйста, помоги ей, Коннор, – умоляет Хэдли, и я хочу дать ей то, что она просит.

Каким-то образом, этот ребенок чувствовал себя со мной в безопасности, если обратился ко мне за помощью. Я не могу ее подвести, несмотря ни на что.

– Я уже ухожу. Не забудь позвонить и не впускай никого, кроме меня, твоей мамы или шерифа Мендозы, – снова напоминаю я ей. Я хочу сказать ей, чтобы она не впускала своего отца, но она и так достаточно напугана.

– Я обещаю.

С этими словами я притягиваю ее к себе, чтобы быстро обнять, выхватываю свой пистолет со столика и бегу.

Мои ноги не останавливаются. Я не думаю ни о чем другом, кроме того, как добраться до нее… быстро. Я не могу остановиться, замедлиться или пошатнуться. Знаю, что идти по дороге, пожалуй, легче всего, но срезать через поле быстрее, поэтому я это и делаю.

Я перепрыгиваю через забор, двигаясь в темпе, которым давно не бегал. Во время последнего задания мне запретили бегать, но сейчас ничего не болит. Я бегу от чистого адреналина и необходимости добраться до Элли.

Внутри я знал, что что-то не так. Если этот сукин сын в тот день причинил вред Хэдли, я его убью. Мне приходится не думать так, потому что я и так пытаюсь обуздать свой гнев из-за того, что он обидел Элли.

Передвигаясь по мокрой траве, я думаю о той ночи. Я помню, как она чувствовала себя в безопасности в моих руках. Я хранил эту память так долго, что мысль о том, что это все, что мы когда-либо будем иметь, меня убивала. Элли что-то значит для меня, и независимо от того, так ли она чувствует себя по отношению ко мне, девушка была моим талисманом.

Я столько раз мечтал о ней, а потом воспроизводил воспоминания той ночи, чтобы снова иметь рядом хоть ее частичку.

Я создавал сотни разных сценариев того, что произошло бы, если бы я проснулся раньше, и как бы разворачивались последние восемь лет моей жизни.

Мое сердце сильно забилось, когда свет дома передо мной прорезал темноту ночи. Я начал двигаться еще быстрее, зная, что каждая уходящая секунда может стать роковой.

Я достал свой пистолет, держа его возле себя во время движения.

Дом в стиле кантри должен облегчить мне доступ внутрь через окно. На фасаде есть небольшое крыльцо, а эркер. (Эркер – выходящая из плоскости фасада часть помещения, частично или полностью остеклённая ярко освещен изнутри). Скорее всего, они там. Я быстро осмотрел дом, пытаясь определить лучший путь, чтобы забраться внутрь. Вокруг страшно тихо, луна ярко светит, что дает мне достаточно света, чтобы видел я, но не видели меня.

Я подошел ближе и увидел, как двигается занавеска.

Надеюсь, что шериф уже близко, но это Шугарлоаф, поэтому я не очень надеюсь на него, и нет никакого шанса, что я буду ждать, пока он появится, прежде чем я зайду.

– Кевин. – Я услышал бормотание через окно. – Не делай этого.

Голос Элли сорванный и хриплый. Совсем не такой красивый, милый и почти песенный, как раньше.

– Ты думаешь, я хочу, чтобы моя жена бросила меня? Я человек, который поддерживал тебя, любил тебя, обеспечил тебе жизнь, а потом я проснулся и увидел, что ты крадешь мою дочь!

Я посмотрел в окно и увидел, как она лежит на полу перед камином, а он ходит по комнате. Я осмотрел территорию, решив, что входная дверь является лучшим входом, чтобы быстро добраться до нее.

– Я везла ее в безопасное место, – пытается крикнуть женщина, но ее рука поддерживает грудь, и кажется, что она едва может сделать полный вдох. – Ты ударил меня в последний раз.

Мудак причинил ей боль.

Красный цвет наполняет мое зрение, и все мои продуманные планы вылетают в окно.

Я подхожу к дому, засовываю пистолет за пояс и ногой открываю дверь так сильно, что дерево раскалывается. Я иду вперед, мне уже безразлично на все, кроме того ублюдка, который поднял руку на женщину.

– Что за хрень? – Он спотыкается назад, а потом выступает вперед. – Пришел спасать свою проститутку?

– Я услышал какой-то шум, поэтому захотел посмотреть, что здесь происходит.

Он покачал головой. Мы оба знаем, что я ничего не слышал, потому что живу почти в миле вниз по дороге, но мне действительно наплевать на то, что он думает. Мне не плевать на женщину на полу и маленькую девочку, которая ждет дома, напуганная до чертиков.

Из-за этого ублюдка.

– Убирайся из моего дома.

– Очень хотелось бы, но у меня есть строгое правило насчет мужчин, которые бьют людей меньше их. – Я подошел ближе, сжал кулак и расслабил его. – Понимаешь, я думаю, что настоящий мужчина выберет человека своего размера, правда же?

– Отъебись.

– Как насчет того, чтобы попробовать ударить меня? Держу пари, что это заставило бы тебя почувствовать себя больше мужчиной, чем бить женщину.

Я закружился вокруг него, подстерегая свою добычу, готовый броситься в ту же секунду, когда увижу, что Элли в стороне.

Однако синие и красные фары заливают комнату своим светом, и я вижу панику в его глазах.

Кевин движется налево, будто хочет выскочить по коридору, а затем через заднюю дверь, но я бросаюсь на него. Мои руки обхватывают его тело, и я позволяю импульсу и силе тяжести потянуть нас обоих на пол. Он наносит удар кулаком мне в лицо, и я откидываюсь назад, когда вокруг раздается громкий выстрел.

Это все, что я слышу, после чего чьи-то руки тянут меня назад.

– Отпусти его, сынок. Я заберу его отсюда, – говорит шериф Мендоза.

Он схватил Кевина, а я бросился к Элли, которая сидит, сгорбившись, на полу.

– Ты в порядке?

Она качает головой.

– Нам нужно доставить тебя в больницу.

– Где Хэдли?

– Она в безопасности, – быстро сказал ей. – Она у меня дома.

– Мне нужно пойти к ней. – Элли попыталась встать, но закричала.

– Элли?

– Мои ребра. Мой живот.

Я сжал зубы, чтобы удержаться от того, за что попаду в тюрьму.

Она ранена и пережила Бог знает что. Мне не нужно быть похожим на мужчину, которого она только что видела.

– Ты можешь ходить? – Ее губы задрожали, и она попыталась отвернуться, чтобы скрыть синяк, образовавшийся на щеке. Я поднял руку, но она отклонилась. – Мне жаль.

– Нет. – Она попыталась меня остановить. – Мне нужна Хэдли, и убраться отсюда.

– Я не сделаю тебе больно.

– Она в безопасном месте?

– Она у меня, – ответил я.

Ее глаза встретились с моими, и из них полились слезы.

– Спасибо, что пришел за мной.

Если бы эта девушка только знала, что именно она заставляет меня возвращаться раз за разом. Именно эта ночь, которую мы провели вместе, улыбки, смех и все, что она подарила мне когда-то. Я чувствовал себя живым, достойным. Будто я мог быть чьим-то героем. Я возвращался бы за ней каждый день своей жизни, даже если бы знал, что она никогда не станет моей.

– Я рад, что пришел сюда вовремя.

Она обняла рукой живот и задохнулась.

– Элли?

– Просто очень болит.

Я хочу оторвать ему руки. Как он посмел сделать такое со своей семьей? Его жена и дочь должны быть единственным, что имеет значение, а сегодня он сломал их обоих.

Я оглядываюсь туда, где стоит он с руками за спиной, и надеюсь, что эти металлические манжеты настолько тугие, что впиваются в его кожу. Он наблюдает за мной, и я двигаюсь, чтобы закрыть ее от него. Он не заслуживает на нее смотреть.

Она издает другой звук, и я не знаю, как ей помочь. Никогда раньше я не чувствовал себя таким бездарным.

– Что мне делать?

Слезы, которых не сосчитать, не прекращают падать вместе с моим сердцем.

– Просто отведи меня к Хэдли.

Я киваю, но потом шериф Мендоза привлекает наше внимание.

– Элли, у меня есть несколько вопросов, которые я хочу задать.

– Хорошо. Но мне нужно добраться до Хэдли.

Дрожь в ее голосе сказала мне, что она на грани потери сознания Ей нужно увидеть свою дочь.

– Можно ли было бы попросить ее дать вам показания там, где они оба в безопасности? – спросил я.

Мендоса посмотрел на нее, а затем кивнул.

– Конечно. Я попрошу заместителя Маккейба отвезти Кевина на станцию, а я подвезу вас обоих.

Элли выглядит так, будто она готова сломаться. Ее руки дрожат, и она продолжает втягивать воздух, когда двигается.

– Ты можешь стоять? – тихо спросил ее.

– Поможешь мне? – Я протянул ладони, не зная, куда прикоснуться, но она едва пошевелилась, чтобы принять предложенную помощь.

К черту это. Я наклонился и так осторожно, как только смог, взял ее на руки.

– Извини, – сказал я, когда услышал ее писк.

– Не извиняйся, спасибо. Я не думаю, что смогла бы ходить.

Я поднимаю ее, как можно нежнее прижимая к своей груди.

– Я не дам тебе упасть.

И, помоги мне Бог, я больше не позволю ему сделать ей больно.

Глава 10

Элли

Уже восходит солнце, когда я сижу на качелях Коннора на крыльце с одеялом на плечах и с чашкой чая в руках. Я онемела, это все, что могу обработать. Ничего не кажется настоящим. Это почти так, будто я оказалась в состоянии, похожем на сон, и наблюдаю за всем, что произошло, а не живу этим.

Хотя я знаю, что это неправда. Боль, которую я чувствую, пронизывающая мою грудь каждый раз, когда я делаю вдох, является доказательством.

Другая вещь, которую я чувствую, – это безопасность, или, по крайней мере, самая большая безопасность, в которой я могу быть.

Коннор был рядом со мной или в пределах видимости каждое мгновение, убеждая меня, что я знаю, что я защищена, и моя дочь тоже. Он был рядом, когда я отказалась от скорой помощи, зная, что не могу оставить Хэдли и не позволю ей видеть меня в больнице.

Он сидел на заднем сиденье полицейской машины со мной, а слезы молча текли по моему лицу. Мне было больно, да, но я чувствовала себя сломанной. Когда мы дошли до подъезда, он нежно сжал мою руку, чтобы успокоить. Я вытерла глаза и сдержала свою грусть, потому что мне нужно было снова быть сильной. Хэдли это было нужно.

Ничто не могло помешать мне подойти к ней, поэтому он убедился, что я вышла из машины и встала, прежде чем пошел и открыл дверь. Она бросилась с ужасом на лице, а затем с облегчением.

Все, что я могла сделать, это прикоснуться к ее лицу и заверить, что со мной все в порядке. Знает она об этом или нет, но она самый смелый человек, которого я когда-либо знала. Моя дочь спасла мне жизнь, и я никогда не смогу себе этого простить.

Я утешала Хэдли, как могла, прежде чем дать свои показания и позволить полиции сфотографировать мои травмы. Когда Коннор перевязывал мне ребра, он объяснил, что они понадобятся для судебного дела. Пока муж работал, я узнала, что он был медиком на флоте, поэтому не позволил медицинской помощи в Сиднее прикасаться ко мне.

Это совсем другой уровень унижения, но я была благодарна за мою способность замкнуться в себе и оцепенеть от всего этого. Я позволила Коннору делать все, что он мог, и делала вид, что я на пляже, подальше от всего этого. Я просто держала свою дочь, забыв о боли, пока она отрывалась.

Дверь открылась, и я вздрогнула, но Коннор немедленно поднял руки.

– Это только я. Пришел проверить тебя.

Я сделала все возможное, чтобы снова расслабиться на качелях.

– Я… здесь.

– Ты держишься?

Я пожала плечами.

– Не очень уверена. Я еще это все обрабатываю.

– Ты отлично справилась с шерифом Мендозой.

Я внутренне засмеялась. У меня ничего не получилось. Вся моя жизнь была серией ошибок, самой большой была попытка сбежать от прошлой ночи. Прошлым вечером я сидела там, рассказывала ему и шерифу историю, ненавидела и ругала себя, а слезы текли по моему лицу.

В этом нет ничего хорошего.

– Я не очень в этом уверена. Я была в беспорядке.

– Ты не лгала и рассказала ему все, когда тебе не нужно было. Я видел… Есть люди, которые скрывают злоупотребления, потому что так легче. Ты была храброй. Возможно, ты не чувствуешь себя так, и я уверен, что у тебя были причины не уходить раньше, но ты сильная, и Хэдли воспримет это именно так.

Я посмотрела на восход солнца, желая найти утешение в осознании того, что я дожила до него снова, но не смогла. Меня переполняет сожаление, и здесь нет ни малейшей доли храбрости.

– Если бы я была храброй, то бы никогда не позволила этому зайти так далеко. Я бы ушла после того, как он впервые заставил меня почувствовать себя слабой и маленькой. Если бы столько вещей не произошло… если бы я убежала, когда он поднял на меня руку в тот первый раз, моя дочь никогда бы не увидела синяка на своей матери или слезы, потому что он сделал мне больно.

– Легко смотреть на это с такой точки зрения, брать на себя вину или играть в игру "что будет, если", но мы делаем выбор, который считаем лучшим в данный момент. Мы все сожалеем.

Он не может это иметь в виду. Люди, которые не были в этой ситуации, смотрят на это иначе. Я слышала, как люди говорят о людях в плохих отношениях и о том, что они бы не делали этого.

Если кто-то не побывал в этой шкуре, он не может сказать, что бы делал.

Я никогда не думала, что буду иметь абьюзивные отношения, но вот я здесь.

Когда я росла, то была той умной девочкой, которая думала, что найдет мужчину, который будет к ней хорошо относиться, а если нет, то его не будет. Потом я встретила Кевина и оказалась в этих бурных отношениях, где он стал моим миром, а я стала аутсайдером в собственной истории.

Я сама виновата.

– Хотя я ценю это, но я не согласна. Я знала, что мне нужно уйти, но решила остаться и надеяться, что он изменится. Это навсегда будет за мной, потому что я очень боялась осознать, что он никогда этого не сделает".

Коннор сделал глоток кофе и грустно улыбнулся мне.

– Я не согласен с твоим несогласием. – Я тихонько рассмеялась и вздрогнула. – С тобой все в порядке? Мне бы очень хотелось, чтобы ты обратилась к врачу.

Меня проверила врач скорой помощи по имени Сидни, и я позволила это лишь для того, чтобы убедить ее, что мне не угрожает серьезная опасность. Но мой бок испытывает такую сильную боль, что я бы не удивилась, если бы у меня было треснувшее ребро.

– Я пойду завтра, когда она будет в школе.

– Мне нужно хотя бы очистить порез под твоим глазом.

– Я ценю, что ты хочешь помочь, – тихо сказала я. – Но уверена, что смогу справиться сама.

Коннор начал двигаться, чтобы упереться в перила, скрестив большие руки на груди, будто он мог бы отбить мир, если бы тот пошел на него.

– Я понимаю, что ты предпочитаешь это, но позволь хотя бы проверить твои ребра. Я уверен, что они сломаны, и хочу убедиться, что нет признаков чего-то более серьезного, особенно если ты откладываешь поход к врачу.

– Хорошо, – согласилась я, зная, что не смогу на него посмотреть или чего-то там потрогать. Черт, я едва дышу, но хочу плакать. – Я до сих пор не могу поверить, как прошла ночь. Я так… устала, но не думаю, что смогу заснуть. Все, что я постоянно вижу, это его лицо и чувствую боль, когда он ударил меня ногой".

Мы оба замолчали. Я не знаю, почему ему в этом призналась.

После нескольких минут комфортной тишины Коннор прочистил горло.

– Элли, бил ли когда-нибудь твой муж Хэдли? – спросил он без признаков осуждения, только с любопытством.

– Насколько я знаю, нет. Он угрожал… Ну, вот почему я наконец-то ушла прошлой ночью. Муж сказал, что если я попытаюсь уйти, он убьет нас обоих, и я ему поверила. Я знала, что должна была уйти.

Я знала, что еще одна ночь – это слишком много, и меня не волновало, что все идет не по плану, или что у нас нет денег или некуда идти. Я не смогла остаться больше ни на минуту. Думаю, он действительно убил бы меня, если бы ты не появился.

– Ты все сделала правильно. Жестокое обращение никогда не заканчивается. Блядь, даже если обидчик умрет, ты все равно будешь чувствовать последствия.

Мои глаза поднялись, и я начала изучать его так, как будто под поверхностью может быть еще что-то.

– Уверена, что буду чувствовать себя так еще долго.

– Ты исцелишься, и я клянусь, он никогда больше не причинит тебе боль.

– Я не знаю, как ты можешь это обещать.

Коннор оттолкнулся от перил.

– Потому что он точно не причинит тебе боль, если ты будешь в моем доме. Если ты решишь вернуться домой, мы придумаем много способов защитить тебя, если его освободят из тюрьмы. В любом случае, сегодня вечером, завтра или пока ты не будешь готова уйти, со мной ты в безопасности.

В безопасности. Это слово я много раз воспринимала как должное.

Когда была маленькой, я помню, как мой отец всегда обнимал меня и говорил, что защитит меня. Он запирал двери, принимал меры предосторожности, а потом однажды, когда я училась в колледже, другая машина выехала на их полосу и убила их обоих. Водителя другой машины так и не нашли.

Ничто не уберегло их.

Когда я встретила Кевина, он нас всех обманул. Мои родители любили его, считали его милым, замечательным и говорили, как мне повезло встретить такого мужчину, как он, на первом курсе колледжа. Он унаследовал ферму за месяц до конца года, поэтому мы с ним пригласили их посмотреть.

Они были так счастливы в ту ночь. Они полюбили землю, город и надеялись, что я, возможно, когда-нибудь здесь буду жить. Потом их убили, а я стала пустой. Я думала, что он заполнит пустоту из-за потери моих родителей. Я была так одинока. Такой грустной, и хотелось, чтобы кто-то сделал все немного лучше. Кевин был там, обещал заботиться обо мне, дать мне любовь и жизнь. Я влюбилась в это, крючок, леску и грузило, пока не оказалась на его катушке.

Теперь я чувствую себя выпотрошенной, как рыба.

– Я ценю это, но я нигде не в безопасности. Можем мы не говорить об этом прямо сейчас? Мой разум… Ну, я сейчас не могу думать.

– Конечно, я могу посидеть с тобой? – Я отодвинулась, давая ему место, и он сел возле меня на качели. – Мне жаль. Я не должен был подталкивать тебя к разговору.

– Нет, ничего страшного. Я слабая и в беспорядке, но ты ничего плохого не сделал.

– Ты не в беспорядке, – сказал Коннор и быстро начал говорить. – Расскажи мне о Хэдли, когда она была младенцем.

Я в сотый раз посмотрела в окно. Я постоянно проверяю, чтобы убедиться, что она действительно там и что это не какая-то альтернативная реальность, которую я создала в своей голове.

Сейчас я ничему не верю, потому что не уверена, что жива, и это не подвешенное положение.

За исключением боли. Конечно, в смерти нет боли, и точно не было бы Хэдли.

– Хэдли всегда была лучшим ребенком. Она никогда не капризничала в детстве и спала всю ночь так, как я, наверное, заслужила ее. Это было так, будто она следовала детской книжке, которую я читала, потому что она достигала каждой вехи тогда, когда должна была капризничать.

Он улыбнулся.

– Кажется, она хороший ребенок.

– Да, она такая. Мне так повезло с ней. Я так и не поблагодарила тебя за то, как ты заботился о ней, когда она поранила руку. Это очень много значит. Я искренне ценю, что ты нашел ее и вернул домой.

Коннор начал осторожно раскачивать качели.

– Я бы никогда не отпустил ее так. Она была единственной причиной возвращения сюда, которая не была плохой. Этот город не совсем мое любимое место.

– Почему?

Он пожал плечами.

– Здесь много воспоминаний. Много того, что я пытался забыть и оно не исчезло. Знаешь, моя мама делала это каждое утро. – Я посмотрела на него, думая, что он имеет в виду. – Она каждое утро садилась на эти качели и смотрела на восход солнца. Я помню, как пытался проснуться рано, чтобы выйти с ней сюда. Она говорила, что это ее отрезок времени, когда ее ничто не может беспокоить.

Я улыбнулась, несмотря на тот ад, через который прошла.

Представила его маленьким мальчиком, который пришел сюда просто посидеть с ней.

– Я считаю, что для детей важно проводить такое время со своими родителями. У нас с Хэдли есть распорядок сна, которым я дорожу и молюсь, чтобы она всегда помнила.

– С каждым из нас мама сделала что-то особенное. Она поставила себе цель сделать нас счастливыми. Но она умерла, когда я был в возрасте Хэдли.

Я коснулась его руки.

– Мне очень жаль, что ты ее потерял. Я видела с твоим отцом несколько раз, но не знала его хорошо. Я бы хотела с ней познакомиться, она, кажется, была замечательной.

– Моя мать была святой. Я немного помню, но какие воспоминания у меня есть… это все. Хотелось бы, чтобы я мог четче видеть ее лицо в своей голове.

– Я знаю, что ты имеешь в виду. Я тоже потеряла маму, поэтому знаю, как это тяжело. Она бы очень гордилась мужчиной, которым ты стал. Знаю, что мы на самом деле не знаем друг друга, но все, что я видела до сих пор, говорит о том, что ты хороший человек.

Я не знаю, как это объяснить, но с тех пор, как Коннор вернулся в мою жизнь, все изменилось. Возможно, это ничего, а, возможно, это вселенная говорит мне, что я облажалась той ночью, когда оставила его спать в гостиничном номере, и я должна прислушаться. Возможно, это мои родители дают мне знак сверху.

Как бы там ни было, за последнюю неделю Коннор помог мне больше, чем кто-либо другой с тех пор, как я переехала в этот город.

Он спас мою дочь, а теперь и меня. Он был добрым и не заставлял меня чувствовать себя маленькой. Даже сейчас, вместо того, чтобы ошеломить меня или заставить говорить, он дает мне что-то другое, чтобы занять мозг и поговорить.

Я так долго думала о нем, и он здесь. Именно тогда, когда я нуждаюсь в нем больше всего.

Когда Коннор посмотрел на меня, его глаза остекленели.

– Я очень надеюсь. Мы с братьями старались жить так, чтобы она гордилась нами.

– Расскажи мне что-нибудь о ней, – попросила я. Я лучше буду говорить о ней, чем о собственных родителях или о том, что произошло.

– Она делала самый лучший пирог. На день рождения она готовила нам любимый пирог вместо торта. Нас не волновали ни подарки, ни что-то другое, пока она готовила пирог.

– Какой был твоим любимым?

– Яблочный.

– Тот же, что и Хэдли, – сказала я и снова посмотрела в окно. – Эта девушка может съесть целый яблочный пирог сама. Думаю, что мой не такой вкусный, как тот, что готовила твоя мама, но…

– Я уверен, что он идеален, Элли.

Я прикусила губу, чтобы она не дрожала, но это слишком. Я не могу это остановить.

– Боже, Коннор, я могла умереть, и тогда кто бы приготовил ей пирог? Что было бы с ней, если бы ты туда не попал? Как я могу простить себе то, что разрушила ее мир?

– Ты не умерла, ты здесь.

Правда? Вина и боль охватили меня, не давая вдохнуть. Я так старалась держать все на расстоянии, но я в полном беспорядке.

В абсолютный беспорядке.

– Мне не стоило пытаться идти вчера вечером. Если бы я была умнее и подождала…

– Что? Как ты думаешь, что бы случилось, Элли? Мужчинам, которые используют кулаки, все равно, когда это происходит.

Мужчины, которые используют свою силу, чтобы заставить людей подчиняться себе, не заботятся о ситуации или человеке, это все о них. Ты поступила правильно.

Я покачала головой и вытерла слезы на лице.

– Я ничего не сделала правильно.

Его глаза посмотрели внутрь, а потом снова на меня.

– Ты поступила правильно для нее. Ты не позволила ему причинить ей боль. Ты поставила Хэдли на первое место, чтобы она ела пирог, когда захочет.

У меня заболела грудь, и не только от раненых ребер. Я почувствовала себя беспомощной, исчезающей, как утренний туман, превращаясь в ничтожество. Я так боялась, что он выполнит свое слово, что дала ему возможность это сделать.

– Я пообещала себе, что, если он когда-нибудь тронет Хэдли, я уйду. Я пообещала, что никогда не позволю никому причинить ей боль, и посмотри… – Мои заплаканные глаза посмотрели на маленькую девочку, спящую на диване. Луч солнца освещает ее лицо. – Я нарушила свое слово и подняла ее.

Но я сделаю все возможное, чтобы больше никогда не нарушать никакого обещания.