Текст книги "Вернись за мной (ЛП)"

Автор книги: Майклс Коринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 38 Элли

– Это всего лишь мои братья, – говорит мне Коннор в стомиллионный раз за сегодня.

– Это не просто кто-нибудь. Это день, когда я впервые встречу твоих братьев, а они познакомятся со своей племянницей, и ее день рождения, и….

– И все будет хорошо. Это семейное барбекю, где вы познакомитесь с ними, и каждый сможет развеять свои страхи.

Ему легко сказать. Он не тот, кто собирается встретить трех самых важных людей в его жизни.

Я схожу с ума.

По крайней мере, Хэдли ушла к своей подруге на несколько часов, чтобы мы могли настроиться, и я, надеюсь, смогу нормально начать знакомство. Не то, чтобы это что-то изменило, если бы она была здесь, но я чувствую, что нам пятерым нужно сначала немного времени.

– Чего они боятся?

– Что ты на самом деле не простила их.

Я вздыхаю.

– Очевидно, я должна. Ну, я спланировала вечеринку и пригласила их.

– Я это знаю, ты это знаешь, но они идиоты, которые также хотят немного облегчить свою вину.

Кажется, я понимаю, но это знание не уменьшает мою тревогу.

– Ну, есть вещи, которые нужно сделать, и я тоже должна.

Я не могу здесь стоять, иначе сойду с ума. Я направляюсь в гостиную и снова поправляю в воздушные шарики. Их действительно некуда поставить, что неудивительно. Я подхожу к окну, немного расправляю шторы, прежде чем пытаюсь сделать так, чтобы они идеально лежали на полу. Я слышу, как он смеется позади меня.

– Это не смешно, – говорю с оттенком враждебности в голосе.

Мужчина подходит, обнимает меня сзади и мягко покачивается.

– Вроде бы немного как смешно.

– Твое обаяние не сработает.

– Если бы у меня было больше времени, я уверен, что оно сработало бы.

Я качаю головой, прижимаясь к его твердой груди и выдыхаю.

– Тебе нужно забежать к Нейту на этой неделе? – спрашивает Коннор.

– Да. Кажется, что мне нужно к нему заходить каждый чертов день.

– Приближается дата суда, и мы непрерывно рассматриваем детали и имитируем перекрестный допрос. – Я не могу дождаться, когда это закончится.

Он целует меня в макушку.

– Я тоже. Но все почти закончилось, и тогда мы сможем двигаться вперед.

Мне нравится эта идея.

– Да, если у меня не случится сердечный приступ после встречи с твоими братьями.

Грудь Коннора вибрирует, и прежде чем я успеваю обернуться, чтобы наказать его за то, что он смеялся надо мной, я вижу, как на подъезде начинает подниматься пыль. И тут же выскальзываю из его объятий.

– Элли, расслабься. Я обещаю, мои братья полюбят тебя.

Я волнуюсь не из-за этого, хотя эта часть – огромная проблема. Я волнуюсь из-за того, что они знают, что я знаю. Они здесь, чтобы поговорить со мной об этом, и… Это большое давление. Я хочу им понравиться. Хочу, чтобы эта семья начала немного приходить в себя. Коннор берет мою руку и сжимает ее.

– Я бы хотела, чтобы это не было так нервно. Ну, я встречалась с Декланом, но остальные твои братья что-то новое. Возможно, было бы лучше, если бы ты не рассказал им всем, как я отреагировала, когда ты сказал мне.

– Знаю, и мне жаль за это, но я также сказал им, что у тебя огромное сердце и ты явно любишь меня. Чем быстрее мы покончим с этим, тем быстрее они откроют тебе все долбаные секреты, которые я бы никогда не хотел, чтобы ты знала обо мне.

– Как твой иррациональный страх перед утками?

Его брови нахмурились.

– Утки странные, у них глаза по бокам головы. Не говоря уже о том, что они просто смотрят… В стороны.

Это заставляет меня рассмеяться, и я знаю, что он сделал это намеренно, но это небольшое облегчение.

Мы идем на подъездную дорожку, когда трое мужчин выходят из джипа.

– Ничего себе, а Качур починил это место, – говорит один из братьев Эрроувуд.

Коннор игнорирует его и направляет нас туда, где они все начинают собираться.

– Ослик, то есть Джейкоб, это Элли.

Джейкоб снимает солнцезащитные очки и тепло мне улыбается.

– Элли, очень рад познакомиться с тобой. Я хочу сказать тебе, как нам всем жаль.

Ну, это было быстро.

– Джейкоб, Господи, дай ей секунду. – Коннор хлопает брата по руке.

– Нет, я благодарна, что ты сказал это сейчас. Спасибо, – говорю я и отвожу взгляд.

За исключением выбритой головы, Джейкоб почти идентичен Коннору внешне. Я понимаю, почему его так любят в Голливуде.

– Это Шон. – Коннор делает шаг вперед. Шон совсем не похож на Коннора, кроме глаз. Сидни не шутила, когда говорила про их глаза.

Тем не менее, его волосы немного длиннее и на оттенок-два светлее, но он не менее привлекателен.

Шон приближается ко мне и тянет в объятия.

– Мне очень жаль, Элли. Хотелось бы, чтобы мы встретились с тобой, когда извинения были бы более уместны, но мне действительно приятно с тобой познакомиться.

Я обнимаю его в ответ и борюсь с новой волной эмоций, поразившей меня. Все эти парни невероятные. Не могу понять, как они могут быть здесь, приветствовать меня и быть такими уважаемыми.

– Я очень рада познакомиться с тобой, – отвечаю я, потирая его спину.

Он отрывается от меня, а затем Коннор смотрит на своего старшего брата.

– Ты уже знаешь Деклана.

– Извини, что я не сказал тебе, когда был здесь раньше. Мне жаль. Ты не представляешь, как мы рады, что Коннор нашел тебя и Хэдли.

И теперь я не могу остановиться. Я плачу, переполненная чувствами.

Тревога была слишком сильной, но теперь, когда этот момент настал, я чувствую, что могу дышать.

Коннор немедленно обнимает меня.

– Что ты, черт возьми, сделал, Дек?

– Я не знаю!

– Он всегда заставляет девушек плакать, – говорит то ли Шон, то ли Джейкоб. Я не могу сказать, потому что мое лицо прижалось к груди Коннора, когда я даю волю слезам.

– Это потому, что она поняла, что он уродливее нас.

– Ага.

Они шутят туда-сюда, и я чувствую, как у Коннора бьется сердце в груди.

– Элли, детка, почему ты плачешь?

– Потому что они такие милые!

Они все смеются, а я хватаю его за рубашку и плотнее прижимаюсь к нему, чтобы скрыть ярко-красное лицо.

– Они совсем не милые, но со временем ты научишься их любить.

– Давай, Элли, нам есть еще много чего сказать, и мы хотели бы с тобой познакомиться, – говорит один из них и касается моей спины.

Я вздыхаю и отхожу от Коннора, потому что не могу вечно прятаться у его груди, и, ну, слезы редко делают девушку красивой, они, наверное, все это знают.

Мы с Коннором возвращаемся, чтобы подняться по первым нескольким ступенькам, но трое братьев пялятся на дом, будто у него могут вырасти зубы и съесть их.

– Что не так? – спрашиваю я.

– Этот дом…. Нам трудно здесь быть, – отвечает Коннор.

Могу только представить.

– Обещаю, что буду защищать вас всех. Все они улыбаются такой же ленивой и притягательной улыбкой. Я так рада, что когда я была девочкой-подростком, то не росла рядом с ними. Они все безумно горячие, и я могу поспорить, что эти проходимцы получают то, что хотят.

Деклан первым делает шаг ко мне.

– Так чего именно нам бояться?

Коннор сияет, и я чувствую, как свежий румянец окрашивает мои щеки.

Мы все входим, и я слышу свист сзади.

– Когда мы были здесь в последний раз, дом был совсем не таким.

– Да, и ощущения тоже не те, – добавляет Коннор.

Коннор потратил месяцы на ремонт дома, сарая и оборудования на территории. Пока он работал снаружи, я сделала свою часть, чтобы помочь, убрав весь дом сверху вниз и добавив растения и занавески.

– Мне жаль, что мы захватили дом, – смущенно говорю я.

– Шон, ты спишь в сарае или можешь прижаться к Джейкобу, – смеясь говорит Коннор, – Это спальня Хэдли, пока мы не переедем.

Мои глаза расширяются.

– Переедем?

– Мы обсудим это позже. Давайте все пойдем и поговорим.

Мне не нравится, как это звучит, но я не собираюсь спорить перед его братьями.

Беру кувшин с лимонадом и печенье, которое испекла, прежде чем присоединиться к ним за столом. Я действительно пережила это, и хотя они здесь, чтобы извиниться, мне это не нужно. Чем больше Коннор рассказывал о своей жизни в этом доме, тем меньше я о чем-то заботилась. Может, я вышла замуж за жестокого человека, но по крайней мере могла уйти.

Они не могли.

– Я хотела бы сначала кое-что сказать, если вы не против?

Ребята смотрят, но потом Деклан кивает.

– Да, конечно.

– У меня никогда не было семьи. Я была единственным ребенком, и когда моих родителей убили, я была молодой и сделала плохой выбор… ну, по большей части плохой выбор. – Я вздыхаю и легко улыбаюсь Коннору. – Я просто подумала, что вы должны знать, что когда мне было восемнадцать, я была дурой. Когда мне было девятнадцать, я все еще была дурой. И, честно говоря, пока Коннор не вернулся сюда, я все еще была дурой, только на этот раз я сделала глупый выбор, который повлиял и на мою дочь. Я хочу сказать, что то что вы все сделали – неправильно, но я не имею права судить вас.

Из всего, что я слышала, ваш отец был ужасным человеком, и воспользовался той любовью между вами, чтобы избавиться от неприятностей. И он делает это даже сейчас, заставляя вас находиться в месте, которое вызывает у вас чувство горя, и мне очень жаль.

– Элли…

Я подняла руку, чтобы остановить Деклана.

– Нет, мне жаль из-за того, что вы пережили. Хотя моя взрослая жизнь была довольно ужасной, мое детство – нет. Так что я бы хотела заключить сделку.

Шон с улыбкой откидывается на спинку сиденья.

– Сделку?

Тогда я вспомнила, что Коннор сказал мне об их клятве друг другу.

– Нет, я забираю это обратно. Я хочу дать клятву.

Деклан смотрит на Коннора, и тот улыбается.

– Ты же знаешь, что клятва Эрроувудов непоколебима.

– Так мне говорили.

– Ну, – перебивает Джейкоб, – для некоторых из нас.

– Надеюсь, ты простишь ему то, что он сломал ту, что о любви и детях. Я согласна с тем, что она дерьмовая.

Они все смеются. Коннор берет мою руку и подносит ее к своим губам, целуя тыльную сторону моих костяшек.

– Я тоже.

Боже, я люблю этого человека. Я смотрю ему в глаза и теряюсь. Он так сильно меня любит, что мне больно представить, какой была бы жизнь, если бы мужчина придерживался этого обета. Он не был бы моим, и это было бы трагично.

Кто-то прочищает горло.

– Обет?

Черт возьми.

– Да. Обещание. Я хотела бы, чтобы вы все дали слово, что простите мне все, что я сделала за последние восемь лет, и в свою очередь, я прощу вас за все, что произошло восемь лет назад.

Деклан сжимает руки перед собой.

– Хотя я ценю это, я считаю, что наш долг немного больше.

– Почему?

– Потому что ты потеряла родителей, которые были хорошими людьми. Ты сделала выбор, который, вероятно, не сделала бы из-за той ночи.

– И ты тоже. Все вы. Это моя единственная просьба. Я хотела бы, чтобы мы пятеро были семьёй. Я хочу, чтобы Хэдли знала своих дядей и… Надеюсь, вы полюбите ее.

Шон улыбается, наклоняется вперед и кладет свою руку на нашу с Коннором ладонь.

– Я клянусь, что прощаю.

Джейкоб повторяет за ним, накрывая руку брата.

– Я клянусь защищать эту семью, какой бы сумасшедшей она ни была.

Другая рука Коннора ложится сверху.

– Я клянусь любить тебя. Шон издает звук рвоты.

Деклан единственный, кто все еще сидит сложа руки. Он наблюдает за Коннором, и они двое, кажется, говорят, не открывая рта. Наконец Деклан наклоняется вперед.

– Я обещаю двигаться вперед – как семья.

Этот момент, этот фрагмент во времени – то, что я никогда не забуду.

Здесь, держась за руки с этими людьми, которых только что встретила, я чувствую себя как дома.

Они все выполнили то, что я просила, и молюсь, чтобы мы все смогли найти свой путь, каким бы сложным он ни был.

Слезы наворачиваются не от грусти, а от красоты, которая излучается в нас.

Все четверо братьев Эрроувуд обращают свои взгляды на меня.

– О, я должна поклясться? – Коннор подмигивает мне с улыбкой. – Тогда хорошо. Я клянусь отпустить все прошлые грехи и сделать все, что вы уже сказали.

Через секунду они все убирают руки, а потом Шон тяжело вдыхает.

– Знаешь, тебе лучше жениться на этой девушке, Коннор, или это сделаю я.

Мое сердце ускоряется даже от этого предположения, поэтому я делаю вид, что не услышала, и решаю, что пройду через испытания, прежде чем позволю себе даже рассмотреть это как возможность.

Коннор смеется один раз, а затем пожимает плечами.

– Однажды я натяну тетиву.

Я улыбаюсь ему.

– И тогда, возможно, твой выстрел попадет в цель.

– Думаю, что уже попал.

– Я тоже так думаю.

Именно в этот момент дверь открывается, громкие шаги раздаются в коридоре, и входит Хэдли, которая останавливается, увидев всех за столом. Я наблюдаю, как она воспринимает эту сцену, и прежде чем успеваю что-то сделать, Коннор справляется с этим.

– Привет, малышка, ты пришла немного раньше. У нас есть особый сюрприз на твой день рождения. Помнишь, как я говорил тебе, что у меня есть три брата?

Она кивает.

– Ну, братья были так взволнованы, что они твои дяди, даже захотели с тобой познакомиться.

– Дяди?

Коннор направляется к ней.

– Да, ты уже встречалась с Декланом. Он мой старший брат.

Мужчина подмигивает ей.

– Он любит домик на дереве, – вспоминает Хэдли.

– Ты обязательно должна показать ему его это еще раз, – поощряет Коннор.

Затем другие братья подходят к ним.

– Тот высокий с уродливыми волосами – твой дядя Джейкоб. – Коннор понижает голос до шепота – Он считает себя чрезвычайно особенным, потому что его показывают по телевизору.

– Ничего себе! – кричит она, а потом машет ему рукой.

Прежде чем Коннор успевает представить ей Шона, он садится на корточки и протягивает ей печенье.

– Я твой дядя Шон. И я лучший из всех.

Ее глаза сужаются, глядя на сладкие вкусности в его руке, прежде чем она улыбается.

– Ты мне нравишься.

Коннор обнимает меня за плечи и смеется.

– Сейчас он тебе нравится, но не позволяй ему узнать твои страхи.

Хэдли прижимается к Коннору. Я редко вижу ее застенчивость.

– Вы все здесь в честь моего деня рождения?

– Да, – говорит Джейкоб. – В машине тебя ждет лучший подарок.

Хэдли смотрит на нас, а потом на своих дядей.

– Мне очень нравятся твои братья, папа.

И я думаю, что сегодня именно Коннор получил лучший подарок.

Глава 39

Коннор.

Я держу Элли за руку, пока мы сидим в зале суда. Слушание закончено, мы ждем приговора. Нейт проделал исключительную работу, изобразив Кевина как жестокого мужчину, который издевался над своей женой и угрожал Хэдли.

Было невероятно тяжело слушать, как Элли рассказывала о том, когда он ее бил, как он ее использовал и эмоционально унижал. Мне понадобилась вся выдержка мира, чтобы я не задушил его самостоятельно.

Конечно, было еще тяжелее слышать, как его адвокат изображает Элли как проститутку, у которой был роман со мной, хотя это и близко неправда. То, что Хэдли оказалась моей дочерью, мало чем помогло нашему делу.

Однако мы все говорили правду, и, к счастью, Нейт смог заставить Хэдли поговорить с судьей в отдельной комнате вместо того, чтобы подвергать ее настоящему суду.

– Ты готова? – спрашивает Нейт со своего места.

Элли делает все, чтобы улыбнуться.

– Я… не уверена, но несмотря ни на что, у нас будет запрет на приближение, не так ли?

– Да, постоянный ограничительный ордер уже выдан для тебя и Хэдли.

Она смотрит на меня, и я успокаивающе улыбаюсь ей. Это ее не утешает, знаю это, но я никогда не позволю, чтобы этот ордер выписали и в отношении меня. Если он захочет приблизиться, я буду рад разбить ему лицо. Хотя его дом уже продается, поэтому сомневаюсь, что мы когда-нибудь увидим его снова.

Суд отнимал у нас много сил. Мы были напряжены, но дома я делал все возможное, чтобы облегчить ее волнение. Я ненавижу видеть ее нервной и неуверенной, ненавидел видеть, что Кевин все еще продолжает причинять ей боль, даже будучи взаперти.

Губы Нейта складываются в тонкую линию.

– Мне бы хотелось хоть немного лучше знать, к какой позиции склонилось жюри присяжных, но кажется, что мы проделали лучшую работу, представив наше дело.

Элли кивает.

– Ты отлично справился, Нейт. Спасибо тебе.

– Если бы я знал раньше, что у вас происходит, Элли. Я бы что-то сделал.

Он сказал это несколько недель назад, когда Элли по-настоящему копалась с ним в своем прошлом. Ужас в его глазах от того, как долго это продолжалось, был очевидным. Она рассказала о временах, когда они были вместе, о синяках, которые прятала, и о том, насколько простые объятия могли заставить ее почти потерять сознание. Я думал, что Нейт сойдет с ума, когда узнает, что Элли и Кевин отменили ужин с ним потому, что у нее был синяк.

Я гордился ею за то, что она больше не защищала его.

После этого Элли была холодной и отстраненной, будто замкнулась в себе, но это было ничто по сравнению с тем, какой она была в дни, предшествовавшие суду. Она не могла ни есть, ни спать, а если ей удавалось закрыть глаза на несколько часов, ей снились кошмары, от которых она кричала во сне.

Только когда Хэдли расплакалась, Элли признала, что это проблема.

Сидни направила ее к консультанту, и это очень помогло. Она призвала меня тоже уйти, разобраться со своим прошлым, но прямо сейчас… Я не хочу. Я счастлив впервые в жизни и не готов выкапывать то, что похоронил.

Я рад, что она получает помощь, потому что это позволило ей сидеть здесь, быть сильной, твердой и бесстрашной. Это то еще зрелище.

Элли оглядывается.

– Где Сидни?

Она подписывает документы, которых я ждал, и надеюсь, принесет мне акт, но я этого не говорю. Я планирую сделать Элли сюрприз сегодня вечером.

– Понятия не имею.

Я ненавижу ей врать, но это скорее выдумка из-за подарка. Конечно, она поймет.

– Я думала, что она будет здесь хотя бы для этого.

– Уверен, что она придет.

А потом, Сидни проходит через дверь зала суда. Её лицо сдержанно, когда она приближается. Она выглядит как уважаемый адвокат и совсем не похожа на девушку, которая гонялась за Шоном вокруг озера со змеями, потому что он их боялся – до сих пор боится.

Тогда я думаю о том, какими для нее будут следующие семь, или около того, месяцев. Деклан возвращается примерно через месяц, и Сидни фактически требовала, чтобы мы не говорили и не упоминали об этом.

– Эй, извините, меня задержали в офисе.

– Не беспокойтесь. – Элли пытается быть оптимистичной, но у нее это получается немного плохо, поскольку Кевин пялится на нее.

Я хочу снести ему голову. Вместо этого я улыбаюсь, потому что в конце концов я выиграл. У меня есть дочь и Элли, и если все пойдет хорошо, его посадят в тюрьму.

Через несколько секунд входит судья, и мы все встаем. Он садится на свое место, и все ждут.

– Присяжные вынесли вердикт?

Элли так крепко сжимает мою руку, что я думаю, не ломает ли она кости, но я позволяю ей держаться за меня.

– Да, вынесли. Я держусь сдержанно, зная, что все, что случится, несомненно повлияет на нашу семью. Элли сказала мне, что если его выпустят, она собирается упаковать сумку, мы возьмем Хэдли и уедем. С другой стороны, я хотел бы остаться и стоять на своем.

Однако эти две девушки – мой мир. Если они захотят покинуть этот город, мы это сделаем. Конечно, я договорился с братьями о покупке огромного участка фермы моей семьи, но я всегда могу продать ее обратно своим братьям – надеюсь.

Судья читает бумажку и возвращает ее судебному исполнителю.

– Каково ваше решение?

Старшина присяжных встает и смотрит на судью.

– Мы, присяжные, признаем подсудимого Кевина Уолкотта – виновным.

И тогда Элли расслабилась и вздохнула от облегчения.

Он больше никогда не сможет причинить ей боль.

_____________

– Что ты думаешь, папа? – спрашивает Хэдли, держа в руках рисунок четырехэтажного дома со шпилем и воротами вокруг него. Я не уверен, кто, черт возьми, по ее мнению там живет, но это красиво.

– Он немного маленький.

Она сияет.

– Я знаю, он должен быть больше! Мы могли бы завести лошадей, свиней, коз и кур. – Дочь указывает на другую большую постройку, которую я считаю хлевом.

– Я думал о чем-то подобном. – Показываю ей свой рисунок. Гораздо более простой, скромный домик с крыльцом, очень похожий на этот.

– Он скучный.

– Скучный?

Хэдли пожимает плечами.

– Мы должны жить во дворце.

– Потому что ты принцесса?

– Точно!

О, Господи, я в такой беде.

– Ну что ж, принцесса Хэдли, нам придется пойти на компромисс.

Каждый день мы с Хэдли рисовали разные дома. Она не знает, почему, и не зря. Эта крошка хуже всех на свете держит секреты.

Она любит знать вещи и не может дождаться, чтобы рассказать их всем, кто будет слушать.

Поэтому я просто придумал вот это. У меня есть семь рисунков от Хэдли и семь от меня.

– Что вы двое делаете? – спрашивает Элли с порога.

Ее волосы спадают ей на плечи, едва касаясь вершины идеальной груди, а мягкие губы приподняты в улыбке. В принципе, она не что иное, идеал.

– Мы рисуем дома!

Худшая в мире хранительница секретов.

– Дома? Для чего?

Я не так хотел рассказать ей свой грандиозный план, но узнал, что на самом деле жизнь все-равно идет не так, как мы планируем. Жизнь с Элли и Хэдли изменилась, но все это привело меня к этому моменту.

Я хочу сделать предложение, и если бы хотя бы на секунду подумал, что она готова, я бы женился на ней завтра. Хотя не имеет большого значения готова она или нет.

Я хочу иметь дом, который полностью принадлежит нам и свободен от призраков плохих воспоминаний.

Я хотел бы разрушить этот, но это будет дело моих братьев, а не мое.

Встаю с пола, где мы с Хэдли раскрашивали, и хватаю листы.

– Какой тебе нравится? Я думаю, что мой лучше, но Хэдли нравится этот.

Элли берет их и, кажется, тщательно обдумывает каждый.

– Понятно.

– Тебе нравится мой, правда, мамочка?

– Хммм. – Элли задумчиво мурлычет, когда переходит к следующему.

– Мой лучше папиного!

– Эй! – Я игриво ворчу на дочь, – Я считаю, что хорошо все нарисовал.

Она кивает, а потом гладит меня по спине.

– Ты справился, как для взрослого.

– Спасибо. А я думал, что я твой любимчик.

Она хихикает.

– Это правда! Но я выиграю!

Я беру ее на руки и целую в щеки.

– Ни в коем случае, малышка. Я собираюсь выиграть.

Элли прочищает горло.

– Я приняла свое решение.

– Поставь меня, папа. – Хэдли виляет ногами, смеясь.

– Да, мы должны быть очень официальными.

Она имитирует меня, когда я стою в стойке, будто Элли – мой командир, а я выполняю приказы.

– Вольно, солдаты. – Элли отдает честь, и я стону.

– Мы не солдаты, мы на флоте.

– Хорошо, как угодно, моряки, люди, которые не умеют рисовать. – Она подмигивает, и мы с Хэдли бледнеем от притворного возмущения. – Я решила, какой дом мой любимый.

Она поднимает рисунок Хэдли.

– Я знала это! Ты должен мне мороженое!

Я не помню, чтобы делал такую ставку.

– Когда я это сказал?

– Ты этого не делал, – сообщает мне Хэдли, – думаю, я должна получить порцию, поскольку я победитель.

Думаю, мы собираемся выиграть еще что-то.

– У меня есть другая идея… – Я подхожу к своему пиджаку и вытаскиваю бумаги, спрятанные во внутреннем кармане. – А что, если бы мы сделали что-то другое ради приза? Что-то, что мы все можем пожелать?

Внимание Хэдли привлечено, как и внимание Элли.

– Что ты задумал, Эрроувуд?

Я улыбаюсь, подходя к Элли.

– Я думаю, что у этой семьи есть один большой недостаток.

– Какой? – У нас нет собственного дома.

Элли качает головой, сжав губы.

– Мы сейчас живем в нем.

– Да, но мой брат скоро приедет, и это заставило меня подумать, что мы должны иметь жилье только для нас троих. Несколько месяцев назад я обратился к Деклану по этому поводу, – я протягиваю ей документы.

– Что ты сделал?

– Просто открой.

Девушка делает это медленно, и ее глаза широко открываются, когда она читает соглашение.

– Ты покупаешь землю?

– Я покупаю нам землю. Мои братья согласились продать мне часть фермы Эрроувуд, и я хотел бы, чтобы мы построили на ней дом.

Хорошая часть заключается в том, что мы можем начать строить еще до того, как ферму продадут. Мы можем остаться здесь, пока его строят, но все готово к работе, если вы не против.

Хэдли пищит, держась за мою руку.

– Давайте заведем коз!

Эта девочка любит животных.

– Посмотрим, что мама скажет нам насчет дома.

Элли смотрит на бумаги, тратя минуту на то, чтобы рассмотреть эскиз дома, который я спроектировал.

– Это тот, что я нарисовал. Я думал, что, несмотря на то, что он не имеет ни шпиля, ни ворот, дом был бы замечательным для нас.

– Коннор….

– В нем четыре спальни, веранда идет вокруг дома, и есть офис, где можно работать, когда нужно. Я думал, мы могли бы поставить….

Элли хватается за мое лицо, прижимая свои губы к моим, и заставляет меня замолчать.

– Фуу, – жалуется Хэдли, и мы оба улыбаемся друг другу в губы.

– Что ты думаешь?

– Я думаю, что я люблю тебя, и это идеально.

Я наклоняюсь и беру Хэдли на руки, а затем обнимаю Элли.

– Вот что идеально.

Элли целует каждого из нас.

– Что ты думаешь, Хэдли?

Она хватает нас за шею и притягивает к себе.

– Я люблю нашу семью.

– Я тоже, малышка.

– Я тоже.

Всё, что я держу в руках – это всё, что мне нужно.