Текст книги "Вернись за мной (ЛП)"
Автор книги: Майклс Коринн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Глава 21
Элли Я иду по траве, роса прилипает к моим ногам, когда приближаюсь к месту назначения. Я рано проснулась, и поскольку Коннор и Хэдли уже работали в сарае, подумала, что пришло время пойти и получить очень нужный совет от людей, которых я люблю больше всего.
Прошло много лет с тех пор, как я была здесь. Вечность, которую я потратила, пытаясь собрать воедино свою сломанную жизнь. Шли дни, время шло, а мой мир становился сложнее, чем я могла себе представить, но одно всегда оставалось непоколебимым. Я люблю этих людей, и знаю, что они любят меня.
Я держу пучок белых ромашек, который собрала по дороге, моя рука дрожит, когда я подхожу ближе. Вокруг меня кружит запах чистого утреннего воздуха, нотки травы соединены с запахом коров.
И я возвращаюсь к тому дню, когда похоронила их восемь лет назад.
Тогда я стояла здесь одинокая и грустная, чувствуя, будто ничего уже не будет как раньше. Так и случилось. Ночь, когда они погибли, навсегда изменила мою жизнь.
Этот человек украл мою семью и будущее.
Сейчас я собираюсь получить все обратно.
Еще несколько шагов, и я увижу таблички с их именами. Они маленькие, простые и обозначают места упокоения двух самых дорогих для меня людей.
Я останавливаюсь, мое сердце бьется, когда смотрю вниз.
Трава заросла настолько, что я едва разбираю имена, но на ней лежит букет засохших цветов.
– Привет, мама, – говорю я, приседая на корточки, срывая пластырь с болезненной раны, – Я знаю, что прошло некоторое время и…
Ну… Много чего произошло. Надеюсь, ты смотришь сверху и знаешь, что ты бабушка идеальной девочки. Ее зовут Хэдли, потому что… – Я перестаю говорить, проводя пальцем по буквам имени моей матери Хэдли Джоан Коди. – Думаю, ты догадываешься почему. Я хотела, чтобы ты была рядом со мной.
Она напоминает мне тебя. Она умная, веселая, с самой широкой улыбкой. Папа тоже бы ее любил, она такая же любознательная и умная, как и он. Ты бы любила ее. Вы оба любили бы. Но я не уверена, что ты бы гордилась мной, – призналась я. – Понимаешь, я убежала от всего того, чему ты учила меня о семье и уважении.
Думаю, именно поэтому я так долго держалась подальше. Я была уверена, что ты подумаешь, что я дура. Мое собственное сердце разрывалось из-за выбора, который я сделала, и приезд сюда был последним местом, куда я бы могла пойти, но я была глупой, мам.
Ты бы не осудила меня. Ты бы помогла мне.
Моя мама была лучшим человеком в этом мире. Она любила с интенсивностью, которая не сравнится ни с чем другим. Я очень старалась быть такой с Хэдли. Любить ее так, будто каждый день был последним. Много раз я думала, что это действительно так, и надеялась, что осознание моей любви к ней было настолько сильным, что это поможет ей.
Моя собственная мать любила меня именно так.
И я всё равно предала её.
– Прости, мам. Мне жаль, что я не была такой сильной, как ты. – Я посмотрела на могилу, где покоится мой отец. – Мне жаль, что я не нашла такого мужчину, как ты, папа.
Слеза скользнула вниз по щеке.
– Мне жаль, что я боялась и хотела верить, что смогу кого-то изменить. Мне жаль, что я отпустила человека, который вас забрал.
Я не знаю, кто был за рулем той машины, но хочу, чтобы вы знали, что я никогда этого не забуду.
Некоторое время во мне теплилась надежда. Но когда полиция заявила, что не имеет никакой информации или каких-либо сообщений о повреждениях машины, которые бы соответствовали аварии, дело закрылось.
Как и мое сердце.
– Мне так много нужно вам рассказать. – Мой голос дрожит. – Признаться во всем людям, которые воспитывали меня, чтобы быть лучше. Я вышла за Кевина, даже после того, как сказала вам, что не думаю, что выйду за него. Я думала, что он будет таким, как вы надеялись, но это не так. Кажется, даже в колледже я знала, что внутри него есть что-то темное. Теперь я… Ну… Я вношу изменения. Те, которыми вы бы гордились.
Я попыталась подумать, что бы сказала, если бы Хэдли была в моей ситуации. Я знаю, что моя мать положила бы свою руку на мою и сжала бы ее. Она сказала бы, что я умная и знаю, что мне нужно продолжать стучать в дверь.
– Я подала на развод с Кевином после того, как он…. – Мой голос задрожал, как слеза. – Он меня ударил. Он бы меня убил, но из-за Коннора не успел. Я рассказывала вам о нем в прошлый раз, когда была здесь, просто я не знала его имени. Держу пари, вы, наверное, думали, что я выйду за него замуж, поскольку я болтала только о нем. Кроме того, есть возможность, что он может быть отцом Хэдли, а это совсем другое дело.
После того, как я сбежала от Коннора той ночью, я пришла сюда. Я открыла свою душу перед родителями, зная, что никогда не смогу рассказать другой живой душе о том, что чувствую. Мне было стыдно, но также мое сердце было полно надежды. Я рассказала им о том, как он держал меня, заботился обо мне и что со мной теперь все будет хорошо.
– Он вернулся, и не знаю, что это значит, но я не могу перестать думать о нем. Я хочу быть рядом с ним. Я мечтаю о нем днем, а ночью думаю о том, чтобы снова поцеловать его. Я волнуюсь, что еще слишком рано иметь такие чувства. – Моя рука скользнула по холодному металлу, и я задумалась, не сошла ли с ума. – Мы с Коннором знакомы не так давно, и все же, это чувствуется так, будто никто в мире не знает меня лучше. Он был терпеливым, заботливым и добрым. Я знаю, что он хочет меня – я вижу это в его глазах, но он борется с этим.
Мы оба боремся.
– Я забочусь о нем, мама. Я знаю, что он заботится обо мне, но что, если я ошибаюсь на его счет? Что, если он не захочет нас, если Хэдли не его? Что, если он узнает, что Хэдли принадлежит ему и захочет семью, но я уже слишком сломана? Это безумие, и я боюсь.
Господи, я так боюсь совершить те же ошибки, но… Не знаю, сколько еще смогу ему противостоять. И это пугает меня больше всего. Если бы ты только была здесь и сказала мне, что делать, мам.
– Ты избегаешь меня? – Глубокий голос Коннора заставил меня испугаться, когда я смотрела на луну.
Когда мое сердце перестало бешено биться, я покачала головой.
– Не больше, чем ты избегаешь меня.
Хэдли ушла спать два часа назад, я работала над документами, а Коннор делал что-то на ферме. Мы виделись мимоходом после поцелуя, случившегося вчера вечером, но это было так, будто мы вращаемся друг вокруг друга, не совсем в состоянии остановить это притяжение. Я хотела поговорить с ним, но мы либо не успевали либо Хэдли была рядом.
Я надеялась, что он найдет меня здесь, чтобы мы могли понять, что между нами происходит.
– А вот тут ты ошибаешься. Я ничего подобного не делаю, Ангел. Я просто работаю и пытаюсь привести в порядок этот чертов сарай, чтобы мы могли перевезти коров, а твой бригадир сказал, что я должен сделать это до конца недели.
Скоро выпадет снег, и есть смысл перевести скот на более близкое пастбище.
– Как так случилось, что ты вырос на молочной ферме, но не сохранил никакой информации о том как управлять ею?
Коннор пожимает плечами с той напыщенностью, которая мне нравится.
– У меня не было намерения жить или управлять ею, поэтому эта информация меня не волновала.
Я думаю, это имеет смысл.
– Расскажешь мне о своем детстве?
– В общем-то, нечего рассказывать.
Моя голова наклонилась набок. Я не поверю в это ни на минуту.
– Ты вырос здесь с тремя старшими братьями. Должно быть что-то, о чем ты можешь мне рассказать.
Он подошел ближе, его глаза посмотрели на поля перед нами.
– Видишь дерево вон там?
– Да.
– Там мой брат убедил меня, что я потомок Супермена и что полет у меня в крови. Он сказал мне, что у него есть флакон с криптонитом, и если не рискну и не полечу, я умру.
Я засмеялась и прикрыла рот одеялом.
– И ты полетел?
Он пыхнул.
– Нет, я сломал нос и два ребра. Но, – улыбка Коннора стала больше, – тот нагоняй, который получил Шон за то, что заставил меня сделать, того стоил. Клянусь, он не мог сидеть три дня.
– Ох эти парни, – сказала я с раздражением.
– Ты понятия не имеешь. Мы были главными разбойниками города.
Моя мать ходила, извинялась и клялась, что воспитывала нас, чтобы мы были лучше. Но четверо парней, у которых много времени и бурное воображение, были смесью, которую она не могла удержать.
Мне нравится слушать такие истории о нем.
– Я бы хотела иметь братьев и сестер.
– Я бы не советовал.
– Тебе было бы очень одиноко на этой огромной ферме, если бы не было с кем драться.
Коннор склонил голову набок.
– Возможно, ты права. Когда мои братья уехали, мне было тяжело.
Я застрял здесь в одиночестве, и ненавидел это. Хотя, если бы мама была жива, возможно, этого бы и не было.
– Как она умерла? – спросила я и сразу захотела забрать вопрос обратно.
Я помню боль в глазах Коннора, когда он говорил о своей матери, и знаю свою собственную, когда вспоминаю о своих папе и маме.
Тяжело терять родителей. Они создали вас, сформировали вас таким человеком, каким вы есть, и когда их больше нет, как будто часть вашего существования исчезает. Я столкнулась с тем, что мгновенно потеряла обоих. У меня не было ни возможности попрощаться, ни возможности сказать то, что нам нужно. У меня нет закрытых гэльштатов, и я надеюсь, что Коннор смог закрыть свои, независимо от того, насколько это не утешительно.
– Рак. Это было быстро и жестоко. Мы только что узнали, а потом казалось, что я моргнул, и она исчезла. Мои братья и я были…
долбаным беспорядком, но мой отец, ну, – его голос смягчился и наполнился болью, – мы похоронили его рядом с ней в тот день, хотя его тело осталось с нами. Он никогда не стал прежним, как и жизнь, которую мы думали, что имеем.
Я протянула руку, беря его ладонь в свою.
– Не знаю, вернется ли кто-то из нас к жизни, которую думали, что имели, после трагедии. Кто-то или что-то вырывает ее из-под ног, и мы просто плывем по течению.
Его глаза посмотрели в мои с такой интенсивностью, что у меня сжался живот.
– Ты все еще плывешь по течению, Элли?
Я покачала головой.
– Нет, не думаю.
– Почему нет?
– Потому что ты мне не позволяешь.
Он поднял руку и обхватил мою щеку, глядя на меня вниз.
– Ты позволишь мне поцеловать тебя еще раз?
Я одновременно хотела и избегала этого момента. Равные части меня разрываются на желание и страх. Я хочу снова поцеловать его, почувствовать его губы на своих и отдаться моменту. А потом волнуюсь, что если я позволю себе надеяться на большее и потеряю его, это сломает меня еще больше, чем я уже сломана.
Но моя решимость не так сильна.
Сопротивляться ему бесполезно, и я вру себе, когда говорю, что хочу сопротивляться. Нет ничего, чего я хочу больше, чем принадлежать ему.
Так что я сбрасываю свой страх и задаю единственный вопрос, который остался важным.
– Ты причинишь мне боль, Коннор?
– Никогда.
И я ему верю.
– Тогда да, я позволю тебе поцеловать меня.
Глава 22
Коннор
Я немного подожду, на случай если она передумает. Первый поцелуй был всем, но страх заставил меня сдержаться, контроль был непреклонным. В этот раз я не думаю, что смогу это сделать.
Но попробую.
Она все, что я хочу и нуждаюсь, и она здесь. Я хочу притянуть ее в свои объятия, целовать, пока она не забудет все плохое, что с ней когда-либо произошло, и подарить ей новые воспоминания, наполненные всем тем, что она должна была иметь.
Я хочу все это, и хочу это с ней.
Медленно поднимаю вторую руку и обхватываю ее лицо. Синяки, которые испортили ее кожу месяц назад, исчезли, остались только ее замечательные голубые глаза, в которых нет и намека на страх. С каждым днем она исцеляется немного больше, и надеюсь, что с каждым днем я показываю ей, кто я есть.
Я не сделаю ей больно. Я никогда не возьму то, чего она не захочет дать. Я буду дорожить ею только потому, что она чертов ангел.
Наши губы сближаются, каждый вдох посвящается моменту. Я чувствую тепло ее тела, когда она наклоняется.
– Ты все, что я помню, и ничего, к чему я был готов, – говорю перед тем, как поцеловать ее.
Я начинаю медленно, позволяя нашим губам соприкасаться, потому что не хочу пугать ее безумным желанием, которое испытываю к ней. Я держу себя под контролем, используя каждую унцию терпения, которую имею. Сдержанность – то, что ей нужно, но это последнее, что я чувствую, когда нахожусь так близко к ней.
Ее руки скользнули по моей спине, заставляя одеяло упасть с ее плеч. А потом я поцеловал ее, как хотел. Мой язык скользнул по ее, и вкуса этой женщины достаточно, чтобы я захотел умереть.
Это рай.
Вот почему она ангел, посланный мне с небес.
Все в ней идеально.
Я стону, не в силах остановиться, когда целую Элли так, как долго об этом мечтал. Наши языки движутся вместе, когда я впитываю ее до дна. Она понятия не имеет, что делает со мной, и в некотором смысле надеюсь, что она никогда не догадается.
Элли поглощает мои мысли и мечты. Только ее улыбка может зажечь весь мой мир. Я так глубоко встрял, и даже не знаю, как это случилось. Однажды я был здесь, в этом долбаном городе, который ненавижу, в окружении призраков, а на следующий день я не захотел покидать свой дом, потому что там она и Хэдли.
Элли отступила, прижав лоб к моему.
– Когда ты меня так целуешь, я не могу думать.
– Я не хочу, чтобы ты думала, я хочу, чтобы ты чувствовала.
Ее голубые глаза посмотрели в мои, и ее уязвимость сломала меня.
– Вот почему мне нужно включить голову. Если бы я больше использовала свои мозги, то бы никогда не попала в то дерьмо, в котором нахожусь сейчас.
Элли отошла, и я отпустил ее, хотя хотел прижать ее ближе к себе.
У нас с ней есть демоны, и когда они просыпаются, я знаю, как трудно снова заставить их замолчать.
– Я не хочу лишать тебя выбора.
Она быстро вернулась.
– Я не думаю, что ты можешь это сделать. Я не могу повторить те же ошибки, Коннор. Я сразу бросилась в отношения с мужчиной, который, как знала, не подходил мне. Я позволила ему… Сделать мне больно. Я дала ему власть над собой так, как никогда не должна была. Он сломал некоторые вещи внутри меня, и я не знаю, можно ли их исправить. Я никогда не буду цельной, я всегда буду немного поврежденной.
Я подошел к ней, не в состоянии удержаться подальше, но сдержался, чтобы не прикоснуться к ней.
– Мне все равно, повреждена ли ты Мне все равно, есть ли на каждом дюйме твоего тела шрамы. Поверь мне, есть части меня, которые настолько искажены, что нужно чтобы произошло чудо, чтобы они зажили. Речь идет не о совершенстве или целостности, а о том, какая ты есть на самом деле.
Элли отвела взгляд, заправляя волосы за ухо.
– Ты говоришь такие прекрасные вещи, что я должна остановиться, чтобы не упасть.
– Если ты упадешь, я тебя поймаю.
– А если я потащу тебя за собой?
– Я прикрою тебя, чтобы ты не поранилась.
– А если ты пострадаешь при падении? – Голос Элли похож на шепот.
– Я смогу с этим справиться. – Я подошел ближе, поднимая и заправляя другую сторону ее волос за уши. – Я не могу даже представить, что причиню боль тебе или Хэдли. Я хочу сделать тебя счастливой, Ангел. Я не хочу заставлять тебя плакать.
Ее пальцы обхватили мое запястье, когда моя ладонь скользнула, чтобы обхватить ее челюсть. Но она не отступила от моего прикосновения.
– Просто когда ты целуешь меня, я забываю о себе. Я не могу этого допустить.
Я прижался губами к ее лбу, пытаясь придумать, что сказать, чтобы заверить ее. Я не хочу, чтобы она забывала себя, я хочу чтобы она забывала лишь то, что ее окружает. Я хочу дать ей силу и свободу.
Когда я открыл рот, она подняла голову и сказала.
– Я хочу тебя, Коннор. Думаю, я всегда хотела тебя, но это не то, чего я должна была хотеть. Я ушла той ночью, и мы не можем делать вид, что последние восемь лет куда-то делись. Я знаю, что ты волнуешься, что если узнаешь, что Хэдли твоя, то не сможешь отступить, и я волнуюсь, что если мы этого не сделаем, я не смогу двигаться вперед.
Мое сердце заколотилось в груди.
– Не имеет значения, моя она или нет.
– Для меня это важно.
Я тоже боюсь. Если Элли узнает, что Кевин является отцом Хэдли, уйдет ли она от меня? Будет ли она бояться, что он захочет Хэдли и сбежит? Сбежит ли она и не попросит никого защитить их обоих? Я не смогу справиться, если она это сделает. Я хочу, чтобы она была нашей. Я хочу, чтобы эта ночь создала что-то настолько идеальное, чтобы оно жило между нами сейчас. Однако, если это имеет для нее значение, тогда я дам ей ответ, который она хочет, и к черту последствия.
– Это то, что тебе нужно? – спросил я.
– Думаю, что да.
– Хорошо… Я пройду тест завтра, если это сделает тебя счастливой и ты будешь чувствовать себя в безопасности.
– Да. Я хочу знать.
– Я сделаю для тебя все, Элли.
Она бросилась на меня, ее руки обхватили мою шею и удержал ее в руках. Через мгновение ее губы оказались на моих, и все волнения исчезли.
Возможно, она права – мы не сможем двигаться дальше, если не столкнемся с тем, что случилось в прошлом. Господи, если это правда, мне придется распаковать много дерьма.
Глава 23
Элли
Я так, блин, устала. Сегодня был сумасшедший день на работе. Я пыталась выйти из зоны комфорта и познакомиться с другими учителями, но у меня ужасные социальные навыки. Если у них нет детей, мне не о чем с ними говорить.
Они сегодня говорили о шопинге, и я попробовала. Действительно попробовала. Но потерпела неудачу, и в конце концов притворилась, что у меня болит живот, и спряталась в классе, чтобы поесть.
– Коннор? – крикнула я, входя в дом. – Хэдли?
Никто не ответил.
Возможно, они оба снова работают с трактором. Вчера вечером Коннор закончил работу над сараем и сказал, что ему нужно запустить оборудование. Надо сделать столько всего, что я не понимаю, как его братья могут ожидать, что он успеет сделать хотя бы половину до истечения шестимесячного срока.
Хотя сейчас осталось еще меньше времени.
Прошло почти два месяца после нападения на меня. Время течет настолько быстро, что я за ним не успеваю. Что произойдет, когда оно закончится? Останется этот человек или уйдет? Останусь или уйду я – это уже другой вопрос. У меня нет ответа ни на один из них.
Я вздохнула, потому что сейчас не готова столкнуться с этим. Я схватила почту со стойки и просмотрела квитанции, выписку с банковского счета, на котором я никогда не меняла адрес, а потом остановилась, прежде чем отбросить последнее письмо.
Результаты анализа ДНК.
Я взяла конверт и бросилась в свою комнату. Я не должна открывать его без него. Но я не могу сидеть здесь и не посмотреть.
Хэдли – моя дочь, и это вся ее жизнь, но что, если результаты будут не такими, на которые я надеюсь?
Я знала, что такая возможность есть, но сейчас все чувствуется гораздо серьезнее. Теперь результат теста здесь, и пока я думаю, смогу ли справиться с любыми результатами… Возможно, я ошибалась. Готова ли я к тому, что Коннор окажется ее отцом?
Хочу ли я это знать? Или Кевин… может быть частью ее, и мы никогда не избавимся от него? Так много всего поставлено на карту.
Вместо того, чтобы зарыться в ракушку, я заставляю себя не думать об этом. Коннор хороший человек и не будет настаивать, я в этом уверена. Он может этого хотеть, но никогда не сделает ничего, что навредит Хэдли или мне. Я должна верить, что независимо от того, что скажет этот тест, я знаю свой путь.
Я собираюсь развестись и начать жить жизнью, которую заслуживаю. Означает ли это, что Коннор станет ее частью, не имеет значения. Я откладываю деньги, работаю на работе, которую люблю, и немного живу с потенциальным папой моего ребенка, потому что мой дом слишком пугающий, чтобы моя дочь могла просидеть в нем больше десяти минут. Да, теперь у меня все в куче.
Я села на кровать, подняла лицо к потолку и тяжело вдохнула. Все хорошо. Просто мне нужно делать шаг за шагом. Первый – найти мою дочь и Коннора, отманить его от нее и заставить открыть результаты. Сойти с ума я смогу после этого.
Вместо задуманного я опускаю руку, но не чувствую одеяла, понимая, что под ладонью лежит атлас. Что?
Когда я встала и посмотрела вниз, то увидела мое черное атласное платье, которое висело в шкафу у меня дома. Это единственная красивая вещь, которая у меня есть, и я надевала его только по особым случаям. Кевин не хотел, чтобы я одевалась красиво, поскольку это могло привлечь ко мне внимание.
– Что это? – спросила я, беря записку.
Элли, Встретимся в 20:00 в баре, где мы впервые встретились. Хэдли ночует у Сидни, все в порядке. Мы заслуживаем того, чтобы провести некоторое время вместе. Только вдвоем.
Коннор.
– Что именно ты задумал, Коннор Эрроувуд? – спросила я вслух, прижимая записку к груди. Как бы там ни было, он сделал то, чего никто раньше не делал.
Попробовал.
Я нервничаю, когда нахожу черный автомобиль, припаркованный возле дома. Это довольно впечатляюще и очень продуманно. Я разглаживаю платье и откидываю волосы назад. Я спешила собраться, поскольку нашла записку только в семь тридцать и знала, что дорога к месту займет около двадцати минут.
И все-таки, даже если спешить, я опаздываю минут на пятнадцать.
Конверт с результатами ДНК-теста лежит в моей сумочке, и я буду волноваться до того, когда наступит подходящий момент, чтобы открыть его.
Я вышла на обочину, и меня отбросило назад во времени. Это именно то, что я помню. Старый бар с неоновой вывеской, которая до сих пор освещена лишь частично, поэтому на ней написано "АР" вместо "БАР". В окнах остались старые ставни, которые отчаянно нуждаются в ремонте, а музыка – это низкий кантри звук, который говорит о грусти тех, кто приходит сюда.
Но внутри меня ждет не грусть, а Коннор.
Я прохожу сквозь дверь, внезапно желая увидеть его, и когда смотрю на то, что передо мной, у меня перехватывает дыхание.
Коннор единственный человек внутри, здесь нет других посетителей и даже бармена. Все в баре вычищено, и чувствуется слабый аромат сосны и лимона от свечей, зажженных по всей комнате. Посередине танцевальной площадки стоит небольшой столик со скатертью, двумя сервированными местами и букетом роз. Его рука непринужденно лежит на спинке стула, он улыбается и наблюдает за мной.
– Ты опоздала.
Я улыбнулась в ответ.
– Я не получила надлежащего сообщения.
Он начал двигаться ко мне, не спеша, но не слишком медленно. Его шаг уверен, будто он знал, что я приду, даже если это займет некоторое время.
– Ты выглядишь потрясающе.
– Ты тоже. Ну, красавчик. Красивый, – сказала я.
Исчезли все заботы, которые меня мучили. Коннор оттолкнул их всех тем, что находится рядом со мной.
– Я хотел, чтобы у нас было настоящее свидание.
– Я вижу. Обычно девушку сначала приглашают на него, не так ли?
Мужчина пожал плечами, когда остановился передо мной.
– Не думаю, что мы хоть раз делали что-то типичное, Ангел.
Он прав.
Рука Коннора скользнула по моему плечу, оставляя за собой табун муравьев по коже, прежде чем его большой палец касается моей челюсти.
– Не теряй себя, – его голос низкий и с ноткой предупреждения, – Я собираюсь поцеловать тебя, и мне нужно, чтобы кто-то из нас имел немного контроля.
Я дышу быстро, и не успеваю за тем, что он говорит. КОНТРОЛЬ?
Целоваться?
Прежде чем я успела об этом подумать, его губы уже оказались на моих. Сначала он поцеловал меня нежно, сладко, медленно, от чего мои пальцы на ногах скрутились. Я держалась за его плечи, нуждаясь в поддержке, потому что, клянусь, я почти таяла.
Затем поцелуй стал мощнее, и я уже даже не знаю, на какой планете нахожусь. Я чувствую себя невесомой, плыву в море желания, где он является всем, что существует в мире.
Музыка исчезла, бар затих, и остались только мы вдвоем.
Наши рты движутся вместе, не грубо, а исследовательски, будто у нас нет времени, кроме как сейчас. Это волшебно, прекрасно, и я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Звук моего сердцебиения наполняет мои уши, когда я открываю губы для него.
Его язык тает на моем, и я стону.
Господи, так целоваться преступно.
Он наклоняет мою голову набок, призывая предоставить ему лучший доступ, и я подчиняюсь. Я бы отказалась от всего, чтобы этот поцелуй длился вечно.
Мои пальцы впиваются в его плечи, а его губы двигаются вниз, чтобы поцеловать мою шею.
– Тебе надо быть сознательной, – сказал он в мою кожу, прежде чем еще раз мягко поцеловать меня в шею.
– Знаешь, что со мной делают твои поцелуи?
Мужчина выпрямился с победной улыбкой на высокомерном лице.
– Да, и мне нравится результат.
Я улыбнулась и сделала шаг назад, немного шатаясь, от чего он улыбнулся шире.
– Осторожнее.
– Да, ты тоже следи за собой. Ты не такой уж и неуязвимый, каким притворяешься.
Коннор засмеялся глубоким гортанным звуком, который заставил меня снова его поцеловать.
– Я никогда не говорил, что я неуязвим. Когда дело доходит до тебя, Элли, я не сдерживаюсь.
– Думаю, что у тебя еще тот запас терпения, чтобы ты не говорил.
Он поднял одну бровь.
– О чем ты говоришь?
– Ну, я живу в твоем доме уже два месяца, а ты ничего не сделал, кроме поцелуя.
После того, как слова слетели с моих уст, я захотела дать себе пощечину.
– Ты хотела, чтобы я сделал что-то большее?
Да. Нет. Я не знаю.
– Я не должна этого хотеть, и поэтому рада, что ты этого не сделал.
Фактически я все еще замужем, и есть часть меня, которая не хочет, чтобы мы делали больше, чем то, чем мы занимаемся, именно по этой причине. Не то, чтобы я считала, что любой Бог на небе не поймет меня после всего, с чем я имела дело. Все-таки я думаю, что это скорее всего страх нового. – Я хочу, чтобы мои отношения с Коннором никогда не имели черных полос.
Много лет назад мы провели ночь вместе, хотя я никогда не должна была этого делать.
– Нет, это…. – Я закрыла лицо руками. – Я такая деревянная во всем этом, так что, пожалуйста, забудь, что я это сказала.
– Пожалуйста, объясни, – призвал он, когда мы сели.
– В следующий раз, когда мы будем вместе, я хочу, чтобы это было правильно. Ни мужа, ни секретов, ни других проблем, которые висят над нашими головами. Я хочу, чтобы это было только о нас.
Он протянул руку над столом, и я положила туда свою ладонь.
– Я сказал тебе, что буду ждать тебя вечно, и серьезно имел это в виду. Я чувствую, что эти восемь лет были моей тренировочной миссией.
Я попыталась улыбнуться, но почувствовала себя дурой.
– Мне жаль.
– За что?
– Я фактически объясняю тебе, что мы должны подождать, пока мой развод станет официальным.
– Скажи мне, я могу тебя целовать?
– Да.
– Могу ли я тебя обнимать?
Я кивнула.
– Да, конечно.
– Мы можем ходить на свидания?
– Надеюсь, что да.
Коннор улыбнулся.
– Тогда пока ты не будешь готова к чему-то большему, мы будем делать именно это. Я никуда не спешу.
– А что произойдет, когда твои шесть месяцев закончатся? – спросила я.
– Тогда мы разберемся с этим.
Не знаю, почему я надеялась на другое. С моей стороны несправедливо ожидать, что он будет обещать больше, и я действительно благодарна, что он этого не делает. Коннор всегда говорит мне правду. Он честен со мной, зная, что я не могу справиться с ложью.
– Хорошо, мы разберемся, – сказала я из солидарности.
– Сегодня вечером у нас первое официальное свидание, и я планирую ухаживать за тобой.
Я отклонилась назад и протянула руку.
– Ухаживай сколько влезет.
Ужин замечательный. Мы с Коннором смеемся, рассказываем еще больше детских историй, и говорим о хороших временах. Мы оба избегаем тяжелых тем и наслаждаемся обществом друг друга. Он договорился с администрацией бара, чтобы нам подали палочки моцареллы на закуску, чизбургеры на основное блюдо, а картошку фри заказал на гарнир. Это было мило, продуманно и абсолютно идеально.
– Расскажи мне о своих родителях, – проговорил Коннор, пока мы сидели в ожидании десерта.
– Не знаю, что сказать. Они были удивительные, действительно замечательные. Трагически погибли, но авария все-равно остается загадкой.
– Загадкой?
Я кивнула.
– Полицейские так и не нашли машину, которая их сбила, поэтому дело было закрыто.
– Мне очень жаль. – Его голос наполнен сочувствием.
Впервые мне не так грустно. Удивительно, как исцеление может происходить таким образом, о котором даже не задумывалась.
Раньше, при упоминании о них, я бы впадала в депрессию, но сейчас хочу вспоминать хорошее, а не плохое. Я устала всегда возвращаться к тем эмоциям, как когда они умерли.
– Я так надолго застряла и… Я не знаю. Видимо, я забыла, как сильно мои родители любили друг друга. Иногда на это было почти отвратительно смотреть. Мой отец всегда целовал маму. – засмеялась я. – Я помню, как однажды зашла на кухню, а он прижал ее к стене. Мне было шестнадцать, поэтому я хорошо знала, что они делают.
Коннор улыбнулся.
– Я никогда этого не видел, слава Богу. Для меня моя мать умерла девственницей.
Он такой дурак.
– Из того, что ты мне рассказал о бессмертной любви вашего отца к ней, я предполагаю, что это неправда. Кроме того, она родила четырех мальчиков за пять лет. Это означает много секса.
Его лицо скривилось.
– Нет, они занимались сексом только четыре раза, и больше никогда не прикасались друг к другу.
– Этого бы ты хотел, если бы мы были вместе? – Мои пальцы скользнули по его ладони.
Он прочистил горло.
– Нет. Когда я тебя добьюсь, Элли, ты тоже захочешь проводить со мной больше времени.
– Неужели?
Не то, чтобы я нисколько не сомневалась в нем. Я хочу его и сейчас. Прикосновения и поцелуи – это как наркотик, от которого я не могу отказаться. Не могу представить, как это будет, когда мы наконец-то снова займемся любовью.
– Несомненно.
– Я с нетерпением жду вызова.
Коннор поднялся на ноги и обошел стол.
– Говорят, что танцы – это все-равно, что заниматься сексом в одежде.
– Это правда, так говорят?
– Да. Ты потанцуешь со мной?
– Сейчас? Но музыки нет.
Он улыбается, протягивая руку.
– Нам это не нужно.
Я положила свою руку на его, и мы немного отошли от стола, который занимает большую часть танцпола. Коннор остановился, и я вступила в его объятия. Вместе мы качались, прижимая щеки друг к другу, и держались за руки. Он был прав. Нам не нужна музыка.
Я закрыла глаза и запомнила этот момент. Вот мы здесь, в баре, где познакомились много лет назад, танцуем так же, как в тот вечер.
Я чувствую все это, тепло его тела, сильные мышцы, которые заставляют меня чувствовать себя в безопасности, и то, как я, кажется, идеально подхожу для него.
Коннор отступил, чтобы наши взгляды встретились. – Я мог бы остаться здесь с тобой навсегда.
– Я тоже.
И я хочу. С ним мир наполнен возможностями и безопасностью.
– Скажи мне, о чем ты думаешь, – призвал Коннор.
Я хочу ему признаться, потому что он должен знать, что я чувствую.
– Когда я с тобой, то я не сломленная женщина, какой иногда чувствую себя. Я думаю о том, что ты смотришь на меня так, как я только мечтала. Хотя это пугает меня. Я думаю о том, как сильно хочу с тобой чего-то большего, хотя мне кажется, что это слишком рано.
